Жизнь за ангела обновлённая версия Главы 33-34

ГЛАВА 33

10-й день, 11-е мая. Проснулся рано, почти не спал, чувство некой разбитости и усталости, нервного напряжения. За окном снова пасмурно, ветрено, прохладно и сыро. Однако проветривание помещения никто не отменял. Доктор провёл осмотр, спросил о самочувствии.
- Нормально. - ответил я без особого энтузиазма, скорее по инерции, на автомате.
Соколов видимо заметил и заподозрил что-то неладное.
- Точно всё нормально? - Доктор ещё раз переспросил.
- Да, - я попытался улыбнуться, но вышло как-то натянуто и не совсем естественно.
Медсестра привычно измерила давление.
- 110 на 70.
- Слегка понижено... Сегодня швы будем снимать. - сказал он, после чего ушёл в процедурную, записать результаты осмотра.
Радио привычно что-то вещало создавая фон, но на этот раз я к нему не прислушивался, пропуская всё мимо ушей. Мне было не до новостей и слушать сводки, о том как громят немецкую армию у меня желания не было. Я пытался сознательно оградить себя от информации, которая могла бы меня тревожить.
  На завтрак снова каша пшённая, уже как обычно, хлеб с маслом и чай.
Я попытался поесть, проглотить пару ложек, но аппетита сосем не было, кусок застревал в горле. Увидев не тронутый завтрак, Катя встревожилась.
- Ты что не ешь?
- Не хочу.
- Почему?
- Не могу. Можно потом?
Несколько глотков чая я всё таки выпил.

В процедурной Катя обратилась к доктору.
- Георгий Яковлевич...ну совсем ничего не съел, есть отказывается. Тарелка как была, так и стоит.
Доктор встревожился.
- Хорошо, сейчас подойду... - он заканчивал делать записи в медицинском журнале.

Доктор вошёл в палату, подошёл к Иоганну.
- Почему ничего не ешь?
- Не хочу, я потом...
- Надо всё съесть, ты уже идёшь на поправку, восстанавливай силы. Сколько можно с тобой возиться? У меня своих дел хватает, помимо тебя... Если есть жалобы, сразу скажи.
  - Нет.
  - Давай тогда ешь, и без вопросов.

Через некоторое время, Катя вызвала меня в процедурную.
  - Давай вставай, швы будем снимать...
В процедурной, доктор попросил меня снять рубашку и лечь на кушетку.
  - Будет больно?
- Потерпишь... - ответила Катя. Она взяла в руки пинцет, ножницы и стала потихоньку выдёргивать нитки, стараясь всё сделать аккуратно и быстро.
Было неприятно, тянуло, щипало, болезненно, но терпимо, перевязки были больнее.
- Всё, можешь вставать...
Я стал подниматься, меня обнесло, закружилась голова...
- Ой, он весь побледнел! - воскликнула девушка, - Тебе плохо? Ляж, не вставай пока... Георгий Яковлевич!
Доктор тут же подбежал ко мне, Катя поднесла нашатырный спирт.
- Плохо? Голова кружится?
- Да. Ничего... сейчас, всё пройдёт...
- Катя, воды принеси...
Мне принесли воды дали глотнуть... Минут десять я лежал.
- Лучше? - спросила Катя. - Вставай осторожно, без резких движений.
Меня отвели в палату, уложили в постель. Увидев, что так ничего и не съел, девушка возмутилась.
- Так не стал есть? Ты что, хочешь капельницы опять? Ты так силы не восстановишь и не поправишься, - она вздохнула.

