Бегемотик Толстенький Животик Какашников

(По тексту в "Энциклопедии сюжетов")

Кто отец?



История с Бегемотиком, началась задолго до появления Толстенького Животика на нашем, не пластиковом, в ту пору, подоконнике. Кто отец?

Спасибо итальянскому писателю Джанни Родари, за советы говорить с детьми на не очень принятые в обществе, темы. Про какашки, например. И — подружке Елене, из университетской библиотеки, за принесённую ею книжку.

А ещё, спасибо радио, за рассказ про исследование, проведённое в Германии. Оказывается, что в туалете, люди проводят 20-ть минут, без пользы, кроме прямой, разве, что.

Как не придти, тут, в голову, идее:

— А не предложить ли посетителям туалетов, рассказики, на соответствующие темы?

«Книгу японских обыкновений», составленную А.Н.Мещеряковым, тоже нельзя оставить без низкого поклона и горячего-прегорячего:

— Спасибо!

Японцы, гостям, уходить не разрешали, пока те не отольют и не отложат всё то, что накопилось у них, после выпитого и съеденного. А всё потому, что, позарез нужны были, стране какашечки для удобрения.

И, конечно:

— Спасибо не жадным моим соседкам, с их пересказами о российско-японских тряпочках и губках. И — о пуках дедушки Симаркина, похожих на звуки разорвавшихся петард:

— Спасибо!

Трое внучат, ведь, этих звуках выскакивали из постелей и бежали, со всех ног, к бабушке. Бабушка, только качала головой:

— Ну, разве так можно, Симаркин?! Я, было, подумала, что немцы стрелять начали…

А ещё:

— Спасибо!

Создателям игрушки красующейся на обложке, её создателям и производителям.

И, конечно, Галечке, подарившей мне кактус, купленный ею, на выставке кактусов. Именно этот кактус положил начало зелёной грядке, на не сменённом тогда, нашем подоконнике.

— Спасибо!



Появление Бегемотика



Как только я узнала о пользе разговоров, про какашки, о 20-ти минутах свободного времени в туалете, о существовании тряпочек, губочек и петардах Симаркина, так, у моей дочки Галечки — школьницы 3-го класса школы №7, появился Бегемотик Толстенький Животик, по фамилии, Какашников.

Он, как будто, вырос на грядке с кактусами. Размером Бегемотик, был чуть выше горшка с кактусом, соком которого лакомились, все мухи нашего микрорайона. Именно за этим кактусом прятался Бегемотик, до тех пор, пока не перерос его.

Но однажды Бегемотик стал слышимым и видимым. Пытаясь перебраться, с подоконника, на письменный стол, он упал на пол и, от боли, закричал:

— Ой-ой-ой!

Я увидела его, подняла, взяла на руки и погладила. Посидев немного, на руках, Бегемотик скатился на пол и пошлёпал на кухню, откуда шёл запах чего-то свежего. Там он открыл кастрюлю с гигантским японским виноградом и не закрывал рот, до тех пор, пока кастрюля не опустела, а Животик Бегемотика не стал толще, его самого.

После того, как Животик Бегемотика стал толще его самого, из него посыпались какашки. Чтобы не опаздывать на горшок, Бегемотик штанишки снял, ещё, сидя, на подоконнике. Поэтому пока он шлёпал к туалету, по нашему узкому коридору, образовывалась целая тропинка из какашек.

В туалете, Бегемотик, делал всё для того, чтобы мы не смогли усадить, его специальный горшкотаз, доставшийся нам от одного чудака- садовода.

По сути, это — было 25-литровое ведро, приглушенно желтого цвета, широкое, как советский таз и глубокое, как советское эмалированное ведро, но — с двойным дном.

Однако, этот горшочек, с позволения сказать, изготовлен был из сверхлегкого эластично-устойчивого современного материала, к тому же — с многочисленными формопридающими ремешками. Под каждую попочку, на ремешке-дырочка, извините за подробности.

На дне горшкотаза, по замыслу, его чудака-изобретателя, какашки должны были превращаться в удобрение. Для кактусов, например. Или — затоптанной, пешеходами, городской земли. С помощью, нанодрожжей. Отечественных, конечно.

Для основы нано-дрожжей мы закупились дрожжами, как мне казалось из Казахстана, потому что, именно там, если что принимаются претензии. Остальное — секрет.



Какашкопад и его последствия



Наступив на пол в туалете, Толстенький Животик продолжал какашкопад. Уворачиваясь от нас, с Галечкой, он вскарабкался, по полочкам в нише, за унитазом, на сетчатую антресоль и продолжил сыпать какашками до тех пор, пока Животик не опал.

Всё, что нам оставалось, так это — крутиться с горшкотазом вокруг унитаза, ловить какашки. Они часто летели мимо, попадая в нас, или образуя кучи, вокруг унитаза.

