Выход из религии - раскрещивание. Что после?

Это важно знать и понимать когда вы принимаете решение выйти из религии.
Человек почти всегда выходит из религиозного эгрегора так, как выходят из душной маленькой комнаты: с резким вдохом, глотком свежего воздуха и с облегчением, и в этот момент ему кажется, что он совершил акт освобождения, что он снял с себя чужую власть вместе с незримыми  оковами и кандалами, что он отряхнул прах, который лип к коже, и теперь, наконец–то, принадлежит себе. И в каком-то смысле так и есть: сама способность выйти уже говорит о том, что внутри сохранилось ядро, которое не согласилось быть полностью поглощённым.
Но затем начинается то, о чём почему;то мало кто говорит, хотя это есть:  человек сталкивается с механизмом собственной психики и природы. Он думает, что оставил позади «плохое», однако вместе с этим он уносит с собой не только опыт, но и скрытую структуру разделения, которая и была одной из опор удержания.
Проблема не в том, что эгрегор “плохой” или “хороший”. Проблема в том, что, пока человек не вынесет из него свой собственный истинный урок, он будет продолжать носить его внутри — уже не как принадлежность к религии, а как внутренний принцип организации мироздания. Религиозные системы почти всегда строятся на величайшем соблазне сознания: пообещать человеку ясную границу между Светом и Тьмой и дать ему инструменты, чтобы он мог считать себя на “правильной стороне”. Это невероятно удобно для ума, потому что снимает тревогу неопределённости, а тревога неопределённости — это, по сути, давление реальности, которая не умещается в схемы.
И с этого начинается основное заблуждение: когда человек выходит, он чаще всего выходит не из схемы, а из института. Он снимает с себя внешнюю принадлежность, но сохраняет внутреннюю карту мира, где всё делится на чистое и нечистое, “моё” и “чужое”, “добро” и “зло”. Он просто меняет таблички. Он перестаёт быть “там” и начинает быть “здесь”. Но структура остаётся прежней: нужна тьма, чтобы чувствовать себя светом; нужен враг, чтобы чувствовать себя спасённым; нужна грязь, чтобы ощущать чистоту. Конечно, это звучит неприятно, но это исцеляет, — человек не освобождается, пока он не забрал назад проекцию. Пока “плохое” остаётся снаружи как объект ненависти или отвращения, оно продолжает владеть психикой. Потому что всё, что мы вытесняем, всё, что мы объявляем недостойным, всё, что мы изгоняем из собственного образа, начинает жить автономной жизнью. Это и есть Тень: не “зло”, а непринятая часть целого, которая не согласилась умереть, и потому начинает мстить по закону психической природы.
Когда кто;либо говорит: «я вышел из эгрегора», часто внутри подразумевается другое: «я ушёл от своей слабости, от своего страха, от своей потребности в опоре». Но сама потребность никуда не делась. Она просто потеряла легальный дом. И тогда она начинает искать другой. И именно здесь человек становится уязвимым. Потому что он выходит в пустоту — а пустота по факту становится страшнее любой доктрины. В пустоте больше нет “священного расписания”, нет “правильных слов”, нет “правильных уровней”, нет внешнего подтверждения того, что вы идёте верно. Пустота требует зрелости, а зрелость — это способность выдерживать противоречие без эмоциональных срывов, истерик и без бегства.
Отсюда рождается явление, которое я опишу одной фразой:  Идя к внутреннему Свету, происходит падение в бездну. Потому что человек начинает путать Свет с идеальной чистотой, а чистота — это не Свет, это стерильность. Свет — это не сияние, как противостояние тьмы, а присутствие, которое видит тьму и не теряет себя. Это качество сознания, которое способно удерживать одновременно величие и низость, любовь и гнев, веру и сомнение, и при этом не распадаться на два лагеря внутри собственной души.
Но если человек уходит из эгрегора с ненавистью, с презрением, с желанием доказать, что он “проснулся”, то он остаётся в той же игре, где главный двигатель — борьба. Он больше не служит старой системе, но он продолжает её кормить: вниманием, эмоциями, и , в первую очередь, – страхом. Словно он перерезал формальную связь, но оставил энергетическую пуповину.
И эта пуповина часто ещё толще, чем была, потому что ненависть питает сильнее, чем привычка.
Самое коварное здесь то, что психика обожает моральные победы. Ей приятно чувствовать себя правой. Ей приятно ощущать превосходство над “спящими”. И в итоге человек, который хотел свободы, незаметно становится миссионером анти-эгрегора: он не верит больше в то, что ему говорил религиозный эгрегор, но он верит в свою правоту. Он не носит старый символ, но носит на груди незримый меч, направленный против прошлого. И этот меч — тот же самый инструмент разделения, который когда-то удерживал его в системе.
Мистический и духовный опыт начинается там, где человек впервые позволяет себе сделать шаг, который почти никто не хочет делать: он перестаёт объявлять своё прошлое врагом и вместо этого начинает с ним разговаривать, начинает его понимать и принимать.  Не насильно прощать, не оправдывать, а именно — видеть. Что давал мне этот эгрегор? Какую дыру во мне он закрывал? Что я хотел от него? Чего я боялся настолько, что согласился отдать свою внутреннюю власть внешней структуре? И что, самое важное, что я не смел прожить сам и почему мне нужен был посредник?
Когда человек честно отвечает, у него возникает странное, почти священное чувство: благодарность без поклонения. Благодарность за урок. И одновременно ясность, что возвращаться не нужно. Это особое состояние, в котором нет войны. Война всегда держит связь. Отсутствие войны — это и есть реальный выход.
По сути, эгрегор — это не только “сущность” и не только “коллективная энергия”. Это форма, созданная психикой людей для удержания смысла, страха, надежды и власти. Выйти из него — значит выйти из формы. Но выйти из формы невозможно, если внутри всё ещё живёт детское желание, чтобы кто-то сказал: «ты хороший, ты правильный, ты спасён». Пока это желание не исцелено, человек будет переходить из одного эгрегора в другой, даже если назовёт это саморазвитием или духовным ростом. И тогда действительно, идя к Свету, он падает в бездну — потому что он идёт не к Свету, а к идее Света, как к наркотику, который должен избавить его от внутренней сложности.
В этой точке появляется способность выдержать в себе и монаха, и бунтаря, и ребёнка, и циника, и священника, и ведьму — и не выгонять никого силой. Свет тогда перестаёт быть одной стороной и становится качеством внимания. А тьма перестаёт быть врагом и становится глубиной, где лежат забытые части души, которые требуют не изгнания, а возвращения.
Парадоксально, но по-настоящему человек выходит из религиозного эгрегора тогда, когда он перестаёт доказывать себе и миру, что он из него вышел. Когда это становится не знаменем, а фактом. Когда внутри появляется понимание  зачем он туда пришёл. Что он  взял своё,  не отрекаясь от прошлого и не кланяясь ему; что он просто идёт дальше. И дальше — это уже не в Свет против тьмы или наоборот. Дальше — это в целостность, которая и является настоящим Светом, потому что в ней нечему падать: в ней нет лестницы гордыни, с которой так удобно сорваться в бездну.
Если смотреть на это ещё глубже, то разделение на плохое/хорошее — это древняя магическая ловушка, потому что она даёт чувство управления миром, но забирает у человека способность видеть реальность такой, какая она есть. А реальность, как и Душа, почти всегда парадоксальна: она требует не судить, а различать; не презирать, а понимать; не объявлять, а проживать. И именно это есть самое болезненное и самое освобождающее понимание из всех.
Такие вещи невозможно выучить, их можно только пережить. Но когда человек переживает — он становится недоступен для большинства эгрегоров, потому что их главный крючок больше не цепляет: ему не нужно быть правильным, чтобы быть живым. И тогда он начинает идти к Свету так, что уже не падает, потому что бездна перестаёт быть тем, чего надо бояться, а становится тем, что можно осветить своим присутствием.

