Профессиональные благотворители

                «На свою деятельность смотрели не только или не столько как на источник наживы, а как на выполнение задачи, своего рода миссию, возложенную Богом или судьбою. Про богатство говорили, что Бог его дал в пользование и потребует по нему отчета, что выражалось отчасти и в том, что именно в купеческой среде необычайно были развиты и благотворительность, и коллекционерство, на которые смотрели, как на выполнение какого-то свыше назначенного долга».

        П. А. Бурышкин (1887 – 1953) – русский предприниматель, благотворитель.


        БАХРУШИНЫ к 1917 году входили в число самых богатых и влиятельных купеческих московских семей, наряду с Морозовыми, Третьяковыми, Щукиными и Найденовыми, обессмертивших свое имя огромной благотворительной и культурной деятельностью. Династия предпринимателей братьев Бахрушиных прославилась прежде всего благодаря удивительному по масштабам меценатству. Однако при этом сама купеческая семья жила в небольшом двухэтажном доме и без пресловутого купеческого размаха. Бахрушины, тратя огромные деньги на меценатство, видели в этом какую-то особую потребность. Их так и называли – «профессиональные благотворители». В конце XIX века бюджет Москвы в некоторые годы был меньше тех сумм, которые братья отдавали на благотворительные цели, тем самым решая важные социальные вопросы москвичей.


                АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ БАХРУШИН
                (1792 – 1848)
         Алексей Федорович Бахрушин родился в 1792 году в семье Федора Борисовича и Натальи Ивановны Бахрушиных в городе Зарайске Рязанской губернии. Семья занималась скупкой в деревнях скота и шкур для перепродажи.
         Предполагают, что Бахрушины вели свое происхождение из ближнего окружения татарского царевича Касыма, перешедшего на сторону московских князей в XV веке и получившего в удел Городец Мещерский на Оке, который позже стал известен как город Касимов.

         В материалах по истории города Касимова в XV веке значились две ветви: Бахруш-Оглы и Бахруш-Оловерн. По семейному преданию Бахрушиных, представители одной из них приняли в XVII веке православие и обратились к царю с просьбой впредь именоваться фамилией «Бахрушины». В результате, потомки татарских мурз (дворян) из окружения царевича Касима стали русскими посадскими людьми, то есть, должны были опуститься на ступень ниже по сословной лестнице, однако при этом они сохраняли свое материальное состояние и даже получили некоторое денежное вознаграждение. Несколько позже они перебрались из Касимова в Зарайск Рязанской губернии. Полагают также, что Бахрушины числились в составе зарайского купечества и занимались традиционным для этого города видом деятельности – перегоном скота и выделкой кож. Зарайск был тогда центром торговли хлебом и мясом на Астраханском тракте, где трижды в год проводились большие ярмарки, и откуда закупленный скот перегонялся в Москву и Петербург. Не все животные выдерживали долгую дорогу. Чтобы добру не пропадать, туши животных свежевали, а шкуры продавали. Более двух веков Бахрушины жили в Зарайске, занимаясь тем, что умели, то есть скупкой скота по деревням Поволжья и последующей перепродажей, но богатства не нажили.

        В 1821 году Алексей Федорович Бахрушин вместе с семьей отправился за лучшей долей в Москву с полной уверенностью, что именно там его ждет успех. Москва в то время открывала огромные возможности именно для купечества.
        200 километров нелегкого пути Бахрушины прошли пешком, на телеге везли лишь домашнюю утварь да маленького сына Петю – будущий миллионер приехал в Москву в корзине для кур, о чем, будучи взрослым, по случаю, с улыбкой вспоминал.
       Чтобы «поторопить успех» и встать на ноги, пришлось очень много работать не только физически, но и, в первую очередь, головой в поисках этих самых счастливых возможностей.

        Поселились Бахрушины в районе Таганки, здесь же продолжали свою деятельность. Работали всей семьей, жили скудновато.
        – Доходишки были грошовые, – вспоминал их современник.
        – Старший сын Петр ходил на Мытный двор, где был сенной торг, и за гривенник-пятиалтынный сопровождал купленный воз с сеном до двора покупателя, чтобы не разворовали по пути.
        Но, несмотря на стесненность в средствах, отец старался дать сыновьям хорошее образование, считая, что это основа основ. Сам же он благодаря любознательности, трудолюбию, способности к самообразованию не просто развил семейное дело, но и более того, даже превратил его в одно из самых успешных и доходных за всю историю России.

