Массажист. Эмпатия к клиентам

 
Нина Петровна пришла с «болями» по левой стороне, как Юрий Иванович и предполагал – простыла или продуло. Шея не поворачивается, рука не поднимается.

— Где вы, Нина Батьковна так застудили себя? О, тут еще и седалищный нерв застужен, на лавочке в парке что ли посидели? — его пальцы чутко, как по волшебству находили самые больные точки.

— Как же бооольно! — Нина Петровна охала от каждого прикосновения.

— Ну что, дорогуша, тут без банок не обойтись, — Юрий Иванович достал ящик с банками.

— Начнем, — он заученными движениями, быстро выставил первый
ряд банок.

— Ну вот, еще два раза баночки передвинем на другие места и потом я вас прогрею волшебным феном.

— Знаешь, о чём я думаю? — голос Нины Петровны звучал глухо, так как лицо было опущено в  отверстие массажного стола, — Надоело тебе, наверное. Мы к тебе приходим, ложимся и ноем. То тут кольнуло, то там стрельнуло. И истории все похожие: внук не слушается, дочь работу сменила, в саду сорняки одолели. Устаешь от всего этого?

— Надоедает? Нет. — удивленно протянул Юрий Иванович, делая паузу.

— Когда я только начинал, было страшно. Страшно и тяжело. Придёт человек, скажет: «Спина». А что у него там со спиной? Грыжа? Миозит? Или просто душа болит, да в поясницу отдаёт? Руки были дубовые, знаний – из учебника, а опыта – ноль.

Казалось, будто тебе дали скрипку Страдивари, а ты на ней гвозди забивать пытаешься. Вроде и инструмент чудный – свои же пальцы, а толку, — Юрий Иванович прервал свои рассуждения и стал переставлять банки.

— Боже, как бооольно! – Нина Петровна охала от каждой вновь поставленной банки. – Почему сейчас больнее, чем в первый раз?

— Так и должно быть, спазмированные мышцы, слой за слоем разогреваются, постепенно, а самые болезненные находятся глубже всех. —  Юрий Иванович укрыл Нину Петровну пледом, бережно подоткнув его в ногах. — Так будет теплее.

— А потом пошёл учиться, — продолжил Юрий.
Он переставлял банки, оставляя за ними ровные, розовые круги – следы интенсивной работы кровотока. Его движения были ритуально точны.

— Было много разных курсов, но основной – это конечно школа А.А. Толстоносова, его методики лежат в основе всей моей практики, — Юрий Иванович сделал еще одну перестановку банок.

— Постоянно развивал свои способности – развивал чувствительность пальцев (А.А. Толстоносов учили нас, через три листа бумаги чувствовать волос). Пришло понимание связи телесной боли с эмоциями и переживаниями, искал методы, придумывал свои подходы к решению задачи восстановления здоровья. Со временем понял, во мне такая огромная сила, у меня реально получается помогать людям, — Юрий Иванович снял все банки и достал прибор, похожий на фен.

— Ну вот, Нина Петровна, теперь мы вас хорошенечко прогреем активатором клеток, ¬— его слова утонули в шуме включенного прибора.

Нина Петровна почти его не слышала. Она провалилась в блаженное состояние тепла и легкости. Ей казалось, что она спит, но в моменты отключения «прогревающей чудо-машинки», она слышала голос Юрия Ивановича. Он продолжал отвечать на ее вопрос. Ей это уже было не важно.

— Со временем пришло убеждение, что с каждым больным органом можно договорится. Потом дошло, что с болью тоже можно… договариваться. Серьёзно. Это не камень, который надо раздробить. Это скорее сторожевой пёс, который сидит на цепи и злобно лает. Подойди в лоб – укусит. А если понять, чего он охраняет? Старую обиду? Усталость? Страх? Тогда и подход другой. Не давить, а уговаривать: «Эй, отпусти уже, хозяин про тебя и забыл». И знаете, отпускает. Постепенно, не сразу… И чем больше у меня получалось, тем больше я чувствовал себя «Богом».

— Богом себя почувствуете? — переспросила Нина Петровна.

— Это кощунство! — Нина Петровна фыркнула в отверстие массажного стола.

— Не без этого, — согласился Юрий Иванович, выключил прибор, закончив прогревание.

— Шучу, конечно же.  Это же ирония, Нина Петровна. Над собой в первую очередь. Потому что никакой я не бог. Просто… проводник. Как водопроводная труба. Есть где-то источник – ну, назови его силой, энергией, любовью к своему делу, – а я просто стараюсь не заржаветь и не засориться, чтобы она через меня текла к тому, кто в ней нуждается.

Иногда кажется, что ты поднимаешь человека из самой ямы безнадёги.
А на деле ты просто даёшь ему немного своих сил, чтобы он сам смог выбраться, — Юрий Иванович сложил инструменты по местам и вымыл руки.

— Полежите, отдохните минут 5-10 и можете одеваться, — Юрий Иванович вышел в приемную, закрыв дверь.