ИИ. Бернхард -1

Бернхард -1

(Цифра - это номер темы, поэтому при желании можно прочесть и исполнение  одним автором   различных тем, и исполнение одной темы различными авторами)

Мой текстик:

В колесницу вместо лошади впряженный одноглазый пират. Вместе с другими пиратами. Попались, голубчики. Напали на богатых купцов, но это подстава была и их быстро связали. Эти купцы не купцы, а грозные ханы. Такая мафия, что пиратам не снилась. Могут и кожу снять, и живьём закопать, так что колесница - это ещё ничего. Пирату даже понравилось ржать. "Не поржешь - не пожрешь" - учит он жизни новоприбывших. Как крыс наблошился пиратов ловить этот купец. По берегу моря, по песку в каких-то  средних веках мчит колесница, купец уже слишком тяжёл, чтобы на прогулке ездить верхом...


----

Пародии ИИ в стиле Томаса Бернхарда

1

И вот мы впряжены, сказал он себе, мы, эти пираты с одним глазом и с двумя, мы, эти голубчики, мы впряжены вместо лошадей, мы, на которых напали эти купцы, которые не купцы, нет, мы, на которых напали эти ханы, эти грозные ханы, эта мафия, о которой нам и не снилось, нам, морским разбойникам, нам, отребью, нам, думавшим, что мы вершители судеб на этом гнилом море, на этом бесконечном, соленом, отравленном море.

И нас связали, сказал он себе, нас связали быстро, нас, этих одноглазых, нас, этих провалившихся, нас, этих идиотов, напавших на подставу, на этих купцов, которые были ханами, которые могут снять кожу, которые могут закопать живьем, для которых колесница, эта дурацкая, скрипящая, неуклюжая колесница, мчащаяся по песку, по этому вечному, бесполезному песку берега, есть акт милосердия, высшая, непостижимая глупость, проявление того самого идиотизма, который правит миром, миром купцов-ханов, миром подстав и впряганий.

И он ржал, сказал он себе, этот одноглазый, он ржал, потому что понял, понял наконец-то всю глубину идиотии, всей этой затеи, всей этой жизни, этой жизни пирата, жизни купца, жизни хана, этой жизни в средние века, в эти средние, грязные, вшивые века, где все кончается колесницей, где все кончается песком в зубах, где «не поржешь – не пожрешь», где это и есть высшая мудрость, единственная мудрость, доступная таким, как мы, впряженным, таким, как он, одноглазому, учащему жизни, этой жалкой пародии на жизнь, новоприбывших, таких же дураков, как и он сам вчера, позавчера, всегда.

А купец, этот хан, этот ловец крыс, сказал он себе, он стал слишком тяжёл, слишком отяжелел от власти, от мяса, от денег, от этой возможности впрягать, он слишком тяжёл, чтобы ездить верхом, как простой человек, как простой дурак, нет, он должен ехать в колеснице, должен ехать на нас, на пиратах, должен наблюдать, как мы, голубчики, увязаем в песке, как мы сопим, как мы ржём его ржанием, его дурацким, вынужденным ржанием, которое есть единственное, что осталось, единственное, что отделяет нас, впряженных, от скота, от настоящих лошадей, которые хоть умнее, которые хоть не нападают на купцов, которые не купцы, а ханы.

И мчится колесница, сказал он себе, мчится по берегу, по этому кривому, бессмысленному берегу этого бессмысленного моря, и песок летит в глаза, в один глаз, в два глаза, песок времени, песок наказания, песок вечности, и нет конца этому движению, этой карете, этой пытке, этой шутке, которая даже не смешна, которая просто есть, как есть эти средние века, как есть этот купец-хан, как есть этот одноглазый пират, который ржёт, который должен ржать, чтобы пожрать, чтобы продолжить это движение, эту бесконечную, утомительную, отвратительную поездку к никуда, по песку, который заносит всё, который занесёт и колесницу, и купца, и пиратов, и все эти подставы, и всю эту мафию, которая и не снилась, занесёт, сравняет, превратит в ничто, в плоский, безглазый, немой берег.

И это, подумал он, и это ещё ничего. Это только начало. Это лучший из возможных миров. Это милость. И от этой мысли он снова заржал. Заржал так, что даже купец-хан на своей горе мяса и власти крякнул от удивления. Но это тоже было частью подставы. Всё всегда частью подставы. Даже этот смех. Особенно этот смех.