        В 1825 году Алексей Федорович предприимчиво нашел возможность поставлять шкуры для подрядчиков, изготавливающих солдатские ранцы для русской армии. Государственные чиновники строго следили за качеством шкур, и поэтому у Бахрушиных накапливалось много отбракованного сырья.

        В 1830 году Алексей Федорович стал отправлять забракованные шкуры в Санкт-Петербург на кожевенный завод немца Мейцингера, где из них выделывалась перчаточная лайка – тонкая, мягкая, тягучая перчаточная кожа с нежным мелким рельефным рисунком, хорошо покупавшаяся у немецкого предпринимателя. А раз так, то на следующий год Алексей Бахрушин в доме, где жил с семьей, сам открыл производство перчаток, а скопив денег, купил небольшую сафьяно-кожевенную фабрику. С этого времени Алексей Бахрушин был внесен в списки московского купечества.

       Работа шла успешно, фабрика постоянно расширялась, и в 1834 году стала заводом. На западный манер Бахрушин сделал производство почти безотходным – из отходов варили клей и мыло.
        В 1835 году Алексей Федорович Бахрушин стал купцом второй гильдии. Заводчику принадлежал дом на Кожевнической улице.
       В 1830-х - 1840-х годах Алексей Федорович Бахрушин дважды удостаивался серебряных медалей за успехи в предпринимательской деятельности и высокое качество продукции своего завода.

        В 1844-1845 годах Бахрушины на заводе провели серьезную реконструкцию. Было установлено новое, купленное в Англии, более производительное оборудование, тяжелый и малоэффективный ручной труд заменен машинным. От Москвы-реки к заводу провели водопровод, купили паровую машину. Новая заводская труба стала самой высокой в округе. Хлопотным делом стала реконструкция производства, да и на все эти новшества потребовались немалые средства – около 100 тысяч рублей.

        22 декабря 1845 года в присутствии гостей, включая генерал-губернатора Москвы, состоялось торжественное открытие обновленного завода. За проведение модернизации Алексею Бахрушину дали награду – золотую медаль на Аннинской ленте для ношения на шее.

        В 1845 году на фабрике купца 2-й гильдии А. Ф. Бахрушина работало 80 человек, а товаров производилось на сумму в 73 тысячи 500 рублей серебром. Для сравнения, крупнейшее предприятие кожевенной промышленности того времени производило продукции на 103 тысячи 500 рублей.

        Если год оказывался успешным в финансовом плане, с полученной прибыли Алексей Федорович Бахрушин, а потом по традиции и его дети, помогали бедным, больным, учащимся и престарелым.
        Иногда это были суммы, составляющие 50, а порой даже 80 процентов их дохода. Причем проекты благотворительности Бахрушиных имели ряд важных особенностей и не ограничивались лишь перечислением денежных средств. Сами братья и их родственники обязательно входили в попечительские советы созданных ими учреждений, во все вникали с целью максимально эффективного расходования средств и перспективного развития созданных гуманитарных объектов. Для этого часть пожертвований клали в банк под проценты, чтобы созданное гуманитарное заведение, которому обычно давалось семейное имя, могло бы дальше работать стабильно. То есть и в части благотворительных дел Бахрушины работали на стопроцентный результат, очень профессионально, наверное, поэтому современники их называли «профессиональными благотворителями».

        При этом сами владельцы одного из успешных в Москве предприятий вели скромную и размеренную жизнь, не отличались тратами на какие бы то ни было собственные прихоти. Жили хорошо, но не роскошествовали, полностью сосредоточившись на своем предприятии, которое стало на этом этапе смыслом жизни.
 
        И все бы было хорошо, но в 1848 году, во время эпидемии холеры, Алексей Федорович заболел и умер. Неожиданно оказалось, что дом и завод находятся в долгах и в залоге. Под переоснащение и модернизацию производства были взяты крупные кредиты. Кредиторы советовали отказаться от обременительного наследия и не принимать долговых обязательств.

