Ромео и Джульетта

Автор: Уильям Шекспир.
***
скал, принц Вероны.
Меркуцио, родственник принца и друг Ромео.
Парис, молодой дворянин, родственник принца.
Паж Париса.

МОНТАГЬЮ, глава веронского семейства, враждующего с Капулетти.
 ЛЕДИ МОНТАГЬЮ, жена Монтагью.
 РОМЕО, сын Монтагью.
 БЕНВОЛИО, племянник Монтагью и друг Ромео.
 АБРАМ, слуга Монтагью.
 БАЛЬТАЗАР, слуга Ромео.

КАПУЛЕТ, глава веронской семьи, враждующей с Монтекки.
ГОСПОЖА КАПУЛЕТ, жена Капулета.
ДЖУЛЬЕТТА, дочь Капулета.
ТИБАЛЬТ, племянник леди Капулетти.
КУЗИН КАПУЛЕТИ, старик.
НЯНЯ ДЖУЛЬЕТТЫ.
ПИТЕР, слуга няни Джульетты.
САМПСОН, слуга Капулетти.
ГРЕГОРИ, слуга Капулетти.
Слуги.

МОНАХ ЛОУРЕНС, францисканец.
Брат Джон из того же ордена.
 Аптекарь.
 Хор.
 Три музыканта.
 Офицер.
 Жители Вероны; несколько мужчин и женщин, связанных с обоими домами;
 ряженые, стража, сторожа и слуги.

 СЦЕНА. Бо;льшая часть пьесы происходит в Вероне; один раз, в
 пятом акте, действие происходит в Мантуе.




ПРОЛОГ

 Входят хористы.

ХОРИСТЫ.
Два семейства, одинаково благородные,
В прекрасной Вероне, где мы разворачиваем действие,
От древней вражды к новому мятежу,
Где гражданская кровь оскверняет гражданские руки.
Из роковых чресл этих двух врагов
Пара несчастных влюблённых лишает себя жизни;
Их злополучные жалкие падения
Вместе со смертью хоронят вражду их родителей.
Страшный путь их любви, отмеченной смертью,
И продолжение гнева их родителей,
Который ничто не могло бы унять, кроме смерти их детей,
Теперь составляет двухчасовой сюжет нашей сцены;
И если вы будете слушать с терпением,
То то, что здесь упущено, мы постараемся восполнить своим трудом.

 [_Выход._]




ДЕЙСТВИЕ I

СЦЕНА I. Общественное место.


 Входят Сэмпсон и Грегори, вооружённые мечами и щитами.

СЭМПСОН.
 Грегори, честное слово, мы не будем таскать уголь.

ГРЕГОРИ.
 Нет, иначе нам придётся быть угольщиками.

СЭМПСОН.
Я хочу сказать, что если мы будем в ярости, то будем драться.

ГРЕГОРИ.
Да, пока ты жив, не опускай голову.

САМПСОН.
Я бью быстро, когда меня что-то заводит.

ГРЕГОРИ.
Но тебя не так-то просто завести.

САМПСОН.
Меня заводит собака из дома Монтегю.

ГРЕГОРИ.
 Двигаться — значит шевелиться, а быть храбрым — значит стоять на месте. Поэтому, если ты зашевелился, ты убегаешь.

 САМПСОН.
Собака из этого дома заставит меня встать.
Я одолею любого мужчину или женщину из рода Монтегю.

ГРЕГОРИ.
Это показывает, что ты слабый раб, потому что самый слабый идёт к стене.

САМПСОН.
Верно, и поэтому женщин, как более слабых, всегда толкают к стене.
Поэтому я оттолкну мужчин Монтегю от стены и прижму к стене его женщин.

ГРЕГОРИ.
Ссора между нашими господами и нами, их слугами.

САМПСОН.
Мне всё равно, я покажу себя тираном: когда я разберусь с мужчинами, я буду добр к служанкам, я отрублю им головы.

ГРЕГОРИ.
Отрублю головы служанкам?

СЭМПСОН.
Да, головы служанок или их девственность; понимай как хочешь.

ГРЕГОРИ.
Они должны понимать это в том смысле, что чувствуют это.

СЭМПСОН.
Они будут чувствовать меня, пока я в состоянии стоять, а известно, что я довольно крепкий.

ГРЕГОРИ.
Хорошо, что ты не рыба; иначе ты был бы бедным Джоном.
 Бери свой инструмент; вот идёт кто-то из дома Монтекки.

 Входят Абрам и Бальтазар.

 САМПСОН.
 Моё обнажённое оружие наготове: давай, я тебя прикрою.

 ГРЕГОРИ.
 Как? Повернёшься и побежишь?

 САМПСОН.
Не бойся меня.

ГРЕГОРИ.
Нет, женись; я боюсь тебя!

САМПСОН.
Давайте обратимся к закону на нашей стороне; пусть они начнут.

ГРЕГОРИ.
Я буду хмуриться, проходя мимо, и пусть они делают, что хотят.

САМПСОН.
Нет, пусть осмелятся. Я буду кусать себя за большой палец, и это будет позором для них, если они это стерпят.

АБРАМ.
Вы кусаете себя за большой палец, сэр?

САМПСОН.
Я действительно прикусываю большой палец, сэр.

ЭБРАМ.
Вы прикусываете большой палец, глядя на нас, сэр?

САМПСОН.
Будет ли закон на нашей стороне, если я скажу «да»?

ГРЕГОРИ.
Нет.

САМПСОН.
Нет, сэр, я не кусаю вас за палец, сэр; но я кусаю свой палец, сэр.

ГРЕГОРИ.
Вы ссоритесь, сэр?

ЭБРАМ.
Ссоримся, сэр? Нет, сэр.

САМПСОН.
Но если вы так поступите, сэр, я буду на вашей стороне. Я служу такому же хорошему человеку, как и вы.

 ЭБРАМ.
 Не лучше.

 САМПСОН.
 Ну, сэр.

 Входит Бенволио.

 ГРЕГОРИ.
 Скажи «лучше»; вот идёт один из родственников моего хозяина.

 САМПСОН.
 Да, лучше, сэр.

АБРАМ.
Ты лжёшь.

САМПСОН.
Сражайтесь, если вы мужчины. Грегори, вспомни, как ты его ударил.

 [_Они дерутся._]

БЕНВОЛИО.
Расступитесь, глупцы! уберите мечи, вы не ведаете, что творите.

 [_Отбивает у них мечи._]

 Входит Тибальт.

ТИБАЛЬТ.
 Что, ты затесался среди этих бессердечных свиней?
 Обернись, Бенволио, взгляни на свою смерть.

 БЕНВОЛИО.
 Я всего лишь соблюдаю мир, убери свой меч.
Или умудриться разлучить этих людей со мной.

ТИБАЛЬТ.
Что, нарисовался и говоришь о мире? Я ненавижу это слово
Как ненавижу ад, всех Монтекки и тебя:
Дерись, трус.

 [_ Они дерутся._]

 Входят трое или четверо граждан с дубинками.

ПЕРВЫЙ ГРАЖДАНИН.
Дубинки, счета и сторонники! Бей! Бейте их!
Долой Капулетти! Долой Монтекки!

 Входят Капулетти в мантии и леди Капулетти.

 КАПУЛЕТТИ.
 Что за шум? Эй, подайте мне мой длинный меч!

 ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
 Костыль, костыль! Зачем тебе меч?

 КАПУЛЕТТИ.
Мой меч, я говорю! Старый Монтегю пришёл,
И, несмотря на меня, размахивает своим клинком.

 Входят Монтегю и леди Монтегю.

МОНТЕГЮ.
Ты, злодей Капулетти! Не держи меня, отпусти.

ЛЕДИ МОНТЕГЮ.
Ты не сдвинешься с места, чтобы найти себе врага.

 Входит принц Эскал со свитой.

ПРИНЦ.
Мятежные подданные, враги мира,
Осквернители этой запятнанной кровью стали, —
 Неужели они не услышат? Эй, вы! Вы, люди, вы, звери,
Что гасите огонь своей пагубной ярости
 Багровыми фонтанами, бьющими из ваших вен,
Под страхом пыток, от этих окровавленных рук
 Бросьте на землю своё заржавленное оружие
 И выслушайте приговор вашего взволнованного правителя.
Три гражданские распри, порождённые пустыми словами,
из-за тебя, старый Капулетти, и Монтекки,
трижды нарушали покой наших улиц,
И заставляли древних жителей Вероны
снимать подобающие их возрасту украшения,
чтобы взяться за старые мечи, такие же старые,
Изъеденные миром, чтобы разделить вашу изъеденную ненавистью вражду.
Если вы когда-нибудь снова потревожите наши улицы,
Ваши жизни станут платой за мир.
 На этот раз все остальные могут разойтись:
 Ты, Капулетти, пойдёшь со мной.
А ты, Монтекки, приходи сегодня днём,
 Чтобы узнать, как мы поступим дальше.
 В старый Фри-Таун, наше общее место суда.
Ещё раз, под страхом смерти, все мужчины должны уйти.

 [_Уходят принц и его свита; Капулетти, леди Капулетти, Тибальт,
горожане и слуги._]

 МОНТАГ.
 Кто возобновил эту древнюю вражду?
 Говори, племянник, ты был здесь, когда всё началось?

 БЕНВОЛИО.
 Здесь были слуги твоего противника
И ты, сражавшийся в ближнем бою до моего прихода.
Я разнял их, и в тот же миг появился
Огненный Тибальт с обнажённым мечом,
Которым он, бросая мне вызов,
Размахнулся над головой и разрубил воздух,
Который, не причинив ему вреда, презрительно зашипел.
Пока мы обменивались ударами и выпадами
Их становилось всё больше и больше, и они сражались за каждую пядь земли,
Пока не пришёл принц, который разделил их.

Леди Монтагю.
О, где Ромео, вы видели его сегодня?
Я очень рада, что его не было на этой битве.

Бенволио.
Мадам, за час до того, как восходящее солнце
Проглянуло в золотом окне на востоке,
Тревожные мысли заставили меня выйти на улицу.
Там, под платановой рощей,
Что простирается на запад от этого города,
Я увидел твоего сына.
Я направился к нему, но он заметил меня
И скрылся в тени деревьев.
Я сравнил его чувства со своими.
Которые тогда больше всего искали там, где их могло и не быть,
Будучи слишком многими для моего усталого "я",
Преследовали мой юмор, не преследуя его,
И с радостью избегали тех, кто с радостью бежал от меня.

МОНТЕГЮ.
Много раз по утрам видели его там,
Со слезами, увеличивающими свежую утреннюю росу,
Добавляющими облакам еще больше облаков своими глубокими вздохами;
Но все это так скоро, как всеблагое солнце
Стоит ли на самом дальнем востоке начинать задергивать
Темные занавески с кровати Авроры,
Вдали от света крадется домой мой тяжелый сын,
И уединяется в своей комнате, запирается на ключ,
Закрывает окна, не пускает яркий дневной свет.
И устраивает себе искусственную ночь.
 Этот юмор должен быть мрачным и зловещим,
Если только хороший совет не устранит причину.

 БЕНВОЛИО.
 Мой благородный дядя, вы знаете причину?

 МОНТАГ.
 Я не знаю и не могу узнать у него.

 БЕНВОЛИО.
 Вы как-то досаждали ему?

 МОНТАГ.
И мной, и многими другими друзьями;
Но он, советник своих собственных привязанностей,
Для себя — я не буду говорить, насколько правдив,—
Но для себя самого такой тайный и такой близкий,
Такой далекий от звучания и открытия,
Как почку, надкусанную червем-завистником
Прежде чем он сможет расправить свои сладкие листья в воздухе,
Или посвяти свою красоту солнцу.
Если бы мы только знали, откуда берутся его печали,
мы бы с радостью вылечили его.

 Входит Ромео.

 Бенволио.
 Смотри, он идёт. Пожалуйста, отойди в сторону.
Я узнаю, что его огорчает, или мне придётся нелегко.

 Монтагю.
 Я бы хотел, чтобы ты был так же счастлив, как и я.
Чтобы услышать правду. Пойдёмте, мадам, пора.

 [_Уходят Монтегю и леди Монтегю._]

БЕНВОЛИО.
Доброе утро, кузен.

РОМЕО.
Неужели день уже так долог?

БЕНВОЛИО.
Но часы пробили девять.

РОМЕО.
Увы мне, печальные часы кажутся долгими.
Неужели это мой отец так быстро ушёл?

BENVOLIO.
Так и было. Какая печаль удлиняет часы Ромео?

РОМЕО.
Отсутствие того, что, будучи имеющимся, делает их короткими.

БЕНВОЛИО.
Влюблённость?

РОМЕО.
Вне.

БЕНВОЛИО.
Влюблённости?

РОМЕО.
Вне её благосклонности, в которую я влюблён.

БЕНВОЛИО.
Увы, любовь, столь нежная в его глазах,
Должна быть столь деспотичной и грубой в проявлении.

РОМЕО.
Увы, любовь, чьи взгляды всё ещё затуманены,
Должна без глаз видеть пути к своей воле!
Где мы будем обедать? О боже! Что здесь произошло?
Но не говори мне, я всё слышал.
Здесь много общего с ненавистью, но ещё больше с любовью:
 Так почему же, о буйная любовь! О любящая ненависть!
О, всё сущее, из ничего сотворённое!
О, тяжкая лёгкость! серьёзное тщеславие!
Бесформенный хаос благопристойных форм!
Свинцовое перо, яркий дым, холодный огонь, больное здоровье!
Сон наяву, который не является сном!
Эту любовь я чувствую, но не чувствую любви в этом.
Ты не смеёшься?

БЕНВОЛИО.
Нет, кузен, я лучше поплачу.

РОМЕО.
Милое сердце, о чём ты?

БЕНВОЛИО.
О том, что твоё милое сердце разбито.

РОМЕО.
Такова любовь.
Мои собственные печали тяжким грузом лежат на сердце,
Которые ты усугубляешь, чтобы я мог
Ещё больше страдать от твоих. Эта любовь, которую ты проявил
Это лишь прибавит горя к тому, что уже есть у меня.
 Любовь — это дым, сотканный из пепла вздохов;
Очищенный, он становится огнём, сверкающим в глазах влюблённых;
Раздражённый, он становится морем, питаемым слезами влюблённых;
 Что же это ещё?  Самое сдержанное безумие,
Удушающая желчь и сохраняющая сладость.
 Прощай, моя милая.

 [_Уходит._]

БЕНВОЛИО.
Тише! Я пойду с тобой:
И если ты оставишь меня в таком состоянии, ты поступишь со мной несправедливо.

РОМЕО.
Тсс! Я потерял себя; меня здесь нет.
Это не Ромео, он где-то в другом месте.

БЕНВОЛИО.
Скажи мне в печали, кого ты любишь?

РОМЕО.
Что, мне застонать и сказать тебе?

БЕНВОЛИО.
Стонет! Ну, нет; но с грустью скажи мне, кто.

РОМЕО.
Пусть больной в печали выскажет свою волю,
Пусть тот, кто так болен, скажет хоть слово.
В печали, кузен, я люблю одну женщину.

БЕНВОЛИО.
Я был так близок к цели, когда думал, что ты любишь.

РОМЕО.
Отличный стрелок, и она мне нравится.

БЕНВОЛИО.
В самую цель, братец, попал бы ты скорее.

РОМЕО.
Ну, в этот раз ты промахнулся: она не попадёт
Под стрелу Купидона, у неё ум Дианы;
И она хорошо вооружена для защиты целомудрия.
Она не поддастся очарованию слабого детского лука любви.
Она не останется в осаде любовных утех
Не внемли взору, полному мольбы,
Не открывай колени для соблазнительного золота:
О, она богата красотой, но бедна
Тем, что, когда она умрет, вместе с красотой умрет и ее богатство.

БЕНВОЛИО.
Значит, она поклялась, что будет жить целомудренно?

РОМЕО.
Поклялась, и в этой бережливости таится огромная растрата;
За красоту, иссохшую от её суровости,
Она лишает красоты всё грядущее.
Она слишком прекрасна, слишком мудра; слишком мудра, чтобы быть прекрасной,
Чтобы заслужить блаженство, заставляя меня отчаиваться.
Она поклялась не любить, и в этой клятве
Я живу мёртвым, чтобы рассказать об этом сейчас.

Бенволио.
Повинуйся мне, забудь о ней.

Ромео.
О, научи меня, как мне забыть о мыслях.

 БЕНВОЛИО.
 Дай волю своим глазам;
 Взгляни на другие красоты.

 РОМЕО.
 Так и надо.
 Называй её, изысканную, ещё более изысканной.
 Эти счастливые маски, что целуют лбы прекрасных дам,
Будучи чёрными, напоминают нам, что они скрывают прекрасное;
 Тот, кто ослеплён, не может забыть
Драгоценное сокровище его зрения утрачено.
Покажи мне красавицу,
Что за польза от её красоты,
Если я не знаю, кто её обладатель?
Прощай, ты не научишь меня забывать.

БЕНВОЛИО.
Я заплачу за это учение, иначе умру в долгах.

