6. Это произошло в лагере

Эта заметка была вовсе не о лагере. А о свободе-несвободе. К разговору вдохновила история некоего зэка Чичеванова. Он был грабителем и убийцей, досиживал последние сутки, но сбежал и получил новый срок. Якобы Чичеванов, который отсидел 20 лет, не желал выходить на свободу. Он уже привык в тюрьме. Далее Довдатов пустился в рассуждения о том, что эмигранты вырвались на свободу, но проявляют нетерпимость к иному мнению, то есть родимые пятна общества несвободы дают о себе знать.
Что не так и в посыле, и в последующих рассуждениях?

История Чичеванова – это не история о свободе и несвободе. Хотя, кажется, что к теме она вяжется очень удачно. История Чичеванова – это история о бытовой устроенности и неустроенности о хоть каком-то статуе и месте в жизни. Жизнь Чичеванова на свободе была бы заметно хуже, чем в тюрьме. В тюрьме у него была очень прочная крыша над головой, трижды в день ему ни за что, ни про что подносили еду. На свободе ему бы пришлось жить на улице, питание его было бы намного хуже. На свободе он был бы – бомжом, без круга знакомых. В тюрьме он у него было какое-то положение в коллективе, его знали сотни людей. Причина была в этом.

В картине «Побег из Шоушенка» заключенный, просидевший лет 50 в тюрьме (в Штатах-то срока в разы больше, чем в самом тоталитарном тоталитаризме), вышел на свободу и тут же повесился. Просто он не додумался совершить очередной косяк и получить еще лет 30-40.

Перебравшиеся в Штаты эмигранты, по версии Довлатова не привыкли к свободе, и, как следствие, уважать чужое мнение:

«Как это непривычно - уважать чужое мнение! Как это странно - дать высказаться оппоненту! Как это соблазнительно - быть единственным конфидентом истины!»
Якобы в газету постоянно обращались читатели и возмущались опубликованными материалами, с которыми они были не согласны.

Но ведь это не только черта эмигрантов. Нетерпимость к инакомыслию – как раз в природе обществ, которые называют себя демократическими. И возможно, в гораздо большей степени, чем в некоторых авторитарных государствах.

В демократических обществах выработаны четкие представления о истинах, принципах, идеалах. Выступать против – нельзя. Вернее, можно. Если ты желаешь стать объектом тотального хейтинга, по-нашему, травли, если желаешь оказаться в маргенезе, потерять перспективы заработка, карьерного и финансового роста.

Ну, подумаешь, выгнали отовсюду? Это же не в лагеря посадили? Когда в тоталитарных обществах сажали в лагеря, свободные страны держали в кабале и бесправии примерно половину мира. А когда в тоталитарных странах пороли и отправляли в ссылки в кандалах, в свободных гильотинировали и сжигали на кострах. Вероятно, в рамках реализации концепции «Добро должно быть с кулаками».

Владимир Познер, который поработал в американских СМИ поболе Довлатова, причем именно в американских, а не в эмигрантской многотиражке, о свободе высказывался скептически. Он вел достаточно известное в свое время ток-шоу с Филом Донахью. Он вспоминал эпизод из своей практики при смене инвестора. Когда они с Филом Донахью начали рассказывать новому инвестору о свободе слова и мнении журналистов, то услышали в ответ реплику: «А мне ваше мнение до крысиной задницы». Почему именно до крысиной, а не до куриной, собачьей? Впрочем, это дело вкуса. Видимо, новый хозяин считал, что «до крысиной» – это более обидно. Познер заявил, что им с Донахью пришлось уволиться.