        Однако в наследство семья все же вступила. Дело взяла в свои руки вдова Наталья Ивановна – женщина деловая, цепкая и, что в то время встречалось не часто в купеческой среде, грамотная.
        Сыновья: Петр, Александр и Василий, воспитанные в семейном патриархальном укладе, решили не делить отцовский капитал, а действовать сообща, развивая производство и сбыт продукции, продолжая замечательные дела во благо нуждающихся и решая тем самым массу социальных проблем, с которыми не справлялось государство. Братья были настолько сплоченными и дружными, что долго жили семьями в одном доме, в Кожевниках, в районе, где было сосредоточено большинство кожевенных заводов города.

        Братья Бахрушины зареклись помогать друг другу и матери, жить вместе, не брать кредиты, делать бизнес исключительно на собственные средства, с кредиторами рассчитываться только наличными и помнить наказ отца – делиться заработанным с нуждающимися.

        Постепенно кредитную историю Бахрушиным удалось закрыть, а потом и значительно улучшить финансово-производственные показатели завода. Мало
того, к кожевенному производству они добавили еще и суконную фабрику.
      Активная, сосредоточенная на главных направлениях предпринимательская деятельность братьев Бахрушиных позволила им в 1862 году перейти в первую купеческую гильдию.

       Современники отмечали, что Бахрушины производили самые качественные в империи сукно, вату и шерсть. Они применяли новейшие технологии выделки и окраски кожи, торговали с Персией и Китаем, выставляли свою продукцию, в частности, перчатки из сафьяна и лайки на мировых выставках.
        В 1851 году на Первой всемирной выставке в Лондоне Бахрушины представили десять образцов сафьяновой кожи разных цветов и опойков (кожа, получаемая из телячьих шкур возрастом до шести месяцев) для сапог.
       В 1862 году также на Лондонской всемирной выставке фирма продемонстрировала свои достижения сразу в двух отделах: не только в кожевенном, но и в производстве сукна.

       Высшим достижением фирмы было участие Бахрушиных в 1867 году во Всемирной выставке в Париже, где кожевенная продукция их предприятия была удостоена серебряной медали и, тем самым, получила международное общественное признание. Продолжали участвовать Бахрушины и во всероссийских выставках, так, Петр Алексеевич Бахрушин, был награжден золотой медалью с надписью «За полезное» на Владимирской ленте за участие во Всероссийской художественно-промышленной выставке в Москве в 1882 году.

        После смерти матери братья поделили управление между собой. Петр стал главой семьи и взял на себя управление семейным бюджетом, а также суконной фабрикой. Средний брат Александр управлял кожевенным производством, он был самым грамотным, технологию выделки кожи изучал в Англии, Франции и Германии, а младший Василий занимался реализацией продукции.
 
        Как отмечал Павел Афанасьевич Бурышкин в своей книге «Москва купеческая», «разбогатели Бахрушины главным образом во время Русско-турецкой войны», когда особенно была востребована их продукция.
        К концу 19 века на предприятиях Бахрушиных работало более тысячи человек без протестов и стачек.
        Несмотря на прибыльность дела, Бахрушины деньгами не бросались, оставались осторожными в личных тратах, а все свободные средства направляли на приобретение перспективных земельных участков на территории Москвы и строительство доходных домов, многие из которых сохранились и сегодня.

       Проекты заказывали известным архитекторам. Самым известным из их доходных домов был дом на Тверской улице. Главный корпус жилого комплекса построили в 1901 году по проекту известного архитектора Карла Гиппиуса. Лицевой фасад выходит на Тверскую, на первых двух этажах должны были размещаться конторы, а на трех последующих – шикарные квартиры с видом на главную улицу города.

       «Жили братья очень патриархально, – писал Павел Афанасьевич Бурышкин.
       – Старший, Петр Алексеевич, правил всем домом, всей семьей и братьями, и взрослыми, женатыми сыновьями, как диктатор… до прихода его в столовую никто не мог сесть». Когда старший в семье входил, кто-нибудь читал молитву и все молча садились. За столом никто не смел говорить, кроме старшего. Если он задавал вопросы, ему отвечали. Детей к столу взрослых не допускали совсем.

