Эпилог или эпсилон

                (начало http://proza.ru/2026/01/02/1028)



  Тот самый дядьСаш, консультировавший Алекса по поводу загробного мира, не ведавший о существовании Леонтий Палыча с его драмой, вёл дневник.
Вот запись из него:
… дата.

  Вчера мы кремировали Алёшу...

Прекрасный, добрый парень. Пусть звёзд с неба не хватал, но был не глуп, честен, с отличным чувством юмора и способностью любить.
Последнее его и погубило.

Кто мог подумать, что уйдёт столь рано, преждевременно. Мы с Верой – на пороге ухода, а его уже нет.

Он завещал нам квартиры и кучу денег – на памятник или стеллу для его любимой, на что хватит. Просил всеми правдами и неправдами подхоронить его урну к ней.
Всё сделаем, даже если придётся для этого продать одну из квартир. Они нам После не понадобятся.

Его любимая и он сам умерли от неразделённой любви…

Мы с Верой давно вместе и сроднились, как сросшиеся два ствола одного дерева. Нам повезло. А им – нет. Случай?

Я говорил ему однажды, что многое на свете не стоит даже слов, которыми обозначается, являясь обманкой, иллюзией. 

Всё преходяще, но любовь вечна. Она – единственное по-настоящему стОящее на этом свете, ради чего стоит жить.
И умереть, быть может.

Интересно, что эллины считали жизнь цикличной, по кругу, подобно сменам времён года. А эта схема подразумевает повторения.
Вспомнил об этом, когда стал встречать в Интернете вещи, приписываемые великим, но до них явно не дотягивающие. Чаще используют Хайяма, но не только.

Подобное же было некогда у греков. Чтоб сохранить свои сочинения их приписывали авторитетам. Поэтому у нас есть и псевдо Аристотель, и псевдо Дионисий и другие.
Вот мой последний «улов» - псевдо Ахматова, знающая только две краски – чёрную и белую. Зимой писалось?

« Я часто думаю о том
Зачем на свете мы живём…
Зачем приходим в этот мир,
Мир белых роз и чёрных дыр.

Я часто думаю о том,
Что мир, в котором мы живём,
Он иногда прекрасен, мил,
А иногда тяжёл и гнил.

Я часто думаю о том,
Что все на свете мы живём,
Чтоб перекрасить этот мир,
В цвет роз из цвета чёрных дыр».



В связи с этим возможным круговоротом – возвращением всего и вся на круги своя, так и напрашивается мысль: если всё недолговечно, то почему только жизнь… а не смерть тоже? Ведь последняя – часть жизни.

И вспоминаются гениальные строки Юрия Левитанского:

«А что же будет дальше, что же дальше,
уже за той чертой, за тем порогом?
А дальше будет фабула иная
и новым завершится эпилогом.

И, не чураясь фабулы вчерашней,
пока другая наново творится,
неповторимость этого мгновенья
в каком-то новом лике повторится.

И станет совершенно очевидным,
пока торится новая дорога,
что в эпилоге были уже зерна
и нового начала, и пролога.

И снова будет дождь бродить по саду,
и будет пахнуть сад светло и влажно.
А будет это с нами иль не с нами —
по существу, не так уж это важно.

И кто-то вскрикнет: — Нет, не уезжайте!
Я пропаду! Пущусь за вами следом!.. —
А будет это с нами иль с другими —
в конечном счете, суть уже не в этом.

И кто-то от обиды задохнется,
и кто-то от восторга онемеет...
А будет это с нами или с кем-то —
в конце концов, значенья не имеет».


Жизнь сильнее смерти.  И если даже всё, из чего состоит наша жизнь, - иллюзии, то почему б иллюзией не быть и смерти? Как части жизни.