В НКВД, в дверь кабинета майра Алфёрова зашёл старший лейтенант.
- Разрешите?
- Да, конечно...
- Вот, личное дело, результат допроса пленного немецкого офицера из 258-й немецкой пехотной дивизии Краузе Иоганна, который находится сейчас в санчасти 15-й стрелковой.
- Давай, - майор протянул руку и взял папку из рук старшего лейтенанта. - Спасибо, можете идти...
Лейтенант вышел из кабинета, а майор принялся рассматривать дело... На мгновение у майора мелькнула мысль отложить на потом, но он тут же очень быстро включился в процесс изучения. В деле проскользнула знакомая фамилия в упоминании о родственниках пленного. «Не понял...» - майор вдруг насторожился, выражение его лица вдруг резко переменилось. «Этого не может быть! Только этого не хватало!» - он взялся за голову руками. Далее сомнений у него почти не осталось. Этот родственничек, откуда он только взялся на мою голову? Сердце его сжалось, тревога сменилась растерянностью... Алфёров встал из-за стола, нервно закурил, и хлопнув дверью вышел из кабинета. Срочно вызвав водителя, он направился в госпиталь, где работала его жена, надо было прояснить ситуацию.

После полудня принесли обед: щи, макароны с тушёнкой(по-флотски), чай.
- Давай, хотя бы обед поешь. - попросила Катя.
- Не хочу...
- Что значит не хочу? Тебя опять с ложки кормить? - она помогла мне сесть, взяла тарелку. - Давай попробуем.
Пару ложек я ещё смог проглотить через силу, а дальше никак, меня мутило от запаха пищи.
Катя доложилась доктору.
- Он опять ничего не ест!
Доктор снова ко мне подошёл.
- В чём дело? Почему не ешь?
- Не хочу...
- в таком случае, я буду вынужден доложить об этом командирам, - ответил он.
- Делайте, что должны... - мне уже было всё равно.

Доктор, в серьёз обеспокоенный состоянием пленного вынужден был доложить Колесову.
- Не знаю, что делать с ним, есть отказывается.
- Почему? - спросил капитан.

- Не знаю, после визита НКВД, тот его два часа допрашивал.
- Два часа? Ммм...да... Эти не церемонятся. Не удивительно, что тот его доконал. Они же такие вопросы каверзные задают, всю душу вывернут наизнанку. Айй... - махнул рукой Колесов.
- Утром ещё швы ему снимали, он там у меня едва в обморок не упал, весь побледнел.
- Спасибо. Сейчас в штаб доложу, подумаем, что с этим делать.
Колесов сразу же отправился в штаб дивизии. На месте были несколько штабных офицеров, в том числе и полковник Джанджгава, зам. комдива. Сам комдив в это время отсутствовал.
- Разрешите доложить товарищ полковник?
- Что у вас? Докладывайте...
- Только что доктор заходил из санчасти по поводу этого пленного немецкого офицера.
- И? Что там?
- Состояние его ухудшилось. Есть отказывается, чуть в обморок не упал...
- Это после визита НКВД? Ясно... Идите пока, я сейчас подойду...

  Вскоре в санчасть пожаловал сам полковник.
- Здравствуйте. - он поздоровался с доктором.
- Здравствуйте товарищ полковник.
- Что тут у вас происходит с пленным?
- Есть отказывается. Если так дальше пойдёт... его здоровье резко ухудшиться. Что делать, не знаю... Всё поле допроса НКВД.
- Ясно... ну разберёмся. Я пройду?
- Да, конечно...
Полковник ворвался в палату...
- Так... Что здесь происходит? В чём дело? Что за цирк здесь устроили?
Иоганн на мгновение оторопел от такой неожиданности, аж вздрогнул, и резко вышел из состояния апатии и внутренней спячки.
- Будете ещё здесь выделываться? Вы кто такой?! Не хотите лечиться, я вас выкину из санчасти немедленно! А ну, прекратите этот...кордебалет! Не то отправлю вас куда следует, прямо сейчас! Сдам в НКВД! Вам Ясно?
- Ясно... Простите...
— Развели здесь сопли, как в детском саду... Щенок паршивый! Кто-то здесь цацкаться с ним будет... Вы в плену и будете подчиняться! Если хотите жить, будете выполнять все наши приказы беспрекословно!
  Он так орал на меня, что стены тряслись и стекла дрожали! Его карие глаза прожигали меня насквозь, так что я действительно испугался, настолько он был зол. Меня даже в вермахте собственное начальство так не отчитывало.
— Делать мне больше нечего, как возиться с этим отродьем, выродком недобитым. Без него дел хватает... — после этого он хлопнул дверью и вышел.

