Кронштадтское восстание

…Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лёд…
Эдуард Багрицкий.


Кронштадтское восстание (в советской историографии — Кронштадтский мятеж) — это вооружённое выступление в марте 1921 года гарнизона крепости Кронштадт, экипажей кораблей Балтийского флота и жителей города против диктатуры большевиков и проводимой ими политики «военного коммунизма».

Эти кровавые события иногда называют звучно:
• «третья русская революция»,
• «попытка свержения большевистского режима»,
• «красные против красных»…

Существуют 2 основные точки зрения на это событие:

А) «Большевистский» подход, где военный мятеж называют бессмысленным, преступным, который подняла кучка авантюристов.
Большевики восставших матросов именовали в документах «кронбунтовщиками».
Троцкий первым определил произошедшее как «Кронштадтский мятеж» и напрямую связал его с заговором иностранных разведок и контрреволюционного подполья в Советской России.
Позже формулировки Троцкого были поддержаны Лениным в его докладе на X съезде большевистской партии.
 В СССР, в сталинском «Кратком курсе истории ВКП(б)», трактовка мятежа была дополнена тезисами о крестьянской (мелкобуржуазной) природе недовольства балтийских матросов и о «вредительстве» троцкистов и зиновьевцев, которым приписывалась основная вина в дестабилизации ситуации.

Б) Либеральный, антисоветский подход – когда восставших называют героями положившими конец политике «военного коммунизма».
 Кронштадтское восстание рассматривается как выражение широкого конфликта между массами и большевистским правительством.
 Кронштадтцев  называли  «идейными борцами за демократию», борцами за «по-настоящему народную демократическую модель управления после древнерусского вече и казачьего круга».

Была ещё версия Троцкого 1938 года.
После изгнания из СССР, Троцкий изменил свой взгляд на события в крепости.
В 1938 году он обратил внимание как на «сугубо местные и меркантильные» мотивации кронштадтцев, так и на демагогичность их требований и деклараций.
«Восстание диктовалось стремлением получить привилегированный паёк».
«Те моряки, которые оставались в «мирном» Кронштадте до начала 1921 г., не найдя себе применения ни на одном из фронтов гражданской войны, были, по общему правилу, значительно ниже среднего уровня Красной Армии и заключали в себе большой процент совершенно деморализованных элементов, носивших пышные панталоны «клёш» и прическу сутенёров... Такова была реальная обстановка, без слащавых идеализаций задним числом».

Правда, его товарищи по антисталинистской левой оппозиции Виктор Серж, Антэ Цилига, Борис Суварин и Макс Истмен не согласились с ним.
Они считали, что кронштадтцы «стремились к возвращению революции в подлинно пролетарское советское русло» и что моряки протестовали против жестокостей военного коммунизма и террора в отношении гражданского населения.

Можно дать и такое определение тому военно-политическому противоборству: «сухопутная война посреди моря».
Ведь действительно морскую крепость Кронштадт, расположенную на острове Котлин в Финском заливе, атаковали пехота и даже кавалерия. Боевые действия разворачивались на исходе зимы, и Балтика была ещё скована льдом.
Вот и получилось настоящее «Ледовое побоище №2».
Только в отличие от своего средневекового прототипа здесь русские люди громили не пришлых захватчиков – немецких псов-рыцарей, а сражались с такими же русскими людьми.  Вдобавок с людьми, которые вроде бы придерживались близких идейных взглядов.

***

С той поры, как отгремела эта трагическая эпопея, миновало более 100 лет.
Однако до сих пор ещё идут споры, куда могла бы повернуть история России, если бы тогда - в марте 1921-го - ситуация сложилась по-другому.
Историки до сих пор не пришли к единому мнению о причинах кронштадтского выступления и о том влиянии, которое оно оказало на политику и развитие Советского государства.
 Нет даже ясности в терминологии:
• одни называют событие восстанием,
• другие низводят его до уровня мятежа — вооружённого выступления против власти.
Но как ни называй, а суть братоубийственной войны остаётся неизменной, и Кронштадт — это её квинтэссенция.
 Ведь здесь по разные стороны условных баррикад оказались не белые и красные, не большевики и сторонники «старого режима», а власть и народ, ради которого и делалась Октябрьская революция.

Так кто же против кого воевал?

• С одной стороны находились мятежники – это:
-   моряки, экипажи двух линкоров Балтийского флота «Петропавловск» и «Севастополь»,
-   гарнизон Кронштадтской крепости и
-  часть жителей города Кронштадт (трудящиеся флотских мастерских, оружейники, корабелы и портовые рабочие).

• С другой стороны были усмирители – это посланные по распоряжению главных вождей молодой республики Ленина и Троцкого:
- войска Рабоче-Крестьянской Красной Армии: пехота, кавалерия, артиллерия, авиация;
-  курсанты военных училищ;
-  сводные коммунистические отряды из числа делегатов и гостей Х съезда партии.
Вот она — Гражданская война в чистом виде:  свои против своих, красные против красных, солдаты против «красы и гордости революции» (так Троцкий называл балтийских матросов).

1. Причины и предпосылки.

К осени 1920 года Гражданская война в Европейской части России в основном завершалась. Боевые действия уходили всё дальше и дальше, фронт откатывался на восток. Долгожданный мир становился реальностью.
 Молодая  Советская Россия  заключила мирные договоры с Эстонией, Латвией, Литвой и Финляндией, добившись международного признания.
12 октября было заключено перемирие с Польшей.
 А через 3 недели в результате падения белого Крыма был положен конец последнему организованному вооружённому сопротивлению Советской власти на европейской части страны. При этом на юге Украины ещё действовали вооружённые отряды Нестора Махно.
Выиграв Гражданскую войну, большевистское правительство столкнулось с серьёзными внутренними проблемами:
• промышленность, сельское хозяйство и транспорт были разрушены и дезорганизованы в результате прошедших войн,
• а действовавшая политика  «военного коммунизма», включавшая насильственную конфискацию урожая у крестьян (продразвёрстку), вызывала их недовольство.
По мнению американского историка Пола Эврича, это и было краеугольным камнем проблем.

• В 1921 году Ленин писал:
«Сущность военного коммунизма заключалась в том, что мы фактически брали у крестьян излишки, а иногда и не только излишки, но и часть зерна, необходимого для еды. Мы забирали его, чтобы удовлетворить требования армии и поддержать рабочих».

Но страна продолжала жить по законам «военного коммунизма», обеспечившим победу большевикам в их вооружённой борьбе с белогвардейцами. Краеугольным камнем его являлась продразвёрстка. Именно она и стала основным «яблоком раздора» в рабоче-крестьянском союзе, сформировавшемся в годы Гражданской войны.
Насильственная продразвёрстка, оставлявшая крестьян без продовольствия и посевного зерна, и запрет частной торговли продуктами питания привели к голоду в отдельных областях Советской России.
 Всеобщая трудовая повинность и национализация предприятий при полном отсутствии квалифицированных кадров для управления промышленностью, а также жёсткая централизация хозяйственной жизни страны вызвали экономический кризис.
Реализация основной цели большевиков – удержать свою власть и бросить все силы на поддержание боеспособности Красной Армии в Гражданской войне - сопровождалась ущемлением гражданских прав и свобод, вооружённым террором в отношении недовольных и арестами бывших союзников по партии.
Крестьянство не желало больше мириться с тотальной экспроприацией результатов своего труда, осуществляемого продотрядами. Оно решительно выступило против продразвёрстки, требуя перейти к продовольственному налогу.

 Затягивание решения этого вопроса в конце 1920 г. – начале 1921 г. вызвало волну крестьянских выступлений по всей Советской России:
• «Антоновщина» в Тамбовской губернии,
• «Махновщина» на Украине,
• многочисленные казачьи и крестьянские восстания на Дону, Кубани и Волге, во главе которых стояли опытные и заслуженные командиры 1-й и 2-й конных армий (Яков Фомин, Григорий Маслаков, Иван Колесов),
• восстание комдива Александра Сапожкова в 1920 году в Самарской губернии,
• Ишимо-Петропавловский (Западносибирский) мятеж,
• волнения на Северном Кавказе и т. д.
Согласно данным ВЧК, к февралю 1921 года в разных частях страны произошло 118 крестьянских мятежей, зачастую под лозунгами: «Долой реквизицию!», «Долой продотряды!», «Не сдавать продовольственные излишки!», «Долой коммунистов и евреев!» и так далее.

Тяжёлое экономическое положение в стране, продразвёрстка и волна крестьянских восстаний на юге Украины, в Поволжье, на Тамбовщине и в других местах стали  предпосылкой Кронштадтского восстания.

***

Положение в городах РСФСР, ранее зачастую поддерживающих большевиков, было намного хуже, чем в деревнях.
Разрушенная за 6 лет промышленность к концу 1920 года выпускала почти в 5 раз меньше продукции по сравнению с уровнем 1913 года, а производство потребительских товаров составляло лишь четверть от довоенного уровня.
 В результате существенно сократилась и численность рабочих, занятых в промышленном секторе: 1,2 миллиона человек в 1920 году против 2,6 миллиона в 1917 году.
Серьёзные проблемы с доставкой продовольствия посадили горожан «на голодный паёк»: в начале 1921 года петроградские рабочие, занятые в сталеплавильном производстве, ежедневно получали 800 граммов чёрного хлеба; ударники труда — 600, а прочие категории — 400 или даже 200 граммов. По официальным данным, работники транспорта получали в день от 700 до 1000 килокалорий.
К концу 1920 года это привело к тому, что, несмотря на наличие вооружённых заградительных отрядов, блокировавших дороги и конфисковавших продукты у спекулянтов, незаконная торговля процветала. Более того, она в значительной степени вытеснила официальные источники поступления продовольствия.
При этом городское население резко сократилось: в частности, в Петрограде от 2,5 миллионов человек, проживавших в октябре 1917 года, к августу 1920 года осталось примерно 750 тысяч. Ещё больше обострила проблему зима 1920/1921 годов, выдавшаяся крайне холодной.
Топливо в город также поставлялось с перебоями: в начале февраля 1920 года более 60 % фабрик и заводов Петрограда были вынуждены закрыться, так как топить было нечем.
23 февраля 1921 года на собрании рабочих Трубочного завода была принята резолюция с требованием увеличить пайки и немедленно распределить имеющуюся в наличии зимнюю одежду и обувь.
 На следующее утро массовая демонстрация рабочих завода прошла по Васильевскому острову. При этом в мероприятие были вовлечены и рабочие других предприятий, включая пролетариат табачной фабрики Лаферм.
 Таким образом, 24 февраля в Петрограде начались забастовки и митинги рабочих, вызванные новостью о закрытии 93 фабрик, с политическими и экономическими требованиями. Без работы в одночасье оказались 27 тысяч человек.
И хотя решение объяснялось экономическими причинами — недостатком топлива и сырья — и подавалось как вынужденное, в краткие сроки проступила опасность настоящего социального взрыва
Рабочих не устраивали «драконовские»  законы, насаждаемые властями, установленные ими скудные продовольственные пайки.
А большевистские руководители, недовольные таким недовольством, не придумали ничего лучшего, как использовать методы из арсенала «проклятого царизма»: на предприятия, где происходили стачки, направляли «для вразумления» воинские отряды.
 Петроградский комитет РКП(б) расценил волнения на заводах и фабриках города как мятеж. И 25 февраля ввёл в городе военное положение, арестовав около 5-ти сотен рабочих-активистов.
Вооружённые курсанты военного училища разогнали демонстрацию. Правда,  без кровопролития (стреляли только в воздух).
26 февраля на расширенном заседании пленума Петроградского Совета начальник политотдела Балтийского флота Николай Кузьмин обратил внимание собравшихся на бунтарские настроения в матросской среде: он предупредил, что если не положить конец забастовкам («волынке») в Петрограде, то на флоте может произойти взрыв.
Власти не дали разгореться пламени народного возмущения, прибегнув к стародавней и испытанной политике «кнута и пряника»:
• оперативно прошли аресты интеллигентов-социалистов (в частности, одного из меньшевистских вождей Ф.И. Дана) и рабочих-активистов;
• одновременно началось отоваривание продовольственных карточек (в том числе и на такие экзотические по тем временам продукты, как мясо, сгущённое молоко, рис, шоколад), распределение среди рабочих мануфактуры, обуви, угля.
При этом обошлось без жертв, поскольку вызванные на улицы красные курсанты разгоняли демонстрантов выстрелами в воздух.
27 февраля власти приняли решение увеличить нормы пайков для солдат и рабочих: теперь каждый получал фунт с четвертью хлеба и банку мясных консервов ежедневно.
Помимо этого, с 1 марта по всей Петроградской губернии были сняты заградотряды, и рабочим было официально разрешено покидать город для выезда в деревни.
Такое решение привело к снижению недовольства, и к 3 марта почти все бастующие предприятия вновь приступили к работе.
 
***

В связи с событиями в Петрограде настроение [корабельных] команд резко изменилось к худшему...
К весне 1921 года  матросы Балтийского флота, которые ещё с лета 1917 года считались самой надёжной опорой большевиков, разочаровались в них.
Кронштадтцы обвиняли их в:
• предательстве идеалов Октябрьской революции, отступлении от своих первоначальных лозунгов,
• в узурпации власти и установлении комиссародержавия.
Этим словом – «комиссародержавие» - восставшие матросы Кронштадта именовали новую большевистскую бюрократию, заменившую собой прежнюю элиту: чекистов, комиссаров, разного рода управленцев. Поэтому главным требованием кронштадтцев было возвращение революции к её октябрьским истокам.

Причиной Кронштадтского восстания стало недовольство моряков проведением большевиками политики военного коммунизма, который привёл к фактической отмене денег и прямому распределению «каждого пуда хлеба, каждого пуда угля».
 Следствием этого стал голод. И не только в городах, где рабочих посадили на «голодный паёк», но и в житнице страны — на селе.
Принудительная конфискация зерна там привела к валу крестьянских восстаний и выступлений.
 Не остался в стороне и Кронштадт - крупнейшая военно-мор¬ская база Балтийского флота - который называли «ключом к Петрограду».
 Его гарнизон состоял из тех же самых крестьян, которых призвала на флот Гражданская война.
 Впервые за многие месяцы они получили отпуск, смогли приехать на свою малую родину и увидели там разруху и голод.
«Большевистская цензура скрывала от нас многое, что происходило у нас дома, пока мы были на фронте и в море. Когда мы вернулись домой, наши родители спросили нас, почему мы воевали за угнетателей. Это заставило нас задуматься».
Общаясь с «берегом», съездив на побывку в родные сёла (некоторым предоставили в связи с наступившим затишьем и такую возможность), «братва» столкнулась с «прелестями» тех порядков, которые устанавливала в стране большевистская власть. И эти порядки многим кронштадтцам оказались не по нраву. Особенно людей угнетала введённая в стране политика «военного коммунизма» с жёсткими конфискационными мерами продразвёрстки, которая обрекала крестьянские семьи (а большинство матросов было именно из таких) на голод и полное обнищание.