 [_Уходят._]

СЦЕНА II. Улица.

 Входят Капулетти, Парис и слуга.

 КАПУЛЕТТИ.
 Но Монтекки связан так же, как и я,
Одинаковым наказанием; и, думаю,
 таким старикам, как мы, не трудно сохранять мир.

 ПАРИС.
 Вы оба достойны уважения,
И жаль, что вы так долго враждовали.
Но теперь, милорд, что вы скажете о моём предложении?

КАПУЛЕТ.
Но я повторю то, что сказал раньше.
Моя дочь ещё чужая в этом мире,
Она не видела, как меняются четырнадцать лет.
Пусть ещё два лета пройдут в своей гордыне,
Прежде чем мы решим, что она готова стать невестой.

ПАРИС.
Счастливые матери бывают и моложе.

КАПУЛЕТ.
 И слишком рано обвенчаны те, кто так рано сочетался браком.
 Земля поглотила все мои надежды, кроме неё,
Она — надежда всей моей земли:
 Но добивайся её, нежный Парис, завоюй её сердце,
 Моё согласие — лишь часть сделки;
 И она согласна, в пределах её выбора
 Лежит моё согласие и справедливый голос.
 Этой ночью я устраиваю старый добрый пир.
Я пригласил многих гостей,
Тех, кого я люблю, и ты среди них.
Ещё один, самый желанный, пополнил мой список.
 В мой бедный дом загляни этой ночью.
Звёзды, что ходят по земле и освещают тёмное небо:
Такой комфорт, какой ощущают похотливые молодые люди
Когда хорошо одетый апрель наступает на пятку
Хромающих зимних шагов, даже такое наслаждение
Среди свежих женских бутонов ты получишь этой ночью
В наследство в моем доме. Услышь все, все увидишь,
И больше всего понравишься той, чья заслуга будет наибольшей:
Которая, по мнению многих, моя, будучи одной из них,
Может сравняться числом, хотя в расчет не берется ни одна.
Пойдем, пойдем со мной. Ступай, сэр, поброди
По прекрасной Вероне, найди тех людей,
Чьи имена там написаны, [_даёт бумагу_], и скажи им:
Мой дом открыт для них, и я рад их видеть.

 [_Капет и Парис уходят._]

СЛУГА.
Выясни, чьи имена здесь написаны! Написано, что сапожник должен возиться со своим ярдом, портной — со своим последним, рыбак — со своим карандашом, а художник — со своими сетями; но меня послали найти тех, чьи имена здесь написаны, а я никак не могу понять, чьи имена здесь написаны. Я должен обратиться к учёным. В своё время!

 Входят Бенволио и Ромео.

 БЕНВОЛИО.
Ну же, друг, один огонь гасит другой,
Одна боль утихает от другой;
Головокружение проходит, если повернуться назад;
Одно отчаянное горе исцеляется другим:
Приложи к глазу что-нибудь новое,
И старый яд отступит.

РОМЕО.
Для этого отлично подойдёт лист подорожника.

БЕНВОЛИО.
Для чего, прошу тебя?

РОМЕО.
Для твоей сломанной голени.

БЕНВОЛИО.
Ромео, ты что, с ума сошёл?

РОМЕО.
Не безумен, но связан сильнее, чем безумец:
Заперт в темнице, лишён еды,
Взбит и замучен, и — пропади всё пропадом, дружище.

СЛУГА.
Пропади всё пропадом. Прошу вас, сэр, вы умеете читать?

РОМЕО.
Да, в моих несчастьях — моё спасение.

СЛУГА.
Возможно, ты выучил это без книги.
Но, прошу тебя, можешь ли ты прочесть то, что видишь?

РОМЕО.
Да, если я знаю буквы и язык.

СЛУГА.
Говори честно, и да пребудет с тобой удача!

РОМЕО.
Постой, приятель, я умею читать.

 [_Он читает письмо._]

_Синьор Мартино, его жена и дочери;
граф Ансельмо и его прекрасные сёстры;
вдова Утрувио;
Синьор Плаценцио и его прелестные племянницы;
 Меркуцио и его брат Валентин;
 Мой дядя Капулетти, его жена и дочери;
 Моя прекрасная племянница Розалина и Ливия;
 Синьор Валенцио и его кузен Тибальт;
 Лучио и жизнерадостная Елена. _


 Прекрасное собрание. [_Возвращает бумагу_] Куда им идти?

 СЛУГА.
 Вверх.

РОМЕО.
Куда мы идём ужинать?

СЛУГА.
К нам домой.

РОМЕО.
В чей дом?

СЛУГА.
К моему хозяину.

РОМЕО.
Вообще-то я должен был спросить тебя об этом раньше.

СЛУГА.
Теперь я скажу тебе без лишних вопросов. Мой хозяин — великий богач Капулетти,
и если ты не из рода Монтекки, то, прошу, подойди и выпей чашу вина. Будь счастлив.

 [_Уходит._]

 БЕНВОЛИО.
 На этом древнем пиру Капулетти
 Встречает прекрасная Розалина, которую ты так любишь;
 Со всеми восхищающими красотами Вероны.
Иди туда и взгляни незамутнённым взором,
Сравни её лицо с теми, что я тебе покажу,
И я заставлю тебя думать, что твой лебедь — это ворона.

РОМЕО.
Когда благочестивая религия моих глаз
Поддерживает такую ложь, тогда превращай слёзы в огонь;
И тех, кто, часто утопая, не мог умереть,
Прозрачных еретиков, сожги за ложь.
Кто прекраснее моей любви? Всевидящее солнце
Не видело ей равных с тех пор, как возник мир.

БЕНВОЛИО.
Ну вот, ты видел её прекрасной, когда рядом не было никого, кроме неё.
Она была влюблена в себя по уши:
Но на этих хрустальных весах пусть будет взвешена
Любовь твоей дамы против любви другой девы,
Которую я покажу тебе сияющей на этом пиру,
И она покажет себя не так хорошо, как сейчас.

 РОМЕО.
Я пойду с тобой, чтобы не видеть этого зрелища,
А лишь наслаждаться собственным великолепием.

 [_Уходят._]

 СЦЕНА III. Комната в доме Капулетти.

 Входят леди Капулетти и кормилица.

 ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
 Кормилица, где моя дочь? Позови её ко мне.

 КОРМИЛИЦА.
Теперь, клянусь своей девственностью, в двенадцать лет
я велел ей прийти. Что, ягнёнок! Что за божья коровка!
Боже упаси! Где эта девчонка? Что, Джульетта!

 Входит Джульетта.

ДЖУЛЬЕТТА.
 Кто там?

МЕДСЕСТРА.
 Твоя мать.

ДЖУЛЬЕТТА.
Мадам, я здесь. Чего вы желаете?

 Леди Капулетти.
 Дело в этом. Няня, оставь нас ненадолго,
Мы должны поговорить наедине. Няня, вернись.
Я вспомнил о себе, ты выслушаешь наш совет.
Ты знаешь, что моя дочь уже в том возрасте.

МЕДСЕСТРА.
Воистину, я могу назвать ей точный возраст.

ГОСПОДЖА КАПУЛЕТ.
Ей нет четырнадцати.

МЕДСЕСТРА.
Я готов отдать четырнадцать своих зубов,
И всё же, если говорить начистоту, у меня их всего четыре.
Ей нет четырнадцати. Сколько времени осталось
до Ламмасского праздника?

Леди Капулетти.
Две недели и несколько дней.

Кормилица.
Четное или нечетное число дней в году,
но в канун Ламмасского праздника ей исполнится четырнадцать.
Сьюзен и она — да упокоит Господь все христианские души! —
Были одного возраста. Что ж, Сьюзен теперь с Богом;
она была слишком хороша для меня. Но, как я уже сказал,
В канун Дня всех святых ей исполнится четырнадцать;
Она выйдет замуж; я хорошо это помню.
С тех пор как произошло землетрясение, прошло одиннадцать лет;
И она была отлучена от груди — я никогда этого не забуду —
Из всех дней в году именно в тот день:
Потому что я тогда подсыпал полынь в свой напиток,
Сидя на солнце под стеной голубятни;
Вы с моим господином тогда были в Мантуе:
Нет, у меня есть мозги. Но, как я уже сказал,
Когда он попробовал полынь на соске
Моей груди и почувствовал горечь, глупец,
Он разозлился и поссорился с грудью!
Встряхнись, — сказал голубятник, — думаю, нет нужды
Заставлять меня тащиться.
И с тех пор прошло одиннадцать лет;
Ведь тогда она могла стоять сама по себе; нет, даже в толпе
Она могла бы бегать и ковылять повсюду;
Ведь даже за день до того, как она разбила себе лоб,
А потом мой муж — да упокоится душа его!
Был весёлым человеком — взял ребёнка на руки:
«Да, — сказал он, — ты падаешь на лицо?
Ты упадёшь навзничь, когда у тебя будет больше ума;
Разве ты не хочешь, Джул?» И, клянусь моим святым покровителем,
милая крошка перестала плакать и сказала: «Да».
Посмотрим, чем закончится эта шутка.
Клянусь, даже если я проживу тысячу лет,
я никогда этого не забуду. «Разве ты не хочешь, Джул?» — спросил он.
И, глупенькая, она остановилась и сказала: «Да».

Леди Капулет.
Довольно об этом; прошу тебя, помолчи.

Кормилица.
Да, мадам, но я не могу удержаться от смеха,
когда думаю, что она перестала плакать и сказала: «Да».
И всё же я уверена, что у неё на лбу
была шишка размером с петушиный гребешок.
Опасный стук, и он горько заплакал.
«Да, — сказал мой муж, — ты падаешь на лицо?
Ты упадёшь навзничь, когда состаришься.
Разве нет, Джул?» Он помедлил и сказал: «Да».

ДЖУЛЬЕТТА.
И ты тоже помедли, прошу тебя, няня, говорю я.

НЯНЯ.
Мир, я закончил. Да хранит тебя Господь
Ты была самым прелестным младенцем, которого я когда-либо нянчила:
И я могла бы дожить до того, чтобы увидеть тебя замужем, — это моё желание.

ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
Замужество — это как раз та тема,
о которой я хотела поговорить. Скажи мне, дочь Джульетта,
как ты относишься к замужеству?

ДЖУЛЬЕТТА.
Это честь, о которой я и не мечтаю.

НЯНЯ.
Какая честь! Если бы я не была твоей единственной няней,
я бы сказала, что ты всосал мудрость из своего материнского соска.

ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
Что ж, подумай о замужестве: девушки, которые моложе тебя,
здесь, в Вероне, уже почтенные дамы,
ставшие матерями. По моим подсчетам,
я была твоей матерью на протяжении многих лет
Что ты теперь служанка. Итак, вкратце,;
Доблестный Парис ищет твоей любви.

Медсестра.
Мужчина, юная леди! Леди, такой мужчина
Как и весь мир — почему он восковой мужчина.

ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
В веронском лете нет такого цветка.

Медсестра.
Нет, он цветок, воистину цветок.

 ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
 Что скажешь, можешь ли ты полюбить этого джентльмена?
 Сегодня вечером ты увидишь его на нашем пиру;
 Прочти по лицу юного Париса,
 И ты увидишь, что оно написано пером красоты.
 Рассмотри каждую черту его лица,
 И ты увидишь, как они дополняют друг друга.
И что сокрыто в этом томе справедливом,
Найди написанное на полях его глаз.
 Эта драгоценная книга любви, этот несравненный возлюбленный,
Чтобы украсить его, не хватает лишь обложки:
 Рыба живёт в море, и это большая гордость
Для красавицы — скрывать то, что прекрасно внутри.
 Эта книга в глазах многих разделяет славу,
Что в золотых застёжках хранит золотую историю;
Так и ты разделишь всё, чем он владеет,
Благодаря ему ты становишься не хуже.

Медсестра.
Не хуже, а лучше. Женщины растут вместе с мужчинами.

Леди Капулет.
Скажи коротко, нравится ли тебе любовь Париса?

Джульетта.
Я буду смотреть, чтобы понравиться, если симпатия взаимна:
Но я не буду заглядывать слишком глубоко.
Чем больше твоего согласия, тем сильнее он стремится взлететь.

 Входит слуга.

СЛУГА.
 Мадам, гости пришли, ужин подан, вы звали, моя юная леди просила, кормилица ругалась в кладовой, и всё в таком духе.
Я должен ждать здесь, прошу вас, следуйте за мной.

ГОСПОДЖА КАПУЛЕТ.
 Мы идём за тобой.

 [_Слуга уходит._]

Джульетта, граф остаётся.

МЕДСЕСТРА.
Иди, девочка, ищи счастливые ночи, чтобы они привели тебя к счастливым дням.

 [_Уходят._]

СЦЕНА IV. Улица.

 Входят Ромео, Меркуцио, Бенволио с пятью или шестью ряжеными;
 факелоносцы и другие.

РОМЕО.
Что, эта речь должна служить нам оправданием?
Или мы продолжим без извинений?

БЕНВОЛИО.
Хватит уже этих многословных речей:

Не будет Купидона в плаще с капюшоном,
С раскрашенным, как у татар, луком из реек,
Пугающего дам, как сторож ворон;
И не будет пролога без книги, произнесённого
После суфлёра для нашего выхода:
Но пусть они судят о нас по тому, что хотят.
Мы отмерим им по заслугам и уйдём.

РОМЕО.
Дайте мне факел, я не для этой прогулки.
Будучи тяжёлым, я понесу свет.

МЕРКУЦИО.
Нет, милый Ромео, мы должны заставить тебя танцевать.

РОМЕО.
Только не я, поверь мне, у тебя есть туфли для танцев.
У меня проворные ноги, но душа из свинца.
Она пригвождает меня к земле, и я не могу пошевелиться.

МЕРКУЦИО.
Ты влюблённый, одолжи крылья Купидона,
И взлети с ними над обыденностью.

РОМЕО.
Я слишком сильно пронзён его стрелой,
Чтобы взлететь на его лёгких крыльях, и я так связан,
Что не могу подняться выше уныния.
Под тяжким бременем любви я тону.

МЕРКУЦИО.
И чтобы утонуть в нём, нужно взвалить на любовь тяжкое бремя;
Слишком тяжёлое для нежного чувства.

РОМЕО.
Разве любовь — нежное чувство? Она слишком груба,
Слишком резка, слишком шумна и колет, как шип.

МЕРКУЦИО.
Если любовь жестока с тобой, будь жесток с любовью;
Уколите любовь, чтобы уколоть любовь, и вы победите любовь.
Дайте мне маску, чтобы скрыть лицо: [_Надевает маску._]
Забрало для забрало. Какое мне дело до того, что
Какой любопытный глаз замечает уродства?
Вот эти насупленные брови покраснеют за меня.

БЕНВОЛИО.
Ступай, постучи и войди; и не медли.
Но каждый мужчина должен быть начеку.

РОМЕО.

Факел для меня: пусть легкомысленные девицы
Щекочут своими каблуками бесчувственные заросли;
Ибо я, как гласит пословица,
Буду держать свечу и смотреть.
Игра никогда не была такой честной, и я сдаюсь.

МЕРКУЦИО.
Тсс, заткнись, это мышь, по словам самого констебля:
Если ты осел, мы вытащим тебя из грязи.
Или побереги свою любовь, в которой ты увяз
По уши. Пойдём, мы зажигаем свет, эй.

 РОМЕО.
 Нет, это не так.

 МЕРКУЦИО.
 Я имею в виду, сэр, что из-за промедления
Мы напрасно тратим свет, зажигаем свет днём.
Примите наши благие намерения, ибо наше суждение таково:
Пять раз по пять в наших пяти умах.

РОМЕО.
И мы не зря идём на этот маскарад;
Но идти туда — не умное решение.

МЕРКУЦИО.
Почему, спросит кто-нибудь?

РОМЕО.
Мне сегодня приснился сон.

МЕРКУЦИО.
И я тоже.

РОМЕО.
А что было у тебя?

МЕРКУЦИО.
Мечтатели часто лгут.

РОМЕО.
В постели спят, и им снятся вещие сны.