        В 1875 году братья создают товарищество кожевенных и суконных мануфактур «Товарищество Алексея Бахрушина и сыновей». Около Павелецкого вокзала столицы был огромный квартал Кожевники, застроенный фабричными корпусами, который москвичи называли Бахрушинским. Центром его была Троицкая церковь, которую тоже называли Бахрушинской. Братья были очень религиозными людьми. В их семье было кредо: «Бог дал богатство – делись».

        Несмотря на постоянное стремление к экономии, которым Бахрушины отличались даже тогда, когда стали по-настоящему богаты, они принципиально не нанимали на работу детей, как это делалось сплошь и рядом, не экономили на условиях труда, а работавшие у них только с 18-летнего возраста люди зарабатывали достаточно, чтобы жить по-человечески. При фабрике было общежитие для неженатых, на языке того времени – «молодецкие спальни» и были общежития для семейных. Мало того, приобретя охотничий дворец князя Потемкина с парком, Александр Алексеевич Бахрушин не только поселился там сам, но и разместил во дворце триста служащих своего кожевенного производства.

        Блестящего образования братья не получили, но ценили знания и культуру. Самым образованным был Александр, он владел несколькими языками и ездил за границу изучать кожевенное дело в Англии, Франции и Германии.
        Братья Петр, Алексей и Василий Бахрушины всегда жили скромно и сдержанно, считали каждую копейку. Однако на обустройство Москвы они тратили миллионы рублей.

        Вот что писал о Бахрушиных в своих мемуарах о московском купечестве предприниматель, инженер-механик, благотворитель Николай Александрович Варенцов:
 
        «Дела их шли весьма успешно, но москвичи не могли себе представить их богатства по скромности их жизни. Мне ни разу не пришлось видеть кого-либо из Бахрушиных в модных ресторанах… Когда богатые москвичи выезжали на гулянье в Сокольники или Петровский парк на своих рысаках, они отправлялись туда пешком».
 
        Кое-кто их за это даже порицал, поскольку купцы Бахрушины входили в пятерку самых богатых людей страны. Известна история, когда большой театрал Василий Алексеевич Бахрушин в антракте достал из кармана яблоко. Многие это заметили и не удержались с замечаниями: «Стыдно миллионеру таскать с собой яблоки и бояться переплатить грош в буфете!» На что Василий Алексеевич спокойно заметил: «В буфете яблоко стоит столько, за сколько на рынке я куплю мешок. То, что я сэкономил, лучше пущу на благие дела».

        А газета «Новое время» и вовсе высмеивала их за скромность приемных и офисных контор:
          «Одной из самых крупных и богатых фирм в Москве считается торговый дом братьев Бахрушиных… Владельцы – молодые еще люди, с выс¬шим образованием, известные благотворители, жертвующие сотни тысяч. Дело свое они ведут хотя и на новых началах, т. е. пользуясь последними словами науки, но по старинным московским обычаям. Их, например, конторы и приемные заставляют желать много лучшего».

         Находились злые языки, которые видели в этом кокетство. Но в реальности Бахрушины никогда не опускались до подобных дешевых приемов – это не соответствовало их моральным принципам.
        В конце каждого удачного года семья выделяла часть прибыли на благотворительность. Много хорошего они сделали для своей малой родины, построив в Зарайске богадельню, училище, храм, больницу, амбулаторию и родильный дом, издав на свои средства книгу по истории города.

        Но еще больше добрых дел увидела от Бахрушиных Москва. Бахрушины зарабатывали и накапливали средства не только для развития собственного производства, но и для вложения в культуру, медицину, социальную сферу. Общественность Москвы была в удивлении и восторге от щедрости братьев Бахрушиных.

       В 1882 году Петр, Александр и Василий Бахрушины обратились в Городскую управу Москвы с предложением о пожертвовании 450 тысяч рублей на устройство больницы на 200 мест для хронических больных. Строительство началось в 1885
году, а в 1887 году больницу освятили. Согласно уставу в нее принимались на
лечение лица «всякого звания, преимущественно из недостаточных жителей» Москвы. При этом 210 тысяч рублей составили неприкосновенный основной фонд, проценты с которого шли на содержание больных, персонала, священника при храме, на другие церковные нужды. Лечение в больнице было бесплатным.