К концу 1920 года на Балтийском флоте вспыхнула эпидемия цинги, и резко увеличились случаи дезертирства.
 В январе 1921 года около 5-ти тысяч балтийских моряков покинули ряды РКП(б).
 А развернувшаяся политическая борьба за управление флотом между Троцким и Зиновьевым дополнительно подорвала авторитет партии.
 На II партийной конференции моряков-балтийцев, прошедшей 15 февраля в Петрограде, доклад начальника политуправления Балтийского флота (Побалта) Эрнеста Батиса подвергся суровой критике.
В принятом конференцией решении утверждалось, что Побалт превратился в бюрократический, не пользующийся доверием, орган, не опирающийся на народные массы.
Матросы, считая себя той самой силой, которая отобрала власть у царя и вручила её победившему пролетариату, были уверены, что они теперь имеют право требовать лучшей жизни и перевыборов тех властителей, которые, как они считали, не слышат и не понимают народных чаяний.
Трудовые армии, продразвёрстка, устранение крепких крестьянских хозяйств, использование красноармейцев не только по их прямому назначению — для защиты завоеваний Октябрьской революции, — но и на тяжёлой «мужицкой» работе типа восстановления транспорта, погрузки-разгрузки, даже для добычи топлива, — всё это рождало в них ощущение новой несправедливости. И это было обидно вдвойне, ведь происходило это в новом, ими самими построенном государстве.
В результате огонёк недовольства тлел-тлел да и разгорелся в начале 1921 года настоящим пожаром.

***

Непосредственные причины:

А) Моральное разложение экипажей линкоров  «Севастополь» и «Петропавловск».
В 1914—1916 годах балтийские линкоры не сделали ни одного выстрела по неприятелю. Два с половиной года экипажи находились в ожидании выхода в море. Но, увы, линкоры-дредноуты так и не сделали ни одного боевого выстрела за всю войну. Не трудно догадаться, как это сказалось на психологическом состоянии команд.
Получив весть о Февральской революции, матросы линкоров типа «Севастополь» устроили дикую расправу над своими офицерами в Гельсингфорсе, а позже учинили погромы обывателей в городе Кронштадте. Это была первая в ходе революции массовая расправа над офицерами, во время которой офицеров было убито больше, чем с августа 1914 года во всех флотах вместе взятых. Только с 3 по 15 марта 1917 года матросы Балтийского флота убили 120 морских офицеров. Кроме того, в самом Кронштадте было арестовано около 300 морских офицеров.
К 1921 году большинство Кронштадтского гарнизона составляла  зелёная молодёжь, набранная в 1920 году из сельских районов Юга России и Украины (более чем 10 тысяч матросов и красноармейцев из общего, числа рядовых военнослужащих в 17 тысяч человек).
И среди этих «братишек», оставалось всё меньше сторонников большевиков, вместе с тем росла популярность левых эсеров и анархистов.
Либералы обычно стенают о голоде матросов в Кронштадте.
На самом деле Красный флот традиционно снабжался лучше, чем сухопутные части. И жили кроншадтские матросы не хуже, а существенно лучше подавляющего большинства жителей Советской России.
Несмотря на все трудности, к началу 1921 года на корабле матрос получал в день хлеба 1,5 фунта, крупы 0,2 фунта, мяса 0,3 фунта, рыбы 0,1 фунтов, масла 0,7 фунтов, сахара 0,1 фунт (1 фунт — 409,5 грамм).
В рационе моряков была рыба, мясо, сахар, им регулярно выдавались папиросы, спички, соль и мыло, - все эти продукты были большим дефицитом для гражданских людей во всей Советской России.
 Может флотский паёк и был невелик, но за этот паёк «братишкам» надо было просто находиться на корабле (так как особой боевой подготовки там не велось), а не махать кайлом в шахте  или воевать с врангелевскими танками.
При этом дисциплина на кораблях была на очень низком уровне.
Например, на броненосце «Андрей Первозванный» из положенных 900 человек экипажа было только 100, которые не ухаживали за механизмами, не убирали палубы, а часть матросов и вовсе приходила на корабль лишь «за хлебом и обедом».
Причём, кронштадтские военморы и команды фортов имели два «непыльных приработка».
Это, во-первых, круглогодичное рыболовство.
Во-вторых, торговля с финнами.
Морская граница с Финляндией в районе Кронштадта фактически не охранялась. Это было сложно при наличии двух десятков обитаемых и брошенных островных фортов. Фактически Кронштадт стал окном в советско-финской границе. Сотни контрабандистов зимой на санях, а летом на катерах транзитом проходили через Кронштадт в Петроград. Естественно, заплатив «клёшникам» пошлину.

Б)  Негативное воздействие «отцов-командиров» (флотского руководства).
Летом 1920 года председатель Реввоенсовета Л.Д. Троцкий решает поставить Балтийский флот под контроль своих выдвиженцев.
 От командования флотом 8 июня 1920 года был отстранён профессионал - бывший контр-адмирал А.П. Зеленой, командовавший Морскими силами на Балтике в самое тяжёлое время с 18 января 1919 года.
Вместо того, чтобы назначить на Кронштадт настоящего боевого командира, который бы навёл порядок в «матросской вольнице», где были сильны позиции анархистов, командующим Балтийского флота 14 июня 1920 года был назначен - Фёдор Раскольников - протеже Л. Троцкого-Бронштейна, который до этого был командующим Волжко-Каспийской флотилией.
Этот командующий «прославился» несколькими своеобразными подвигами.
 Например: 26 декабря 1918 года Раскольников без боя сдал английским эсминцам балтийский эсминец «Спартак». По приказу Троцкого, англичанам немедленно предложили в обмен на Раскольникова 17 пленных британских офицеров.
В Петрограде новый командующий Балтийским флотом поселился в Адмиралтействе в роскошной квартире морского министра Григоровича. Там его жена Лариса Рейснер устраивает шикарные литературные вечера.
Молодая жена Раскольникова отличалась дорогими вызывающими туалетами, роскошью одежды, квартира была наполнена предметами роскоши - коврами, картинами, экзотическими тканями, бронзовыми Буддами, английскими книгами, флакончикми с французскими духами. Одним словом,  типичная мещанка во дворянстве.
Из Адмиралтейства на Елагин остров по холодному и голодному Петрограду регулярно отправляется кавалькада всадников - поэты и окололитературная публика во главе с Ларисой.
Надо сказать, что через её постель прошло множество знаменитостей - поэт Гумилёв, нарком Луначарский, председатель Реввоенсовета Троцкий, Фёдор Раскольников, Карл Радек и др.
Всю свою «службу» на Волжской (Волжско-Каспийской) флотилии в 1918-1920 годах Лариса провела в комфортабельной каюте на царской яхте «Межень».
Ну а Раскольников систематически впадал в запои.

Надо ли говорить, что о кутежах в здании Адмиралтейства судачил весь Кронштадт?

Раскольников сменил две трети командиров и комиссаров Балтийского флота, назначая людей по принципу личной преданности, а не по профессиональным качествам.
На Балтийский флот Раскольников прибыл с командой своих подручных, которых сразу поставил на важные посты:
 - Начальником политотдела Балтийского флота, он назначил своего тестя и видного троцкиста Михаила Андреевича Рейснера.
-   Начальником штаба, сделал своего начштаба по Волжско-Каспийской военной флотилии Владимира Кукеля.
-   Сразу несколько должностей в политотделе флота заняла жена Раскольникова - Лариса Рейснер.
-   Сергей Кукель назначается начальником тыла Балтийского флота.
Новое начальство не чуралось Бахуса и вместо наведения порядка, сразу отметилась постоянными пьянками, усугубив и так плохой морально-психологический климат в крепости.
На линкоре «Петропавловск» комиссару флота Николаю Николаевичу Кузьмину моряки жаловались, что Раскольников и его окружение чаще инспектируют винные погреба, чем пороховые.
А дальше личный состав флота полгода мрачно наблюдал за деятельностью Раскольникова, Рейснер и их челяди... Судя по всему, семейная чета, действительно немало сделавшая для победы советской власти в Гражданской войне, теперь вознамерилась отдохнуть и воздать себе за все лишения военного времени.

• Председатель Кронштадтского отдела трибунала Балтфлота Ассар писал:
«Матросов Раскольников считал людьми второго сорта. Моряки голодали, а командующий Балтфлотом с женой жили в роскошном особняке, держали прислугу, ели деликатесы и ни в чём себе не отказывали».

26 октября на эсминце «Капитан Изыльметьев» команда отказалась от обеда и на устроенном общем собрании указывала, что в то время, как штаб ест обед из трех блюд, их, моряков, кормят воблой.
В общем, как констатировал начальник 1-го специального отдела ВЧК Фельдман 10 декабря 1920 года, «делались выводы, что запахло старым режимом» .
Командующий Балтийским флотом Фёдор Раскольников (сам выпивоха), узнав о пьянстве матросов 1-й бригады линкоров, решил их наказать, оставив «Севастополь» и «Петропавловск» зимовать в Кронштадте, а не в Петрограде, как было заведено. Понятно, что удовольствий в Петрограде было куда больше, чем в Кронштадте. Естественно, приказ вызвал сильное раздражение матросов. Останься оба линкора в Петрограде, и не было бы никакого мятежа в Кронштадте.
В итоге 27 января 1921 года Раскольников был смещён с поста командующего флотом и переведён на дипломатическую работу.
Но дело уже было сделано – копившееся полгода недовольство матросов только искало повод, чтобы со всей силой разрядиться, и повод вскоре нашёлся.

В) Пропаганда троцкизма.
Раскольников практически не занимался служебными делами, и время, посвящённое не пьянкам, посвящал распространению идей троцкизма.
 Он всячески подрывал позиции лидеров большевиков, активно ему помогали Лариса и Михаил Рейснеры.
Раскольникову удалось втянуть кронштадтскую партийную организацию численностью около 1,5 тысячи большевиков в навязанную Троцким «дискуссию о профсоюзах».
10 января 1921 года в Кронштадте состоялась дискуссия партийного актива.
На партконференции Раскольникова матросы даже не выбрали в президиум.
Платформу Троцкого поддерживал Раскольников, а Ленина — комиссар Балтийского флота Кузьмин.
Раскольников 23 января 1921 года был вынужден подать в отставку. Через несколько дней Лариса увозит Раскольникова в Сочи на личном поезде Калинина.
Вместо Раскольника командующим Балтийским флотом 27 января 1921 года  Троцкий назначил В.А. Кукеля. Сместят его только 9 марта 1921 года - после начала мятежа.
Его брат начальник штаба тыла Балтийского флота Сергей Кукель 2 марта 1921 года был арестован Петроградской ЧК и после обстоятельных допросов освобождён под личное поручительство Раскольникова.
 Матросы - «клёшники» бахвалились: «Спихнули комфлота! Мы всё можем!»

***

Поводом к восстанию  стали выступления рабочих в Петрограде (ныне Санкт-Петербург) на фоне резко ухудшившегося в конце зимы 1920–1921 годов экономического и продовольственного положения и введение в городе военного положения.

26 февраля 1921  года состоялось экстренное собрание команд линкоров «Севастополь» и «Петропавловск», стоявших «бок о бок» в закованной льдом гавани Кронштадта.
Было принято решение направить в Северную столицу делегацию («разведывательную миссию»), которая бы выяснила, что конкретно происходит в городе и почему бастуют рабочие.
Посетив бывшую столицу Российской империи, кронштадтские моряки увидели, что фабрики, на которых происходили стачки, окружены красноармейцами.
«Можно было подумать, что это не фабрики, а трудовые тюрьмы царских времён»  — вспоминал Петриченко С. М.
 Вернувшиеся с «разведки» моряки рассказали о петроградских фабриках в оцеплении красноармейцев, о голоде, о демонстрациях, которые разгоняют курсанты.

2. Ход восстания.

Два дня спустя - 28 февраля - состоялось новое, «историческое», собрание, на котором вернувшиеся делегаты описали матросам ситуацию в городе.
Услышав от своих товарищей, что творится в городе, матросы большинством голосов постановили принять резолюцию, содержащую резкие политические и экономические требования к властям республики.
Резолюция являлась «обращением к советскому правительству с требованием выполнять Конституцию, предоставить те права и свободы, о которых Ленин говорил в 1917 году» — то есть моряки повторно обратились к лозунгу «Вся власть Советам!».
Заводилой матросского мятежа - «кронштадтской бузы» - стал писарь Петриченко.
Именно он 28 февраля 1921 года  с группой матросов подготовил резолюцию для собрания экипажа линкоров 1-й бригады. Это был набор противоречивых и заведомо невыполнимых требований.
Но советское командование с первых часов мятежа повело себя более чем странно:
• Врио комфлота Владимир Кукель уехал Петроград.
• военкомы Николай Кузьмин и Эрнест Батис отправились урезонивать бузотёров и были ими арестованы.
• Начальник Особого отдела Кронштадта Александр Грибов собрал подчинённых и со слушателями партшколы драпанул по льду в сторону Ораниенбаума.

Для большевистского руководства «матросская буза» оказалась неожиданностью.
Одно дело, когда бастуют рабочие — их можно разогнать цепью курсантов и выстрелами в воздух.
Другое дело, когда против большевиков поднимается плоть от плоти революционной — балтийские матросы. Да не просто кучка мятежников. А гарнизон целой крепости с почти двумя сотнями орудий, сотней пулемётов и 15 тысячами вооружённых матросов.
И ведь требуют-то они не увеличение собственного продовольственного пайка, а «Советы без большевиков», свободу слова, упразднение комиссаров, освобождение арестованных петроградцев и прекращение продразвёрстки на селе.

***

1 марта  на  Якорной площади  Кронштадта состоялся 15-ти тысячный (по другим данным — 16-ти тысячный) митинг. В нём  с участвовали моряки и солдаты гарнизона крепости и жители города (сюда пришли рабочие пароходного завода, электростанции и мастерских, женщины пришли и подростки). Митинг прошёл  под лозунгами: «Власть Советам, а не партиям!» и «Советы без коммунистов!»