 В дальнейшем я просто испытывал перед ним трепет. Боже упаси его ещё раз разгневать! Как оказалось, нагоняй пришёлся на пользу и вернул меня в чувство. Даже в вермахте собственное начальство так меня не отчитывало. После этого я взял себя в руки. Постепенно нервы мои успокоились, и выделываться я перестал, ибо не было смысла - будь что будет! С любой своей участью придётся смириться. На ужин принесли картошку с капустой тушёную и чай. Хоть пока ещё через силу, но съел.

Госпиталь, где работала жена майора Алфёрова находился на достаточном расстоянии, около ста километров от места его службы. Добираться приходилось не менее полутора часов по разбитым дорогам и надо сказать, что виделся майор с супругой не часто, особенно в последнее время. Подъехав к госпиталю он вышел из машины и зашёл в здание. В кабинете Татьяны не оказалось. Кто-то из персонала проходил мимо.
- Доктор Алфёрова где?
- Хирург? Она сейчас на обходе, у неё раненые после операции. Если хотите можете подождать.- ответила медсестра.
- Хорошо. - майор остался дожидаться жену в её кабинете.
Через некоторое время Татьяна освободилась и зашла в ординаторскую.
- Саша? Привет! Не ожидала тебя увидеть. Как дела?
- Нормально. - сухо ответил Александр.
- Ты приехал так неожиданно... Что-то срочное? Или что-то случилось? У тебя такой вид... - Татьяна встревожилась.
- Сядь... Если можно закрой дверь, нам надо поговорить.
- Поговорить? Хорошо...
- Разговор серьёзный.
- Да не томи уже... Что случилось? 
- Мне передали дело одного пленного немецкого офицера, лейтенанта, он ранен, находится в распоряжении 15-й стрелковой дивизии. Ему 22 года, фамилия Краузе, Иоганн Вильгельм.
- И что?
- При нём письмо нашли неотправленное и фотографии... - он достал те самые снимки приобщённые к делу, положил на стол.
- Узнаёшь? - Татьяна внимательно стала рассматривать фотографии, майор продолжал. - Его маму зовут Мария Шнайдер, фамилия девичья - Новацкая. Бабушка - Новацкая Анна... Тебе это ни о чём не говорит? Татьяна мгновенно изменилась в лице...
- Постой... Не может быть...
- Эта женщина, - он указал на снимке, - его мать.
- Мария... это она! - Татьяна наконец узнала свою сестру, хоть и времени немало прошло, но схожесть была очевидна. - А это он?  - Татьяна указала на парня.
- Да, это он. Ты с ним знакома?
- Нет. Я только узнала свою сестру, она похожа. Ты же знаешь, что я уже давно не общалась со своими родственниками, это невозможно. Мы прекратили с ними переписку, как только ты уехал в Москву и поступил в академию. С тех пор я ничего не знаю, ни о своей сестре, ни о маме. Ты сам мне это запретил, Саша!
- Так и знал. Вечно проблемы с твоими родственниками! Мне ещё только этого не хватало...
- Саша...
Майор ещё с минуту сидел молча и осмысливал происходящее, Татьяна тоже.
- Он жив? Что с ним теперь будет?
Алесандр вздохнул.
- Давай на чистоту... Ситуация здесь тяжёлая и не в его пользу. Он работал в разведке, а это приравнивается к шпионажу, вплоть до высшей меры наказания. Его судьбу решит военный трибунал и я здесь не в силах что-либо сделать, но сделаю всё возможное, чтобы смягчить его участь. Всё зависит от его дальнейшего поведения, раскаяния, чистосердечных признаний, насколько он готов сотрудничать с нами. Надеюсь, что расстрела ему удастся избежать, но заключение будет длительным, с пребыванием в лагере для военнопленных. Хорошего ему ничего не светит в любом случае.
  Татьяне тяжело всё это осознать и ситуация легла ей тяжким грузом на сердце, она лишь опёрлась локтями на стол и закрыла лицо руками, сдерживаясь от того, чтобы не заплакать. Как так могло случиться? Её родной племянник, сын её сестры оказался во вражеской армии, попал в плен, ему грозит суровое наказание, а ведь он не чужой, родной по крови ей человек. Разум отказывался верить в происходящее.
  Не смотря на всю свою внешнюю суровость, даже жёсткость, майор НКВД Алесандр Алфёров всё же испытывал внутренние душевные терзания, невыносимую боль, которую пытался спрятать и не показывать виду. В глубине души он всё понимал и испытывал и к жене и к племяннику определённую жалость и сочувствие. То, что его племянник является немецким офицером тоже не повод всё афишировать и придётся постараться, чтобы эта история не была предана широкой огласке. Татьяна сказала, что дочери она всё расскажет сама, а Александр расскажет всё сыну.