МЕРКУЦИО.
О, тогда, я вижу, с тобой была королева Маб.
Она — повитуха фей, и она приходит
В обличье не больше агата
На указательном пальце олдермена,
Привлекая стаю маленьких духов
Над носами спящих мужчин:
Её колёса сделаны из длинных паутинных нитей;
Обшивка — из крыльев кузнечиков;
Следы — из тончайшей паутины;
Ошейники — из водянистых лучей лунного света;
Кнут — из кости сверчка; плеть — из плёнки;
Возница — маленький комар с серой спинкой,
Не больше круглого червячка
Выскочила из-под ленивого пальца служанки:
Её колесница — пустой фундук,
Сделанный белкой-столяром или старым червём,
Не обращающим внимания на кучеров фей.
И в таком виде она скачет ночь за ночью
По мозгам влюблённых, и тогда они мечтают о любви;
По коленям придворных, которые мечтают о реверансах;
О пальцах юристов, которые прямо мечтают о гонорарах;
О женских губах, которые прямо мечтают о поцелуях,
Которые часто поражают разъяренных Мэб с волдырями,
Потому что их дыхание, испорченное сладостями,:
Иногда она скачет перед носом придворного,
А потом ему снится, что он нюхает костюм;
А иногда она приходит с хвостом десятиной свиньи,
Щекочет нос пастору, пока тот спит,
И тогда ему снится другой бенефиций:
Иногда она скачет на шее солдата,
И тогда ему снится, как он перерезает глотки чужеземцам,
О прорывах, засадах, испанских клинках,
О здоровье на глубине пяти морских саженей; а потом
Барабанная дробь в его ушах, от которой он вздрагивает и просыпается.
И, испугавшись, бормочет пару молитв,
А потом снова засыпает. Это та самая Маб,
Что по ночам заплетает гривы лошадям;
И заплетает эльфийские локоны в грязные, похотливые косички,
Которые, если их распутать, предвещают большие несчастья:
Это ведьма, когда служанки лежат на спине,
Которая давит на них и сначала учит их терпению,
Делая их женщинами с хорошей осанкой:
Это она,—

РОМЕО.
Мир, мир, Меркуцио, мир,
Ты говоришь ни о чем.

МЕРКУЦИО.
Верно, я говорю о снах,
Они — дети праздного ума,
Рождённые лишь от пустых фантазий,
Которые так же эфемерны, как воздух,
И более непостоянны, чем ветер, который
Даже сейчас ласкает замёрзшую грудь севера,
А разгневавшись, уносится прочь,
Поворачиваясь к росистому югу.

БЕНВОЛИО.
Этот ветер, о котором ты говоришь, уносит нас от самих себя:
Ужин окончен, и мы придём слишком поздно.

РОМЕО.
Боюсь, что слишком рано: мой разум предчувствует
Какие-то последствия, ещё не предначертанные звёздами,
Которые горько начнут свой страшный отсчет
С этой ночной оргии и положат конец
Презренной жизни, заключённой в моей груди
Каким-то гнусным проклятием в виде безвременной смерти.
Но тот, кто управляет моим курсом
Подайте мне костюм. Вперед, доблестные джентльмены!

БЕНВОЛИО.
Бей в барабан.

 [_Уходят._]

СЦЕНА V. Зал в доме Капулетти.

 Музыканты ждут. Входят слуги.

ПЕРВЫЙ СЛУГА.
Где Потоп, чтобы он не мешал?
Он сдвигает поднос! Он вытирает поднос!

ВТОРОЙ СЛУГА.
Когда хорошие манеры зависят от одного или двух человек, да ещё и немытых, это отвратительно.

ПЕРВЫЙ СЛУГА.
Уберите приставные стулья, отодвиньте буфет, присмотрите за посудой. Милый, оставь мне кусочек паштета, и, раз ты меня любишь,
пусть привратник впустит Сьюзен Гриндстоун и Нелл. Энтони и Потпан!

ВТОРОЙ СЛУГА.
Да, мальчик, готов.

ПЕРВЫЙ СЛУГА.
Тебя ищут и зовут, просят и требуют в большой зале.

ВТОРОЙ СЛУГА.
Мы не можем быть одновременно и здесь, и там. Держитесь молодцом, ребята. Пошевеливайтесь, и пусть удача сопутствует вам.

 [_Уходят._]

 Входят Капулетти и др. с гостями и знатными дамами в масках.

КАПУЛЕТТИ.
Добро пожаловать, джентльмены, дамы, у которых есть пальцы на ногах.
Unplagu'd с мозолями сразится с вами.
Ах, мои возлюбленные, кто из вас всех
Теперь откажется потанцевать? Та, что готовит лакомство,
У нее, я готов поклясться, мозоли. Я уже близко к тебе?
Добро пожаловать, джентльмены! Я застал тот день,
 Когда я носил забрало и мог шептать
 На ушко прекрасной даме такие истории,
 Которые ей нравились; но это в прошлом, в прошлом, в прошлом,
 Добро пожаловать, джентльмены! Музыканты, играйте.
 Зал, зал, дайте дорогу! И танцуйте, девушки.

 [_Играет музыка, и они танцуют._]

 Эй, вы, плуты, прибавьте света,
и поднимите столы, и потушите огонь, в комнате слишком жарко.
 Ах, сэр, этот неожиданный праздник — то, что нужно.
 Нет, сядь, сядь, добрый кузен Капулетти,
ведь мы с тобой уже не танцуем.
Сколько времени прошло с тех пор, как мы с тобой
в последний раз надевали маски?

КУЗЕН КАПУЛЕТА.
Миледи, тридцать лет.

КАПУЛЕТ.
Что ты, это не так много, это не так много:
С тех пор как Люченцио женился,
До Троицы осталось совсем немного,
Лет двадцать пять, и тогда мы надевали маски.

КУЗЕН КАПУЛЕТА.
Более того, более того, его сын старше, сэр;
Его сыну тридцать.

КАПУЛЕТ.
Ты мне это говоришь?
Два года назад его сын был ещё ребёнком.

РОМЕО.
Что это за дама, которая так щедро одаривает
Того рыцаря?

СЛУГА.
Я не знаю, сэр.

РОМЕО.
О, она учит факелы гореть ярко!
Кажется, она висит на щеке ночи,
Как драгоценный камень в ухе эфиопа;
Красота, слишком богатая, чтобы ею пользоваться, слишком дорогая для земли!
Так выглядит белоснежный голубь, летящий с воронами,
Так выглядит та дама, что выше своих подруг.
Когда она закончит, я буду наблюдать за ней.
И, прикоснувшись к ней, благослови мою грубую руку.
Любило ли моё сердце до сих пор? Забудь об этом, зрение!
Ведь я не видел истинной красоты до этой ночи.

ТИБАЛЬТ.
Судя по голосу, это Монтекки.
Принеси мне мою рапиру, мальчик. Что, осмелился раб
Явиться сюда с насмешливым лицом,
Чтобы насмехаться над нашей торжественностью?
Клянусь честью рода моего,
Я не сочту грехом убить его.

КАПУЛЕТ.
Что такое, родственник?
Почему ты так разгневан?

ТИБАЛЬТ.
Дядя, это Монтекки, наш враг;
Злодей, который пришёл сюда, чтобы
Посмеяться над нашим торжеством этой ночью.

КАПУЛЕТ.
 Юный Ромео, это ты?

 ТИБАЛЬТ.
 Это он, тот самый негодяй Ромео.

КАПУЛЕТТИ.
Будь доволен, нежный кузен, оставь его в покое,
А относится к нему как к дородному джентльмену;
И, по правде говоря, Верона им хвастается
Быть добродетельным и хорошо управляемым юношей.
Я бы не стал за богатство всего города
Здесь, в моем доме, порочить его.
Поэтому наберись терпения, не обращай на него внимания,
Это моя воля, которую, если ты будешь уважать,
Прояви уважение и перестань хмуриться.
Это неподобающее для пира выражение лица.

ТИБАЛЬТ.
Это уместно, когда такой негодяй — гость:
Я не стану его терпеть.

КАПУЛЕТ.
Его придётся терпеть.
Что, добрый молодец! Я говорю, что придётся, ступай.
Кто здесь хозяин, я или ты? Уходи.
Ты его не выдержишь! Бог исцелит мою душу,
Ты устроишь бунт среди моих гостей!
Ты устроишь переполох, ты будешь главным!

ТИБАЛЬТ.
Да ведь это позор, дядя.

КАПУЛЕТ.
Уходи, уходи!
Ты дерзкий мальчишка. Так ли это на самом деле?
 Я знаю, что эта выходка может тебе дорого обойтись.
Ты должен перечить мне! Женись, пора.
 Хорошо сказано, душа моя! — Ты задираешься; иди:
 Успокойся, или... Ещё света, ещё света! — Стыдись!
 Я тебя успокою. Ну что ж, душа моя.

ТИБАЛЬТ.
 Терпение неизбежно сталкивается с упрямой злобой.
От их разного приветствия у меня по коже бегут мурашки.
Я уйду, но это вторжение,
которое сейчас кажется приятным, обернётся горькой пилюлей.

 [_Уходит._]

 РОМЕО.
[_К Джульетте._] Если я оскверню своей недостойной рукой
эту священную обитель, то это будет простительный грех.
Мои губы, два краснеющих паломника, готовы
смягчить это грубое прикосновение нежным поцелуем.

 ДЖУЛЬЕТТА.
Добрый пилигрим, ты слишком сильно сжимаешь свою руку.
В этом проявляется благочестие.
Ведь у святых есть руки, которых касаются руки пилигримов,
И прикосновение ладони к ладони — это священный поцелуй паломников.

РОМЕО.
Разве у святых нет губ, как и у паломников?

ДЖУЛЬЕТТА.
Да, пилигрим, у них есть губы, которыми они должны молиться.

РОМЕО.
О, тогда, святая, пусть губы сделают то, что делают руки:
Они молят, так что дай, пока вера не обратилась в отчаяние.

ДЖУЛЬЕТТА.
Святые не двигаются, даже когда молят о чём-то.

РОМЕО.
Тогда не двигайся, пока я молюсь.
Так, моими устами, моими грехами очистишь ты меня.
[_Целует её._]

ДЖУЛЬЕТТА.
Тогда пусть мои губы искупят грех, который они совершили.

РОМЕО.
Грех с моих губ? О, как сладок этот проступок!
Верни мне мой грех.

ДЖУЛЬЕТТА.
Ты целуешься как по книге.

МЕДСЕСТРА.
Мадам, ваша мать хочет с вами поговорить.

РОМЕО.
 Кто её мать?

 НЯНЯ.
 Женись, холостяк.
Её мать — хозяйка дома.
И добрая она, и мудрая, и добродетельная.
Я нянчила её дочь, с которой ты разговаривал.
Говорю тебе, тот, кто сможет завладеть ею,
Получит всё.

РОМЕО.
Она из рода Капулетти?
О, горе мне! Моя жизнь — долг моего врага.

БЕНВОЛИО.
Прочь, уходите; игра в самом разгаре.

РОМЕО.
Да, боюсь, что так; тем сильнее моя тревога.

КАПУЛЕТ.
Нет, джентльмены, не спешите уходить.
У нас намечается дурацкий пикничок.
Неужели? Что ж, благодарю вас всех;
Благодарю вас, честные джентльмены; спокойной ночи.
Ещё факелов сюда! Ну что ж, тогда пойдём спать.
Ах, сэр, клянусь своей душой, уже поздно,
я пойду отдохну.

 [_Уходят все, кроме Джульетты и кормилицы._]

ДЖУЛЬЕТТА.
Подойди сюда, кормилица. Кто этот джентльмен?

КОРМИЛИЦА.
Сын и наследник старого Тиберио.

ДЖУЛЬЕТТА.
А кто это выходит из комнаты?

КОРМИЛИЦА.
Кажется, это молодой Петруччо.

ДЖУЛЬЕТТА.
Кто это там идёт, но не танцует?

МЕДСЕСТРА.
Не знаю.

ДЖУЛЬЕТТА.
Сходи спроси, как его зовут. Если он женат,
То моя могила станет моей брачной постелью.

МЕДСЕСТРА.
Его зовут Ромео, он из рода Монтекки,
единственный сын твоего заклятого врага.

ДЖУЛЬЕТТА.
Моя единственная любовь родилась из моей единственной ненависти!
Слишком рано увиденная, и слишком поздно познанная!
Для меня это чудесное рождение любви.
Что я должна любить ненавистного врага.

МЕДСЕСТРА.
Что это? Что это?

ДЖУЛЬЕТТА.
Стишок, который я выучила только что
О той, с кем я танцевала.

 [_Кто-то зовёт: «Джульетта»._]

МЕДСЕСТРА.
Сейчас, сейчас!
Пойдёмте, уйдёмте, все чужаки ушли.

 [_Уходят._]




 Акт II

 Входят хористы.

ХОРИСТЫ.
 Старое желание лежит на смертном одре,
 А юная страсть жаждет стать его наследницей.
 Та красавица, ради которой любовь страдала и была готова умереть,
 Теперь не так прекрасна, как нежная Джульетта.
Теперь Ромео влюблён и снова любит,
Очарованный прелестью её лица;
Но он должен был жаловаться своему врагу.
И она крадёт сладкую приманку любви с коварных крючков:
Будучи врагом, он не может получить доступ
К таким клятвам, которыми клянутся влюблённые;
И она так же сильно влюблена, но у неё гораздо меньше
Возможностей встретиться с новым возлюбленным где бы то ни было.
Но страсть даёт им силу, а время — возможность встретиться,
Смягчая крайности чрезмерной сладостью.

 [_Уходит._]

СЦЕНА I. Открытое пространство, примыкающее к саду Капулетти.

 Входит Ромео.

РОМЕО.
 Могу ли я идти вперёд, когда моё сердце здесь?
 Обернись, унылая земля, и найди свой центр.

 [_Он взбирается на стену и спрыгивает с другой стороны._]

 Входят Бенволио и Меркуцио.

БЕНВОЛИО.
Ромео! Мой кузен Ромео! Ромео!

МЕРКУЦИО.
Он мудр,
И, клянусь жизнью, он утащил его домой в постель.

БЕНВОЛИО.
Он бежал сюда и перепрыгнул через эту садовую ограду:
Зови, добрый Меркуцио.

МЕРКУЦИО.
Нет, я тоже буду колдовать.
Ромео! Шутки! Безумец! Страсть! Любовник!

Явись в облике вздоха,
Скажи хоть одно рифмованное слово, и я буду доволен;
Вскрикни хоть «Ах, я!» Произнеси хоть «Любовь» и «голубка»;
Скажи моей болтливой Венере хоть одно ласковое слово,
Хоть одно прозвище для её слепого сына и наследника,
Юного Купидона Авраама, который так метко стрелял,
Когда король Кофетуа влюбился в нищенку.
Он не слышит, не шевелится, не двигается;
Обезьяна мертва, и я должен заклинать его.
Я заклинаю тебя ясными глазами Розалины,
Её высоким лбом и алыми губами,
Её изящной ступнёй, прямой ногой и дрожащим бедром,
И землями, что прилегают к ним,
Чтобы ты явился нам в своём обличье.

БЕНВОЛИО.
Если он тебя услышит, ты его разозлишь.

МЕРКУЦИО.
Это не может его разозлить. Это разозлило бы его,
Если бы он вызвал духа в круге своей возлюбленной,
Духа какой-то странной природы, и оставил бы его там,
Пока она не уложила бы его и не заколдовала.
Это было бы жестоко. Моё заклинание
Справедливо и честно, и я обращаюсь к нему от имени его возлюбленной.
Я заклинаю тебя лишь поднять его.

БЕНВОЛИО.
Пойдём, он спрятался среди этих деревьев
Чтобы провести время с весёлой ночью.
Его любовь слепа, и ей больше подходит тьма.

МЕРКУЦИО.
Если любовь слепа, она не может попасть в цель.
Теперь он будет сидеть под мушмулой,
И пожелал бы, чтобы его возлюбленная была таким же фруктом,
Как девицы называют мушмулу, когда смеются в одиночестве.
О Ромео, если бы она была, о, если бы она была
С открытой задницей, а ты — с гнилой грушей!
Ромео, спокойной ночи. Я пойду в свою каморку.
На этом ложе слишком холодно, чтобы я мог уснуть.
Пойдём?

БЕНВОЛИО.
Тогда иди, ибо всё напрасно
Искать его здесь — значит не найти.

 [_Уходят._]

 СЦЕНА II. Сад Капулетти.

 Входит Ромео.

 РОМЕО.
 Он насмехается над шрамами, которые никогда не болели.

 Джульетта появляется в окне.

 Но что это за свет, пробивающийся сквозь окно?
Это восток, а Джульетта — солнце!
Встань, ясное солнце, и убей завистливую луну,
Которая уже больна и бледна от горя,
Что ты, её служанка, гораздо прекраснее её.
Не будь её служанкой, раз она завидует;
Её девственная одежда больна и зелена,
И никто, кроме глупцов, её не носит; сбрось её.
Это моя госпожа, о, это моя любовь!
О, если бы она только знала!
Она говорит, но ничего не произносит. Что с того?
 Её взгляд говорит, и я отвечу ему.
 Я слишком дерзок, она говорит не со мной.
 Две самые прекрасные звезды на всём небосклоне,
Имея какое-то дело, умоляют её глаза
 Сиять в своих сферах, пока они не вернутся.
 А что, если бы её глаза были там, в её голове?
 Свет её щёк посрамил бы эти звёзды.
Как дневной свет озаряет лампу, так и её глаза на небесах
Сияли бы так ярко в воздушном пространстве,
Что птицы пели бы и думали, что ещё не ночь.
Смотри, как она прислонилась щекой к руке.
О, если бы я был перчаткой на этой руке,
Чтобы я мог прикоснуться к этой щеке.

ДЖУЛЬЕТТА.
Да, я.