Узнав о намеченном массовом мероприятии, Ленин немедленно посылает к морякам 2-х переговорщиков - «ответственных товарищей»:
• председателя ВЦИК Михаила Калинина и
• председателя Петроградского Совета Григория Зиновьева.
 Однако до Якорной площади, где собрались митингующие, добрался только «всесоюзный староста». А вот Зиновьев ехать на остров-крепость не рискнул, опасаясь неласкового приёма, струсил одним словом.
Толпа встретила Михаила Ивановича аплодисментами - не побоялся, приехал. И вот Калинин в бурлящем Кронштадте. Один - без охраны, проводников, взял только жену!
Калинин попытался успокоить собравшихся. Выступил перед людьми, пытался объяснить «текущий момент» и даже произнёс угрожающие фразы о «железном кулаке пролетариата», который покарает за измену делу революции.
 Развить эту тему Михаилу Ивановичу не дали. Матросы свистом и криками заглушили речь ленинского соратника.
 «Брось, Калиныч, тебе тепло», «Ты сколько должностей-то занимаешь и поди везде получаешь!», «Мы сами знаем, что нам надо. А ты, старик, возвращайся к своей жене» «Кончай старые песни!», «Хлеба давай!», - орали тысячи глоток.
Ещё кричал Калинин в толпу: «Ваши сыновья будут стыдиться вас! Они никогда не простят вам сегодняшний день, этот час, когда вы по собственной воле предали рабочий класс!». Но его уже не слушали…

• Роман Гуль писал:
«Кузьмина спихнули с трибуны, а на руках подняли своего матроса, и матрос закричал, размахивая в руке фуражкой с лентами, ветер развил чёрные волосы.
- Товарищи, осмотритесь кругом и вы увидите, что зашли мы в страшное болото! В это болото завела нас кучка коммунистов-бюрократов, которые под маской коммунизма свили тёплые гнёзда в нашей республике! Я сам был коммунистом, призываю вас, товарищи, гоните прочь от себя этих лжекоммунистов, которые толкают рабочего на крестьянина, крестьянина на рабочего! Довольно расстрелов нашего брата! Попили кровушки Троцкий с Зиновьевым!
И заревела душа революции одобрением, гулом, такой страшной ненавистью, что кронштадтская Якорная площадь словно заколебалась… На трибуну взбежал юркий матрос Петриченко с линейного корабля «Петропавловск» и закричал о расстрелах рабочих в Петрограде, о казнях крестьян по деревням, о кровожадных бюрократах Зиновьеве и Троцком, окружённом царскими генералами, предложил всей площади принять мятежную резолюцию  против комиссародержавия. Открытым голосованием, против Калинина и Васильева, приняла вся площадь резолюцию».

После выступления Калинин покинул крепость: первоначально мятежный караул отказался его выпускать.
 После этого комиссар флота Николай Кузьмин и председатель Кронштадтского Совета Павел Васильев были арестованы.

***

• Участники митинга приняли резолюцию, положившую начало активной борьбе флота и крепости за «исправление» народной власти в стране:
 «1. Ввиду того, что настоящие Советы не выражают волю рабочих и крестьян, немедленно сделать  перевыборы Советов тайным голосованием, причём перед выборами провести свободную предварительную агитацию всех рабочих и крестьян.
2. Свободу слова и печати для рабочих и крестьян, анархистов и левых социалистических партий.
3. Свободу собраний и профессиональных союзов и крестьянских объединений.
4. Собрать не позднее 10 марта 1921 г. беспартийную конференцию рабочих, красноармейцев и матросов гор. Петрограда, Кронштадта и Петроградской губернии.
5.  Освободить всех политических заключённых социалистических партий, а также всех рабочих и крестьян, красноармейцев и матросов, заключённых в связи с рабочими и крестьянскими движениями…
6. Выбрать комиссию для пересмотра дел заключённых в тюрьмах и концентрационных лагерях.
 7. Упразднить всякие политотделы, так как не одна партия не может пользоваться привилегиями для пропаганды своих идей и получать от государства средства на эти цели.
8.  Немедленно снять все заградительные отряды.
9.  Уравнять паёк для всех трудящихся, за исключением вредных цехов.
10. Упразднить коммунистические боевые отряды во всех воинских частях, а также на фабриках и заводах - разные дежурства со стороны коммунистов, а если таковые дежурства или отряды понадобятся, то можно назначить в воинских частях роты, а на фабриках и заводах по усмотрению рабочих.
11. Дать полное право действия крестьянам над всею землёю так, как им желательно, а также иметь скот, который содержать должен и управлять своими силами, т. е. не пользуясь наёмным трудом.
12. Просим все воинские части, а также товарищей военных курсантов присоединиться к нашей резолюции.
13. Требуем, чтобы все резолюции были широко оглашены печатью.
14. Назначить разъездное бюро для контроля.
15. Разрешить свободное кустарное производство собственным трудом.
Резолюция принята бригадным собранием единогласно при 2 воздержавшихся.
Председатель Бригадного собрания Петриченко.
Секретарь Перепелкин».

Главной идеей восставших стала ликвидация монополии большевиков на власть.
Текст с требованиями, изложенными в резолюции собрания 1 марта, кронштадтцы отпечатали в виде листовки. И постарались распространить как можно шире – в том числе послали в Петроград, в Ораниенбаум…
Кроме того, призывы взбунтовавшихся моряков зазвучали в эфире: их передавали «всем, всем, всем» мощные радиостанции линкоров.
С острова на «большую землю» направили также небольшой отряд, чтобы:
• попытаться перетянуть на свою сторону военнослужащих других частей,
• провести разъяснительную работу среди питерских рабочих,
• а также, возможно, вступить в переговоры с представителями большевистских властей в Петрограде. Однако всех участников этой «дипломатической миссии» сразу же арестовали.

Восстание моряков не на шутку напугало большевиков. Ведь матросы — опора Октябрьской революции.

• Виктор Кибальчич-Серж вспоминал о тех днях и об эффекте, который произвело восстание:
«Листовки, расклеенные на стенах ещё пустынных улиц, извещали, что в результате заговора и измены контрреволюционный генерал Козловский захватил Кронштадт, и призывали пролетариат к оружию.
Но по пути в райком я встретил товарищей, вооружённых маузерами, которые сообщили, что всё это — мерзкая ложь, что восстали матросы. От этого было не легче, напротив. Самым худшим являлось то, что официальная ложь парализовала нас. Ещё никогда наша партия так не лгала нам. "Это необходимо, — говорили некоторые, всё-таки ошеломлённые, — для населения".
Постепенно, час за часом, правда проникала через дымовую завесу прессы, буквально сорвавшейся с цепи в своей разнузданной лжи. И это была наша пресса, пресса нашей революции, первая в мире социалистическая, то есть неподкупная и беспристрастная!..
Крайне левый бывший кронштадтский матрос Дыбенко и лидер группы "демократического централизма" писатель и солдат Бубнов отправились на лёд сражаться против повстанцев, правоту которых в глубине души признавали. Тухачевский готовил финальный приступ.
В эти чёрные дни Ленин сказал одному из моих друзей буквально следующее: "Это Термидор. Но мы не дадим себя гильотинировать. Мы совершим Термидор сами!" <…> Кронштадт открыл период растерянности и сомнений в партии».

На начало мятежа большевики отреагировали оперативно – 1 марта все коммунисты Укрепленного района южного побережья Финского залива (УРЮП) перешли на казарменное положение. Было установлено круглосуточное дежурство в штабах и учреждениях. Из сотрудников политотдела, особого отдела и ревтрибунала составили сводный боевой отряд.
 В Ораниенбаум срочно вызвали бронепоезд и кавалерийский эскадрон. Поэтому выступления в пользу Кронштадта на материке были быстро подавлены.
Например, в ночь с 1 на 2 марта в рабоче-конвойном морском отряде был созван митинг побывавшими на Якорной площади матросами, на котором приняли резолюцию с поддержкой действий мятежников и создали свой революционный комитет. Но следующей ночью отряд был окружён 187-й бригадой и разоружён.
 2 марта в воздушном дивизионе гидросамолетов в Ораниенбауме прошёл митинг по главе с командиром дивизиона Н.А. Колесовым, где была принята резолюция в пользу кронштадтских мятежников. А сам Колесов созвонился с Кронштадтом и пообещал наладить связь по воздуху с Кронштадтом. И после этого распорядился «готовить аэропланы и автомобили и греть касторку» (в то время касторовое масло использовалось в качестве смазки в авиационных двигателях).
Но на рассвете 3 марта казармы дивизиона окружили верные Советской власти войска при поддержке броневика, разоружили личный состав и арестовали зачинщиков.

***

• В ночь на 2 марта во все части и учреждения Кронштадта поступила телефонограмма:
«Ввиду создавшегося положения в Кронштадте в настоящее время партия коммунистов удалена от власти и управляет Временно-революционный комитет. Товарищи беспартийные! Просим вас временно взять управление в свои руки и зорко наблюдать за коммунистами и их действиями, проверять разговоры, чтобы нигде не делались какие-либо заговоры. Выбранный представитель от команды Кронштадтского района Яковенко».

2 марта в 13 часов в большой аудитории бывшего Морского инженерного училища состоялось «делегатское собрание», на повестке дня которого стояла подготовка к переизбранию Кронштадтского Совета.
Было решено пригласить по два человека с каждого корабля, фабрики, воинского подразделения и любой другой организации или коммуны.
 Собралось чуть более 300 человек, треть из которых были коммунистами.
 Делегаты, отправленные на собрание, избирались коллективами.
 Например, по инициативе начальника артиллерии Кронштадта, бывшего царского генерала Александра Козловского, в Управлении крепостной артиллерии для этого был созван сход.
Большевистского комиссара и по совместительству председателя совета артуправления отстранили от должности за протест против участия управления в собрании.
Собрание охраняли вооружённые матросы с линкора «Петропавловск». Открывал заседание Степан Петриченко, который занял ведущую роль в событиях.
Собравшиеся полагали, что сам Петроград находится в состоянии «всеобщего восстания».
В середине собрания один из матросов с «Севастополя» выкрикнул, что к зданию следуют пятнадцать грузовиков с местными коммунистами, вооружёнными винтовками и пулемётами.

• Очевидцы-коммунисты так описывали эти драматические минуты:
«Вдруг дверь в зал с шумом распахнулась, влетел матрос, опрометью добежал до президиума и завопил истошным голосом: “Полундра, беспартийные! Нас предали! Войско коммунистов окружило училище! Сейчас нас будут арестовывать!..“ Крик матроса поднял зал на ноги… В страшной суматохе и шуме за что-то успели проголосовать. А через несколько минут председатель собрания Петриченко, заглушая шум, объявил: ’’Ревком, избранный вами в составе президиума, постановляет: всех присутствующих здесь коммунистов задержать и не выпускать до выяснения“. В две-три минуты все присутствующие на совещании коммунисты были изолированы вооружёнными матросами».

После этого для управления городом и гарнизоном на собрании был сформирован Временный революционный комитет (ВРК) под председательством старшего писаря линкора «Петропавловск» Степана Петриченко.
В состав данного органа вошли также: Яковенко, машинный старшина Архипов, мастер электромеханического завода Тукин и заведующий третьей трудовой школой И. Е. Орешин.
Впоследствии ВРК был расширен до 15 человек (9 матросов, 4 рабочих, 1 фельдшер и 1 заведующий школой).

***

Степан Максимович Петриченко.

 Он родился в Калужской губернии (по другой версии, он появился на свет в Полтавской губернии) в 1892 году в семье крестьянина-бедняка.
Когда ему было два года, семья переселилась в Александровск (ныне Запорожье), где будущий стихийный революционер и вырос.
Петриченко окончил школу, училище и работал металлистом на местном заводе.
 В 1913 году был призван на флот, попав на линкор «Петропавловск». Служил старшим писарем. Флотская служба пришлась ему по душе, и никаких революционных стремлений он не чувствовал.
«Во время войны, – вспоминал он впоследствии, – от души кричал «ура!» на всяких смотрах и парадах в честь побед российского оружия и сильно болел душой при поражениях».
В октябре 1917-го Петриченко оказался на острове Нарген.
Впервые Степан Максимович осознал, что не совсем согласен с большевиками, практически сразу после Октябрьской революции, а вернее, после подписания Лениным «Декрета о мире».
В декабре 1917 года энергичный и пробивной Петриченко провозгласил себя «Председателем Совета народных комиссаров» независимой «Советской республики матросов и строителей» на острове Нарген..
Несмотря на то, что численность его жителей не превышала нескольких сотен человек, государство имело полагающиеся ему атрибуты — флаг и правительство. Точнее, Совет народных комиссаров, по примеру РСФСР.
Петриченко взялся за дело основательно – несмотря на скромную численность жителей республики, были выбраны комиссары по военным и морским делам, внутренних дел, труда, финансов, здравоохранения и образования.
Но республика развалила себя сама – в распоряжении Совета оказались огромные запасы спиртного и продовольствия, поэтому свежеизбранное правительство, не осознав свалившейся на него ответственности, веселилось до упаду.
 «Республика» продержалась 2 месяца, а затем её «председатель» при приближении немцев драпанул в Кронштадт и переквалифицировался в писари.
Осенью 1919 года во время «партийной недели» (когда численный состав партии спешно увеличивали за счет «преданных делу революции») он вступил в РКП(б). Но в 1920 году в ходе «перерегистрации» (фактически – завуалированной чистки, т.к. набрали много случайных людей) его турнули  из партии.
Летом 1920 года побывал в Александровке (ныне – Запорожье), где с конца XIX века жила его семья,
Там в те времена в большом авторитете был Нестор Махно. Какими уж там делами занимался Петриченко, неизвестно. Но известно, что был арестован, просидел в тюрьме три месяца и, видимо, за это время успел проникнуться анархическими идеями. А по возвращении в Кронштадт одобрительно отзывался о движении Махно.
Петриченко был по своим политическим взглядам «социалистом по сезону»: и эсером, и анархистом, затем коммунистом, а к марту 1921 года беспартийным.
Крайне любопытны оценки эмигрантских деятелей, познакомившихся с Петриченко в Финляндии после подавления восстания.

• По мнению эсера И.И. Яковлева, он «обладал несомненными организаторскими способностями» и в ходе событий «проявил понимание массовой психологии».