  История была такова, что переписка с семьёй Татьяны, длилась вплоть до конца двадцатых готов, затем поддерживать связь становилось всё сложнее. Письма то задерживались, то терялись в пути, а то и вовсе не доходили. Татьяна знала, что сестра вышла замуж, родила сына, уехала в Германию, и то без особых подробностей. О племяннике же она имела весьма смутное представление. Окончательно связь прервалась к 1932 году, после этого ни о родителях, ни о сестре никакой информации не было. Александр, муж Татьяны поступил в Московскую академию НКВД, а сама Татьяна в медицинский институт, где окончила курсы врача хирурга. Муж попал в Курск по распределению, Татьяна же устроилась работать врачом в местной больнице. После начала войны, когда немцы оккупировали Курск, она перевелась работать в военный госпиталь. Да, это был тот самый крупный госпиталь, который находился в 30 км, от передовой и расположения той самой дивизии, в которую попал Иоганн. Именно расстояние в 30 км отделяло Иоганна от его тёти, если бы его туда отправили, он мог бы её встретить, но этого не произошло.
 
 Окончательно убедившись, что это действительно его племянник, Александр Алфёров решил рассказать всё сыну, лейтенанту НКВД, который служил с ним рядом и фактически пошёл по стопам отца. Разговор был максимально честным и открытым, Сергей на удивление воспринял всю информацию спокойно, и даже поддержал отца. Двоюродного брата увидел на фотографии, ознакомился с его делом.
- И это он? - спросил Сергей, указав на снимок.
- Да, это он...
- А это? Это моя тётя?
- Да, Мария... сестра твоей матери. А девушка - вероятно твоя двоюродная сестра.
- А это кто? Это его жена и дочь?
- Да...
- Папа... мне конечно сложно в это поверить, но если это правда, нам придётся смириться с этим и принять, то что произошло. Ну как же так! И это мой брат! Неужели, он вот так добровольно, взял и пошёл немецкую армию?
  - Да... и служил в разведке. Это ещё и усложняет всё дело и наказание может быть самым суровым, - майор вздохнул.

Галина узнала о двоюродном брате напрямую от матери, та не сразу решилась обо всём рассказать, но откладывать было нельзя.
- Галина... сядь, мне нужно кое-что тебе рассказать. - она пыталась обойтись как можно более деликатно, не травмируя психику дочери.
- Помнишь, я тебе рассказывала о твоих бабушке и дедушке?
- Да, помню... я даже ни разу их не видала.
- Ты ведь знаешь, что у меня есть ещё младшая сестра и брат.
- Знаю, ты мне тоже об этом рассказывала.
- Мы не могли с ними общаться, связь прервалась, а теперь я кое-что узнала. Дочь, только пойми меня правильно. Твоя тётя живёт в Германии, и у неё есть сын...Я знала об этом. Папе принесли личное дело, пленного немецкого офицера и там нашли фотографии, на которых моя сестра, твоя тётя... В общем...это твой двоюродный брат.
- Брат? - Галина на мгновение замерла и словно оцепенела.
- Нет... не может этого быть... мама!
- Может... Это трудно принять, но мы должны быть сильными.
Галина была в растерянности.
- И что теперь? Что нам с этим делать? Что будет с ним?
- Он пленный и решать его участь будет суд. Не переживай, это тяжело, но мы с этим справимся...да? - Татьяна обняла дочь.