        В 1890 году Бахрушины пожертвовали еще 350 тысяч рублей на устройство при больнице богадельни для двухсот неизлечимо больных – это был первый в России хоспис. 100 тысяч рублей было затрачено на постройку здания, а капитал в 250 тысяч был положен в банк на содержание учреждения (впоследствии к этой сумме было добавлено еще 50 тысяч рублей).
         С 1885 года при Бахрушинской больнице действовал небольшой родильный приют.
        В 1911 году в больнице открыли рентген-кабинет, один из первых в России.
        Очередной замечательный замысел Александру и Василию пришлось реализовывать, к сожалению, уже без Петра, умершего в 1894 году.

       «Имеем честь просить Вас довести до сведения Московской Городской думы, что мы желаем пожертвовать капитал в 600 тысяч рублей на устройство в Москве бесплатного приюта для бедных, покинутых родителями детей и сирот православного вероисповедания, преимущественно московских жителей», – писали Бахрушины председателю Комитета Политехнического музея князю В. М. Голицыну в 1895 году. Под приют купцы Бахрушины попросили у властей Москвы землю. Их просьбу уважили, городские власти выделили участок размером 9 десятин за Ярославской дорогой. Из 600 тысяч рублей 150 тысяч пошли на строительство ансамбля жилых зданий и церкви. Остальную часть использовали как неприкосновенный капитал для содержания приюта с банковских процентов, что обеспечивало его функционирование на все времена. Устав приюта в начале 1898 года утвердил лично император Николай II. Мальчики воспитывались до «выхода в люди».

        Строительство началось в 1898 году под руководством архитектора Карла Гиппиуса, разработавшего комплекс из пяти отдельно стоящих жилых домов и административного здания с лазаретом, столовой и квартирами служащих. 
        Задачей приюта было подготовить детей к самостоятельной жизни, для чего их не только обучали грамоте, но и давали какую-либо профессию, исходя из наклонностей. Главным ремеслом было избрано совсем тогда новое и наиболее перспективное электротехническое. В приюте работали столярная и слесарная мастерские, кузница. Уже во время учебы подростки профессионально выполняли сторонние заказы и даже зарабатывали своим трудом. Бахрушины продолжали участвовать в жизни стипендиатов и после того, как те в 18 лет покидали приют.
 
        Дети жили в домах большими семьями по 20-25 человек вместе с прикрепленными к ним воспитателями. К 1905 году в приюте содержались 150 «стипендиатов братьев Бахрушиных». В приюте был устроен домашний театр, перед каждым домиком руками детей разбиты фруктовые сады, устроены несколько курятников, голубятен и вольеров для гусей, имелись лазарет, прачечная и баня. Женщины рода Бахрушиных преподавали в приютской школе.

       Это был действительно семейный приют – детей здесь любили. Вот, например, меню для сравнения: по воскресеньям у Бахрушиных собирался столичный бомонд. Подавали... кулебяку с гречневой кашей.
       А сиротам – консоме из ершей, лонж из телятины... Это меню завтрака в сиротском приюте осенью 1901 года. Эпизод описан в книге Натальи Думовой «Имени Бахрушина» на основе архивных документов. Забавно. Но это ведь Бахрушины!

        В одной из газет писали: «Открытие в 1903 году на Софийской набережной Дома бесплатных квартир имени братьев А. А. и В. А. Бахрушиных стало событием в жизни города. А человеку нашего времени и вовсе трудно представить, что это огромное, на целый квартал, солидное здание с парадным подъездом и красивым куполом, смотрящее прямо на Кремль, строилось как… общежитие для бедных вдов с детьми и неимущих курсисток».