• То, что бывший руководитель кронштадтских мятежников «в общем человек близкий нам по взглядам», отметил в кругу своих соратников лидер энесов Н.В. Чайковский.

• Иначе отозвался о Петриченко эсер И. М. Брушвит:
«Хотя наши товарищи и утверждают, что у него в голове каша, но, по-моему, это чрезвычайно ловкий человек. Он производит совершенно интеллигентное впечатление и с совершенным пониманием говорит на политические темы; но если в разговор стараетесь внести более определенные ноты – он моментально настораживается и чрезвычайно ловко выворачивается от прямых ответов».

• Бывший министр белого Северо-Западного правительства кадет К.А. Александров констатировал:
«Матрос Степан Петриченко – фигура довольно типичная для переживаемого времени. Большой честолюбец, воспитавшийся на большевистских лозунгах… Человек, в достижении поставленных себе задач идущий любыми путями, которые перед ним раскрываются, склонный заключать соглашения и договоры со всякой политической партией и организацией (хотя бы монархическими), если они ему полезны. Но человек, несомненно, волевой, знающий, чего он хочет, и умеющий хотеть. Просвещения в нём мало, но самообразованием сильно себя развивает, боек и речист».

***

• Из ленты разговора по прямому проводу между 3-мя комиссарами морского Генштаба К.А. Гайлисом и штаба Балтфлота Г.П. Галкиным, находившимися в Петрограде, и комиссаром штаба Кронкрепости И. Новиковым:
«– В Кронштадте образовался революционный комитет на “Петропавловске“. Сейчас идёт собрание в Инженерном училище. Кузьмин, Васильев… арестованы. Положение крайне критическое. Остался я один с отрядом коммунаров в страшно затруднительном положении. Что делать: дать бой с отрядом или отступить на форт? Прошу указания.
 – А в Кронштадте оставаться нельзя?
 — Можно, но только надо быть арестованным и[ли] подчиниться революционному комитету.
– Не вызывайте вооружённого конфликта и не давайте себя арестовывать, но в критический момент, если другого выхода не будет, отправляйтесь на форт, но не вызывая столкновения».

Вечером 2 марта самые сплочённые и организованные силы кронштадтских коммунистов из состава Особого отдела, Ревтрибунала, партийной школы и некоторых других подразделений, выполняя директиву Петрограда, покинули взбунтовавшийся Кронштадт и по льду ушли в Ораниенбаум. Таких беглецов набралось около 400.

Штаб ВРК расположился на борту «Петропавловска».
Крепость и форты были разбиты на четыре боевых участка, разработан план мобилизации людских и материальных ресурсов, намечено взаимодействие сил и средств мятежной крепости и т. д.
После обустройства штаба комитет распорядился направить вооружённые отряды для захвата всех стратегических объектов.
И к полуночи им это удалось — город сдался без сопротивления; все военные корабли, форты и батареи признали новую власть.
В руках мятежников оказалась сама крепость, прикрывавшая подступы к Петрограду, 2 линкора, около 140 береговых орудий и сотня пулемётов.
Копии резолюции, принятой на митинге, были доставлены в близлежащие города, в том числе Ораниенбаум и Петроград: морской воздушный дивизион в Ораниенбауме признал ВРК и направил туда своих представителей.
 Используя мощные радиостанции военных кораблей, ВРК немедленно передал в эфир резолюцию митинга и просьбу о помощи.
 В ночь со 2 на 3 марта ВРК решил направить небольшой отряд (250 человек) в Ораниенбаум, из которого получил известия о присоединении Морского воздушного дивизиона. Но восставшие были встречены пулемётным огнём.
Более активные действия — как то: освобождение с помощью орудий скованных льдом «Петропавловска» и «Севастополя», набег на паровую мельницу для пополнения запасов продовольствия, обнесение крепости рвом и поход на Петроград, предлагавшиеся офицерами крепости — не получили поддержки среди восставших.
К 3 марта ВРК полностью контролировал положение в Кронштадте, на его укреплениях и стоящих здесь кораблях. Для поддержания порядка организовали усиленное патрулирование и ввели комендантский час.
 И, в подражание опыту Комитета революционной обороны Петрограда 1918—1919 годов, были сформированы «ревтройки».

С 3 по 16 марта новая власть даже свою газету ежедневно выпускала.
 Газета называлась: «Известия Временного революционного комитета матросов, красноармейцев и рабочих гор. Кронштадта» (Известия ВРК).

• В первом номере Петриченко попросил поддержки у жителей города:
«Товарищи, Временный революционный комитет постановил, что не будет пролито ни единой капли крови... Задача Временного революционного комитета состоит в том, чтобы общими усилиями создать в городе и крепости условия для справедливых выборов в новый Совет. Итак, товарищи, за порядок, спокойствие, решительность, за новую, справедливую социалистическую структуру, которая будет способствовать обеспечению благосостояния всех трудящихся».

В газете пару дней спустя вышла статья явно антиленинского содержания.
• В ней констатировалось:
 «Три дня, как Кронштадт сбросил с себя кошмарную власть коммунистов…»
• Было и обращение, заканчивавшееся словами:
 «…К новому, честному социалистическому строительству на благо всех трудящихся!»

***

Кронштадтцы ждали широкой поддержки. Они были уверены: Петроград будет с ними, а следом подымется и вся Россия.
Мятежники посылают делегацию в Петроград, где шли массовые забастовки рабочих, для переговоров с большевистскими властями. Но делегаты были арестованы.
Кремль занимает жёсткую силовую позицию.
 Газеты публикуют правительственное сообщение под заголовком «Новый белогвардейский заговор!»
Чтобы пресечь попытки кронштадтцев расширить зону восстания, среди красноармейцев и жителей Петрограда сразу же стали активно распространять дезинформацию: мол, в Кронштадте власть захватили белые заговорщики, которых возглавил царский генерал Козловский. Никаких переговоров с этой «контрой» вести нельзя, следует действовать жёсткими силовыми методами.
Дальше миндальничать с мятежным Кронштадтом власти не собирались.
У руководителей страны известия о событиях в Кронштадте вызвали большое беспокойство.

• Сам Ильич заявил своим соратникам:
«Эта мелкобуржуазная контрреволюция, несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые».

2 марта Совет Труда и Обороны при Совете Народных Комиссаров РСФСР объявил участников Кронштадтского восстания вне закона, ввёл в Петрограде и Петроградской губернии (ныне Ленинградская область) осадное положение.
Вся полнота власти в Петроградском укреплённом районе передавалась в руки Комитета обороны Петрограда.
С этого дня все городские кварталы патрулировались вооружёнными отрядами. На стенах домов были вывешены объявления с запретом всяких собраний. Нарушившим это предписание полагался расстрел на месте.
3 марта было опубликовано специальное постановление в связи с событиями в Кронштадте, подписанное Лениным и Троцким и принятое днём ранее Советом труда и обороны.
Царский генерал Козловский обозначался в постановлении руководителем мятежа, а его сподвижники объявлялись преступниками (жену и детей генерала ВЧК взяла заложниками). При этом резолюция мятежников была охарактеризована как «черносотенно-эсеровская».
Известный революционер Виктор Кибальчич (Виктор Серж), живший тогда в Петрограде и работавший в аппарате Коминтерна, позднее писал, что, когда Ленин и Троцкий официально объявили Кронштадтское восстание результатом заговора французских спецслужб и белых генералов, мало кто из большевиков в это поверил. Все понимали, что на самом деле причиной мятежа стали не интриги западных шпионов и козни контрреволюции, а отчаянное недовольство матросов и рабочих.

3 марта ревком Кронштадта создал «Штаб обороны» из опытных военных, которым доверяли.
Его возглавил бывший капитан Е. Н. Соловьянинов.
В числе его коллег было несколько военспецов, имевших высокие чины на царской службе, – в том числе командующий артиллерией крепости бывший генерал А. Н. Козловский, бывший контр-адмирал С. Н. Дмитриев, бывший офицер Генерального штаба подполковник Б.А. Арканников.

• Генерал А.Н. Козловский вспоминал:
«На первом заседании Военного совета был поднят вопрос: обороняться активно или пассивно.
Предложений было два.  Одни считали, что удар нужно направлять на ораниенбаумский берег, как пункт наиболее важный для неприятеля, другие находили, что момент удара на ораниенбаумский берег упущен, он должен был быть произведён в ночь со 2 на 3 марта, а теперь выгоднее вести наступление на Сестрорецк и далее на Петроград. Оба плана были основаны на надежде привлечь на свою сторону попутные войска… Военный совет разошёлся с уверенностью в том, что либо то, либо другое наступление будет выполнено».

Но Военный совет просчитался. Потому как руководство восстанием (включая членов ВРК) проявили медлительность и нерешительность...

***

Итак, к 3 марта 1921 года сложилась следующая ситуация: остров был в руках мятежников, а на материке власть прочно удерживала свои позиции.
Перед обеими сторонами встал вопрос: что делать дальше?

А) Действия мятежников.

Офицеры настойчиво предлагали решительные наступательные действия.
В особенности важным они считали захват Ораниенбаума и его района, где, как было известно, у мятежников имелись сочувствующие в некоторых воинских частях. А самое главное – в Ораниенбауме на паровой мельнице хранилось около 60 тысяч пудов муки, тогда как запасы продовольствия в Кронштадте были ограниченны.
Кроме того захват плацдарма на берегу Финского залива давал мятежникам возможность более активно влиять на Петроград. Ставился также вопрос о занятии Сестрорецка (на северном берегу залива), где не имелось советских войск.
Однако  руководство мятежников ничего делать не стало.
Надо сказать, что установление инициаторами восстания контроля над крепостью не встретило там «единодушную поддержку». На деле руководители мятежников столкнулись с настроениями пассивности и неуверенности в завтрашнем дне, с откровенным нежеланием многих рядовых участников начавшегося движения повернуть оружие против советской стороны.
Члены Ревкома и военные специалисты всё отчетливее понимали, что сил. находившихся в их реальном распоряжении, недостаточно не только для проведения наступательной операции, но и для организации эффективной обороны самого Кронштадта. Поэтому они развили кипучую деятельность, стремясь поставить под свои знамёна всех, способных держать в руках винтовку, обслуживать пулемёты и артиллерийские орудия.
Достижению этой цели практически полностью подчинялась их «внутренняя политика».
Основные её направления:
• Во-первых, это прямые репрессии против несогласных с ревкомовской властью.
 «Первые сутки по возникновении Революционного комитета, – отмечал генерал А. Н. Козловский, – последний в полном составе занимался рассмотрением различных вопросов об арестах, допусках и пропусках».
Уже к утру 3 марта под стражей оказалось около 150 коммунистов.
Вскоре для руководства обысками и арестами учреждается особая «следственная часть» (во главе с членом ВРК Павловым). Её стараниями в тюрьму попало ещё 170 коммунистов.
Кроме того, была открыта отдельная тюрьма для беспартийных, где к концу восстания находилось несколько десятков человек.
• Во-вторых, были организованы «революционные тройки».
Это – низовые органы повстанческого режима, осуществлявшие неусыпный контроль над всеми гражданскими учреждениями, флотскими и армейскими подразделениями.
Сохранился рассказ очевидца о работе одной из таких «ревтроек» – при городском отделении профсоюза металлистов. Это «трио вместо ведения рабочей организации деятельно занялось слежкой за коммунистами, которые ими сразу были взяты под подозрение и очутились, таким образом, как бы под домашним арестом». Примерно также действовали и остальные «ревтройки».
• В-третьих, с каждым днём набирал обороты ревкомовский «агитпроп».
 «Идейно-воспитательная работа» велась как с помощью ежедневной газеты «Известия ВРК», так и непосредственно агитаторами на великом множестве собраний, проходивших в Кронштадте и на островных фортах. Причём коммунисты, вопреки резолюции общегарнизонного митинга 1 марта, были сразу лишены права голоса. Собрания устраивались только с разрешения Ревкома, которому к тому же предоставлялись на утверждение и их протоколы.
Стержнем агитации с самого начала был антикоммунизм.
«В борьбе с коммунистами, воздвигнутым ими крепостным правом не может быть середины, – убеждали из номера в номер «Известия ВРК». – Надо идти до конца… Нет, середины не может быть. Победить или умереть!»
А чтобы развеять сомнения в том, кто победит, ревкомовский официоз систематически помещал сообщения об антибольшевистских восстаниях в России. Правда, здесь не обходилось без изрядной доли мистификаций (например, постоянно муссировались слухи о массовых вооруженных выступлениях в Москве и Петрограде, о помощи Кронштадту со стороны повстанцев Махно и Антонова).

• В одной из газетных статей читаем:
«В октябре 1917 г. буржуазия была отброшена в сторону. Казалось, трудовой народ вступил в свои права, но полная шкурников партия коммунистов захватила власть в свои руки, устранив крестьян и рабочих, во имя которых действовала. Она решила, по образцу помещичьей России, управлять страной при помощи своих комиссаров… Стало душно… Приближалось восстание тружеников. Зоркий часовой социальной революции, Кронштадт, не проспал. Он был в первых рядах Февраля и Октября. Он первый поднял знамя восстания за Третью революцию трудящихся. Самодержавие пало. Ушла в область преданий Учредилка. Рушится и комиссародержавие».

• По утверждению резидента савинковского Народного союза полковника Г.Е. Эльвенгрепа:
 «Ревком из тактических соображений объявил себя ярым приверженцем Советской власти, отвергая лишь диктатуру коммунистической партии, рассчитывая, что коммунистам при такой платформе трудно будет повести против них, защитников Советов, советские части. Все лозунги были выставлены главным образом в расчёте, чтобы выбить оружие пропаганды и обвинений по отношению к кронштадтцам из рук коммунистов».

Об этом же говорил и лидер морской офицерской организации и главноуполномоченный эмигрантского Российского общества Красного Креста в Финляндии кадет профессор Г.Ф. Цейдлер.
Чем дальше заходило выступление, тем яснее формулировалась его цель.

• Особый интерес в этом смысле представляет радиограмма, отправленная из Кронштадта 15 марта:
 «Мы боремся сейчас за свержение партийного ига, за подлинную власть Советов, а там пусть свободная веля народа решит, как он хочет управляться».

