Тайный горе-советник Сталина генерал Игнатьев

  Был в России/СССР такой довольно известный граф -- Алексей
Алексеевич Игнатьев (1877-1954). Тот самый, который написал мему-
ары "Пятьдесят лет в строю [ни дня в бою]". До 1917 года он вёл
нормальную аристократическую жизнь, а после Великого Октября стал
постепенно наполняться приязнью к большевизму.
  Википедия ("Игнатьев"):
  "В 1925 году передал советскому правительству денежные средст-
ва, принадлежавшие России (225 млн франков золотом) и вложенные
на его имя во французские банки. За эти действия был подвергнут
бойкоту со стороны эмигрантских организаций. Был исключён из
товарищества выпускников Пажеского корпуса и офицеров Кавалер-
гардского полка. Под воззванием, призывавшим к суровому суду над
ним как отступником, подписался родной брат, П. А. Игнатьев."
  "Работал в советском торговом представительстве в Париже. В
1937 году вернулся в СССР. Служил в Красной армии, работал в во-
енных учебных заведениях: инспектор и старший инспектор по ино-
странным языкам Управления военно-учебных заведений РККА, началь-
ник кафедры иностранных языков Военно-медицинской академии. В
1940 году принят в Союз писателей СССР. С октября 1942 года —
старший редактор военно-исторической литературы Военного изда-
тельства НКО СССР."
  Этот Игнатьев, говорят, настолько втёрся в доверие Сталину,
что получил от того право обращаться к нему письменно напрямую,
минуя сталинский секретариат. Прямо тайный советник вождя, да?
Бывший граф якобы подсказал Сталину аж пять великих идей:
   - создать гвардию;
   - создать Суворовские училища;
   - вернуть нашивки за ранения;
   - вернуть офицерские звания;
   - вернуть погоны.

  Эти идеи были вредительскими, неуместными либо очень мелкими.
  Поясняю.
  Про гвардию. Во-первых, от неё разило абсурдной дискриминацией
большинства: если ты не гвардеец, то, значит, ты в войсках непол-
ноценный. Во-вторых, было бы правильнее кучковать храбрецов и во-
енно-одарённых солдат в ударные подразделения численностью не бо-
лее взвода и использовать их как костяк для повышения возможнос-
тей более крупных формирований. По-моему, естественная человечес-
кая реакция негвардейца на гвардию может быть преимущественно
следующая: ну так вот пусть гвардейцы и воюют, а я поберегу себя,
тем более что от меня всё равно якобы мало толку.
  Про Суворовские училища. Брать туда сирот значило с малолетства
готовить их на убой [чтобы выкашивать семьи подчистую]. Они не
могли получить ни совет, ни защиту от своих родителей. А вот если
там учился генеральский сынуля или внучок (см. елейный советский
фильм "Офицеры"), тогда это было ОК, потому что последующее тёп-
лое и малоопасное место в войсках ему было обеспечено.
  Про нашивки за ранения. Солдат на фронте проливает кровь не
всегда по делу. Скажем, струсил, выскочил из окопа, побежал в
тыл -- получил в спину пулю (а то и в грудь -- от заградотряда).
Но в дыму, пыли и неразберихе не видать, кто за что. Так же может
быть, что солдат не трусил, а наоборот, не берёгся, пренебрегал
правилами выживания. В итоге ранение у него есть, а заслуги за
ним никакой.
  Про офицерские звания. Отменили их -- и чёрт с ними. Фактически
ведь вскоре снова ввели, только в новом виде. Ввели-то по сути
из-за того что, пошла ИЕРАРХИЗАЦИЯ общества, стали отодвигаться
всё дальше от принципов равенства и братства. Офицерские звания
-- это по сути [высер] атрибут классового общества, а номинально
ведь взялись строить бесклассовое: обманули, поманили, потом
предали. Введение воинских званий было частью отката Сталина от
"правильного" социализма. Расплатились за это в районе 1991-го.
Я-то держусь за своё офицерство, но только потому, что [держаться
мне больше не за что] в кривом шибко иерархизированном обществе
это уменьшает вероятность оказаться затоптанным.
  Про погоны. Такие, какие использовались в СССР/России, тем бо-
лее офицерские -- жёсткие -- были неудобны: плохо сопрягались с
портупеей, вещмешком, демаскировали в "полевых" условиях. А если
погоны малозаметны (= не демаскируют), то зачем они нужны тем бо-
лее (их ведь всё равно НЕ ВИДНО)? А повседневная и особенно па-
радная униформа (= мало годная для "полевых" условий), на которой
хорошо смотрятся "золотые" погоны  -- это расточительство и сни-
жение боеспособности. Хороший вопрос: с какого расстояния должны
быть заметны знаки различия? Ну, чтобы они не облегчали работы
снайперов и диверсантов? Наверное, метра три, не дальше.
  Википедия ("Погоны"):
  "Существует версия, что в ВС СССР ввести погоны (только для
военнослужащих гвардейских частей) предложил Алексей Алексеевич
Игнатьев в 1943 году. Это ошибочное утверждение. Погоны, по вос-
поминаниям Хрулёва, предложено было ввести для гвардейских частей
ещё в 1941 году. Тем не менее, в 1941 году всё осталось на уровне
проектов. Однако летом 1942 года о введении погон для всех воен-
нослужащих РККА и ВМФ заговорили всерьёз — началась реальная под-
готовка к введению новой военной формы и знаков различия (в част-
ности, тогда была восстановлена шинель для комсостава 1941 года,
а комначсоставу было запрещено носить шинели покроя сержантов и
рядовых). Погоны были введены 6 января 1943 года для личного со-
става РККА, а 15 февраля — для личного состава ВМФ СССР."
  Теперь представьте себе: враг всё ещё прёт -- на Кавказ и к
Волге -- а на самом верху в это время играют в солдатиков: на
серьёзнейших щах обсуждают погоны и униформу, причём отнюдь не с
целью сделать так, чтобы военнослужащим было удобнее воевать и
чтобы они стали менее уязвимыми.
  Вопрос: и как было ожидать от этих людей толковых решений по
сложным военным вопросам (да и вообще по любым), если они даже со
знаками различия не могли вполне справиться?
  В СССР кавардак со знаками различия продолжался ВСЁ ВРЕМЯ су-
ществования этого специфического государства: и до войны, и во
время войны, и после неё. Через каждые 5-7 лет случалась какая-то
"реформа".
  Правильный подход в отношении знаков различия был, наверное,
такой: сначала определиться с принципами, чётко прописать их. По-
том пригласить спецов по эргономике, технической психологии и
художественному дизайну. После этого, наверное, устроить широкое,
демократичное обсуждение (хотя бы в рамках Военно-научного общес-
тва) предварительных результатов (мало ли что!), причём не на
подходе к Сталинградской битве, а, скажем, в году этак 1937-м
(ну, вместо массовых репрессий). Но затык случался ещё на этапе
установления принципов: БЫЛО [СТЫДНО] ПОЛИТИЧЕСКИ НЕПРИЕМЛЕМО
ПРИЗНАВАТЬСЯ В ПОДЛИННЫХ МОТИВАХ.
  Кстати, если бы Сталин со товарищи строил правильный социализм,
а не очередное [рабогосподское] существенно иерархическое общест-
во, то Сталинграда бы не было вовсе (а также Кирова, Куйбышева,
Свердловска и т. п): вместо него был бы сразу Волгоград, навер-
ное.