        Элегантное здание длиной в целый квартал, увенчанное куполом со шпилем, называли вдовьим домом, но правильное его название – «Дом бесплатных квартир имени Бахрушиных». И это был целый комплекс, который включал школы для мальчиков и девочек, три ремесленных училища, два детских сада, бесплатные столовые, общие комнаты для отдыха, рабочие комнаты, оборудованные швейными машинами, где обитательницы могли заработать на жизнь, более того, они работали так, что даже избалованные и взыскательные примы-балерины Большого театра охотно покупали у них белье и платья. На втором этаже находился внутренний храм. В здании были высокие потолки, большие окна, центральное отопление и электричество. Внутри комплекса располагался весьма большой двор с фонтанами, детской и спортивной площадками. Известно, что во время переписи населения Москвы в 1913 году в доме проживали 631 женщина, 1378 детей и 160 курсисток. Курсистки, живя в «доме», имели возможность проходить бесплатное обучение на территории комплекса. Обучение, проживание, питание и содержание полностью оплачивали братья Бахрушины.

        Наверное, можно добавить и другие эпитеты привлекательности этого здания, ведь в настоящее время во «вдовьем доме» располагается офис компании «Роснефть».
         В число крупных благотворительных дел Бахрушиных вошло и строительство в 1903 году Введенского народного дома, в который один из братьев, Александр Алексеевич, вложил порядка 500 000. Народные дома в начале ХХ века создавали во всех крупных городах России для отвлечения от пьянства и создания для рабочих осмысленного и полезного досуга.

         Введенский народный дом был создан, как и все, что строили Бахрушины, основательно и в соответствии с новейшими требованиями времени. С театром на 1500 мест, с библиотекой, читальней, синематографом, чайной-столовой. Большинство российских кино- и телезрителей видели это здание изнутри: в его интерьерах Эльдар Рязанов снимал «Карнавальную ночь» – правда, уже после того, как бывший народный дом до неузнаваемости перестроили в духе сталинского ампира. Сегодня он существует под названием «Дворец на Яузе».

        В 1907 году Алексея Александровича Бахрушина, внука основателя династии Бахрушиных, назначили заведовать Введенским народным домом, и страстный театрал немедленно загорелся устроить в нем настоящий хороший театр с богатым и серьезным репертуаром. И устроил – спектакли шли отличные, зал собирался полный.

        Бахрушины любили театры и финансово поддерживали некоторые из них, в том числе МХАТ. Один из своих земельных участков братья Бахрушины на льготных условиях предоставили под строительство театра Корша (Федор Адамович Корш в 1882 году основал частный Русский драматический театр, ставший самым крупным и популярным в Москве), а Александр Алексеевич еще и от себя внес 50 000 рублей на строительство театра. В этом здании из красного кирпича в Петровском переулке Москвы, сооруженное всего за 100 дней, и по сей день каждый вечер принимает зрителей Государственный театр наций.

        В домах братьев Бахрушиных часто бывали знаменитые актеры, театральные деятели, семья выкупала в любимых театрах ложи. Не удивительно, что и следующее поколение Бахрушиных, внуки Алексея Федоровича, с детства знали и любили театр.

        К этому поколению принадлежал и внук Алексей Александрович Бахрушин. В гимназии Алеша не отличался успехами и даже не доучился (о чем впоследствии сильно жалел). В семье не принято было бить баклуши, и он отправился работать на отцовский завод, а вечерами с головой погружался в бурную светскую жизнь, отдавая предпочтение всему, что связано было с театром. Он любил театр во всех его проявлениях, опера ли это, балет или драма. Коллекционировал всякие мелкие предметы, связанные с театром. Но настоящая коллекция, которая станет делом всей его жизни, началась со случайности. Как-то Алексей критически отозвался о бессистемности коллекции памятных вещиц, связанных с театром: театральных афиш, программок, фотографий, которые собрал его кузен Сергей Куприянов. Братья поспорили, неизвестны детали спора, но Бахрушин вызвался за месяц собрать коллекцию больше и лучше, чем у Сергея. И собрал.

        Он пропадал по воскресеньям на Сухаревке, где тогда можно было купить что душе угодно – от полного барахла до настоящих сокровищ, нередко – краденых, ценность которых безграмотные торговцы еще не успели толком определить. Алексей Александрович Бахрушин рылся в старокнижных лавках у Китайской стены, покупал интересное у антикваров.