РОМЕО.
Она говорит.
О, говори снова, светлый ангел, ибо ты
Так же великолепен этой ночью, находясь в моей голове.,
Как и крылатый посланник небес
Обращенный к удивленным глазам, обращенным к белому,
Смертных, которые отступают, чтобы взглянуть на него
Когда он оседлает ленивые облака
И поплывёт по глади воздушного океана.

ДЖУЛЬЕТТА.
О Ромео, Ромео, почему ты Ромео?
Откажись от своего отца и от своего имени.
Или, если ты не хочешь, поклянись мне в любви,
И я больше не буду Капулетти.

РОМЕО.
[_В сторону._] Стоит ли мне слушать дальше или я могу говорить?

ДЖУЛЬЕТ.
Враг мой — лишь имя твоё;
Ты сам себе враг, хоть и не Монтегю.
Что такое Монтегю? Это не рука и не нога,
Не рука, не лицо и не какая-либо другая часть
Человека. О, будь у тебя другое имя.
Что в имени тебе моём? То, что мы зовём розой,
При любом другом названье пахло бы так же сладко;
Так Ромео, не будь он Ромео,
Сохранил бы то прекрасное совершенство, которым он обязан
Своему имени. Ромео, откажись от своего имени,
А за своё имя, которое не является частью тебя,
Возьми всю меня.

РОМЕО.
Я принимаю твои слова.
Назови меня любовью, и я перекрещусь;
Отныне я никогда не буду Ромео.

ДЖУЛЬЕТТА.
Что за человек ты, что, скрывшись в ночи,
Так спотыкаешься на моих советах?

РОМЕО.
По имени
Я не знаю, как тебе сказать, кто я такой:
Моё имя, святая, ненавистно мне,
Потому что оно — враг тебе.
Если бы я его написал, я бы вырвал это слово.

ДЖУЛЬЕТТА.
Мои уши ещё не впитали и сотни слов
Твоего языка, но я знаю, как он звучит.
Ты не Ромео и не Монтекки?

РОМЕО.
Ни то, ни другое, прекрасная дева, если тебе не нравится ни то, ни другое.

ДЖУЛЬЕТТА.
Как ты сюда попал, скажи мне, и зачем?
Стены сада высокие, и перелезть через них трудно.
И место смерти, учитывая, кто ты есть,
Если кто-нибудь из моих родственников найдёт тебя здесь.

РОМЕО.
На лёгких крыльях любви я перелетел через эти стены,
Ведь каменные преграды не могут удержать любовь,
И что может любовь, то может и любовь-смелость:
Поэтому твои родственники мне не помеха.

ДЖУЛЬЕТТА.
Если они тебя увидят, то убьют.

РОМЕО.
Увы, в твоих глазах таится больше опасности,
Чем в двадцати их мечах. Смотри на меня ласково,
И я буду неуязвим для их вражды.

ДЖУЛЬЕТТА.
Я бы ни за что на свете не хотела, чтобы они увидели тебя здесь.

РОМЕО.
У меня есть плащ ночи, который скроет меня от их глаз,
И если ты любишь меня, пусть они найдут меня здесь.
Моя жизнь лучше оборвётся из-за их ненависти,
Чем из-за отсрочки смерти из-за отсутствия твоей любви.

ДЖУЛЬЕТТА.
Как ты нашёл это место?

РОМЕО.
Благодаря любви, которая побудила меня искать.
Он дал мне совет, а я дал ему глаза.
Я не лоцман, но ты был так далеко
Как тот обширный берег, омываемый самым дальним морем,
Я бы рискнул ради такого товара.

ДЖУЛЬЕТТА.
Ты знаешь, что на моём лице ночная маска,
Иначе мои щёки покрыл бы девичий румянец
За то, что ты слышал от меня сегодня ночью.
Я бы предпочла остаться в тени, предпочла бы отрицать
То, что я сказала; но прощай, комплимент.
Любишь ли ты меня? Я знаю, ты скажешь "Да",
И я поверю тебе на слово. И все же, если ты поклянешься,,
Ты можешь оказаться лжецом. Лжесвидетельства влюбленных,
Говорят, Юпитер смеется. О нежный Ромео.,
Если ты любишь, произнеси это искренне.
Или, если ты думаешь, что я слишком быстро завоеван,
Я нахмурюсь, буду упрямым и скажу тебе "нет",
Так что ты будешь ухаживать. Но не ради всего мира.
 По правде говоря, прекрасный Монтегю, я слишком влюблён.
 И поэтому ты можешь счесть моё поведение легкомысленным:
 Но поверьте мне, джентльмены, я буду более верен,
 Чем те, кто хитрее и притворяется странным.
 Должен признаться, я был бы ещё более странным.
Но ты подслушала, прежде чем я успел опомниться,
Мою страсть к истинной любви; поэтому прости меня
И не вмени мне в вину эту слабость к любви,
Которую так ясно показала тёмная ночь.

РОМЕО.
Клянусь тебе этой благословенной луной,
Что серебрит верхушки всех этих фруктовых деревьев, —

ДЖУЛЬЕТТА.
О, не клянись луной, изменчивой луной,
Что каждый месяц меняет свой лик,
Чтобы и твоя любовь не стала такой же непостоянной.

РОМЕО.
Чем мне поклясться?

ДЖУЛЬЕТТА.
Не клянись вовсе.
А если хочешь, поклянись своей милостью,
Которая — бог моего идолопоклонства,
И я тебе поверю.

РОМЕО.
Если ты дорог моему сердцу, люби меня.,—

ДЖУЛЬЕТТА.
Что ж, не клянись. Хотя я радуюсь тебе.,
Я не испытываю радости от этого контракта сегодня вечером.;
Это слишком опрометчиво, слишком unadvis бы, слишком внезапная,
Тоже, как молния, которая не прекращает быть
Едва сказать успеешь “блеск зарниц”. Милая, Спокойной ночи.
Этот бутон любви, благодаря созревающему дыханию лета,
Может оказаться прекрасным цветком, когда мы встретимся в следующий раз.
Спокойной ночи, спокойной ночи. Как сладостный покой.
Приди к своему сердцу, как то, что в моей груди.

РОМЕО.
О, ты оставишь меня таким неудовлетворенным?

ДЖУЛЬЕТТА.
Какое удовлетворение ты можешь получить сегодня вечером?

РОМЕО.
В обмен на твою клятву в верности моей любви.

ДЖУЛЬЕТТА.
Я дала тебе свою клятву до того, как ты её попросил;
И всё же я бы хотела дать её снова.

РОМЕО.
Ты хочешь забрать её? С какой целью, любовь моя?

ДЖУЛЬЕТТА.
Но чтобы быть откровенной и дать её тебе снова.
И все же я желаю только того, что у меня есть.;
Моя щедрость безгранична, как море.,
Моя любовь так же глубока; чем больше я отдаю тебе.,
Тем больше я имею, ибо и то, и другое бесконечно.
Я слышу какой-то шум внутри. Любимая, прощай.
[_нурс зовет изнутри._]
Скоро, добрая няня!—Милый Монтегю, будь правдив.
Останься ненадолго, я приду снова.

 [_Выход._]

РОМЕО.
О, благословенная, благословенная ночь. Я боюсь,
что в ночи всё это лишь сон,
слишком приятный, чтобы быть реальным.

 Входит Джульетта.

ДЖУЛЬЕТТА.
Три слова, дорогой Ромео, и спокойной ночи.
Если твоя любовь благородна,
если ты хочешь жениться, пришли мне завтра весточку,
и я постараюсь прийти к тебе.
Где и когда ты совершишь обряд?
Я положу к твоим ногам все свое состояние
И последую за тобой, мой господин, по всему миру.

МЕДСЕСТРА.
[_За сценой._] Мадам.

ДЖУЛЬЕТТА.
Я сейчас приду. Но если ты не в духе,
Я прошу тебя...

МЕДСЕСТРА.
[_За сценой._] Мадам.

ДЖУЛЬЕТТА.
Скоро я приду —
Чтобы прекратить твою борьбу и оставить меня наедине с моим горем.
Завтра я пришлю за тобой.

РОМЕО.
Да здравствует моя душа, —

ДЖУЛЬЕТТА.
Тысячу раз спокойной ночи.

 [_Уходит._]

РОМЕО.
В тысячу раз хуже — лишиться твоего света.
Любовь идёт навстречу любви, как школьники из книг,
Но любовь от любви идёт навстречу школе с тяжёлыми взглядами.

 [_Медленно уходит._]

 Джульетта возвращается.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Тсс! Ромео, тсс! О, если бы голос сокольника
Мог снова приманить эту нежную ласточку.
Пленник охрип и не может говорить вслух,
Иначе я бы разорвал пещеру, где лежит Эхо.
И пусть её нежный язычок охрипнет сильнее, чем мой
От повторения имени моего Ромео.

РОМЕО.
Это моя душа взывает ко мне по имени.
Как сладок серебристый звук любовных языков в ночи,
Подобно нежнейшей музыке для внимающих ушей.

ДЖУЛЬЕТТА.
Ромео.

РОМЕО.
Моя дорогая?

ДЖУЛЬЕТТА.
 Во сколько завтра
 Мне за тобой послать?

 РОМЕО.
 К девяти.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Я не опоздаю. До этого времени двадцать лет.
 Я забыла, зачем звала тебя обратно.

 РОМЕО.
 Позволь мне постоять здесь, пока ты не вспомнишь.

ДЖУЛЬЕТТА.
Я забуду, что ты всё ещё здесь,
Вспоминая, как я люблю твоё общество.

РОМЕО.
И я останусь здесь, чтобы ты по-прежнему забывал
О любом другом доме, кроме этого.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Уже почти утро; я бы хотела, чтобы ты ушёл,
Но не дальше, чем улетает птица от распутницы,
Которая позволяет ей немного выпорхнуть из рук,
Как бедному узнику в его тесных оковах,
И шёлковой нитью снова втягивает её обратно,
Так ревниво любя свою свободу.

РОМЕО.
Хотел бы я быть твоей птицей.

ДЖУЛЬЕТТА.
Милый, я бы тоже хотела:
Но я бы убила тебя, так сильно я тебя люблю.
Спокойной ночи, спокойной ночи. Расставание — такая сладкая печаль, Что я буду желать тебе спокойной ночи до самого утра.

 [_Уходит._]

РОМЕО.
Сон да воссияет в твоих очах, мир да воцарится в твоей груди.
О, если бы я мог обрести сон и покой, столь сладостный.
Отсюда я отправлюсь в келью моего призрачного отца,
Чтобы просить его о помощи и рассказать о своей милой.

 [_Уходит._]

СЦЕНА III. Келья брата Лоуренса.

 Входит брат Лоуренс с корзиной.

БРАТ ЛОУРЕНС.
Сероглазое утро улыбается хмурой ночи,
Раскрашивая восточные облака полосами света.
И пятнистая тьма, словно пьяница, шатается
От дневного пути, проложенного огненными колёсами Титана.
Теперь, прежде чем солнце поднимет свой пылающий глаз,
Чтобы осчастливить день и высушить ночную росу,
Я должен наполнить нашу ивовую клетку
Зловещими сорняками и цветами с драгоценным соком.
Земля, мать природы, - ее могила.;
То, что является ее погребальной могилой, это ее лоно:
И из ее лона рождаются дети разного рода
Мы находим, сосущих ее естественную грудь.
Многие из-за многих достоинств превосходны,
Никто, кроме некоторых, и все же все разные.
О, микл — это могущественная сила, которая заключена
В растениях, травах, камнях и их истинных свойствах.
Ведь нет ничего столь мерзкого, что жило бы на земле,
Но приносило бы земле какую-то особую пользу;
И нет ничего столь полезного, что не было бы извлечено из этого справедливого использования.
Восстаёт против истинного рождения, натыкаясь на жестокость.
Добродетель сама по себе становится пороком, если её неправильно применять,
А порок иногда возвышается до добродетели.

 Входит Ромео.

В незрелой оболочке этого слабого цветка
Таится яд и целебная сила:
Ведь то, что ощущается обонянием, радует каждую часть тела;
То, что ощущается на вкус, убивает все чувства, кроме сердца.
Два таких противоположных начала по-прежнему враждуют
В людях, как и в растениях, — благость и грубая сила;
И там, где преобладает худшее,
Вскоре это растение съедает червь смерти.

РОМЕО.
Доброе утро, отец.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Благослови!
Какой ранний язык так сладко приветствует меня?
 Юный сын, это говорит о том, что у тебя светлая голова.
Так скоро ты желаешь спокойной ночи своей постели.
 Бдительность не покидает глаз каждого старика.
Там, где царит бдительность, никогда не будет сна.
Но там, где нетронутая юность с незамутнённым разумом
Отдаёт свои силы, царит золотой сон.
 Поэтому твоя ранняя пташка успокаивает меня
Ты возбуждён из-за какой-то неприятной ситуации;
А если нет, то я попал в точку,
Наш Ромео сегодня не ложился в постель.

РОМЕО.
Последнее верно; я наслаждался более сладким отдыхом.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Да простит Господь этот грех. Ты был с Розалиной?

РОМЕО.
С Розалин, моим призрачным отцом? Нет.
Я забыл это имя, и это имя — горе.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Это мой добрый сын. Но где же ты был?

РОМЕО.
Я скажу тебе, прежде чем ты снова спросишь.
Я пировал со своим врагом,
И вдруг один из них ранил меня,
А я ранил его. У нас обоих есть лекарства
В твоей помощи и святом целительстве.
Я не питаю ненависти, благословенный человек, ибо вот,
Моё заступничество также защищает меня от врага.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Будь откровенен, сын мой, и говори прямо.
Откровенное признание находит лишь откровенное прочтение.

РОМЕО.
Тогда знай, что моё сердце принадлежит возлюбленной.
На прекрасной дочери богатого Капулетти.
Как моя любовь к ней, так и её любовь ко мне.
И всё это вместе, кроме того, что ты должен соединить
Святым браком. Когда, где и как
Мы встретились, ухаживали друг за другом и обменялись клятвами,
Я расскажу тебе по пути; но я прошу тебя об одном:
Соглашайся поженить нас сегодня.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Святой Франциск! Как всё изменилось!
 Розалина, которую ты так любил,
так скоро тебя покинула? Значит, любовь молодых людей
не в сердце, а в глазах.
Мария, сколько слёз
пролила Розалина из-за тебя!
Сколько солёной воды пролито впустую,
Чтобы приправить любовь, которая не имеет вкуса.
Солнце ещё не осушило твои вздохи на небесах,
Твои старые стоны всё ещё звучат в моих старых ушах.
Вот здесь, на твоей щеке, пятно
От старой слезы, которая ещё не высохла.
Если раньше ты была собой, и эти горести были твоими,
То ты и эти горести были созданы для Розалины.
И ты изменился? Тогда произнеси эту фразу:
Женщины могут пасть, когда у мужчин не остаётся сил.

 РОМЕО.
 Ты часто упрекал меня за то, что я люблю Розалину.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 За то, что я без ума от неё, а не за то, что я её люблю, мой ученик.

 РОМЕО.
 И ты велел мне похоронить любовь.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Не в могиле
 Лежать одной, а другой владеть.

 РОМЕО.
 Умоляю, не брани меня, ту, что я люблю,
 Я за любовь благодарю, а за ласку — люблю.
 Другая так не делала.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 О, она хорошо знала,
 Что твоя любовь — как чтение по складам, без знания букв.
Но, юный нерешительный, пойдём со мной.
В одном я буду тебе помощником.
Ведь этот союз может оказаться настолько удачным,
Что вражда между вашими семьями перерастёт в чистую любовь.

РОМЕО.
Пойдём отсюда; я не выношу спешки.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Мудро и не спеша; те, кто бежит быстро, спотыкаются.

 [_Уходят._]

СЦЕНА IV. Улица.

 Входят Бенволио и Меркуцио.

МЕРКУЦИО.
Где, чёрт возьми, должен быть этот Ромео? Разве он не вернулся домой сегодня вечером?

БЕНВОЛИО.
Не к отцу; я говорил с его слугой.

МЕРКУЦИО.
Да ведь эта бледная бессердечная девица, Розалина, мучает его так, что он вот-вот сойдёт с ума.

БЕНВОЛИО.
Тибальт, родственник старого Капулетти, прислал письмо в дом его отца.

МЕРКУЦИО.
Вызов, клянусь жизнью.

БЕНВОЛИО.
Ромео ответит на него.

МЕРКУЦИО.
Любой человек, умеющий писать, может ответить на письмо.

БЕНВОЛИО.
Нет, он ответит хозяину письма, как только осмелится.

МЕРКУЦИО.
Увы, бедный Ромео, он уже мёртв, пронзён чёрным глазом белокурой девы;
пронзён песней о любви в самое ухо, а его сердце
расколото древком лука слепого мальчика. И разве он способен противостоять
Тибальту?

БЕНВОЛИО.
Что такое Тибальт?

МЕРКУЦИО.
Больше, чем принц котов. О, он — отважный капитан комплиментов. Он сражается, пока ты поёшь хвалебные песни, соблюдает время, дистанцию и пропорции. Он делает свой минимальный перерыв, один, два и три раза, в твоей груди: настоящий палач шёлковой пуговицы, дуэлянт, дуэлянт.
джентльмен из самого первого дома, из первой и второй причины. Ах,
бессмертное passado, punto reverso, hay.