Чтобы какашки Бегемотика не запутались в волосах, мы с Галечкой, натянули на головы каскетки «а-ля XVIII в.» почти по господину Флоберу с вуалью и — шипами из кактусов, которые собственными ручками, мастерили к какому-то маскараду. Отчасти помогало.

Но несмотря на все наши усилия, часть какашек, пришлось вгонять, горшкотаз, ультрамодным загонным веником с системой «Вихри враждебные».

Удобрения получилось, больше, чем требовалось для наших кактусов. Излишки мы, с Галечкой, решили сложить в пакеты, напоминающие сугробы. Особенно, если их перевернуть круглым дном кверху.

Такие пакеты иногда, предлагают вип-покупателям, в особо продвинутых маркетах.

— Например. в..?

Когда стемнело, мы с Галечкой, вынесли «подросшее», на нанодрожжах, удобрение на улицу. Пакетов, было — не меряно. У меня они занимали руки.

А вот на Галечке, могло показаться, что было надето платье, из переполненных, чем-то пакетов.

Она, буквально была ими обвешана. За пакетами, кроме её головы, кистей рук и кончиков ботиночек, увидеть что-либо ещё не представлялось возможным.

Найдя подходящий участок земли, где городская земля мало чем отличалась от асфальта, мы переворачивали пакет ручками вниз, и оставляли его в таком положении. Долго искать такие участки не приходилось. Они были повсюду.

Наши перевёрнутые пакеты напоминали сугробы, упирающиеся серыми стальными, по виду, ручками в землю. К утру удобрение, вместе с пакетами, поглощалось землёю, оставляя, на её поверхности, лишь разноцветные пузырьки, исчезающие, к полудню.

Затоптанная земля начинала походить на чернозём. Можно было выращивать кактусы и даже, может быть карликовые бананы. При условии, конечно, что земля не отторгла бы наше удобрение, под чрезмерным давлением ног пешеходов.

Несмотря на все наши, с Галечкой, меры предосторожности, любители сажать цветочки, под окнами домов, догадались, что на отдельных участках земли происходило что-то волшебное и это волшебное происходило, от знакомой им, парочки. От нас с Галечкой.

Некоторые, из этих любителей, подходили к нам и пытались вывести, нас на откровенный разговор. Нам предлагалась помощь. И даже — деньги. Но мы, с Галечкой, делали вид, что не понимаем о чём идёт речь.

За нами стоял настоящий, хотя и сказочный Бегемотик.



Прилёты Рота О, вируса



Рота О, вирус всегда падал нам, как снег на голову, вместе со своим микроскопическим войском.

По-хозяйски, располагался он, на ручках дверей, столов, стульев и других вещей. На каждом шагу, подстерегали нас его «гостинцы», в виде обкакавшихся вирусят.

Стоило коснуться руками нам, чего-нибудь, где Рота О, вирус расположился, и не помыть, следом, рук, мы все начинали обкакиваться.

Особенно, это касалось Бегемотика. Он никогда не мыл своих лап, и его какашки, из твёрдых, почти мгновенно, превращались — в жидкие. И тогда липкие какашечные ручейки и какашечные лужи заливали мебель и пол, распространяя, по квартире, запах гнили.

Особенно тяжко приходилось, когда Рота О, вирус прилетал в мороз, за минус 25-ть. Труба, на чердаке, обмерзала ледяными пробками — куржаками.

Из-за этих пробок, канализационные запахи, не могли вылетать наружу и начинали распространяться по всем квартирам.

В поисках причины запаха гнилых какашек, соседи звонили друг другу и — в Управляющую компанию. Ситуация становилась угрожающей. Могли, ведь, обнаружить нашего Бегемотика. И тогда потребовали бы, через судебных приставов, выселить его.

И были бы правы. Бегемотам не место, в квартирах, многоквартирных домов. Никто и разбираться бы не стал, насколько он игрушечный.

Мы же, с Галечкой, допустить того, чтобы Толстенький Животик был обнаружен, не могли. Чтобы Бегемотика не обнаружили, на помощь, мы призвали мягкие тряпочки, размером 17см.*20см. и маленькие малиновые губки, попадавшие к нам через Людмилу Ивановну.

— Помните её? Я писала о ней, в самом начале повествования. С 4-го этажа наша соседка.

Тряпочки с губками, она покупала у своей приятельницы Любы. У Любы была аллергия на бытовую химию. Но чистоту, в доме, наводить надо было всё равно. Выход нашла Любина дочь из Питера.

Она наткнулась, в интернете, на тряпочки и губки, не вызывающие аллергии, во-первых и фантастические, по своим, качествам, во-вторых. Дочь посылала их маме Любе, а та — что-то дарила приятельницам, а что-то и — продавала. В Омске, такие тряпочки с губками, не продавали.