        Спор им был выигран, но Бахрушин так увлекся, что уже не смог остановиться. Он пополнял и пополнял свою коллекцию. Сначала это был поток разрозненных вещей, среди которых находились афиши, программки, рукописные тексты пьес, вещи, принадлежащие актерам, балетные туфельки знаменитых балерин и другое.

        Большинство знакомых иронизировали над внезапно открывшейся страстью, многим это занятие казалось собиранием пустяков. Тогда никто не думал, что коллекция Бахрушина однажды станет важным и ценным достоянием города и страны, большим вкладом в целую настоящую науку – историю театра.

        Чтобы узнать объективную оценку результатов своего увлечения, 29 октября (10 ноября) 1894 года Бахрушин впервые решился показать все, что было собрано к тому моменту. Этот первый показ, который он организовал в родительском доме в Кожевниках и стал датой основания его будущего музея.

        А в 1899 году коллекция сделалась широко известной после того, как экспонаты из собрания Бахрушина появились в Ярославле на выставке, посвященной 150-летию русского театра. Ведь именно там, в Ярославле, в 1750 году, как считается, купеческий сын Федор Волков основал русский профессиональный театр. К слову, еще одно совпадение: театр Волкова, по преданию, начался с постановок в кожевенном амбаре.

        Выставка показала, что «собрание пустяков» превращается в большую, ценную, уникальную коллекцию. Отношение окружающих к необычному увлечению Алексея Бахрушина стало меняться.
        Коллекция росла как на дрожжах, расползалась по дому, заняла собой сначала служебные, потом и жилые комнаты, и даже конюшню с каретным сараем. Она грозила совсем вытеснить из дома его жильцов и владельцев.
Поскольку коллекция продолжала расти, отец отдал Алексею под нее еще один особняк, но и тот в короткое время был забит доверху.

        Не каждая хозяйка такое стерпит, но Алексею Александровичу Бахрушину повезло с женой – она с не меньшим азартом увлеклась его коллекционированием. Вера Васильевна Носова, дочь купца-миллионщика, активно стала помогать мужу. Для систематизации и оформления коллекции она научилась печатать на машинке, переплетать рукописи, фотографировать и даже резать по дереву. На ней лежал и сбор информации, посвященной современным театральным событиям.

        Много интересных моментов было связано с предметами, которые попадали в театральную коллекцию Бахрушина.
        В 1900 году знаменитый итальянский оперный трагик, непревзойденный исполнитель роли Отелло Томмазо Сальвини приехал на гастроли в Россию. Как-то раз после спектакля Сальвини еще в гриме венецианского мавра сидел в актерской курилке со своим другом, известным театральным коллекционером, купцом Алексеем Александровичем Бахрушиным. Вдруг в дверях комнаты появились режиссер Малого театра Алексей Михайлович Кондратьев и прима театра Мария Николаевна Ермолова. Актриса протянула итальянцу руку, и грим мавра в одно мгновение отпечатался на ее белой перчатке. Неловкую ситуацию мастерски исправил режиссер Кондратьев. Он предложил передать перчатку величайшей российской актрисы с гримом величайшего итальянского актера в коллекцию Бахрушина. Перчатка Ермоловой, равно как и тысячи других необычных, небезызвестных, а порой и неожиданных предметов, до сих пор хранится в Театральном музее.

        Алексей Александрович не ограничивался предложениями антикварщиков и коммерсантов и для пополнения своей сокровищницы нередко шел даже на забавные ухищрения. Например, приглашенного в гости актера Алексей Александрович подводил к небольшой витрине, в которой были выставлены малозначительные предметы, связанные с творчеством этого артиста. Извиняясь, заявлял, что собранное им никак не отражает глубину таланта и значимость актера, но, к сожалению, большего он найти не смог. Как правило, такой прием срабатывал – гость расщедривался и передавал в музей немало интересного.

        Алексей Александрович стал своим человеком в театральном мире. С 1897 года он был членом совета Российского театрального общества, главой Московского театрального бюро, был завсегдатаем комиссий и комитетов, связанных со всеми крупными событиями культурной жизни Москвы.