Ревком почти с самого начала предпринимал попытки установить нечто вроде внешнеполитических связей с зарубежным миром, выйти на международную арену в качестве представителя «самостоятельной независимой Кронштадтской республики».
 От её имени он, в частности, обратился с приветственной радиограммой к новому президенту США У. Гардингу.
8 марта «освобождённый Кронштадт» приветствует радиограммой «женщин мира» по случаю Международного женского дня.
Вскоре последовало очередное официальное послание, на сей раз «пролетариям всего мира» с просьбой оказать кронштадтцам «моральную поддержку».
Одновременно Ревком, по свидетельству лидера эсеров  В.М. Чернова, «гостеприимно звал к себе всех интересующихся его движением, вплоть до корреспондентов иностранных газет».
Достоверно известно о пребывании в крепости 4-х корреспондентов западноевропейской и эмигрантской прессы.
Что же касается лиц из категории «интересующихся», то, по данным ВЧК, среди них в Кронштадте находились агенты разведслужб ряда западных государств (в том числе начальник контрразведки Генерального штаба Финляндии Сальяри), а также активные члены белых группировок Гельсингфорса офицеры Бунаков  и Шмидт.
 Гостями Ревкома были посланец эмиссара эсеровского Административного Центра И.М. Брушвита и участники гельсингфорской «группы прикрытия» таганцевского блока: капитан 1-го ранга барон Павел фон Вилькен (в прошлом командир линкора «Севастополь») и генерал Ю.А. Явит.

Усилия Ревкома  мобилизовать под свои знамёна всех кронштадтцев, способных носить оружие, не приносили ожидаемого результата.
В ходе восстания советское командование получало сведения (от разведчиков и перебежчиков) о том:
• что «почти половина команд обоих линкоров не желает боя»,
• что «машинная команда «Севастополя» (400 человек) почти вся целиком против мятежников»,
• что многие старослужащие моряки прячутся в трюмах «кто куда», лишь бы не принимать участия в «заварухе».
Ещё больший разброд царил в армейских подразделениях.
 В инженерно-рабочем батальоне, например, из 750 числившихся там рядовых в «вооружённом отпоре красным» участвовало около 100 человек.
В агентурной сводке от 8 марта указывалось, что гарнизоны «фортов Риф, Обручев, Шанц, поднятые к восстанию кронштадтцами, желают сдаться красным».

• На вопросе о боеспособности фортов счёл нужным особо остановиться в своём первом эмигрантском интервью командир линкора «Петропавловск» лейтенант Христофоров:
 «Приходилось постоянно посылать по 25-30 человек на форты для поддержания настроения. Если бы была настоящая дисциплина, крепость и город можно было удержать дольше».

Беда заключалась и в том, что охотники отправиться на укрепление передовой линии кронштадтской обороны находились в основном среди матросской молодёжи.

• Подполковник Б.А. Арканников отмечал:
«Части, состоящие из моряков, были почти необучены стрелковому делу, плохо снабжены необходимым военным имуществом».

• Его слова подтверждаются другим офицером – командиром батареи тяжёлых орудий форта Риф Ю. Макаровым:
 «В период от 3 до 7 марта наш гарнизон значительно пополнился пехотными морскими отрядами, но это было войско молодое, необученное, не бывшее в боях, большей частью кубанцы, и потому помощь их не была особенно существенной. Во время же артиллерийской перестрелки дело доходило до того, что эти солдаты пугались даже выстрелов их собственных орудий».

Касательно гражданского населения.
Какую позицию занимало оно?
По поручению начальника разведки 7-й армии сразу после взятия Кронштадта было проведено нечто вроде блиц-опроса жителей города.

• В справке, обобщающей его итоги, говорилось:
«Кронштадтское население, относясь безусловно отрицательно к белым, не считало таковыми мятежников. Последние не пользовались большими симпатиями широких слоёв населения, однако встречали у них некоторое сочувствие. Из опросов жителей подтвердился факт добровольных пожертвований в пользу непосредственных участников боевых действий, о чем публиковалось в “Известиях ВРК“…»

Понятное дело, что от «некоторого сочувствия» и даже добровольных пожертвований обуви и одежды отдельными гражданами до их активного включения в мятежное движение — дистанция огромного размера.
И её Ревкому так и не удалось преодолеть.
Особенно это относилось к рабочим.
Число тех кронштадтских пролетариев, которые всё же решились ввязаться в боевые действия против советских войск, было совсем немного. В материалах комиссии по обследованию Кронштадта после подавления восстания, собранных в 20-х числах марта 1921 года, есть данные по двум самым крупным предприятиям города: Пароходному заводу, мастерским и докам Военного порта. Там трудилось более 90% всех кронштадтских рабочих — примерно 5800 человек. Из них скрылось от советских властей в Финляндию или было арестовано около 120 человек.
Общее число участников вооружённой борьбы: сами руководители восстания называют от 5,5 тысяч (С.М. Петриченко) до 12 тысяч (А.Н. Козловский).  Но даже если согласиться с Козловским, остаётся фактом: большая часть военнослужащих (18 тысяч человек) и взрослого мужского населения города (8-9 тысяч) не подняла оружия в защиту «свободных Советов».
Всё это имело самые тяжёлые последствия для Ревкома. Его активных сторонников никак не хватало для того, чтобы закрыть слабые места в обороне острова и фортов.

 «Ведь одна суммарная длина их береговой линии, – подчёркивал генерал А. Н. Козловский, – превышала 30 вёрст», а «свободный гарнизон крепости, который мог встретить нападавших в пешей атаке, был настолько ограничен, что в цепи приходилось ставить людей – одного на 5 саженей».

Не удалось в таких условиях наладить и регулярную смену бойцов с передовой линии, что, по словам С.М. Петриченко, повлекло за собой «чрезвычайное утомление гарнизона»: «Утомлённые люди буквально засыпали на своих местах, а некоторые, уходившие на квартиры для подкрепления сил, совсем не возвращались». Иначе говоря – дезертировали.
 Нехватка людей привела к срыву ряда других важных мер по укреплению обороны Кронштадта.
Неудивительно, что военные руководители восстания, хорошо видевшие это, остро ощущавшие недостаток живой силы для обороны крепости, чувствовали себя неспокойно.
 Тревожное состояние их духа усугублялось отсутствием надёжной информации о том, что происходило у противника.

• Б.А. Арканников вспоминал:
«Войсковая разведка велась непрерывно, как до начала боевых действий, так и во время их.  Трудность движения по льду, бдительность большевиков, неизбежность расстрела её исполнителей в случае их плена, а также полная неподготовленность самих разведчиков, кои в большинстве брались из желающих, – все эти условия делали разведку совершенно непродуктивной, и штаб крепости имел сведения о противнике весьма схематичные и недостаточные».

То, что «штаб обороны плохо разбирался в обстановке», отметил и А.Н. Козловский: «Обыкновенную разведку он принимал за наступление, всех тормошил каждую ночь и не давал войскам отдыха».
А отдых при отсутствии смены бойцов был крайне необходим.
Но, пожалуй, наибольшие опасения у ревкомовцев и офицеров вызывала не столько нехватка штыков на передовой, сколько растущая политическая нестабильность собственного тыла.
Несмотря на фактический развал местной большевистской организации (около половины её членов добровольно вышли из партии), группа коммунистов и комсомольцев (немного менее 300 человек) не смирилась с властью ВРК. К ним примкнула часть беспартийных рабочих, матросов, красноармейцев. И постепенно в крепости оформилось нечто вроде антиревкомовского «движения сопротивления». Его участники вели агитационную работу на заводах, кораблях и в береговых подразделениях, наладили связь с советским командованием, передавали ему ценные сведения, саботировали различные мероприятия ВРК.
Вот лишь несколько фактов подобного рода.
• Рабочие типографии с помощью своей ревтройки постоянно скрывали истинные размеры запаса бумаги, чтобы выпускать «Известия ВРК» меньшим тиражом, а 15 марта отказались печатать листовку «Ко всем гражданам России!», заказанную Ревкомом.
• Коллектив минно-заливочной мастерской систематически не выполнял на 50% норму подготовки шестидюймовых снарядов, в которых повстанцы испытывали особую нужду.
• Минный отряд крепости во главе со своим командиром А.Н. Никитиным отказался закладывать подледные минные заграждения на подступах к Кронштадту.
• И самое важное: было сорвано решение ВРК разбить  лёд вокруг острова Котлин. «В связи с появлением слухов о наступлении наших войск на Кронштадт, – говорилось в разведдонесении из крепости от 5 марта, – “Правительство“ предполагало взломать лед снарядами ввиду отсутствия ледоколов. Но часть команд была против, вследствие чего намерение отставлено». Противодействие рядовых кронштадтцев не позволило осуществить такую меру и позднее, что немало способствовало быстрому разгрому восстания.
• Наконец, во время штурма крепости 17-18 марта участники сопротивления, по свидетельству Б.А. Арканникова и С.М. Петриченко, нарушили линии связи и стреляли в спины защитникам Ревкома.

На заседании ВРК 13 марта было решено «обратиться ко всему миру с воззванием о помощи и в целях обороны не брезговать никакими средствами и помощью, с чьей бы стороны они ни исходили».
 Через день - 15 марта - из Кронштадта ушла радиограмма, адресованная «народам всего мира». В ней вожди восстания просили о помощи продовольствием и медикаментами, а в конце подчёркивали, что «может наступить момент, когда потребуется и помощь военная».
Тогда же для детального обсуждения этих вопросов на территорию Финляндии прибыла кронштадтская делегация во главе с членами ВРК Н.В. Архиповым и И.Е. Орешиным, восторженно встреченная местными эмигрантскими деятелями.
• Руководитель следствия, особоуполномоченный ВЧК Я. С. Агранов:
 «Таким образом, логика борьбы в процессе своего развития толкнула кронштадтских повстанцев, независимо от тех целей, ради которых была начата борьба, прямо в объятия реакции. Быстрая ликвидация мятежа не дала возможности окончательно проявиться открытым белогвардейским элементам и лозунгам».

Б) Действия красных.

У Ленина же и его соратников была решимость, организованность и уверенность в своей правоте – самое главное, что требуется в такой ситуации.
Всякие переговоры с «мятежниками» были отвергнуты большевиками.
4 марта в окрестности Петрограда прибыл на бронепоезде председатель Реввоенсовета Лев Троцкий. Его установка была известна заранее: быстрое подавление беспорядков грубой силой.
Оказавшись на месте, Троцкий с облегчением для себя обнаружил, что матросы поднялись на бунт в чрезвычайно неудобное для себя время. Пока воды Финского залива сковывал лёд, «Петропавловск» и «Севастополь» ещё можно было атаковать без помощи флота. Вдобавок сами корабли оставались отрезанными от внешней помощи и при обороне могли полагаться только на собственную артиллерию.
 Председатель Реввоенсовета надеялся, что она не станет препятствием для успешного натиска.

• 4 (или 5) марта Л. Троцкий заговорил с моряками языком ультиматумов:
«Приказываю: всем, поднявшим руку против социалистического отечества, немедленно сложить оружие… Только безусловно сдавшиеся могут рассчитывать на милость Советской республики. Одновременно мною даётся распоряжение подготовить всё для разгрома мятежа и мятежников вооружённой рукой».

Лев Троцкий направил морякам ультиматум:
• либо немедленная безоговорочная капитуляция,
• либо очаг мятежа будет взят штурмом.
Над городом поднялись в небо самолёты. С них лётчики сбрасывали листовки с надписью: «Сдавайтесь! Иначе будете расстреляны, как куропатки!» И подпись: «Троцкий».

Но кого он вздумал пугать штурмом — моряков, бравших власть в городе в 1917 году и прошедших горнило Гражданской войны?
Крепость, которая для того и создавалась, чтобы держать оборону?

Однако не испугал – не на тех нарвался!
 И Кронштадт не пожелал сдаться «на милость Советской республики».
На общем собрании делегатов, присланных от всех кораблей и частей гарнизона, решено было организовать оборону Кронштадта.
Средств для этого хватало. Восставшие располагали около 18 000 «штыков» – солдат и матросов, а также имели более 140 орудий (в том числе крупнокалиберные пушки двух линкоров), сотню пулемётов.
Да, у восставших имелся существенный минус — крепкий лёд Финского залива, по которому к Кронштадту могла подойти пехота.
Но и со льдом крепость была ещё тем твёрдым орешком. Против пехоты у неё имелись укреплённые форты. А два линкора, нашпигованные стволами, представляли собой отдельные мини-крепости.
Так что на общем собрании делегатов, присланных от всех кораблей и частей гарнизона, постановили принять бой.

Тогда на берег Финского залива стали стягивать войска.
Днём 5 марта 1921 г. в Петроград прибыли главком С. С. Каменев, командующий Западным фронтом М. Н. Тухачевский и другие руководящие работники РВСР.
Тухачевскому предписывалось подготовить оперативный план штурма и «в кратчайший срок подавить восстание в Кронштадте».

• Тогда же был отдан важный оперативный приказ о мерах по ликвидации кронштадтского мятежа:
«1. Восстановить 7-ю армию, подчинив её непосредственно Главнокомандованию.
2. Временное командование 7-й армией возложить на т. Тухачевского с оставлением его в должности командзапа.
3. Временному командарму-7 т. Тухачевскому подчинить во всех отношениях все войска Петроградского округа, командующего войсками Петроградского округа и командующего Балтфлотрм.
4. Командующего войсками Петроградского округа т. Аврова одновременно назначить комендантом Петроукрепрайона».

5 марта крепость начали бомбить из аэропланов.
6 марта был издан приказ с «последним предупреждением» гарнизону Кронштадта о сдаче. И 20 000 листовок с текстом приказа были сброшены с самолёта-разведчика над мятежной крепостью.
Советское командование приказывало мятежникам немедленно сложить оружие, обезоружить упорствующих, освободить из-под ареста командиров и комиссаров.
Сдаваться мятежники не собирались, поэтому Тухачевский издал приказ № 013/К, согласно которому в 18:00 7 марта должна была начаться артподготовка, а «воздушной эскадрилье атаковать броненосцы и казармы Кронштадта сегодня в 18 часов».
 7 марта в 18:45 батареи на Лисьем Носу и в Сестрорецке открыли заградительный огонь в основном по отдалённым фортам крепости, призванный ослабить мятежников и облегчить наступление РККА.
Восставшие в свою очередь вели ответный огонь по фортам «Краснофлотский» (бывший «Красная горка») и «Передовой» (бывший «Серая лошадь»), по городам Ораниенбаум и Сестрорецк, по расположенным на северном берегу Финского залива железнодорожным станциям Лисий Нос, Горская, Тарховка.