BENVOLIO.
Что?

МЕРКУЦИО.
Чума на такое античное шепелявье, на эти фальшивые фантазии; на этих новых знатоков
акцента. Ей-богу, очень хороший клинок, очень высокий мужчина, очень хорошая шлюха. Разве это не прискорбно, дедушка, что мы так страдаем от этих странных мух, этих модников, этих прости-господи, которые так зациклены на новой форме, что не могут спокойно сидеть на старой скамье? О, их кости, их кости!

 Входит Ромео.

 БЕНВОЛИО.
А вот и Ромео, а вот и Ромео!

МЕРКУЦИО.
Без икры, как сушёная селёдка. О плоть, плоть, как ты онемела! Теперь он в том же состоянии, в каком был Петрарка. Лаура для его дамы была всего лишь служанкой на кухне.
Что ж, у неё была любовь получше, чем у неё: Дидона — потаскуха, Клеопатра — цыганка, Елена и Геро — шлюхи и потаскухи, а у Тисбе — серые глаза или что-то в этом роде, но не то. Синьор Ромео, бонжур! Французское приветствие для твоей французской похлёбки.
Прошлой ночью ты честно отдал нам фальшивку.

 РОМЕО.
Доброго утра вам обоим. Какую подделку я вам дал?

МЕРКУЦИО.
Оплошность, сэр, оплошность; разве вы не понимаете?

РОМЕО.
Прости, добрый Меркуцио, у меня были важные дела, и в таком случае, как мой, человек может проявить учтивость.

МЕРКУЦИО.
Это всё равно что сказать, что в таком случае, как твой, человек вынужден кланяться.

РОМЕО.
То есть делать реверанс.

МЕРКУЦИО.
Ты очень любезно это сказал.

РОМЕО.
Очень учтиво.

МЕРКУЦИО.
Нет, я само воплощение учтивости.

РОМЕО.
Учтивость — это цветок.

МЕРКУЦИО.
Верно.

РОМЕО.
Почему же тогда мой насос так хорошо работает?

 МЕРКУЦИО.
 Ну конечно, продолжай в том же духе, пока не износишь свой насос.
что, когда единственная подошва износится, шутка может остаться после того, как износится единственная подошва.

РОМЕО.
О, единственная подошва, единственная из-за своей единственности!

МЕРКУЦИО.
Встань между нами, добрый Бенволио; я теряю самообладание.

РОМЕО.
Шпоры и шпоры, шпоры и шпоры, или я устрою скандал.

МЕРКУЦИО.
Нет, если твои мысли витают где-то далеко, с меня хватит. Потому что в одном из твоих умов больше от дикого гуся, чем, я уверен, во всех моих пяти. Я что, был с тобой там из-за гуся?

РОМЕО.
Ты никогда ни из-за чего не был со мной, если не считать гуся.

МЕРКУТИО.
Я ущипну тебя за ухо за эту шутку.

РОМЕО.
Нет, добрый гусь, не щипайся.

МЕРКУЦИО.
Твой ум — очень горькая сладость, это самый острый соус.

РОМЕО.
А разве он не хорош для сладкого гуся?

МЕРКУЦИО.
О, вот остроумие, которое простирается от дюйма узкого до эля широкого.

РОМЕО.
Я растягиваю его ради того слова «широкий», которое, добавленное к слову «гусь», доказывает, что ты широкий гусь.

МЕРКУЦИО.
Разве это не лучше, чем стонать от любви? Теперь ты общителен, теперь ты Ромео; теперь ты тот, кто ты есть, благодаря искусству.
а также по своей природе. Ибо эта легкомысленная любовь подобна огромному животному,
которое носится взад-вперёд, чтобы спрятать свою безделушку в норе.

БЕНВОЛИО.
 Остановись, остановись.

МЕРКУЦИО.
 Ты хочешь, чтобы я остановился на полуслове.

БЕНВОЛИО.
 Иначе ты бы растянул свою историю.

МЕРКУЦИО.
 О, ты обманут; я бы сказал покороче, потому что я уже добрался до самой сути моей истории и действительно не хотел больше занимать ваше внимание.

 Входят кормилица и Питер.

 РОМЕО.
 Вот славное снаряжение!
 Парус, парус!

 МЕРКУЦИО.
 Два, два; рубашка и камзол.

Медсестра.
Питер!

ПИТЕР.
Аноним.

Медсестра.
Мой веер, Питер.

МЕРКУЦИО.
Добрый Питер, прикрой её лицо, ведь её веер прекраснее её лица.

МЕДСЕСТРА.
Доброе утро, джентльмены.

МЕРКУЦИО.
Доброе утро, прекрасная леди.

МЕДСЕСТРА.
Доброе утро?

МЕРКУЦИО.
 Это не меньше, говорю я вам; ибо развратная стрелка циферблата сейчас указывает на полдень.

МЕДСЕСТРА.
 Вот тебе на! Что ты за человек?

РОМЕО.
 Тот, кого Бог создал для себя, чтобы жениться.

МЕДСЕСТРА.
Клянусь честью, это верно подмечено; сам жениться, говорит он? Джентльмены,
может ли кто-нибудь из вас сказать мне, где я могу найти юного Ромео?

РОМЕО.
Я могу сказать тебе: но юный Ромео будет старше, когда ты найдешь его.
чем он был, когда ты искал его. Я самый молодой носитель этого имени, по
вине худшего.

Медсестра.
Ты хорошо говоришь.

МЕРКУЦИО.
Да, худшее хорошо? Очень хорошо воспринято, я уверен; мудро, мудро.

Медсестра.
Если это вы, сэр, то я хотел бы поговорить с вами по секрету.

БЕНВОЛИО.
Она пригласит его на ужин.

МЕРКУЦИО.
Шлюха, шлюха, шлюха! Ну и ну!

РОМЕО.
Что ты нашёл?

МЕРКУЦИО.
Никакого зайца, сэр, разве что зайца, сэр, в постном пироге, то есть что-то чёрствое и седое, прежде чем оно испортится.
[_Поёт._]
 Старый седой заяц,
 А старый заяц седой
 — очень хорошее мясо в пост;
 но заяц, который седой,
 — слишком много для счёта,
 когда он седеет, не успев состариться.
 Ромео, ты пойдёшь к своему отцу? Мы поужинаем там.

 РОМЕО.
 Я пойду за тобой.

 МЕРКУЦИО.
Прощайте, древняя леди; прощайте, леди, леди, леди.

 [_Уходят Меркуцио и Бенволио._]
НЯНЯ.
Сэр, скажите, пожалуйста, что это был за дерзкий торговец, который так расхваливал свой товар?

РОМЕО.
Джентльмен, няня, который любит слушать самого себя и за минуту наговорит больше, чем сделает за месяц.

Медсестра.
И если он скажет что-нибудь против меня, я его прикончу, и я сильнее его, и таких, как он, двадцать. А если я не смогу, то найду тех, кто сможет. Мерзкий негодяй! Я не из его шайки; я не из его приспешников. — А ты должен стоять в стороне и позволять каждому негодяю использовать меня по своему усмотрению!

 ПИТЕР.
Я не видел, чтобы кто-то использовал тебя по своему усмотрению; если бы я это видел, моё оружие было бы
уже наготове. Говорю тебе, я готов обнажить оружие так же быстро, как и любой другой
человек, если увижу повод для хорошей ссоры, а закон будет на моей стороне.

МЕДСЕСТРА.
Клянусь Богом, я так раздражён, что всё вокруг меня дрожит. Цинга
плут. Прошу вас, сэр, скажите хоть слово. Как я уже говорил, моя юная леди велела мне разузнать о вас. Что она велела мне сказать, я оставлю при себе. Но сначала позвольте мне сказать вам, что если вы приведёте её в «рай для дураков», как говорится, то это будет очень непристойно, как говорится, ведь эта леди молода. И потому, если ты поступишь с ней вдвойне жестоко,
это будет дурным поступком по отношению к любой благородной даме и
очень слабым поступком.

РОМЕО. Няня, представь меня своей госпоже и хозяйке. Я клянусь тебе...

НЯНЯ.

С добрым сердцем, и, честное слово, я так ей и скажу. Боже, боже, она
будь радостной женщиной.

РОМЕО.
Что ты ей скажешь, кормилица? Ты меня не слушаешь.

КОРМИЛИЦА.
Я скажу ей, сэр, что вы протестуете, что, как я понимаю, является благородным предложением.

РОМЕО.
Вели ей согласиться
Кто-нибудь должен прийти на исповедь сегодня днём,
И там, в келье брата Лоуренса,
Она будет исповедана и обвенчана. Вот тебе за труды.

МЕДСЕСТРА.
Нет, правда, сэр, ни пенни.

РОМЕО.
Иди, я говорю, иди.

МЕДСЕСТРА.
Сегодня днём, сэр? Что ж, она будет там.

РОМЕО.
Оставайся, добрая няня, за стеной аббатства.
Через час мой человек будет с тобой.
И принесу тебе веревки, сделанные в виде лестницы с перекладинами,
Которые, к величайшему удовольствию моему
, Должны быть моим сопровождающим в тайной ночи.
Прощай, будь надежным, и я прекращу твои страдания;
Прощай; передай меня своей госпоже.

Медсестра.
Да благословит тебя Господь на небесах. Слушайте, сэр.

РОМЕО.
Что скажешь ты, моя дорогая кормилица?

КОРМИЛИЦА.
 Твой мужчина — тайна? Ты никогда не слышала, что
двое могут хранить секрет, выдав одного?

РОМЕО.
 Клянусь тебе, мой мужчина верен, как сталь.

КОРМИЛИЦА.
 Что ж, сэр, моя госпожа — самая милая леди. Боже, боже! Когда это было
всего лишь пустой болтовнёй... О, в городе есть один дворянин, по имени Парис, который
Я бы с радостью заколол его, но она, добрая душа, скорее увидит жабу, самую настоящую жабу, чем его. Иногда я злюсь на неё и говорю, что
Парис — более достойный мужчина, но, клянусь, когда я это говорю, она бледнеет, как самый знатный человек в мире. Разве розмарин и
Ромео не начинаются на одну и ту же букву?

РОМЕО.
Да, няня, что с того? Оба на букву Р.

НЯНЯ.
Ах, насмешник! Это кличка собаки. Р — это... нет, я знаю, что оно начинается с какой-то другой буквы, и у неё есть самая красивая поговорка о тебе и розмарине, которую тебе было бы полезно услышать.

РОМЕО.
Познакомь меня со своей дамой.

МЕДСЕСТРА.
Да, тысячу раз. Питер!

 [_Выходит Ромео._]

ПИТЕР.
Аноним.

МЕДСЕСТРА.
Скорее.

 [_Уходят._]

СЦЕНА V. Сад Капулетти.

 Входит Джульетта.

ДЖУЛЬЕТТА.
Часы пробили девять, когда я отправил медсестру.,
Через полчаса она обещала вернуться.
Возможно, она не сможет встретиться с ним. Это не так.
О, она хромая. Вестниками любви должны быть мысли,
Которые скользят в десять раз быстрее солнечных лучей,
Отбрасывая тени на низкие холмы.:
Поэтому голуби с проворными шестернями привлекают любовь.,
И потому обладает быстрыми, как ветер, крыльями Купидона.
Теперь солнце взошло над самым высоким холмом
В этот день пути, с девяти до двенадцати,
Прошло три долгих часа, а она так и не пришла.
Будь в ней чувства и горячая юношеская кровь,
Она была бы так же стремительна, как мяч;
Мои слова привели бы её к моей возлюбленной,
А его ко мне.
Но старики, многие из которых притворяются мёртвыми;
неповоротливые, медлительные, тяжёлые и бледные, как свинец.

 Входят кормилица и Питер.

О боже, она идёт.Милая кормилица, какие новости?
Ты с ним встретилась?Отошли своего человека.

КОРМИТЕЛЬНИЦА.
Питер, останься у ворот.

 [_Питер уходит._]

ДЖУЛЬЕТТА.
Ну что ж, милая няня, — о боже, почему ты такая грустная?
Хоть новости и печальные, расскажи их весело.
Если новости хорошие, ты заглушаешь музыкой радостную весть,
Рассказывая её мне с таким кислым выражением лица.

НЯНЯ.
Я устала, дайте мне немного отдохнуть.
Ох, как у меня болят кости! Ну и поездка у меня была!

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Я бы хотела, чтобы у тебя были мои кости, а у меня — твои новости:
Ну же, прошу тебя, говори; добрая, добрая няня, говори.

НЯНЯ.
Боже, к чему такая спешка? Разве ты не можешь подождать? Разве ты не видишь, что я запыхалась?

ДЖУЛЬЕТТА.
Как ты можешь запыхаться, если у тебя есть дыхание?
Чтобы сказать мне, что ты запыхалась?
Вот какое оправдание ты находишь для этой задержки
Это длиннее, чем история, которой ты оправдываешься.
 Хорошие у тебя новости или плохие? Ответь на это.
Скажи что-нибудь, и я оставлю всё как есть.
 Удовлетвори меня, хорошие это новости или плохие?


Медсестра.
 Что ж, ты сделала простой выбор: ты не знаешь, как выбирать мужчину.
Ромео? Нет, не он. Хоть его лицо и лучше, чем у любого другого мужчины, но его нога превосходит все мужские ноги, а что касается рук, ног и тела, то, хоть о них и не стоит говорить, они не имеют себе равных. Он не образец учтивости, но я ручаюсь, что он кроток, как ягнёнок. Ступай своей дорогой, дева, служи Богу. Ты обедала дома?

 ДЖУЛЬЕТТА.
Нет, нет. Но всё это я знал и раньше.
Что он говорит о нашем браке? Что с того?

Медсестра.
Боже, как у меня болит голова! Какая у меня голова!
Она раскалывается на двадцать частей.
С другой стороны, моя спина — о, моя спина, моя спина!
Будь проклято твоё сердце за то, что ты посылаешь меня
На верную смерть, заставляя скакать туда-сюда.

ДЖУЛЬЕТТА.
Ей-богу, мне жаль, что тебе нездоровится.
Милая, милая, милая няня, скажи мне, что говорит моя любовь?

НЯНЯ.
Твоя любовь говорит, как честный джентльмен,
Вежливый, добрый и красивый.
И я ручаюсь за добродетель... Где твоя мать?

ДЖУЛЬЕТТА.
Где моя мать? Да она же внутри.
Где же ей быть? Как странно ты отвечаешь.
«Твоя любовь говорит, как честный джентльмен:
“Где твоя мать?”»

МЕДСЕСТРА.
О, божественная леди,
Тебе так жарко? Мэри, иди сюда, я думаю.
Это припарка для моих ноющих костей?
С этого момента отправляй сообщения сама.

ДЖУЛЬЕТТА.
Вот такая катушка. Ну что там у Ромео?

МЕДСЕСТРА.
Тебе разрешили сегодня исповедаться?

ДЖУЛЬЕТТА.
Разрешили.

МЕДСЕСТРА.
Тогда отправляйся отсюда в келью брата Лоуренса.;
Там остается муж, который сделает тебя женой.
Теперь распутная кровь приливает к твоим щекам,
Они будут пунцовыми при любой новости.
Провожаю тебя в церковь. Мне нужно другим путем,
Принести лестницу, по которой твоя любовь
Скоро, когда стемнеет, должна взобраться на птичье гнездо.
Я труженик и тружусь в твою радость.;
Но скоро ночью ты взвалишь это бремя на себя.
Иди. Я пойду ужинать, а ты ступай в келью.

ДЖУЛЬЕТТА.
Ступай навстречу удаче! Честная кормилица, прощай.

 [_Уходят._]

СЦЕНА VI. Келья брата Лоренцо.

 Входят брат Лоренцо и Ромео.

БРАТ ЛОРЕНЦО.
Да улыбнутся небеса этому святому делу
Пусть после смерти нас не порицает скорбь.

 РОМЕО.
 Аминь, аминь, но что бы ни сулила нам скорбь,
она не может сравниться с той радостью,
которую дарит мне одна короткая минута, проведённая с ней.
 Свяжи же наши руки священными словами,
и пусть всепоглощающая смерть сделает то, на что осмеливается.
Мне достаточно назвать её своей.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
У этих жестоких удовольствий жестокие последствия,
И в своем торжестве умирают; как огонь и порох,,
Которые поглощаются во время их поцелуев. Самый сладкий мед
Отвратителен сам по себе,
А вкус сбивает с толку аппетит.
Поэтому люби умеренно: долгая любовь такова.;
Слишком быстрая приходит так же поздно, как и слишком медленная.

 Входит Джульетта.

А вот и леди. О, так что ступай полегче.
Вечный кремень никогда не истончится.
Влюблённый может оседлать паутину,
Что лениво колышется в летнем воздухе,
И всё же не упасть; так легко суета.

ДЖУЛЬЕТТА.
Доброй ночи моему призрачному духовнику.