ГЛАВА 34

й день, 12-е мая. Проснулся с утра, довольно рано. За окном пасмурно, свежо, прохладно, но без дождя - такая себе весенняя хандра. Но всё равно было тепло и соловьи уже вовсю распевали свои чудесные трели, особенно ночью  и ранним утром. Зеленела трава, на деревьях и кустарниках распускались молодые зелёные листья. Из форточки как обычно разносится свежий воздух, немного выветривая запах лекарств, который доносится из процедурной. Наверное недавно помыли и чувствуется запах хлорки. Увидев, что я проснулся Катя привычно всунула градусник, смерить температуру.
  Минут через тридцать подошёл доктор, как обычно справился о моём самочувствии, спросил есть ли жалобы.
- Нет. Слабость ещё немного.
- Голова не кружится?
- Нет.   
- Голодовки больше не будет? - доктор слегка усмехнулся. - Как настроение?
- Нормально.
- Точно?
- Да.
Притом я заставил себя подняться с постели, умыться, почистить зубы и посмотреть на себя в зеркало. Внешний вид не то чтобы меня радовал, но лицо уже почти пришло в норму, без ссадин и гематом, хотя всё ещё бледное.
 Немного прогулялся по улице до туалета, естественно под присмотром охраны, полюбовался видом вне больничной палаты, на крыльце увидел кота.
  На завтрак принесли кашу пшённую, яйцо, хлеб с маслом и чай. Аппетит ещё не разгулялся, но съел всё.  После втыка полковника особо не повыделываться. Пока лежал, слушал музыку, передали несколько советских песен, прочитали стихотворение «Жди меня».
 Некоторые советские песни я слышал и они мне нравились. «Землянка», «Катюша», «Синий платочек»... «Землянка» зацепила меня очень сильными строками, которые брали за душу: «До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага...». Я вспоминал холодную зиму, под Москвой, когда едва не замёрз до смерти и попал в госпиталь с обморожениями и воспалением лёгких. «Катюшу» я знал хорошо и она исполнялась очень часто, настолько, что была даже слишком затёрта. А вот «Синий платочек», нежная лиричная, навевала лёгкую грусть и ностальгию. В Германии тоже были свои песни, но в основном маршевые мелодии. Напевных и лиричных мало. Одна из самых популярных - это окопный шлягер «Лили Марлен», в исполнении Марлен Дитрих, которую я очень любил. Советские, русские песни я больше всего ценил за их глубину и душевность.
 
Включили радио, утренние сводки за 12 мая:
На Кубани, северо-восточнее Новороссийска, артиллеристы Н-ской части разбили 17 немецких дзотов и блиндажей, уничтожили 4 орудия и взорвали склад противника с боеприпасами. Наше подразделение выбило немцев из одной рощи. На месте боя осталось 190 вражеских трупов и много оружия, брошенного гитлеровцами.
***
На Западном фронте наши части уничтожили до роты немецкой пехоты, подавили огонь 6 артиллерийских и 2 миномётных батарей противника. На одном участке гитлеровцы пытались проникнуть в расположение наших войск. Огнём артиллерии и автоматического оружия противник был отброшен. На поле боя осталось 40 вражеских трупов.

Далее было сообщение про партизанский отряд, который в боях с немецко-фашистскими оккупантами захватил 15 пулемётов, 56 винтовок и 16 тысяч патронов. Словом урон немецким войскам партизаны наносили немало, знал об этом не понаслышке и сам с ними сталкивался. Также было о  сообщение немецкого пленного:
«Сдавшийся добровольно в плен солдат 9 немецкого полка Ганс В. рассказал: «Наш полк несёт значительные потери от русских снайперов. За один месяц 7 рота потеряла убитыми 17 человек. Потери 3 роты убитыми и ранеными за это же время составляют более 40 человек. На передовой линии развешены плакаты: «Осторожно, снайперы». Солдаты боятся голову высунуть из окопов. Командир полка полковник Девиц на-днях сказал: «Русские снайперы угрожают нашему существованию. Если так будет продолжаться дальше, то через каких-нибудь три месяца от полка ничего не останется».
Новости не очень весёлые, для вермахта конечно, но впервые уже захотелось махнуть на всё это рукой. Если честно, меня интересовала больше моя собственная судьба.