На нас, с Галечкой, как на Любу — приятельницу Людмилы Ивановны, аллергия вдруг навалилась. И мы стали активно заказывать и мягкие тряпочки и малиновые губки у нашей соседки с 4-го этажа.

Тряпочки состояли из ультратонкого рассечённого микроволокна. Одна тряпочка могла впитать, в себя, какашечных ручейков и луж, в 77 раз, больше собственного размера. А малиновые губки, несмотря на маленький «ротик» 1см.*1см. втягивали в себя, до 2-х кубов запаха. Стоили тряпочки и губки, дороговато, но делать было нечего, приходилось покупать.

От скандалов с соседями, спасали приглашения их, к себе, на чай, с просьбами отлить и отложить, в наш горшкотаз, то, что у них накопилось после чая. Удивлялись, конечно, соседи, спрашивали:

— Зачем вам это? У вас, судя по запаху, добра этого хватает…

Мы отвечали:

— Какашки и «пись-пись» нужны нам для нашей земли, за городом. Хотя, если честно, её и «землёй-то» трудно назвать:

— Сорняки с мелкой галечкой… У японцев земли, когда-то, почти не было. А посмотрите, как они живут теперь. Мы что хуже их, что-ли? А всё, благодаря, их открытым, для гостей, уборным.

Если учесть что соседи, оставляя нам, отходы, экономили свою воду, то…:

— Вы меня понимаете.

В век учёта ресурсов, заполняя наш удивительный горшкотаз, лишних вопросов, соседи уже не задавали. Бегемотику тоже было неплохо, пока соседи пили чай. Он опустошал кармашки, пошитых для него, штанишек, самой в дальней кладовке.

А поскольку кармашки штанишек были набиты пакетиками с противовирусными пилюльками, в виде, сочных травинок с берегов Нила, то Толстенький Животик, ни на что другое, не отвлекался.



Фейерверк с петардами



Как только враг наш — Рот О, Вирус, в животике Бегемотика, под натиском мощных антивиров, оказывался нейтрализованным, то на смену ручейкам и лужам приходил мощный затор. Жевать Бегемотик жевал, а вот покакать, у него, не получалось.

Пить слабительные Бегемотик наотрез отказывался. В его планах был газовый фейерверк, с — петардами. И Бегемотик, от них, отказываться не собирался.

Оглушительные выстрелы, в виде вылетающих какашечных пуль со шлейфом какашечного духа, начались под утро. Внезапно. Как начинаются обыкновенно все войны.

От грохота просыпались, не только мы, с Галечкой, но и весь наш подъезд. Разлетевшиеся, в разные стороны, какашечные пули, разорвали наши старенькие обои и залепили дверной замок. Соседи звонили к нам, просили открыть дверь, спрашивали:

— Что происходит?

Сонными голосами, через дверь, мы отвечали:

— Петарды, во дворе, запускают. У кого-то свадьба. Суббота ведь…

А, сами, начинали уборку.

От шлейфа какашечных пуль спасением стали малиновые губки. Они предназначались для очистки воздуха от нечистых газов. Губки втягивали в себя до 2-х кубов неприятных запахов. Не у нас, конечно, в — Японии.

К слову сказать, и тряпочки и губки, после использования, превращались в средства для удобрения кактусов, затоптанной городской земли и дачных посадок.

Достались они нам, по случаю.

— Вспомните и запомните! Соседка — с 4-го этажа. Это она открыла нам их.



— Чем же всё это окончилось? Был ли апрель?



Конец — делу венец



Галечка выросла. В каком-то, из майских месяцев, ей исполнилось — надцать. А в апреле, перед этим самым майским днём, Какашников — исчез.

С одним из кактусов, вынесенном мною, во двор в связи, с прекращением его цветения и во имя спасения городской земли.

До того, как Бегемотик исчез, Галечка научила его пользоваться туалетной бумагой и памперсами. И подарила ему их-много-премного. Как будто — на долгую память.

Бегемотик, уходя, прихватил их, оставив, на память нам, памперс со своим портретом и рулончик туалетной бумаги. На рулончике туалетной бумаги, он накалякал эту историю.

Где мелко — премелко, а где крупно — прекрупно — жирным какашечным ляпом. Типа, пусть потомки помучаются, что Бегемотик Толстенький Животик оставил под ляпом. А под ляпом наверняка он оставил:

Я есмь -Какашников.

Но мучались не потомки, а я — восстанавливавшая подробности. Сожалея, при этом, что даже младший внук Женечка, и тот вырос из этой несказочно-сказочной истории.

Но пусть, как говорится, повезёт другому. И многим-многим другим…