        В 1913 году коллекция была уже настолько ценна с точки зрения истории искусства, что ей заинтересовалась Академия наук. Передача коллекции прошла в торжественной обстановке, а Алексей Александрович был награжден за этот жест доброй воли орденом Святого Владимира 4-й степени, и оставался пожизненным попечителем музея.

        В 1906 году умер младший из братьев Бахрушиных, Василий Алексеевич. Незадолго до смерти он успел увидеть воплощенным еще один свой личный благотворительный замысел: большое здание на Смоленском бульваре, 4, где разместились сразу шесть начальных училищ для мальчиков и девочек. Память о Василии Алексеевиче хранит и храм Василия Исповедника у Рогожской заставы, построенный на средства купца, – он уцелел и ныне действует. В завещании младшего из братьев Бахрушиных помимо прочих благотворительных сумм были указаны и средства на стипендии учащимся мужской гимназии, Московского университета, Московской духовной академии и семинарии, Академии коммерческих наук.

        В 1916 году не стало Александра Алексеевича. Последний из своего поколения Бахрушиных, он завещал на благотворительность огромную сумму – 800 000 рублей. Провожая отца в последний путь, его наследники вместо пышных купеческих поминок устроили поминальный обед для сотрудников семейных предприятий, а 10 000 рублей в память об отце передали в качестве пожертвования городскому попечительству о бедных.

        В 1918 году собрание Алексея Александровича Бахрушина было передано в ведение Театрального отдела Народного комиссариата по просвещению, а сам Алексей Александрович по предложению В. И. Ленина назначен директором музея, каковым и оставался до самой смерти в 1929 году. Его коллекция была размещена в бывшей усадьбе своего основателя и по сей день занимает красивый особняк в псевдорусском стиле на улице Бахрушина. Только этот музей и эта улица и сохраняют сегодня имя знаменитой московской династии – династии купцов и благотворителей.

        Масштабы благотворительности братьев Бахрушиных были грандиозными, и даже спустя век с лишним, их дела вызывают невероятное восхищение и уважение!       
        В общей сложности Бахрушиными было создано около десятка профессиональных училищ, заложены основы трех музеев (включая и Театральный музей Бахрушина), с их помощью создано четыре театра. Братья построили 10 храмов, систематически помогали 17 храмам и 3 монастырям. Всего же, по воспоминаниям родственников, Бахрушины оказали значительное участие в создании или создали с нуля около 100 учреждений. На филантропию, включая пожертвования Церкви, эта семья потратила более 6 млн. 390 тыс. рублей. При том, что к 1917 году недвижимое имущество фирмы оценивалось в 5 млн. 215 тыс. рублей. Братья тратили на благотворительность больше, чем на бизнес, и процветали. Для сравнения, самый богатый человек Российской Империи барон Александр Штиглиц имел состояние примерно в 100 млн. рублей, а пожертвовал около 6 млн. рублей. Братья Третьяковы обладали капиталом более 8 млн. рублей, а пожертвовали более 3 млн. рублей.

        В 1901 году Александр Алексеевич и Василий Алексеевич Бахрушины (Петр Алексеевич умер в 1894 году от холеры) «за многолетнюю благотворительную деятельность в пользу беднейшего населения Москвы» были удостоены звания почетных граждан. С момента появления этого звания и до революции его удостоились всего 12 человек, и из них купцов было всего трое: Павел Третьяков и братья Александр и Василий Бахрушины.

        Многие купеческие семьи занимались широкой благотворительностью: Абрикосовы, Алексеевы, Баевы, Карзинкины, Лепешкины, Морозовы, Третьяковы и другие. И все же самый весомый вклад в дело благотворительности сделали именно Бахрушины. После революции иностранные журналисты спросили внучку одного из Бахрушиных, как теперь они собираются жить, оставшись без денег. Она ответила: «Ничего не жаль, была бы жива держава».

        Благотворительность виделась Бахрушиными как оборотная область предпринимательства!
         Династия великих благотворителей Бахрушиных уникальна, она восхищает преемственностью в богоугодных делах и единодушием, неотступным следованием православным традициям, удивительной трудоспособностью, настоящим патриотизмом, добротой и целеустремленностью, переходившими из поколения в поколение.