МОНАХ ЛОРЕНЦО.
Ромео поблагодарит тебя, дочь, за нас обоих.

ДЖУЛЬЕТТА.
Столько же ему, иначе его благодарность слишком велика.

РОМЕО.
Ах, Джульетта, если мера твоей радости
Будет такой же, как у меня, и чтобы твое мастерство было больше
Чтобы подчеркнуть это, затем подсласти своим дыханием
Этот воздух соседства, и позволь богатому языку музыки
Раскрыть воображаемое счастье, которое оба
Получают в любом из них от этой дорогой встречи.

ДЖУЛЬЕТТА.
Тщеславие, более богатое делами, чем словами,
Хвастается своим содержанием, а не украшением.
Они всего лишь нищие, которые могут сосчитать своё богатство;
Но моя истинная любовь разрослась до таких размеров,
Что я не могу подсчитать и половины своего богатства.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
Пойдём, пойдём со мной, и мы быстро управимся.
Ведь, судя по твоим словам, ты не останешься один.
Пока святая церковь не объединит два в одно.

 [_Уходят._]




 Акт III

Сцена I. Общественное место.


 Входят Меркуцио, Бенволио, Паж и слуги.

 БЕНВОЛИО.
Умоляю тебя, добрый Меркуцио, давай уйдём:
День жаркий, Капулетти на улице,
И если мы встретимся, нам не избежать драки,
Ведь в эти жаркие дни кровь бурлит как безумная.

МЕРКУЦИО.
Ты похож на одного из тех парней, которые, входя в таверну, хлопают мечом по столу и говорят: «Боже, не дай мне
Ты мне нужен!» — и с помощью второй чаши подталкивает его к
ящику, хотя на самом деле в этом нет никакой необходимости.

БЕНВОЛИО.
Неужели я такой?

МЕРКУЦИО.
Ну же, ну же, ты такой же вспыльчивый, как и все в Италии; ты так же быстро переходишь от настроения к настроению, как и от настроения к перемене настроения.

БЕНВОЛИО.
А что?

МЕРКУЦИО.
Нет, если бы таких было двое, то вскоре не осталось бы ни одного, потому что один убил бы другого. Ты? Да ты же поссоришься с человеком, у которого на один волосок в бороде больше или меньше, чем у тебя. Ты поссоришься с человеком из-за того, что он щёлкает орехи, и только потому, что ты
У тебя карие глаза. Какой глаз, кроме такого, мог бы заметить такую ссору?
 Твоя голова полна ссор, как яйцо — желтка, и всё же твоя голова разбита, как яйцо, из-за ссор. Ты
поссорился с человеком из-за того, что он кашлял на улице, потому что он разбудил твою собаку, которая спала на солнце. Разве ты не поссорился с портным из-за того, что он надел свой новый камзол до Пасхи?
А с другим портным — из-за того, что он завязал свои новые башмаки старой лентой? И ты ещё учишь меня не ссориться!


БЕНВОЛИО.
 А если бы я был так склонен к ссорам, как ты, любой человек купил бы меня за
Простота моей жизни на час с четвертью.

МЕРКУЦИО.
Простота! О простота!

 Входят Тибальт и другие.

БЕНВОЛИО.
Клянусь головой, вот и Капулетти.

МЕРКУЦИО.
Клянусь пяткой, мне всё равно.

ТИБАЛЬТ.
Следуйте за мной, я поговорю с ними.
 Джентльмены, добрый день: мне нужно перекинуться парой слов с одним из вас.

 МЕРКУЦИО.
 И всего лишь парой слов с одним из нас? Добавьте что-нибудь, пусть это будет не просто слово, а слово и удар.

 ТИБАЛЬТ.
 Вы увидите, что я вполне готов к этому, сэр, и вы дадите мне повод.

 МЕРКУЦИО.
Разве ты не мог найти повод, чтобы не давать?

ТИБАЛЬТ.
 Меркуцио, ты общаешься с Ромео.

МЕРКУЦИО.
Консорт? Что, ты делаешь из нас менестрелей? И ты делаешь менестрелей из нас.
смотри, чтобы не слышать ничего, кроме диссонансов. Вот моя скрипка, вот
она заставит тебя танцевать. Боже мой, консорт!

БЕНВОЛИО.
Мы разговариваем здесь, в людном месте для мужчин.
Либо удаляйся в какое-нибудь уединенное место.,
И хладнокровно рассуждайте о своих обидах,
Или же уходите; здесь все взоры устремлены на нас.

МЕРКУЦИО.
Глаза людей созданы для того, чтобы смотреть, и пусть смотрят.
Я не сдвинусь с места ради чьего бы то ни было удовольствия, я.

 Входит Ромео.

ТИБАЛЬТ.
Что ж, мир вам, сэр, вот и мой человек.

МЕРКУЦИО.
Но я буду повешен, сэр, если он наденет вашу ливрею.
Женитьба, иди на поле боя, он будет твоим последователем.
В этом смысле твоё почтение может назвать его мужчиной.

ТИБАЛЬТ.
Ромео, любовь, которую я к тебе питаю, не может
назвать тебя иначе, чем подлецом.

РОМЕО.
Тибальт, причина, по которой я должен тебя любить,
вполне оправдывает соответствующую ярость
при таком приветствии. Я не злодей;
Поэтому прощай; я вижу, ты меня не знаешь.

ТИБАЛЬТ.
Мальчик, это не извиняет твоих обид.
Ты причинил мне зло, поэтому повернись и уходи.

РОМЕО.
Я клянусь, что никогда не причинял тебе зла.
Я люблю тебя сильнее, чем ты можешь себе представить.
Пока ты не узнаешь причину моей любви.
И так, добрый Капулетти, чьё имя я люблю
Так же сильно, как и своё собственное, будь доволен.

МЕРКУЦИО.
О, спокойное, бесчестное, подлое подчинение!
[_Отводит руку._] Всё это уносит прочь.
Тибальт, ты, крысолов, пойдёшь с нами?

ТИБАЛЬТ.
Что тебе от меня нужно?

МЕРКУЦИО.
 Добрейший из котов, я не прошу ничего, кроме одной из твоих девяти жизней.
Я намерен воспользоваться ею и, как ты будешь использовать меня впредь, отнять остальные восемь. Ты вытащишь свой меч из ножен за уши?
 Поторопись, иначе мой меч будет у тебя за ушами раньше, чем ты успеешь его вытащить.

 ТИБАЛЬТ.
[_Рисует._] Я за тебя.

РОМЕО.
Милый Меркуцио, подними свою рапиру.

МЕРКУЦИО.
Давайте, сэр, ваш пас.

 [_Они дерутся._]

РОМЕО.
Подними, Бенволио, опусти их оружие.
Джентльмены, стыдитесь, прекратите это безобразие,
Тибальт, Меркуцио, принц прямо запретил
Эти стычки на улицах Вероны.
Стой, Тибальт! Добрый Меркуцио!

 [_Уходят Тибальт и его сторонники._]

МЕРКУЦИО.
Я ранен.
Чума на оба ваших дома. Я спешил.
Он ушёл и ничего не взял?

БЕНВОЛИО.
Что, ты ранен?

МЕРКУЦИО.
Ай, ай, царапина, царапина. Ну вот, этого достаточно.
Где мой слуга? Иди, негодяй, приведи хирурга.

 [_Слуга уходит._]

РОМЕО.
Мужайся, дружище; рана не должна быть серьёзной.

МЕРКУЦИО.
Нет, она не такая глубокая, как колодец, и не такая широкая, как церковная дверь, но она достаточно глубокая, чтобы послужить мне. Позови меня завтра, и ты увидишь, что я стал серьёзным человеком. Клянусь, я натерпелся в этом мире. Чума на оба ваших дома. Чёрт, пёс, крыса, мышь, кошка, чтобы зацарапать человека до смерти. Хвастун, плут, негодяй, который сражается по правилам арифметики! — Какого чёрта ты вклинился между нами? Я ударился о твою руку.

 РОМЕО.
 Я думал, что всё идёт как надо.

 МЕРКУЦИО.
 Помоги мне забраться в какой-нибудь дом, Бенволио.
Или я упаду в обморок. Чума на оба ваших дома.
Они сделали из меня червячину.
Я это заслужил, и сполна. Ваши дома!

 [_Уходят Меркуцио и Бенволио._]
РОМЕО.
Этот джентльмен, близкий союзник принца,
мой самый верный друг, получил смертельную рану
из-за меня; моя репутация запятнана
клеветой Тибальта — Тибальта, который час
Был моим кузеном. О, милая Джульетта,
Твоя красота сделала меня женоподобным
И смягчила сталь моей отваги.

 Входит Бенволио.

 БЕНВОЛИО.
 О, Ромео, Ромео, храбрый Меркуцио погиб,
Его отважный дух вознёсся к облакам,
Которые слишком рано отвергли землю.

РОМЕО.
Чёрная судьба этого дня зависит от многих дней;
Это лишь начало бед, которые должны закончиться.

 Вновь входит Тибальт.

 БЕНВОЛИО.
 Вот снова возвращается разъярённый Тибальт.

 РОМЕО.
 Снова торжествует, а Меркуцио убит?
 Отправляйся на небеса, где тебя ждёт милосердие,
А я теперь буду вести себя как одержимый яростью!
А теперь, Тибальт, забери обратно «злодея»,
Которого ты мне отдал, ибо душа Меркуцио
Находится совсем рядом с нами,
Оставаясь с ним, чтобы составить ему компанию.
Либо ты, либо я, либо мы оба должны пойти с ним.

ТИБАЛЬТ.
Ты, жалкий мальчишка, который был с ним здесь,
Пойдёшь с ним.

РОМЕО.
Это решит дело.

 [_Они сражаются; Тибальт падает._]

 БЕНВОЛИО.
 Ромео, прочь, беги!
 Горожане проснулись, и Тибальт убит.
 Не стой как вкопанный. Принц приговорит тебя к смерти,
Если тебя схватят. Прочь, беги!

 РОМЕО.
О, я — глупец, избранный судьбой!

БЕНВОЛИО.
Почему ты остаёшься?

 [_Ромео уходит._]

 Входят горожане.

ПЕРВЫЙ ГОРОЖАНИН.
В какую сторону побежал тот, кто убил Меркуцио?
Тибальт, убийца, в какую сторону он побежал?

БЕНВОЛИО.
Тибальт лежит там.

ПЕРВЫЙ ГРАЖДАНИН.
Вставайте, сэр, пойдёмте со мной.
Я приказываю вам от имени принца подчиниться.

 Входит принц в сопровождении Монтегю, Капулетти, их жён и других.

ПРИНЦ.
Где эти подлые зачинщики драки?

БЕНВОЛИО.
О благородный принц, я могу найти их всех.
Несчастные участники этой роковой потасовки.
Там лежит человек, убитый юным Ромео,
Который убил твоего родственника, храброго Меркуцио.

ДАМА КАПУЛЕТ.
Тибальт, мой кузен! О дитя моего брата!
О принц! О муж! О, пролита кровь
Моего дорогого родственника! Принц, ты прав,
За нашу кровь пролита кровь Монтекки.
О кузен, кузен.

ПРИНЦ.
Бенволио, кто начал эту кровавую драку?

БЕНВОЛИО.
Тибальт, здесь убитый рукой Ромео;
Ромео, который говорил с ним по-доброму, велел ему подумать
Как приятна была ссора, и в то же время я был недоволен
Ваше высокое неудовольствие. Все это произнесено
С мягким вздохом, спокойным взглядом, смиренно преклоненными коленями.
Не смог заключить перемирие с неуправляемой селезенкой
Тибальт, глухой к миру, но которого он склоняет на свою сторону
С пронзающей сталью в груди отважного Меркуцио,
Который, весь такой горячий, поворачивается смертоносным острием к острию,
И с воинственным презрением бьет одной рукой
Отбросив хладнокровие, он другой рукой посылает
 его обратно к Тибальту, чья ловкость
 возвращает его. Ромео громко кричит:
 «Держитесь, друзья! Друзья, разойдитесь!» — и быстрее, чем его язык,
Его проворная рука наносит смертельные удары.
И между ними завязалась драка; под руку
Тибальта, который занёс кинжал,
чтобы лишить жизни

крепкого Меркуцио, и тогда Тибальт сбежал.
Но вскоре он вернулся к Ромео,
который только что задумал отомстить,
и они бросились друг на друга, как молния; прежде чем я
Смог их разнять, крепкий Тибальт был убит;
и когда он упал, Ромео развернулся и побежал.
Это правда, иначе Бенволио умрёт.

 ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
 Он родственник Монтекки.
 Из-за родственных чувств он лжёт, он говорит неправду.
 Около двадцати из них сражались в этой чёрной битве,
И все эти двадцать могли убить только одного.
Я прошу справедливости, которую ты, принц, должен мне воздать.
Ромео убил Тибальта, Ромео не должен жить.

ПРИНЦ.
Ромео убил его, он убил Меркуцио.
Кто теперь заплатит за его драгоценную кровь?

МОНТАГ.
Не Ромео, принц, он был другом Меркуцио.
Его вина лишь завершает то, что должен был завершить закон.
Жизнь Тибальта.

ПРИНЦ.
И за это оскорбление
Мы немедленно изгоним его отсюда.
Я заинтересован в том, чтобы ваша ненависть не угасала,
Моя кровь истекает из-за ваших грубых драк.
Но я накажу вас таким суровым штрафом,
Что вы все пожалеете о моей потере.
Я буду глух к мольбам и оправданиям;
Ни слёзы, ни молитвы не избавят от жестоких обид.
Поэтому не тратьте их. Пусть Ромео уходит отсюда поскорее,
Иначе, когда его найдут, это будет его последний час.
Унесите отсюда это тело и исполните нашу волю.
Милосердие — это убийство, прощение для тех, кто убивает.

 [_Уходят._]

СЦЕНА II. Комната в доме Капулетти.

 Входит Джульетта.

ДЖУЛЬЕТТА.
 Скачите быстрее, вы, огненноногие кони,
К жилищу Феба. Такой погонщик,
Как Фаэтон, погнал бы вас на запад,
И тотчас наступила бы облачная ночь.
 Отдёрни свой плотный занавес, ночь, исполненная любви,
Чтобы глаза беглеца могли подмигнуть, и Ромео
Бросился в эти объятия, никем не замеченный.
Влюблённые могут совершать свои любовные обряды
перед своими возлюбленными, а если любовь слепа,
то лучше всего она сочетается с ночью. Приди, благопристойная ночь,
ты, одетая в чёрное матрона,
и научи меня проигрывать в выигрышной партии,
Сыгранной ради пары непорочных дев.
Приди, моя немужская кровь, стынь на моих щеках,
В своей чёрной мантии, пока любовь не стала дерзкой,
Думай, что истинная любовь — это простая скромность.
Приди, ночь, приди, Ромео; приди, день, в ночь;
Ибо ты будешь лежать на крыльях ночи
Белее, чем свежий снег на спине ворона.
Приди, нежная ночь, приди, любящая ночь с чёрными бровями,
Отдайте мне моего Ромео, и когда я умру,
возьмите его и разрежьте на маленькие звёздочки,
и он сделает небо таким прекрасным,
что весь мир влюбится в ночь,
И не будет поклоняться яркому солнцу.
О, я купил дом любви,
но не завладел им; и хотя я продан,
я ещё не насладился.
Этот день так же скучен,
как ночь перед каким-нибудь праздником
Нетерпеливому ребёнку, у которого новая одежда
И который не может её надеть. О, вот идёт моя кормилица,
И она приносит новости, и каждый язык, который говорит
Но имя Ромео говорит о небесном красноречии.

 Входит кормилица с пуповинами.

Ну что, няня, какие новости? Что у тебя там?
Верёвки, которые Ромео велел тебе принести?

НЯНЯ.
Да, да, верёвки.

 [_Бросает их на пол._]

ДЖУЛЬЕТТА.
Ну что, какие новости? Почему ты заламываешь руки?

НЯНЯ.
Ах, ну и ну, он мёртв, он мёртв, он мёртв!
Мы пропали, леди, мы пропали.
Увы, он ушёл, он убит, он мёртв.

ДЖУЛЬЕТТА.
Неужели небеса так завистливы?

МЕДСЕСТРА.
Ромео может,
а небеса — нет. О Ромео, Ромео.
Кто бы мог подумать? Ромео!

ДЖУЛЬЕТТА.
Что за дьявол в тебе, что ты так мучаешь меня?
Эта пытка достойна мрачного ада.
Ромео сам себя убил? Скажи, но Ай
И то, что голые гласной Я буду травить больше
Чем смерть бегающими глазами василиска.
Я - это не я, если есть такое Я.;
Или те закрытые глаза, которые заставляют тебя ответить "Да".
Если он убит, скажи "Да"; или если нет, Нет.
Краткие звуки определяют мое благополучие или горе.