• Об ответном огне мятежники писали так:
«В 6 ч. 45 м. вечера батареи коммунистов с Сестрорецка и Лисьего носа первые открыли огонь по Кронштадтским фортам. Форты приняли вызов и быстро заставили батареи замолчать. Вслед за тем открыла огонь Красная Горка, которая получила достойный ответ с линкора «Севастополь»… Наша артиллерия разрушила железнодорожный путь около Мартышкино. В Ораниенбауме вспыхнул пожар в районе Китайского Дворца. Наша артиллерия обстреляла северный и южный берега залива. Противник понёс большие потери».

Троцкий поставил перед Тухачевским задачу немедленно взять Кронштадт, используя для этого все возможные силы и средства.
Такая спешка вполне объяснима.
Во-первых, вскоре ожидалось вскрытие льда в Финском заливе, и тогда Кронштадт стал бы совсем неприступен.
Во-вторых, большевистское руководство отлично понимало, что промедление в Кронштадте может привести к осложнению ситуации в бастующем Петрограде. Поэтому для Ленина и Троцкого без скорейшего подавления Кронштадтского восстания было трудно удержать контроль над Петроградом и всей страной.

• 8 марта 1921 года на Х съезде Ленин заявил:
«Теперь я хочу остановиться на событиях в Кронштадте. Я не имею ещё последних новостей из Кронштадта, но не сомневаюсь, что это восстание, быстро выявившее нам знакомую фигуру белогвардейских генералов, будет ликвидировано в ближайшие дни, если не в ближайшие часы. В этом сомнения быть не может».

Х съезд партии большевиков во главе с В.И. Лениным призвал коммунистов принять самые решительные меры для ликвидации мятежа.
 Необходимо было в кратчайшие сроки, до начало судоходства в Финском заливе, завершить боевые операции, пока руководители мятежников не получили военную поддержку из-за рубежа.

3. Первый штурм.

Троцкий решил приструнить мятежную твердыню 8 марта.
Дата эта неслучайная — именно 8-го числа в Москве открывался Х съезд РКП(б), делегатам которого хотелось преподнести «подарок» в виде сложившего оружие Кронштадта.
 Командование поручили одному из лучших военачальников РККА — Михаилу Тухачевскому.
Накануне штурма под началом у него насчитывалось 17,6 тысяч красноармейцев.
Было принято вполне логичное решение – наступать на Кронштадт с 2-х сторон: северного и южного берегов Финского залива.
• Северная боевая группа (начальник Е. С. Казанский), сосредоточенная в районе Сестрорецка, насчитывала всего лишь 3763 человека (из них самой боеспособной частью был отряд петроградских курсантов – 1195 бойцов).
• Южная группа (начальник А. И. Седякин) насчитывала 9853 человека. Здесь лучшим подразделением являлась сводная дивизия под командованием Павла Дыбенко, в состав которой вошли 3 стрелковые бригады – 32-я (командир М. Рейтер), 167-я (Н. Бобров) и 187-я (И. Федько), а также несколько отрядов из мобилизованных коммунистов. Также в этой группе имелся резерв численностью около 4000 человек.
 В подчинение командующего 7-й армии вошли 3 авиаотряда (всего 64 самолёта).

• Командарм Тухачевский, 7 марта:
 «Приказываю взять штурмом взбунтовавшуюся крепость... Приступ вести стремительно и смело, подготовив его ураганным артиллерийским огнём».
1-й кронштадтский штурм был организован из рук вон плохо.
 Сначала 7 марта Тухачевский обстрелял артиллерией крепость с берега (не нанеся ей существенного вреда).
 А на следующий день - 8 марта - начал штурм в лоб.
Ошибка будущего маршала была в том, что он недооценил боевые возможности кронштадтцев, их готовность с оружием защищать свои политические и экономические требования и переоценил собственные силы.
А потому он, исходя из  шапкозакидательских настроений,  полагал, что взятие базы флота на острове Котлин будет для его войск довольно лёгким делом – такой победоносной прогулкой по льду: подойдём, постреляем для острастки, они сразу и сдадутся.
Да не тут-то было!
Его 7-я армия была создана впопыхах из вчерашних демобилизованных красноармейцев с разных частей.
 Политподготовку с ними никто не проводил, сказав лишь, что на острове Котлин засели злостные враги Советской власти, которых надо уничтожить.
Как могут кронштадтские моряки быть врагами революции, никто штурмующим не объяснил.
В результате весьма значительная  часть бойцов 7-й армии не захотела воевать «со своими братьями», отказывалась идти против «братьев-кронштадтцев».
К примеру, 2 полка (235-й Минский и 237-й Невельский) 27-й Омской стрелковой дивизии в полном составе вообще отказались участвовать в сражении. И после этого были разоружены.
А другие части при первых же выстрелах со стороны острова предпочли просто отступить.
Некоторые красноармейцы и отряд курсантов из Петергофа перешли на сторону мятежников. Примерно в то же время были арестованы и под конвоем отправлены в Петроград все участники антибольшевистского заговора в Петергофском командном училище
Были зафиксированы даже случаи, когда красноармейцы, негодуя, подавали заявления о выходе из партии.
 
***

Атака крепости началась 8 марта.
Рано утром в атаку пошла пехота.
Шли бойцы, надо сказать, не очень охотно, потому что носились слухи, что лёд не выдержит тяжести наступающих.
Мятежники были не лыком шиты и ответили Красной Армии пулемётным и артиллерийским огнём.
 В итоге небольшой отряд курсантов Северной группы подошёл к острову незамеченным и ворвался в город.
 Но не был поддержан Южной группой (там 561-й пехотный полк сначала не захотел подчиняться приказу и идти в наступление, а затем часть его бойцов перешла на сторону мятежников).
Поэтому мятежники навалились на курсантов превосходящими силами, и тем пришлось отступить.
К 11 часам правительственные силы отошли на исходные рубежи.

• У Романа Гуля читаем:
 «Ранним утром лёд ещё чуть розов и синь, двинулись на Кронштадт, на штурм фортов крепости цепи войск Тухачевского. Он детально разработал осаду с севера и с юга. Под прикрытием батарей с Сестрорецка и с Красной Горки красноармейцы и курсанты пошли по льду, одетые в белые саваны. Губительным огнём встретили атаку матросы. Поднялась метель, сгущались сумерки, наступала ночь, а комиссары армии Тухачевского всё гнали красноармейцев, подпёртых сзади цепями курсантов с пулемётами.
Ураганный пулемётный и орудийный огонь открыли в ночи матросы. Взвихривались, взрывались в темноте массы льда и огненные воронки снега. С громовым «ура!» бросились было курсанты на форт № 7, но под матросским огнём смешались, дрогнули, и началось паническое отступление всех войск Тухачевского.
Ночная атака не удалась. Когда стихла метель, утро осветило на огромном ледяном пространстве Финского залива тысячи лежащих трупов в белых саванах…»

• В народной частушке 1921 года об этом пелось так:
С «Севастополя» стреляют,
Недолёт да перелёт!..
А курсантики ныряют
Все под лёд, да все под лёд.

• Провалившееся наступление красноречиво описывают слова председателя революционного военного трибунала В. И. Григорьева:
«Весьма сожалею, что у трибунала нет отряда человек в сто с пулеметами. Можно было бы встать в затылок ненадежным частям и подпирать».

• В это время Ленин в Москве, открывая X съезд, говорил:
«За две недели до кронштадтских событий в парижских газетах уже печаталось, что в Кронштадте восстание. Совершенно ясно, что тут работа эсеров и заграничных белогвардейцев, и вместе с тем движение это свелось к мелкобуржуазной контрреволюции, к мелкобуржуазной анархической стихии. Это уже нечто новое. Это обстоятельство, поставленное в связь со всеми кризисами, надо очень внимательно политически учесть и очень обстоятельно разобрать. Тут проявилась стихия мелкобуржуазная, анархическая, с лозунгами свободной торговли и всегда направленная против диктатуры пролетариата. И это настроение сказалось на пролетариате очень широко. Оно сказалось на предприятиях Москвы, оно сказалось на предприятиях в целом ряде пунктов провинции. Эта мелкобуржуазная контрреволюция, несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые, потому что мы имеем дело со страной, где пролетариат составляет меньшинство, мы имеем дело со страной, в которой разорение обнаружилось на крестьянской собственности, а кроме того, мы имеем ещё такую вещь, как демобилизация армии, давшая повстанческий элемент в невероятном количестве. Как бы ни была вначале мала или невелика, как бы это сказать, передвижка власти, которую кронштадтские матросы и рабочие выдвинули, - они хотели поправить большевиков по части свободы торговли, - казалось бы, передвижка небольшая, как будто бы лозунги те же самые: «Советская власть», с небольшим изменением, или только исправленная, - а на самом деле беспартийные элементы служили здесь только подножкой, ступенькой, мостиком, по которому явились белогвардейцы. Это неизбежно политически. Мы видели мелкобуржуазные, анархические элементы в русской революции, мы с ними боролись десятки лет. С февраля 1917 года мы видели эти мелкобуржуазные элементы в действии, во время великой революции, и мы видели попытки мелкобуржуазных партий заявить, что они в своей программе мало расходятся с большевиками, но только осуществляют её другими методами. Мы знаем из опыта  не только Октябрьского переворота, мы знаем это из опыта окраин, различных частей, входивших в состав прежней Российской империи, где на смену Советской власти приходили представители другой власти. Вспомним демократический комитет в Самаре! Все они приходили с лозунгами равенства, свободы, учредилки, и они не один раз, а много раз оказывались простой ступенькой, мостиком для перехода к белогвардейской власти».
• И уверенно заявлял с трибуны:
«Белогвардейский мятеж будет отбит в ближайшие дни, если не в ближайшие часы».

Однако отбитым оказался штурм Тухачевского, о чём к концу дня и доложил делегатам Сергей Каменев — главком Вооружённых Сил Советской России.
Причины неудачи:
 -   перебежчики,
-   отказы идти в наступление,
-   «превосходство артогня, сил противника и, главным образом, крайняя нерешительность действий».

• «Известия Временного революционного комитета…»  8 марта 1921 года напечатала «ОБРАЩЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ КРЕПОСТИ И КРОНШТАДТА»:
«Товарищи и граждане! Наша страна переживает тяжёлый момент. Голод, холод, хозяйственная разруха держат нас в железных тисках вот уже три года. Коммунистическая партия, правящая страной, оторвалась от масс и оказалась не в силах вывести её из состояния общей разрухи. С теми волнениями, которые в последнее время происходили в Петрограде и Москве и которые достаточно ярко указали на то, что партия потеряла доверие рабочих масс, она не считалась. Не считалась и с теми требованиями, которые предъявлялись рабочими. Она считает их происками контрреволюции. Она глубоко ошибается.
Эти волнения, эти требования - голос всего народа, всех трудящихся. Все рабочие, моряки и красноармейцы ясно в настоящий момент видят, что только общими усилиями, общей волей трудящихся можно дать стране хлеб, дрова, уголь, одеть разутых и раздетых и вывести республику из тупика. Эта воля всех трудящихся, красноармейцев и моряков определённо выполнялась на гарнизонном митинге нашего города во вторник 1 марта. На этом митинге единогласно была принята резолюция корабельных команд 1 и 2 бригад. В числе принятых решений было решение произвести немедленно перевыборы в Совет. Для проведения этих выборов на более справедливых основаниях, а именно так, чтобы в Совете нашло себе истинное представительство трудящихся, чтобы Совет был деятельным энергичным органом.
2 марта с. г. в Доме просвещения собрались делегаты всех морских, красноармейских и рабочих организаций. На этом собрании предлагалось выработать основы новых выборов с тем, чтобы затем приступить к мирной работе по переустройству Советского строя. Но ввиду того, что имелись основания бояться репрессий, а также вследствие угрожающих речей представителей власти собрание решило образовать Временный Революционный Комитет, которому и передать все полномочия по управлению городом и крепостью.
Временный Комитет имеет пребывание на линкор «Петропавловск».
Товарищи и граждане! Временный Комитет озабочен, чтобы не было пролито ни единой капли крови. Им приняты чрезвычайные меры по организации в городе, крепости и на фортах революционного порядка.
Товарищи и граждане! Не прерывайте работ. Рабочие! Оставайтесь у станков, моряки и красноармейцы в своих частях и на фортах. Всем советским работникам и учреждениям продолжать свою работу. Временный Революционный Комитет призывает все рабочие организации, все мастерские, все профессиональные союзы, все военные и морские части и отдельных граждан оказать ему всемерную поддержку и помощь. Задача Временного Революционного Комитета дружными и общими усилиями организовать в городе и крепости условия для правильных и справедливых выборов в новый Совет.
Итак, товарищи, к порядку, к спокойствию, к выдержке, к новому, честному социалистическому строительству на благо всех трудящихся.
Кронштадт, 2 марта 1921 г. Линкор «Петропавловск».
Председатель Вр[еменного] Рев[олюционного] Комитета Петриченко.
Секретарь Тукин.»

• Неудача атаки правительственных сил окрылила мятежников, и в «Известиях…» радостно писали 9 марта:
«Все воодушевлены одной мыслью разбить последние остатки ига коммунистов. Назад возврата нет. Есть только один путь вперёд – к Свободному Труду и власти Советов… Уверенность в себе, беззаветная приверженность к интересам трудящихся – вот сила, обеспечивающая нашу победу над фельдмаршалом коммунистов Троцким».

В итоге «подарок» от Троцкого однопартийцам оказался очень горьким.
Делегатам Х съезда объявили о провале военной операции.
А вслед за тем они услышали из уст самого Ленина фразу о том, что «кронштадтский мятеж – серьёзнейшая со времён революции внутренняя угроза».