Как вы уже поняли, обряд раскрещивания работает с внешним слоем: он снимает ритуально зафиксированную принадлежность, ту самую печать допуска и регистрации в эгрегоре, которая была наложена в момент крещения не как акт веры, а как акт включения. Саму подключку. Ошейник, если более понятно. Это энергетический и информационный маркер, установленный без осознанного согласия человека, чаще всего в детстве, когда психика и энергетическое поле ещё пластичны, а защита отсутствует. Раскрещивание убирает именно это — внешнюю привязку эгрегора, его формальное право присутствия. И это самый первый и важный шаг при выходе именно из хэ религии. Действующий обряд раскрещивания (обряд выхода из религий) есть на нашем сайте zerkalamarzena.ru
Но дальше начинается то, о чём речь в этой статье— и здесь уже не работают ни обряды, ни слова, ни символы.
Потому что эгрегор, особенно такой древний и плотный, как христианский, держит человека не только через печати, но и через образ мира. Через привычку думать определённым образом, чувствовать определённым образом, оценивать себя и других через вшитые категории греха, вины, спасения, жертвы и какой-либо высшей правильности. И это уже реальный внутренний контракт, который человек продолжает подписывать каждый день своим мышлением.
Здесь мы имеем дело не с религией, а с архетипом, поселившимся в психике. Архетип Отца, Судьи, Спасителя, Страдающего Бога — они могут быть сняты с алтаря, но они не исчезают автоматически из внутреннего храма. И пока человек продолжает видеть мир через эти очки, связь будет поддерживаться.
Самая тонкая ловушка здесь в том, что человек может искренне считать себя свободным, при этом продолжая жить в логике того же самого эгрегора, только с обратным знаком. Он больше не верит — но продолжает бороться. Он больше не поклоняется — но продолжает доказывать. Он больше не молится — но продолжает внутренний диалог с образом Бога, пусть даже в форме протеста. В общем, дальше всё упирается в самостоятельное изменение восприятия мира. Не в замену символов, а в пересборку самой картины реальности.
Пока человек мыслит категориями высшего суда — даже если он отрицает этот суд — он остаётся внутри поля. Потому что эгрегоры питаются не верой, а структурой внимания. Им важно не то, любите ли Вы их, а то, видите ли Вы мир их глазами.
Понимая это, следующим шагом становится принятие себя. Вход в состояние, в котором человек больше не принадлежит ничему, кроме собственной осознанности. И именно поэтому становится по-настоящему недоступным для навязанных связей.

Желаю всем свободы и осознанности.
Маржена Горбова и Зеркала