Медсестра.
Я видел рану, я видел её своими глазами,
Боже, сохрани этот знак! — здесь, на его мужественной груди.
 Жалкий труп, окровавленный жалкий труп;
 Бледный, бледный как полотно, весь в крови,
Весь в багровой крови. Я оцепенел от этого зрелища.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 О, разорвись, моё сердце. Бедный банкрот, разорвись сейчас же.
В темницу, очи; никогда не взирай на волю.
 Отдай презренную землю земле; здесь положи конец движенью,
И ты, и Ромео, лягте на одни тяжёлые носилки.

 СИРЕНА.
 О Тибальт, Тибальт, мой лучший друг.
 О благородный Тибальт, честный джентльмен!
 Я буду жить, чтобы увидеть твою смерть.

 ДЖУЛЬЕТТА.
Что это за буря, что так неистово бушует?
 Ромео убит, и Тибальт мёртв?
 Мой дорогой кузен и ещё более дорогой господин?
 Тогда пусть прозвучит ужасный трубный глас, возвещающий всеобщую гибель,
 ибо кто жив, если эти двое мертвы?

 МЕДСЕСТРА.
 Тибальт мёртв, а Ромео изгнан.
Ромео, убивший его, изгнан.

 ДЖУЛЬЕТТА.
О боже! Пролилась ли кровь Тибальта из-за руки Ромео?

МЕДСЕСТРА.
Пролилась, пролилась; увы, это случилось в тот день.

ДЖУЛЬЕТТА.
О змеиное сердце, скрытое под цветущим ликом!
Видел ли когда-нибудь дракон столь прекрасную пещеру?
Прекрасный тиран, ангельский злодей,
Ворон в голубином оперении, ягнёнок с волчьим аппетитом!
Презираемая сущность божественного облика!
Прямо противоположное тому, чем ты кажешься,
Проклятый святой, благородный негодяй!
О природа, что тебе было делать в аду,
Когда ты поселила дух демона
В смертном раю из такой сладкой плоти?
Была ли когда-нибудь книга, содержащая столь отвратительный материал
Так крепко связаны? О, этот обман должен длиться
В таком великолепном дворце.

Медсестра.
Нет в людях ни доверия,
ни веры, ни честности. Все клянутся,
все отрекаются, все ничтожны, все лицемеры.
Ах, где же мой мужчина? Дайте мне немного aqua vitae.
От этих бед, этих горестей, этих печалей я старею.
Ромео, стыд тебе.

ДЖУЛЬЕТТА.
Пусть твой язык покрывается волдырями
За такое желание! Он не рождён для стыда.
Стыд не может поселиться на его челе;
Ибо это трон, на котором может восседать честь,
Единственный монарх всей вселенной.
О, каким чудовищем я была, когда упрекала его!

НЯНЯ.
Будешь ли ты хорошо отзываться о том, кто убил твоего кузена?

ДЖУЛЬЕТ.
Должна ли я говорить дурно о том, кто мне муж?
Ах, бедный мой господин, какой язык сможет смягчить твое имя,
если я, твоя жена всего три часа, искалечила его?
Но почему, злодей, ты убил моего кузена?
Этот подлый кузен хотел убить моего мужа.
Назад, глупые слезы, назад к вашему родному источнику,
ваши капли-притоки принадлежат горю,
которое вы по ошибке примешиваете к радости.
Мой муж жив, а Тибальт был бы убит,
И Тибальт мёртв, а то бы мой муж был убит.
Всё это утешает; так почему же я плачу?
Было сказано нечто худшее, чем смерть Тибальта,
Это убило меня. Я бы с радостью забыл об этом.,
Но, О, это врезается в мою память.
Как проклятые преступления в умы грешников.
Тибальт мертв, а Ромео изгнан.
Это ‘изгнанный’, это одно слово ‘изгнанный’,
Убило десять тысяч Тибальтов. Смерть Тибальта
Было бы достаточно горестным, если бы на этом все закончилось.
Или, если горькая печаль находит утешение в обществе,
и её неизбежно причисляют к другим горестям,
почему, когда она сказала, что Тибальт мёртв,
ты не последовал за ней, как твой отец или мать, или оба сразу,
Которые могли бы оплакать его?
Но, узнав о смерти Тибальта,
«Ромео изгнан» — произнести это слово
Отец, мать, Тибальт, Ромео, Джульетта,
Все убиты, все мертвы. Ромео изгнан,
Нет конца, предела, меры, границ,
В этом слове — смерть, и никакие слова не могут выразить эту скорбь.
 Где мои отец и мать, няня?

НЯНЯ.
Плачут и причитают над телом Тибальта.
Ты пойдёшь к ним? Я приведу тебя туда.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Омой его раны слезами. Мои иссякнут,
Когда их высохнут, из-за изгнания Ромео.
 Возьми эти верёвки. Бедные верёвки, вы попали в беду,
Как и я; ведь Ромео изгнан.
 Он сделал тебя дорогой к моей постели,
Но я, дева, умру вдовой.
Приди, кормилица, приди, я ложусь в брачную постель,
И смерть, а не Ромео, отнимет у меня девственность.

КОРМИЛИЦА.
Иди в свою комнату. Я найду Ромео,
Чтобы утешить тебя. Я знаю, где он.
Послушай, твой Ромео будет здесь ночью.
Я пойду к нему, он прячется в келье Лоренцо.

ДЖУЛЬЕТТА.
О, найди его, отдай это кольцо моему верному рыцарю,
И вели ему прийти, чтобы он мог попрощаться со мной.

 [_Уходят._]

СЦЕНА III. Келья брата Лоренцо.

 Входит брат Лоренцо.

БРАТ ЛОРЕНЦО.
Ромео, выходи; выходи, ты, страшный человек.
Бедствие влюблено в твои черты.
И ты обручена с несчастьем.

 Входит Ромео.

РОМЕО.
Отец, какие новости? Что за участь постигла принца?
Какая скорбь требует моего участия,
о которой я ещё не знаю?

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Слишком близко
мой дорогой сын сошёлся с такой мрачной компанией.
Я принёс тебе вести о судьбе принца.

РОМЕО.
Что может быть хуже участи принца?

МОНАХ ЛОУРЕНС.
 С его губ сорвалось более мягкое суждение:
 Не смерть тела, а изгнание тела.

 РОМЕО.
 А, изгнание? Будь милосерден, скажи, что это смерть;
 Ибо в его взгляде больше ужаса,
Чем в самой смерти. Не говори «изгнание».

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
Итак, ты изгнан из Вероны.
Будь терпелив, ведь мир огромен.

 РОМЕО.
 Нет мира без стен Вероны,
Но есть чистилище, пытки, сам ад.
 Отсюда изгнанник изгнан из мира,
А изгнание из мира — это смерть. Тогда изгнанник
 — это смерть. Называя смерть изгнанницей,
 ты отрубаешь мне голову золотым топором.
И улыбаешься удару, который меня убивает.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 О смертный грех, о грубая неблагодарность!
 Твой проступок карается смертью, но добрый принц,
Приняв твою сторону, отверг закон
И превратил это чёрное слово «смерть» в изгнание.
 Это милосердие, а ты его не замечаешь.

 РОМЕО.
Это пытка, а не милосердие. Рай здесь.
Там, где живёт Джульетта, и каждая кошка, и каждая собака,
И каждая мышка, и каждая недостойная тварь
Живут здесь, в раю, и могут смотреть на неё,
Но Ромео не может. Больше прав,
Больше почёта, больше жизни в ухаживании
У мясных мух, чем у Ромео. Они могут схватиться
За белую руку прекрасной Джульетты,
И украсть бессмертное благословение с её губ.
Кто, даже в чистом и целомудренном стыде
Всё ещё краснеет, думая, что их поцелуи греховны.
Но Ромео не может, он изгнан.
Так поступают мухи, а я должен улететь отсюда.
Они свободны, а я изгнан.
И ты ещё говоришь, что изгнание — это не смерть?
 Не было бы у тебя ни яда, ни острого ножа,
 Ни внезапного способа смерти, каким бы подлым он ни был,
 Но ты изгнал меня, чтобы убить? Изгнал?
 О монах, проклятые используют это слово в аду.
 Оно сопровождается воем. Как у тебя хватает сердца,
Будучи божественным, призрачным исповедником,
Грехи-absolver, и мой друг profess'D,
Калечить меня с этим словом изгнал?

ПАТЕР ЛОРЕНЦО.
Ты любил сумасшедший, выслушайте меня говорить немного,

Ромео.
О, ты снова заговоришь об изгнании.

БРАТ ЛОУРЕНС.
Я дам тебе доспехи, чтобы защититься от этого слова,
Сладкое молоко невзгод, философию,
Чтобы утешить тебя, хоть ты и изгнан.

РОМЕО.
Изгнан? Брось философию.
Если философия не может сделать Джульетту,
Перестроить город, отменить приговор принцу,
она не поможет, она бессильна, не говори больше.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
О, тогда я вижу, что у безумцев нет ушей.

РОМЕО.
Как они могут, когда у этих мудрецов нет глаз?

БРАТ ЛОУРЕНС.
Позволь мне поспорить с тобой о твоем состоянии.

РОМЕО.
Ты не можешь говорить о том, чего не чувствуешь.
Была ли ты так же молода, как я, Джульетта, твоя любовь,
Час назад была замужем, Тибальт убит,
Любила, как я, и, как я, изгнана,
Тогда ты мог бы заговорить, тогда ты мог бы рвать на себе волосы
И пасть на землю, как я сейчас,
Примериваясь к свежевырытой могиле.

 [_Стук внутри._]

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Встань, кто-то стучит. Бедный Ромео, спрячься.

РОМЕО.
Нет, если только не услышу стонов измученного сердца
Туман окутывает меня, скрывая от посторонних глаз.

 [_Стук._]

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Слышишь, как стучат! — Кто там? — Ромео, вставай,
 Тебя заберут. — Побудь ещё немного. — Встань.

 [_Стук._]

 Беги в мой кабинет. — Скоро.— На всё воля Божья,
Какая же это простота. — Я иду, я иду.

 [_Стучит._]

Кто так громко стучит? Откуда ты и что тебе нужно?

МЕДСестра.
[_Изнутри._] Впусти меня, и ты узнаешь, зачем я пришла.
Я пришла от леди Джульетты.

Брат Лоуренс.
Тогда добро пожаловать.

 Входит медсестра.

МЕДСестра.
О, святой брат, о, скажи мне, святой брат,
Где господин моей госпожи, где Ромео?

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Там, на земле, пьяный собственными слезами.

МЕДСЕСТРА.
О, он даже в беде моей госпожи.
Прямо в её беде! О, горькое сочувствие!
Жалкое положение. Так она и лежит,
Всхлипывая и рыдая, рыдая и всхлипывая.
Встань, встань; встань, и будь мужчиной.
Ради Джульетты, ради неё самой, встань и выпрямись.
Зачем тебе так низко опускаться?

РОМЕО.
Кормилица.

КОРМИТЕЛЬНИЦА.
Ах, сэр, ах, сэр, смерть — это конец всего.

РОМЕО.
Ты говоришь о Джульетте? Как она?
Разве она не считает меня старым убийцей,
теперь, когда я запятнал наше счастливое детство
кровью, которую она сама пролила?
Где она? И как она? И что говорит
моя скрытная возлюбленная о нашей разрушенной любви?


Медсестра.
О, она ничего не говорит, сэр, только плачет и плачет.
И вот он падает на кровать, а потом вскакивает,
И Тибальт зовёт его, и Ромео плачет,
А потом снова падает.

РОМЕО.
Как будто это имя,
Выстрелившее из смертоносного ружья,
Убило её, как проклятая рука этого имени
Убила её родственника. О, скажи мне, монах, скажи мне,
В какой мерзкой части этой анатомии
Застряло моё имя? Скажи мне, чтобы я мог разграбить
Этот ненавистный особняк.

 [_Выхватывает меч._]

 МОНАХ ЛОРЕНЦ.
Держи свою отчаянную руку.
 Ты мужчина? Твое тело кричит об этом.
 Твои слезы — женские, твои дикие поступки выдают
 Безумную ярость зверя.
 Непристойная женщина в обличье мужчины,
И непристойный зверь в обличье обоих!
 Ты поразил меня. Клянусь моим святым орденом,
 Я думал, что твой нрав смягчился.
Убил ли ты Тибальта? Убьешь ли ты себя?
 И убьешь ли ты свою возлюбленную, что живет в тебе,
Испытывая проклятую ненависть к самому себе?
 Зачем ты проклинаешь свое рождение, небо и землю?
 Ведь рождение, небо и земля — все это
 В тебе одновременно; и ты бы сразу все это потерял.
Тьфу, тьфу, ты притворяешься своим обликом, своей любовью, своим умом,
Которого, как у ростовщика, предостаточно во всем,
И ни один из них не используется по-настоящему
Который должен украшать твою фигуру, твою любовь, твой ум.
Твоя благородная фигура - всего лишь форма воска,
Отвлекаясь от мужества мужчины;
Твоя дорогая любовь, клятвопреступление, но пустое,
Убив ту любовь, которую ты поклялся лелеять;
Твой ум, который украшает и любовь,
Искалеченный в их поведении,
Как порох в пороховнице неумелого солдата,
Поджигается твоим собственным невежеством,
И ты расчленен собственной защитой.
Проснись, человек. Твоя Джульетта жива,
Ради которой ты совсем недавно был мертв.
Там ты будешь счастлив. Тибальт хотел убить тебя,
Но ты убил Тибальта; там ты будешь счастлив.
 Закон, грозивший тебе смертью, становится твоим другом,
И превращает смерть в изгнание; там ты будешь счастлив.
 На твою спину ложится груз благословений;
Счастье предстаёт перед тобой во всём своём великолепии;
Но, как уродливая и угрюмая дева,
Ты отвергаешь свою удачу и свою любовь.
Берегись, берегись, ибо такие умирают в нищете.
Иди, встреться со своей возлюбленной, как было предначертано,
Поднимись в её покои и утешь её.
Но смотри, не задерживайся до наступления стражи,
Ибо тогда ты не сможешь попасть в Мантую.
Где ты будешь жить, пока мы не найдём время
Чтобы отпраздновать ваш брак, примирить ваших друзей,
Попросить прощения у принца и вернуть тебя
С радостью в двадцать раз большей,
Чем та, с которой ты ушёл в скорби.
Ступай вперёд, кормилица. Передай меня своей госпоже,
И вели ей поскорее уложить всех в постель,
К чему их располагает тяжёлая скорбь.
Ромео идёт.

КОРМИТЕЛЬНИЦА.
О господи, я могла бы остаться здесь на всю ночь,
Чтобы услышать добрый совет. О, как это поучительно!
Милорд, я передам госпоже, что вы придёте.

РОМЕО.
Так и сделай, и вели моей возлюбленной готовиться к упрекам.

МЕДСЕСТРА.
Вот, сэр, кольцо, которое она велела мне передать вам, сэр.
Идите же, поторопитесь, уже очень поздно.

 [_Уходит._]

РОМЕО.
Как же это меня утешило.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Ступай с миром, и вот тебе всё твоё состояние:
Либо уходи до того, как выставят стражу,
Или на рассвете, переодевшись, уйдёшь отсюда.
 Останься в Мантуе. Я найду твоего человека,
И он будет время от времени сообщать
Обо всём хорошем, что с тобой здесь происходит.
 Дай мне руку; уже поздно; прощай; спокойной ночи.

 РОМЕО.
 Но радость, превосходящая радость, взывает ко мне,
И горечь разлуки с тобой была бы так коротка.
Прощайте.

 [_Уходят._]

 СЦЕНА IV. Комната в доме Капулетти.

 Входят Капулетти, леди Капулетти и Парис.

 КАПУЛЕТТИ.
 Дела сложились так неудачно, сэр,
Что у нас не было времени перевезти нашу дочь.
Видите ли, она очень любила своего родственника Тибальта,
И я тоже. Что ж, мы были рождены, чтобы умереть.
 Уже очень поздно; она не спустится сегодня.
 Клянусь, если бы не ваше общество,
я бы уже час как лёг спать.

 ПАРИЖ.
 В эти горестные времена не до ухаживаний.
 Мадам, спокойной ночи. Поручите меня своей дочери.

 ЛЕДИ КАПУЛЕТ.
Я так и сделаю и завтра же узнаю, что она задумала;
Сегодня она не в духе.

 КАПУЛЕТ.
 Сэр Парис, я сделаю отчаянное предложение
О любви моего ребёнка. Думаю, она будет мне повиноваться
Во всём; более того, я в этом не сомневаюсь.
 Жена, сходи к ней, прежде чем ляжешь спать,
расскажи ей о любви моего сына Париса,
И скажи ей, запомни мои слова, в следующую среду,
Но тише, какой сегодня день?

ПАРИЖ.
Понедельник, милорд.

КАПУЛЕТ.
Понедельник! Ха-ха! Что ж, среда — слишком рано,
Пусть будет четверг; скажи ей,
Что она выйдет замуж за этого благородного графа.
Ты будешь готов? Тебе нравится такая спешка?
Не будем долго раздумывать — один-два друга,
Ведь, послушай, Тибальт был убит так поздно,
Что может показаться, будто мы небрежно отнеслись к нему,
Ведь он был нашим родственником, если мы будем много веселиться.
Поэтому у нас будет с полдюжины друзей,
И на этом всё.  Но что ты скажешь о четверге?