2


Колесница.
Всегда эта колесница.
Когда я думаю об этой колеснице, я думаю о песчаных берегах, о песке, который забивается в раны, в раны от веревок, которыми мы были связаны, связаны этими купцами, которые не купцы, а ханы, грозные ханы, как они сами себя называют, эти грозные ханы, которые могут и кожу снять, и живьем закопать, и все это они говорят с таким видом, как будто сообщают о погоде, о погоде, которая всегда плохая на этом берегу, на этом песчаном берегу, по которому мчится, мчится эта злосчастная колесница, в которую мы впряжены вместо лошадей, я, одноглазый пират, и другие пираты, голубчики, как они нас называют, попавшиеся голубчики, я должен это признать, мы попались, потому что мы были глупцами, невеждами, мы напали на богатых купцов, а это была подстава, подстава, устроенная этими купцами-ханами, этой мафией, о которой нам и не снилось, не снилось никогда, даже в самом страшном сне, в самом кошмарном сне после самой дешевой выпивки.

И теперь мы тянем его, этого купца, этого хана, который уже слишком тяжел, чтобы ездить верхом, он сам это сказал, слишком тяжел, он разъелся на своем богатстве, на богатстве, награбленном, я уверен, награбленном у таких же дураков, как мы, и теперь мы, дураки, тянем его по песку, по этому бесконечному песку, а он сидит и дышит нам в затылок, дышит тяжело, я слышу его дыхание, оно похоже на хрип умирающего тюленя, но это дыхание живого человека, слишком живого, чересчур живого купца-хана, который может содрать кожу, он это повторил уже сто раз, содрать кожу, если мы остановимся, или закопать живьем, закопать в этом же песке, в песке, который режет нам копыта, то есть ноги, потому что у нас нет копыт, у нас есть ноги, но мы должны бежать, как лошади, это обязательно, это непреложное условие нашего жалкого существования, нашего нового существования в качестве тягловой силы, впряженной в колесницу.

И этот пират, то есть я, одноглазый пират, я должен еще и ржать.
«Не поржешь – не пожрешь», — говорю я новоприбывшим, тем, кого ловят и привязывают к дышлу, к этому проклятому дышлу колесницы. Я учу их жизни, жизни, которая свелась к этому: ржать и тянуть. Ржать, чтобы получить корм, тухлую рыбу и черствый хлеб, и тянуть, тянуть без остановки, по берегу моря, в каких-то средних веках, как он говорит, в каких-то средних веках, хотя какая разница, в каких веках, если ты впряжен в колесницу, разницы нет, абсолютно нет, век один – век колесницы, век тягловой силы.

И он, этот купец, этот хан, он как крыс, наблошился пиратов ловить. Это его занятие, его единственное занятие, он ловит пиратов, чтобы впрягать их в свою колесницу, потому что лошади, говорит он, лошади глупее и менее выносливы, а пираты, особенно связанные пираты, особенно пираты, которым обещали содрать кожу, они очень выносливы, невероятно выносливы, они могут бежать целый день, целый день по песку, и даже ночью, я уверен, даже ночью мы будем бежать, потому что он, этот купец-хан, никогда не спит, он только сидит и дышит нам в затылок, и смотрит, как мы бежим, смотрит одним глазом, потому что я, я одноглазый, и он, кажется, тоже одноглазый, мы все здесь одноглазые, даже у тех, у кого два глаза, один всегда закрыт, закрыт от песка, от безысходности, от этого зрелища – бесконечного песка и бесконечного моря, по берегу которого мы мчимся, мчимся без цели, единственная цель – не остановиться, чтобы не быть закопанным, не быть закопанным в этом же песке, который мы так ненавидим, но который является единственной реальностью, реальностью под нашими ногами, реальностью, которая скрипит на зубах, потому что песок везде, он уже внутри, он уже в мозгу, мой мозг – это песок, мои мысли – это песок, и все они об одном: о колеснице.

И когда я думаю об этом, а я думаю об этом постоянно, я понимаю, что колесница – это еще ничего. Это он сказал. Колесница – это еще ничего. И он прав. Потому что могло быть хуже. Всегда может быть хуже. Нас могли закопать. Или содрать кожу. А так – мы только тянем колесницу. И ржем. Потому что не поржешь – не пожрешь. Таков закон. Закон купцов-ханов. Закон этого берега. И я ржу. Ржу громче всех. Потому что я учу жизни. Учу жизни, которой нет.

--