Снова о зверствах немецкой армии...
Недавно части Красной Армии освободили населённые пункты Чернозём и Хлопково Калининской области. Перед отступлением гитлеровцы полностью разрушили и сожгли всё дома и хозяйственные постройки в этих деревнях, а жителей насильно угнали на каторгу в Германию. В Чернозёме обнаружено 33 трупа пленных советских бойцов, зверски замученных немецко-фашистскими извергами.
«Господи! Неужели это немецкая армия? Не хочу в это верить...» - подумал я.

На обед борщ со сметаной, на второе картошка с колбасой, чай. Ну почти подразник!
  После обеда Катя переодела белый халат, взялась за уборку палаты...
- Чего смотришь?
- Нельзя?
- Уставился... Глаза сломаешь...
- Что?
- Ничего. - она усмехнулась.
Я повернулся на другой бок и попытался уснуть. Немного заснул, наверное на час, проснулся... Вокруг тишина, и никого в палате. Катя куда-то ушла, доктора тоже на месте не оказалось. Дверь в палату открылась и в неё вдруг неожиданно заглянул тот самый сержант. Я сразу его узнал, те же самые карие глаза, особые черты лица, чёрные волосы... Меня аж тряхнуло и передёрнуло, как будто ударило током - это он! Мы оба уставились друг на друга, возникла некоторая пауза.
- Ну, привет! - он усмехнулся, видимо желая увидеть мою реакцию, а как тебе вот такой сюрприз? - Ты что всё ещё здесь?
- Здесь...
- Как  здоровье? Как самочувствие? - спросил иронично.
«Ну не придурок?! Он ещё спрашивает? Ты издеваешься?» - подумал я.
- Видишь, лежу отдыхаю. Что тебе надо? - я старался держать себя в руках и не терять самообладания.
- Ничего,- Виктор слегка огрызнулся.
- Тогда Auf Wiedersehen(до свидания),- я помахал ему рукой.
- Вот сука! Разлёгся здесь, как на курорте...
- Что? Курорт? Ах, курорт... Я чуть концы не отдал! - тут я уже не выдержал, эмоции хлынули через край и кинул в него подушкой. Тот попытался увернуться от «снаряда», но тот задел его по касательной.  Виктор быстро среагировал, и откинул подушку обратно.
- Это что? Атака? В ход пошла тяжёлая артиллерия? Держи себя в рамках приличия, прояви дипломатию, ни то получишь ответку, за всё хорошее.
- Давай, попробуй! С пленными, ранеными ты тоже воюешь?
- Вижу, что примириться и спокойно поговорить, у нас не получиться? Жаль...
В это самое время зашла Катя.
  - Что здесь происходит? Вы можете мне объяснить? - оба парня уставились на девушку и возникла неловкая пауза. - Я спрашиваю?
  - Ничего. Всё хорошо. - я ответил первый. Виктор слегка замялся приподнял бровь и посмотрел на меня. - Да? - переспросил Виктора и начал ему мигать.
  - Да, всё хорошо, - спохватился тот и попытался изобразить улыбку. - мы пошутили.
  - Молодцы! Но если ещё раз увижу подобное - вынуждена буду доложить самому командиру.
  - Не надо! - ответ прозвучал синхронно и разом, после чего мы снова переглянулись и с удивлением уставились друг на друга.
  - Хорошо, надеюсь объясняться вам не придётся.

После того, как Ваня Мелешников рассказал о визите в санчасть, и даже то, что «фриц» не только пошёл с ним на контакт, но и пытался примириться, Виктора разобрало любопытство и вспыхнул прямо таки нешуточный интерес, нечто вроде азарта, он почувствовал в этом некую интригу. Надо же?! А ну-ка, ну-ка... загляну ко я к нему и попробую побеседовать, что получиться с этого?