***

Известие о неудаче вызвало на съезде панику.
Около 300 делегатов, в том числе Калинин и Ворошилов, были откомандированы в войска, чтобы участвовать в подавлении «вылазки контры».
Такой массовой единовременной мобилизации партийной верхушки не проводилось даже когда Деникин приближался к Туле.
Итак, надежда оставалась на повторный штурм Котлина.
При подготовке ко 2-му штурму учли ошибки предыдущего.
• Во-первых, численность армии увеличили до 45 тысяч человек, на вооружении которых было около 160 орудий и более 400 пулемётов.
• Во-вторых, из неё убрали ненадёжных красноармейцев, изолировав их по казармам в Петрограде и даже для страховки забрав сапоги, чтобы сидели на месте. Вместо них со всей центральной России в город стянули курсантов, сознательно выбравших службу Советам. А костяк 7-й армии составила добровольческая Сводная дивизия, которую недоброжелатели прозвали «Сбродной», поскольку в неё, надеясь на реабилитацию, записалось немало проштрафившихся коммунистов.
В-третьих, использовали авиацию, которая бомбила Кронштадт в промежутке между первым и вторым штурмом (с 11 марта по 16 марта).
Несколько десятков самолётов были направлены на бомбардировку. Однако результаты операции оказались незначительными: маломощные бомбы, сброшенные пилотами «летающих этажерок», не смогли нанести фортам и линкорам сколь-нибудь серьёзные повреждения, посеять панику среди матросов и гарнизона.
При налётах несколько «Ньюпоров» было повреждено выстрелами с земли, а один и вовсе рухнул в море.
• И, в-четвертых, Тухачевский решил применить свой главный козырь. Красный командарм захотел воспользоваться опытом минувшей мировой войны и применить против взбунтовавшихся кронштадтцев химическое оружие.
 На береговые артиллерийские батареи, расположенные в районе Ораниенбаума и Сестрорецка, были завезены снаряды, начинённые боевыми отравляющими веществами. Этой смертоносной химией хотели обстрелять оба линкора и главные крепостные укрепления, перетравив всех их защитников.
Но реализовать жестокий замысел помешала погода — поднялся сильный ветер, который ещё и дул в северном направлении. Так ядовитые пары могли не причинить кронштадтцам вреда, а уйти в сторону соседней Финляндии, что было чревато международным скандалом.
В общем, от химии отказались…

4. Второй штурм.

Части Красной Армии были реорганизованы в 2 оперативных соединения:
• Северная группа (командующий  Е. С.  Казанский, комиссар Е. И. Вегер), наступавшая на Кронштадт с севера по льду залива, с участка побережья от Сестрорецка до мыса Лисий нос, и
• Южная группа (командующий  А. И.  Седякин, комиссар К. Е. Ворошилов), наступавшая с юга, из района Ораниенбаума.

Была проведена разведка, подготовлены белые маскхалаты.
Для переброски по льду пулемётов и боеприпасов к стрелковому оружию изготовлялись салазки, также были сконструированы специальные лёгкие переносные мостки, чтобы переходить полыньи. Всего удалось подготовить в Южной группе 800 салазок и 1000 мостков, а в Северной – 115 салазок и 500 мостков.
16 марта артиллерия открыла по крепости ураганный огонь.
 Мятежники ответили тем же.
К вечеру артиллерийская дуэль прекратилась, над заливом воцарилась тишина.
Вскоре тишину взорвал гул аэропланов, целая эскадрилья сбрасывала на Кронштадт бомбы.
Следом на лёд в полной темноте спустились передовые части атакующей пехоты.

Так после тщательной и всесторонней подготовки войска 7-й армии в 2:45 ночи 17 марта начали новый штурм, имея задачу не только овладеть крепостью, но и расстреливать без всякого сожаления «мятежников».
Наступали по льду Финского залива 2-мя армейскими группировками:
• с севера, со стороны Сестрорецка и
• с юга, от Ораниенбаума.
Во втором штурме принимали участие и делегаты X съезда РКП(б).
Под покровом ночи пешие войска тихо пошли к Кронштадту по льду Финского залива.
Матросы встретили их во всеоружии, завязалась последняя — самая кровавая — битва.
Последний штурм перерос в кровавую бойню. Очевидцы рассказывали, что лёд, по которому бежали красноармейцы, весь был кроваво-красным. Многие бойцы проваливались в ледяную воду.

• С. М. Петриченко:
«Противник повёл наступление густыми колоннами в белых халатах на очень большом протяжении, стремясь охватить Кронштадт с восточной, южной и западной стороны. Цепи наступающих были встречены огнём наших батарей и пулемётов. Люди, как снопы, валились, но оставшиеся продолжали, рассыпавшись во все стороны, двигаться вперёд».

Используя темноту, пехоте удалось близко подойти к кронштадтским укреплениям.
Однако защитники крепости их вовремя обнаружили и открыли огонь из всего, что было — пушек, пулемётов, винтовок. Бой завязался очень жаркий.
Ещё до начала боя атакующие сумели скрытно занять форт № 7 (он оказался пустым).
 Однако форт № 6 оказал продолжительное и ожесточённое сопротивление.
Форт № 5 сдался после начала артиллерийского обстрела. Но до того, как к нему подошла штурмовая группа. Гарнизон не оказал сопротивления, курсантов встретили возгласами «Товарищи, не стреляйте, мы тоже за Советскую власть».
 А вот  соседний форт № 4 держался несколько часов и в ходе штурма атакующие понесли тяжёлые потери.

• Роман Гуль писал:
 «Но вот – ухнули кронштадтские орудия, прожекторы нащупали штурмующих, и, ослепляя их светом, заревела ночь картечью, пулемётами, ломая лёд, били по колоннам гранаты, взрывая полыньи фонтанами воды…
 Частью вплавь по уже тающему льду, с криками «ура», обегая полыньи, озверев, лезли курсанты на штурм фортов Кронштадта. С семисаженной бранью, в поту, отстреливались матросы.
Но курсанты всё ж  брали вверх, вбегали уж на валы, пошла рукопашная на фортах «Тотлебен» и «Красноармеец», и оба форта пали под штурмом. Ожесточённый бой пошёл уже на улицах города, матросы не сдаются Троцкому живьём, всё равно расстреляют. Не видали давно воды Балтийского моря такой жестокой схватки, как эта – революционной вольницы и насевшего на неё революционного деспотизма».

 С тяжёлыми боями войска овладели также фортами № 1, № 2, «Милютин» и «Павел». Однако батарею «Риф» и батарею «Шанец» защитники покинули ещё до начала штурма и по льду залива ушли в Финляндию.
 В середине дня 17 марта 1921 года, 25 советских самолётов совершили налёт на штаб мятежников — линкор «Петропавловск». Зафиксировано несколько прямых попаданий в надстройки, ранения получили 20 членов экипажа.
После захвата фортов красноармейцы ворвались в крепость, где начались ожесточённые уличные бои.
В 5:30 17 марта бойцы Южной группы уже ворвались в город.
В 10 часов штурмовые отряды вели бой в городе. На треть поредела бригада Рейтера, первой ворвавшаяся на пристань Кронштадта. Невельской полк, потеряв один из батальонов, был спасён ценой гибели курсантов бригадной школы.
Часть арестованных коммунистов сумела вырваться из тюрем и сражалась в городе. В их числе был и комиссар Балтфлота Кузьмин.

• С. М. Петриченко:
«В городе был настоящий ад».

• О жестокости боёв писал сам Тухачевский в письме к Троцкому:
«Пять лет на войне, а такого боя не припомню. Это был не бой – ад. Орудийная стрельба стояла всю ночь такая, что в Ораниенбауме стекла в домах полопались. Матросы как озверелые. Не могу понять, откуда у них злоба такая? Каждый дом приходилось брать приступом. Задерживает такой домишко целую роту курсантов полчаса, наконец, его возьмут, - и что вы думаете: около пулемёта плавают в крови два-три матроса, уже умирают, а всё ещё тянутся к револьверу и хрипят: «Мало я вас, сволочей, перестрелял...»

У мятежников примерно равные по численности силы были сосредоточены на относительно небольшой территории с плотной застройкой. Это давало им возможность успешно вести оборонительные уличные бои при условии хорошей организации обороняющихся.
Однако, как раз этого им и не хватало.
Потому как уже в 5 утра «Героическое» руководство Кронштадтского Ревкома во главе с Петриченко, поняв, что шутки кончились, бросило Кронштадт и драпануло на автомобиле по льду залива в Финляндию.
Вслед за ними в том же направлении рванули их подчинённые — матросы, гарнизонные солдаты, гражданские.
 В общей сложности до финского берега добралось около 8000 защитников крепости.
К 14 часам корабли в порту были отрезаны от города. Оба линкора почти с 2000 членов экипажа были окружены 200 красноармейцами (остальные воевали в городе). Поэтому при минимальных желании и везении матросы могли покинуть свои корабли и действовать дальше по своему усмотрению.
Штаб восставших принял решение уничтожить линкоры вместе с пленными коммунистами, которые содержались в трюмах, и прорываться в Финляндию. Но когда выяснилось, что руководители мятежа уже сбежали туда во время штурма, старые матросы линкора «Севастополь» разоружили и арестовали восставших. Они освободили коммунистов и радировали в Петроград, что на корабле восстановлена Советская власть.
После артиллерийского обстрела, продолжавшегося до вечера 18 марта 1921 года, сдался и линкор «Петропавловск».

Ожесточённые бои шли в самом городе довольно долго. И около полудня советские части были вынуждены отступить от центра города к пристани.
Мятежники на автомобилях перебрасывали отряды матросов, косивших из пулемётов штурмовые части.
К 17-ти  часам вечера атакующие были выбиты из города.

• 21:50, 17 марта, Тухачевский:
 «Решительно развить первоначальный успех штурма... Атаковать линкоры "Петропавловск" и "Севастополь" удушливыми газами и ядовитыми снарядами».

Командованию пришлось бросить в бой один из последних резервов –  кавалерийский полк 27-й дивизии.
Конница атаковала морскую крепость по льду. И необычная атака принесла успех: кавалеристы ворвались в город через Петроградскую пристань и оттеснили мятежников.
Конница рубила опьянённых призраком победы матросов...
 Бои с отдельными группами мятежников продолжались всю ночь.
В 11.00 утра 18 марта Кронштадт был полностью занят.

• С. М. Петриченко:
 «Голодный паёк, 15-дневная бессменная служба, десятидневный бой, а особенно последний день с 4 1/2 час. утра и до вечера уличный бой, окончательно подорвали силы гарнизона. Убыль гарнизона, ...неимение резервов, отсутствие надежды, как на приток продовольствия, так и на живую помощь... показывали, что последней атаки нам не отбить».

• И только 18 марта в 12:10 был отдан последний приказ кронштадтской операции:
«1. Кронштадтская крепость очищена от мятежников.
2. Военным комендантом Кронштадта назначен тов. Дыбенко.
3. Высшее командование войсками крепости и береговой обороны передаётся комюжгруппой т. Седякину впредь до распоряжения командарма-7» .

Победителей ждали почести – 487 человек были награждены орденом Красного Знамени, а ещё большее число получили именное оружие, ценные подарки, благодарности и другие поощрения.

5. Причины поражения восставших.

Но почему так и не случилось той самой «третьей революции», которую провозгласили кронштадтские моряки?
Что именно помешало восставшим кронштадтцам вступить в альянс с рабочими и крестьянами?

А) 1-я из этих причин — общая для всех стихийных протестных выступлений против власти, особенно среди крестьян — локальность, разобщённость и слабая организация повстанческого движения.
 В результате несколько крупных очагов крестьянского сопротивления не смогли слиться в одну мощную волну. Политическое сознание российских крестьян ещё оставалось слабым, они боролись за собственные интересы в пределах своего села, в лучшем случае — уезда или губернии. Им было трудно понять, что для достижения своих социально-экономических и политических целей нужно мыслить масштабами всей страны, бороться не только против власти, но и за власть.
То же самое можно сказать о рабочих протестах и вооружённых выступлениях в армии. Все они носили исключительно стихийный характер и не были подготовлены заранее.

Б)  2-я из этих причин — Кронштадтские моряки,  вели себя довольно пассивно, совсем не использовали наступательную тактику.
А ведь, по выражению Ленина, «оборона есть смерть вооружённого восстания».
Но этому есть свое объяснение. Когда кронштадтцы принимали свою знаменитую резолюцию с требованиями свободных выборов в Советы и возращения к подлинным идеалам русской революции, они никак не предполагали, что их выступление закончится ожесточённым кровопролитием.
Ведь первоначально кронштадтцы надеялись на мирное разрешение конфликта, поскольку не выдвигали никаких требований, шедших вразрез с официальными декларациями о власти Советов и защите интересов трудящихся. Был расчёт, что под давлением снизу большевистское руководство согласится на переговоры и какой-то компромисс. Кстати, немало большевиков думали аналогичным образом.
Восставшие не использовали всех возможностей для обороны.
  Так, генерал-майор Козловский - командующий кронштадтской артиллерией  и ряд других военспецов сразу же предложили Ревкому атаковать части Красной Армии на обеих сторонах залива, в частности, захватить форт «Красная Горка» и район Сестрорецка. Но ни члены ревкома, ни рядовые мятежники не собирались покидать Кронштадт, где они себя чувствовали в безопасности за бронёй линкоров и бетоном фортов. Их пассивная позиция и привела к быстрому разгрому.
За время боев мощная артиллерия линкоров и фортов, контролируемых мятежниками, не была использована на полную мощь и не нанесла особых потерь большевикам.
К тому же фактически мятеж подняла только часть матросов, позже к мятежникам присоединились гарнизоны нескольких фортов и отдельные обыватели из города.
Единства в рядах участников кронштадтского движения не было.  Многие тысячи военнослужащих и мирных граждан отказались с оружием в руках защищать мятежный остров.
Матросы Революционного комитета не доверяли гарнизонам фортов. И туда были направлены надёжные «клёшники».
Так, на форт «Риф» было направлено — свыше 900 человек, на «Тотлебен» и «Обручев» по 400.
 Комендант форта «Тотлебен» Георгий Лангемак - будущий главный инженер РНИИ и один из «отцов» «Катюши» - категорически отказался подчиняться ревкому, за что был арестован и приговорён к расстрелу.

В) 3-я из этих причин — на информационном фронте большевики одерживают безоговорочную победу.

• Из «Заключительного отчёта о кронштадтских событиях Комиссии при Президенте России по реабилитации жертв политических репрессий»:
 «Объявляя кронштадтское движение мятежом, организованным французской разведкой и бывшим генералом Козловским, а резолюцию, принятую кронштадтцами, – черносотенно-эсеровской, большевики учитывали тогдашнюю психологию масс и прежде всего рабочих. Их основная часть крайне негативно, относилась к попыткам восстановить монархию. Поэтому уже одно упоминание о царском генерале, да ещё связанном с империалистами Антанты, должно было дискредитировать действия кронштадтцев и их программу».

• Из письма  эсера Н.Ф. Новожилова к кадету И.П. Демидову:
«Коммунистическая печать настойчиво пропагандировала тогда тезис, что «Кронштадтское восстание организовано «белыми» руками… И надо изумляться, как умело большевики это делали!.. Имена примазавшихся к делу Кронштадта одиозны и ужасны. И знаете, начинаешь понимать, какой вред общенациональному делу наносят все эти безнадёжно скомпрометированные господа, которые в критическую минуту повылезли из своих нор и так бестактно заговорили во всю глотку о помощи восставшим… И чёрт знает ещё, что у нас за эмигрантская пресса! В погоне за сенсацией каких только уток не пустила она по белу свету! И восстановление прав хозяев на фабрики и заводы, и отмена национализации домов, и восстановление частной собственности на землю – всё вошло в программу милого Кронштадта по сообщениям некоторых наших органов. Господи, как хорошо это использовали большевики! И так хочется пожелать, чтоб сильнее и крепче одёрнули, осадили этих безнадёжно глупых, тупых политиков. Чёрт ещё дёрнул монархистов поднять возню с Михаилами, Кириллами, Николаями и прочими именами господ, спешащих занять вакантный прародительский престол. Нашли время, нечего сказать! Я понимаю, что все силы должны работать на себя, но мне кажется, что работать надо умело, памятуя, что только дурак на свадьбе поёт панихиду, на похоронах пляшет».

Смычки между волнениями в Петрограде и на флоте не происходило.
По городу распространялись самые неверные сведения о мятежниках.
 Но все сходились в неприязни к ним:
• одни — видя в кронштадтцах новый виток белого движения,
• другие — анархическую вольницу, ответственную за беспорядки 1917 года.
 Изолированные психологически моряки пробовали найти компромисс с большевиками, но те отрезали им путь к отступлению.

Г) 4-я из этих причин — оперативно и эффективно сработал репрессивный аппарат большевистского режима.
Он продемонстрировал способность быстро и жёстко реагировать на подобные события.
Уже 25 февраля, через два дня после начала заводских забастовок, власти объявили в Петрограде военное положение. Спустя ещё 3 дня - 28 февраля - в преддверии первых волнений в Кронштадте — в Петрограде прошли массовые аресты активистов социалистических оппозиционных партий.
К тому же, чекисты использовали практику захвата в заложники членов семей своих противников.
К примеру, когда большевики объявили организатором Кронштадтского восстания бывшего генерала русской армии Александра Козловского, они отправили в тюрьму его жену и четверых детей, в том числе несовершеннолетних.
В заложники брали и родственников моряков — членов созданного восставшими Временного революционного комитета.
 Но важно отметить и то, что большевики тогда использовали не только «кнут», но и «пряник».
 В начале марта 1921 года в Петрограде резко увеличили нормы продовольственных пайков, особенно для отдельных категорий жителей.
 Например, рабочим впервые за долгое время выдали мясо и другие дефицитные продукты.
Поэтому сочетание жёстких репрессий и некоторых послаблений помогло большевикам помешать распространению протестных настроений в городах и удержаться у власти.

6. Кара.

Согласно данным, публиковавшимся в СССР, при штурме Кронштадта войска Тухачевского потеряли около 530 человек убитыми и почти 3300 ранеными.
Ворошилов (который во время подавления мятежа был комиссаром Южной группы), выступая в Екатеринославе, потери красных оценил в 1200 убитых.
В Большой российской энциклопедии упомянуты уже куда более внушительные потери в войсках Петроградского военного округа, направленных на подавление восставших: 1900 убито и 1200 ранено. Среди погибших оказались и почти полтора десятка добровольцев – делегатов Х съезда партии.
Урон, понесённый восставшими, более внушителен: около тысячи убитых, свыше 4000 раненых и захваченных в плен.
Около 8000 мятежников бежали в Финляндию. Большинство из них финны разместили в уцелевших казармах форта «Ино», остальных — в лагерях под Выборгом и Териоки.
 2444 были взяты в плен. И некоторые из активных руководителей мятежа, преимущественно бывшие офицеры, уже через несколько дней были непосредственно в Кронштадте преданы суду военного трибунала и по его приговору расстреляны.
Из Москвы пришло распоряжение выявить всех «участников мятежа и сочувствующих им». В захваченной крепости, в самом городе, на кораблях начались массовые аресты военных и гражданских. Расследование провинностей этих людей перед большевистской властью вели ускоренными темпами. Уже через пару дней революционным трибуналом был вынесен первый приговор, по которому были осуждены и 20 марта публично расстреляны 13 защитников крепости.
Около 10 000 кронштадтцев привлекли к суду, из них 2103 приговорили к расстрелу, 6459 присудили к заключению и отправили на Соловки и 1464 были оправданы
Вдобавок даже избежавшие ареста и суда жители Кронштадта всё-таки оказались наказаны. Через некоторое время власти решили «зачистить» остров Котлин и выселить с него большую часть людей, живших здесь во время восстания (по некоторым сведениям, около 2500 из них были депортированы в Сибирь).

Что же касается осуждённых кронштадтцев, то в ноябре 1921 года советское правительство в ознаменование 4-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции освободило от наказания рабочих и крестьян, вовлечённых в мятеж «обманом, насилием или по своей малосознательности».
Через год ВЦИК в честь 5-летия Октябрьской революции провёл 2-ю амнистию, по которой получили полное прощение все рядовые участники мятежа. А тем из них, кто бежал за границу, была предоставлена возможность вернуться на родину.

***

Летом 1921 года ЧК раскрыла, что инициаторами восстания была «Петроградская боевая организация» (ПБО) меньшевиков и эсеров, во главе которой стоял профессор Таганцев.
Она объединяла как крупных учёных, юристов и финансистов, так и офицеров, в том числе и тех, что уже поступили на службу в Красную Армию.
 Требуя свободы выборов в Советы и ограничения влияния большевиков, Таганцев и его единомышленники готовили вооружённое восстание в Петрограде и Петроградской губернии и уже довольно близко подошли к цели.
Однако в июне 1921 года Таганцев был арестован. Он мужественно хранил молчание, но в конце июня чекистам удалось получить от него нужные сведения.
 Более 200 членов ПБО были арестованы. 28 августа 1921 года руководители организации и многие её члены были расстреляны (всего 96 человек).
В том числе расстреляли и родившегося в Кронштадте поэта, путешественника и африканиста Николая Гумилёва (1886-1921).

7. Итоги.

А) В общем, Советская власть продемонстрировала жизнеспособность, сумев с относительно небольшими (по меркам Гражданской войны) потерями подавить опасный мятеж, и жизнь в стране продолжалась.

Б) Главным итогом Кронштадтского мятежа можно считать отмену военного коммунизма и переход страны к Новой экономической политике.

• Несколько лет спустя сам Сталин увязал переход к НЭПу именно с выступлением моряков:
«Разве не понадобились такие факты, как Кронштадт… для того, чтобы мы поняли, что жить дальше в условиях военного коммунизма невозможно?»

В) После поражения кронштадтцев большевистский режим окончательно консолидировался и стабилизировался.

Г) Крестьяне получили право свободно хозяйствовать на своей земле, существенно снизилось давление на них власти. То есть некоторые из требований повстанцев Кронштадта всё-таки были выполнены. Деревня постепенно успокоилась, а повстанческое движение в ней пошло на спад.

Д) Итогом стало ослабление позиций Троцкого-Бронштейна: начало Новой Экономической политики автоматические отодвинуло позиции Троцкого на второй план и полностью дискредитировало его планы милитаризации экономики страны.

Март 1921 года стал переломным моментом в нашей истории.
Началось восстановление государственности и экономики.
 Попытка ввергнуть Россию в новую «Смуту» была пресечена.

***

По-разному сложились судьбы тех, кто руководил обороной Кронштадта.

• Известно, например, что бывший генерал Козловский, благополучно добравшись до Финляндии, прожил там до самой своей смерти в 1940 году.

• А вот матросу Петриченко, возглавлявшему ВРК, повезло меньше.
После подавления восстания вместе с 8 тысячами его участников ушёл по льду залива в Финляндию.
Петриченко осел в Финляндии.
Работал на лесопильных заводах, на целлюлозной фабрике.
В мае 1922 года финская полиция арестовала «товарища матроса», который подозревался в работе в пользу Советского правительства.
 Председатель ОГПУ Ягода докладывал лично Сталину о просьбе Петриченко.
После освобождения из финской тюрьмы Петриченко в августе 1927 года  приехал в Ригу, явился в советское полпредство и подал заявление на имя Михаила Ивановича Калинина с просьбой вернуть советское гражданство и разрешить жить в СССР.
Консул заявление Петриченко принял, но потребовал в дополнение к нему составить подробный отчёт о кронштадтском восстании, своём участии в нём, а также деятельности в Финляндии беглых матросов и местных белогвардейских организаций.
Пока Петриченко составлял отчёт, резидент иностранного отдела ОГПУ направил в Москву срочную телеграмму: «Прошу указаний о линии поведения в отношении бывшего руководителя Кронштадтского мятежа Степана Петриченко, обратившегося с просьбой о возвращении на родину».
Начальник Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ Меер Трилиссер доложил о телеграмме резидента лично председателю ОГПУ Генриху Ягоде.
 А тот в свою очередь — Сталину.
Как поступить? Что сделать?
«Родине можно полезно служить, даже находясь за ее рубежами», – был ответ.
В результате в резидентуру было направлено следующее указание: «Установить по возможности негласный контакт с известным Вам П., дать проверочное задание и в случае его успешного выполнения закрепить на постоянной агентурной работе по месту проживания в Финляндии. Обговорить условия конспиративных явок и встреч».
Так бывший председатель кронштадтского ревкома Степан Петриченко стал агентом советской внешней разведки.
 Через него она получала информацию об антисоветских планах и замыслах белоэмигрантских организаций, обосновавшихся в Финляндии, их контактах с единомышленниками в других странах Европы, сведения о самой финской разведке и контрразведке. Освещал Петриченко и общую политическую и экономическую ситуацию в стране, добывал сведения о военных приготовлениях на границе с СССР, работе финской контрразведки и шюцкора.
В 1937 году Петриченко порвал с советской разведкой. По другой версии, пытался порвать, но позднее восстановил контакты.
Так или иначе, но после начала войны с СССР в 1941 году он как «предположительно красный» был арестован финской контрразведкой. Судя по обвинительным заключениям 1945 года, в тюрьме Петриченко сотрудничал с финской военной разведкой.
В 1944-м Финляндия вышла из войны. А 20 апреля 1945-го министр внутренних дел страны Юрьё Лейно был вызван в советскую контрольную комиссию и получил письмо с требованием задержать и передать советским властям 22 человека, «виновных в совершении военных преступлений». Среди них был и Петриченко. Его доставили в Москву. Дело Петриченко рассматривалось в отсутствии адвокатов и даже прокурора. Ему припомнили и Наргенскую республику, и «Кронштадтское дело».
• Приговор, вынесенный 17 ноября 1945 года, гласил:
«Петриченко Степана Максимовича за участие в контрреволюционной террористической организации РОВС, помощи в переброске агентов через границу и работе на финскую разведку заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет, считая срок с 24 апреля 1945 года».
Петриченко отправили в Усольлаг.
 Но в 1947-м лагерь заменили тюрьмой во Владимире.
 Петриченко умер в июле 1947-го при перевозке из Соликамска во Владимир.
• А в уголовном деле осталась записка двадцатилетней давности, которую он писал советскому консулу ещё в Риге:
«В восстаниях участвовал только потому, что слишком чутко принимал к сердцу все нужды тружеников и всегда готов был положить свою голову за интересы трудящихся».
• Перед смертью организатор Кронштадтского мятежа, старший писарь линкора «Петропавловск» Степан Петриченко так писал о себе:
«В моей черепной коробке всё перевернулось вверх тормашками. Всё, что я делал – делал искренне, честно: отдавая свои силы, энергию и жизнь, будучи убеждён, что служу мозолистыми руками интересам рабочих и крестьян. Я не карьерист и не честолюбец. Я не преследовал никаких, абсолютно никаких личных целей…».

***

Усмирителей кронштадтского восстания в итоге постигла трагическая участь.
Они были расстреляны:
• Тухачевский, командарм (1937),
• Перемытов - начштабарм (1938),
• Седякин – командующий  Южной группой войск (1938),
• Казанский – командующий  Северной группой войск (1937),
• Зиновьев, председатель Комитета обороны Петрограда (1936),
• Дыбенко, комендант Кронштадта (1938),
• Угланов, секретарь Петроградского губкома РКП (1937),
• Агранов, особоуполномоченный ВЧК (1938).
Троцкому, Предреввоенсовета Республики, проломили голову ледорубом (1940).

***

Оценки кронштадтского мятежа, как и многое в нашей историографии, лихо менялись с течением времени.
Яркой иллюстрацией этих изменений могут служить эти две цитаты:
«Итак, Кронштадтский мятеж был ликвидирован. Короткая, но ожесточенная борьба завершилась. Она потребовала от Советского государства огромного напряжения сил и стоила советскому народу новых больших жертв. Повреждения получили кронштадтские форты, порт и сооружения города-крепости, линкоры «Петропавловск» и «Севастополь». Были затрачены большие материальные ресурсы. Такова была цена за преступный, бессмысленный мятеж, поднятый кучкой авантюристов, сумевших демагогией и ложью увлечь за собой усталых и полуголодных матросов и солдат».
и
«Кронштадтские моряки, солдаты гарнизона, тамошние рабочие, все граждане несчастного города-крепости совершили совокупный подвиг для своей страны. Именно их выступление положило конец военному коммунизму, который был самым свирепым коммунизмом среди всех последующих во всех концах планеты... В 1929-м, во время второй вспышки военного коммунизма, своего «Кронштадта», к сожалению, не нашлось. И они четко осознали, что Троцкий, Зиновьев и их еврейское ВЧК являются истинными врагами народа.
Сохраним же благодарную память обо всех участниках событий в мятежной крепости, хотя почти все имена их сгинули в безднах нашей темной истории. И посочувствуем их судьбе».
Знаете, что самое интересное в этих двух цитатах?
То, что они принадлежат одному и тому же человеку – Сергею Николаевичу Семанову.

***

Несмотря на неоднозначную оценку Кронштадтских событий 1921 года и споры военных историков, которые продолжаются по настоящее время, Указом Президента РФ Бориса Ельцина №65 от 10 января 1994 года все участники Кронштадтского восстания были полностью реабилитированы, а репрессии против них признаны незаконными…