Ушёл Виктор в лёгком недоумении, любопытства своего он не удовлетворил, но вот азарт и интерес в нём вспыхнул ещё сильнее, словно разгорелся самый настоящий пожар. Вместо ответов, вопросов у Виктора стало ещё больше. Такого откровенного и душевного разговора, на который он рассчитывал, не состоялось. Парень явно был не так прост, с норовистым и сложным характером, кололся как ёжик своими иголками, но когда дело дошло до критического момента, вдруг стал его прикрывать, как свой своего, хотя тот нанёс ему едва не смертельную рану. Вот это зацепило Виктора ещё больше, и даже заставило проникнуться некой симпатией.

После того, как Виктор ушёл, Катя ещё раз спросила.
  - Что здесь случилось? Вы чуть не подрались.
  - Подрались... это он меня ударил, ножом... ранил...
  - Виктор? Ах, вот оно что? - Катя вздохнула. - Понятно. Ну... надеюсь больше драки не будет? Договорились?
Катя в общих чертах рассказала доктору о визите Виктора, и о том, что со слов Иоганна, именно он нанёс ему ножевое ранение. Для доктора наконец прояснились некоторые детали, сложились в одно целое, но особо предавать этому какое-либо значение он не стал.

Вечером снова послушал последние сводки с фронта:
B течение 12 мая на Кубани, северо-восточнее Новороссийска, наши войска интенсивным артиллерийским огнём разрушали оборонительные сооружения противника. В воздушных боях и огнём зенитной артиллерии сбито 18 немецких самолётов. Наши потери — 5 самолётов.

Ha других участках фронта ничего существенного не произошло.
***
На Кубани, северо-восточнее Новороссийска, части Н-ского соединения продолжали вести бои с противником. Экипаж танка под командованием капитана т. Воронова уничтожил немецкий танк, 5 орудий, 5 пулемётных точек и до роты немецкой пехоты. Автоматчик т. Балтачинян убил 4 гитлеровцев и взял в плен двух немецких офицеров. Бронебойщик т. Убуж Багликов огнём из противотанкового ружья сбил немецкий бомбардировщик «Юнкерс-88».

B низовьях Кубани наши подразделения продолжали вести активные боевые действия и уничтожили до 200 немецких солдат и офицеров.
***
На Западном фронте разведчики Н-ской части атаковали боевое охранение немцев. В рукопашной схватке советские бойцы истребили 20 гитлеровцев, а затем взорвали несколько блиндажей. На другом участке наша рота под прикрытием артиллерийского и миномётного огня преодолела два ряда проволочных заграждений и ворвалась в траншеи противника. Наши бойцы истребили 42 гитлеровца и, захватив пленных и трофеи, возвратились в расположение своей части.
***
На Северо-Западном фронте артиллерийские подразделения, где командирами тт. Скрылов и Андриенко, уничтожили 3 немецких орудия, 6 пулемётов, разбили 10 дзотов и блиндажей. Снайперы Н-ской части за три дня истребили 62 гитлеровца. Снайпер гвардии сержант т. Семенов за это же время уничтожил 11 немцев.
***
Партизанский отряд «Смерть немецким оккупантам», действующий в одном из районов Орловской области, совершил ночью налёт на крупную железнодорожную станцию. В бою с немецким гарнизоном, охранявшим станцию, партизаны истребили до 200 гитлеровцев. Станционное оборудование выведено из строя. Уничтожены входные и выходные стрелки. Партизаны другого отряда на железной дороге близ Брянска пустили под откос 3 немецких воинских эшелона. Уничтожены 2 паровоза, 5 платформ с орудиями, 5 платформ с танками, 3 платформы с автомоторами и несколько вагонов с разными грузами.

Орловская область...Да это тут рядом! Те самые местные партизаны, которые действовали в наших тылах! Надо сказать, что мы о них были наслышаны и урон они нам наносили не малый. Что ни говори, а день выдался очень насыщенным и даже не скучным, гораздо веселее, чем я ожидал.

Предыдущие главы.
http://proza.ru/2026/01/19/944