ПАРИЖ.
Милорд, я бы хотел, чтобы четверг был завтра.

КАПУЛЕТ.
Что ж, ступай. Значит, в четверг.
Ступай к Джульетте, прежде чем лечь спать,
Приготовь её, жена, к этому дню свадьбы.
Прощайте, милорд. — Свет в мою комнату, эй!
Пойдёмте, уже так поздно, что мы
Можем скоро назвать это ранним утром. Спокойной ночи.

 [_Уходят._]

СЦЕНА V. Открытая галерея, ведущая в комнату Джульетты, с видом на сад.

 Входят Ромео и Джульетта.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Ты уйдёшь? Ещё не скоро рассветет.
 Это был соловей, а не жаворонок,
 Что пронзил ужасную пустоту в твоём ухе;
 Каждую ночь она поёт на том гранатовом дереве.
Поверь мне, любовь моя, это был соловей.

РОМЕО.
Это был жаворонок, вестник утра,
Не соловей. Смотри, любовь моя, какие завистливые полосы
Окаймляют рассекающие тучи на востоке.
Ночные свечи догорели, и радостный день
Стоит на цыпочках на туманных горных вершинах.
Я должен уйти и жить или остаться и умереть.

ДЖУЛЬЕТТА.
Тот свет — не дневной, я знаю, я.
Это какой-то метеор, который выдыхает солнце,
Чтобы в эту ночь быть для тебя факелоносцем
И освещать тебе путь в Мантую.
 Поэтому останься, тебе не нужно уходить.

 РОМЕО.
 Пусть меня схватят, пусть меня казнят,
Я не против, пусть будет так.
Я скажу, что эта серость — не утренний свет,
А лишь бледный отблеск на челе Синтии.
 И это не жаворонок, чьи трели
Звучат под сводами небес так высоко над нашими головами.
 Я больше хочу остаться, чем уйти.
 Приди, смерть, и будь желанной. Джульетта так хочет.
 Как дела, душа моя? Давай поговорим. Это не день.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 День, день! Прочь, прочь отсюда.
 Это жаворонок так фальшиво поёт,
Вытягивая резкие диссонансы и неприятные скрипичные ноты.
 Некоторые говорят, что жаворонок создаёт приятное разделение;
 это не так, потому что он разделяет нас.
 Некоторые говорят, что жаворонок и отвратительная жаба меняют глаза.
О, если бы они ещё и голоса сменили!
Ведь этот голос, что идёт рука об руку с тобой,
Преследует тебя, как охотник, до самого дня.
А теперь уходи, светает.

РОМЕО.
Светает, а наши беды всё темнее и темнее.

 Входит кормилица.

КОРМИТЕЛЬНИЦА.
Мадам.

ДЖУЛЬЕТТА.
Сестра?

СЕСТРА.
Ваша матушка идёт в вашу комнату.
День уже начался, будьте осторожны, осмотритесь.

 [_Уходит._]

ДЖУЛЬЕТТА.
Тогда, окно, впусти день и выпусти жизнь.

РОМЕО.
Прощай, прощай, один поцелуй, и я спущусь.

 [_Спускается._]

ДЖУЛЬЕТТА.
Ты уже уходишь? Любовь моя, господин, муж, друг
Я должен слышать твой голос каждый день в это время,
Ведь в минуте много дней.
О, благодаря этому счёту я сильно постарею
Прежде чем снова увижу своего Ромео.

РОМЕО.
Прощай!
Я не упущу ни единой возможности
Передать тебе привет, любовь моя.

ДЖУЛЬЕТТА.
О, как ты думаешь, мы когда-нибудь встретимся снова?

РОМЕО.
Я в этом не сомневаюсь, и все эти беды послужат
Поводом для милых бесед в грядущие дни.

ДЖУЛЬЕТТА.
О боже! У меня дурное предчувствие!
Мне кажется, я вижу тебя, когда ты так низко пал,
Как мертвец на дне могилы.
Либо у меня проблемы со зрением, либо ты выглядишь бледным.

РОМЕО.
И поверь мне, любовь моя, в моих глазах ты такая же.
 Сухая печаль пьёт нашу кровь. Прощай, прощай.

 [_Уходит._]

 ДЖУЛЬЕТТА.
 О, Фортуна, Фортуна! Все люди называют тебя изменчивой.
 Если ты изменчива, что ты делаешь с тем,
 Кто славится своей верностью? Будь изменчивой, Фортуна;
Ибо тогда, я надеюсь, ты не задержишь его надолго
Но отошлешь его обратно.

ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
[_Внутри._] Эй, дочь, ты не спишь?

ДЖУЛЬЕТТА.
Кто это звонит? Это миледи матушка?
Она не ложится так поздно или не встает так рано?
Какая непривычная причина привела ее сюда?

 Входит леди Капулетти.

Леди Капулетти.
Что такое, Джульетта?

Джульетта.
Мадам, я нездорова.

ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
Ты всё ещё плачешь из-за смерти своего кузена?
Что, ты хочешь слезами вымыть его из могилы?
Даже если бы ты могла, ты бы не вернула его к жизни.
Поэтому перестань: иногда горе говорит о большой любви,
но иногда оно говорит о недостатке ума.

ДЖУЛЬЕТТА.
И всё же позволь мне поплакать из-за такой потери.

ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
Так ты почувствуешь утрату, но не друга,
по которому ты плачешь.

ДЖУЛЬЕТТА.
Чувствуя утрату,
я не могу не оплакивать друга.

ГОСПОДЖА КАПУЛЕТ.
Что ж, девочка, ты плачешь не столько из-за его смерти,
сколько из-за того, что негодяй, убивший его, жив.

ДЖУЛЬЕТТА.
Какой негодяй, мадам?

 ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
 Тот самый негодяй Ромео.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Этот негодяй за много миль отсюда.
 Да простит его Бог. Я прощаю его всем сердцем.
 И всё же ни один мужчина не огорчал меня так, как он.

 ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
 Это потому, что предатель-убийца жив.

ДЖУЛЬЕТТА.
О, мадам, не дайте этим рукам дотянуться до вас.
Никто, кроме меня, не сможет отомстить за смерть моего кузена.

ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
Мы отомстим за него, не бойся.
Тогда не плачь больше. Я пошлю в Мантую,
Там, где живёт тот самый изгнанный негодяй,
Он устроит ему такую непривычную драму,
Что тот скоро составит компанию Тибальту:
И тогда, я надеюсь, ты будешь довольна.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Воистину, я никогда не буду довольна
 Ромео, пока не увижу его — мёртвым —
 Так моё бедное сердце скорбит по родственнику.
 Мадам, если бы вы могли найти хоть одного человека,
 Который бы принёс яд, я бы разбавил его,
Чтобы Ромео, приняв его,
Скоро упокоился. О, как моё сердце отвергает
Услышать, как его зовут, и не суметь прийти к нему,
Чтобы отомстить за любовь, которую я питала к своему кузену,
На его теле, которое его убило.

Леди Капулет.
Найди способ, и я найду такого человека.
Но теперь я сообщу тебе радостную весть, девочка.

Джульетта.
И радость приходит в такое трудное время.
Что это такое, умоляю вашу светлость?

ГОСПОДЖА КАПУЛЕТ.
Ну, ну, у тебя заботливый отец, дитя моё.
Тот, кто избавил тебя от тягот,
Придумал внезапный день веселья,
Которого ты не ожидала, да и я не ждал.

ДЖУЛЬЕТТА.
Мадам, в какое счастливое время это происходит?

ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
Выходи замуж, дитя мое, рано утром в следующий четверг.
Галантный, молодой и благородный джентльмен,
В графстве Париж, в церкви Святого Петра,
Я с радостью сделаю тебя там счастливой невестой.

ДЖУЛЬЕТТА.
Теперь у церкви Святого Петра, и Питер тоже.,
Он не сделает меня там счастливой невестой.
Я удивляюсь такой спешке, что я должна выйти замуж
Прежде чем тот, кто должен стать моим мужем, придёт свататься.
 Прошу вас, передайте это моему господину и отцу, мадам.
Я пока не выйду замуж, а когда выйду, клянусь,
Это будет Ромео, которого, как вы знаете, я ненавижу,
А не Парис. Вот это действительно новость.

 ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
 Вот идёт твой отец, скажи ему сама,
И посмотрим, как он воспримет это от тебя.

 Входят Капулетти и кормилица.

 КАПУЛЕТТИ.
 Когда солнце садится, воздух покрывается росой;
Но в день, когда зайдёт солнце, сын моего брата
Прольёт дождь.
 Как так? Водопровод, девочка? Что, всё ещё в слезах?
 Вечно плачешь? В одном маленьком теле
Ты имитируешь лай, море, ветер.
Ибо твои глаза, которые я могу назвать морем,
то отступают, то вновь наполняются слезами; твоё тело — корабль,
Плывущий в этом солёном потоке, а ветры — твои вздохи,
Которые бушуют вместе с твоими слезами,
без внезапного затишья перевернут
твой измученный бурей корабль. Ну что, жена?
Ты передала ей наш указ?


Леди Капулет.
Да, сэр, но она ничего не хочет, она благодарит вас.
 Я бы хотел, чтобы этот глупец женился на её могиле.

 КАПУЛЕТ.
Тихо. Возьми меня с собой, возьми меня с собой, жена.
 Как, она ничего не хочет? Разве она не благодарит нас?
 Разве она не горда? Разве она не считает себя счастливой,
Недостойна она того, что мы свершили.
Настолько достойный джентльмен, чтобы стать её женихом?

ДЖУЛЬЕТТА.
Не гордись тем, что у тебя есть, а будь благодарен за то, что у тебя есть.
Я никогда не буду гордиться тем, что ненавижу;
Но я буду благодарна даже за ненависть, которая означает любовь.

КАПУЛЕТ.
Ну и ну, что за странная логика? Что это такое?
Гордая, и, благодарю тебя, я не благодарю тебя;
И всё же не гордая. Госпожа, слуга твой,
Не благодари меня за благодарности и не гордись моими гордынями,
Но приведи свои прекрасные формы в порядок к следующему четвергу,
Чтобы пойти с Парисом в церковь Святого Петра,
Или я потащу тебя туда на аркане.
 Вон, зелёная тварь! Вон, мешок с костями!
Ах ты, белолицый!

 ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
 Фу, фу! Ты что, с ума сошла?

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Добрейший отец, молю тебя, стоя на коленях,
Выслушай меня терпеливо, дай мне сказать хоть слово.

 КАПУЛЕТ.
 Повесь эту юную негодницу, непослушную дрянь!
Вот что я тебе скажу: сходи в церковь в четверг,
Или никогда больше не смотри мне в глаза.
Не говори, не отвечай, не перечь мне.
У меня руки чешутся. Жена, мы едва ли считали себя счастливыми,
Когда Бог послал нам только этого ребёнка;
Но теперь я вижу, что этого слишком много,
И что она — проклятие для нас.
Ступай с ней, дитя.

Медсестра.
Да благословит её Господь.
Вы сами виноваты, милорд, что так к ней относитесь.

 КАПУЛЕТ.
 И почему же, моя госпожа мудрость? Придержи язык, благоразумная, и ступай со своими сплетнями.

 НЯНЯ.
 Я не говорю ничего предосудительного.

 КАПУЛЕТ.
 О, будь ты проклята!

 НЯНЯ.
 Разве нельзя говорить?

КАПУЛЕТ.
Тише, болтливый дурак!
Выплесни свою серьёзность в сплетни,
Здесь она нам не нужна.

ДАМА КАПУЛЕТ.
Ты слишком горяч.

КАПУЛЕТ.
Чёрт возьми, это меня бесит!
День, ночь, час, скачка, время, работа, игра,
В одиночестве, в компании — я всё равно заботился о том,
Чтобы выдать её замуж, и теперь, когда я нашёл
Джентльмена благородного происхождения,
О прекрасных владениях, юных и благородных,
Наполненных, как говорят, достойными людьми,
Пропорциональных, как и подобает мужчине,
А потом появляется жалкая плаксивая дура,
Нытьё которой — залог её состояния,
Отвечающая: «Я не выйду замуж, я не могу любить,
Я слишком молода, прошу вас, простите меня».
Но ты не выйдешь замуж, я тебя прощу.
Пасись, где хочешь, ты не будешь жить со мной.
Смотри, думай, я не шучу.
Четверг близко; положи руку на сердце, посоветуйся.
И если ты будешь моей, я отдам тебя своему другу;
А если нет, то будешь висеть, просить милостыню, голодать, умрёшь на улице.
Клянусь душой, я никогда не признаю тебя,
И то, что принадлежит мне, никогда не принесёт тебе пользы.
Поверь мне, подумай, я не отступлю.

 [_Уходит._]

ДЖУЛЬЕТТА.
Неужели в облаках нет ни капли жалости,
Которая заглянула бы в самую глубину моего горя?
О, милая моя мать, не отвергай меня.
Отложите этот брак на месяц, на неделю,
Или, если вы этого не сделаете, застелите брачное ложе
В том тусклом монументе, где покоится Тибальт.

ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
Не говори со мной, ибо я не произнесу ни слова.
Делай, что хочешь, ибо я покончил с тобой.

 [_Exit._]

ДЖУЛЬЕТТА.
О Боже! О, сестра, как этого избежать?
Мой муж на земле, а моя вера на небесах.
 Как же эта вера вернётся на землю,
Если только мой муж не пошлёт её мне с небес,
Покинув землю? Утешь меня, посоветуй мне.
 Увы, увы, что небеса прибегают к уловкам
В отношении столь нежной особы, как я.
 Что ты скажешь? Разве ты не скажешь ни слова утешения?
 Утешь меня, няня.

 НЯНЯ.
Фейт, вот оно.
Ромео изгнан; и весь мир для него ничто.
Он не осмелится вернуться и бросить тебе вызов.
А если и осмелится, то только тайком.
Тогда, раз дело обстоит так, как оно обстоит,
я думаю, тебе лучше выйти замуж за графа.
О, он прекрасный джентльмен.
 Ромео ему и в подмётки не годится. У орла, мадам,
 нет таких зелёных, таких быстрых, таких прекрасных глаз,
 как у Париса. Клянусь моим сердцем,
 я думаю, что ты счастлива в этом втором браке,
Ведь он превосходит твой первый, а если и нет,
 то твой первый муж мёртв, или было бы лучше, если бы он был мёртв.
Раз ты живёшь здесь, он тебе не нужен.

ДЖУЛЬЕТТА.
Ты говоришь от чистого сердца?

МЕДСЕСТРА.
И от души тоже,
Иначе прокляни их обоих.

ДЖУЛЬЕТТА.
Аминь.

МЕДСЕСТРА.
Что?

ДЖУЛЬЕТТА.
Что ж, ты меня очень утешил.
 Иди и скажи моей госпоже, что я ушёл,
разозлив отца, в келью Лоуренса.
Чтобы исповедаться и получить отпущение грехов.

Медсестра.
Хорошо, я так и сделаю; и это будет мудро.

 [_Уходит._]
Джульетта.
Древнее проклятие! О, самый злобный демон!
Что грешнее: желать мне такой участи или порочить моего господина тем же языком,
которым она восхваляла его превыше всего
Столько тысяч раз? Ступай, советник.
Отныне ты и моя грудь неразлучны.
Я пойду к монаху, чтобы узнать, как он лечит.
Если ничего не поможет, я сам смогу умереть.

 [_Уходит._]




ДЕЙСТВИЕ IV

СЦЕНА I. Келья брата Лоренцо.


 Входят брат Лоренцо и Парис.

Брат Лоуренс.
 В четверг, сэр? Времени очень мало.

ПАРИЖ.
Так хочет мой отец Капулетти;
И я не медля замедлю его поспешность.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Ты говоришь, что не знаешь, что на уме у этой дамы.
Ход неровный, мне это не нравится.

ПАРИЖ.
Она безудержно рыдает из-за смерти Тибальта,
И поэтому я мало говорил о любви;
Ибо Венера не улыбается в доме, где льются слёзы.
 Теперь, сэр, её отец считает опасным
 то, что она так сильно поддаётся своей печали;
 и, проявив мудрость, торопит нашу свадьбу,
 чтобы остановить поток её слёз,
 которые, слишком сильно занимающие её саму,
 могут быть устранены обществом.
 Теперь вы знаете причину этой спешки.

ФРАЙ АРТУР ЛОУРЕНС.
[_В сторону._] Хотел бы я знать, почему это происходит так медленно. —
Смотрите, сэр, вот дама направляется к моей камере.

 Входит Джульетта.

 ПАРИЖ.
 Как я рад вас видеть, моя леди и моя жена!

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Может быть, сэр, когда я стану вашей женой.

 ПАРИЖ.
Это может быть, должно быть, любовь моя, в следующий четверг.

ДЖУЛЬЕТТА.
Чему быть, того не миновать.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Это из какого-то текста.

ПАРИЖ.
Ты пришла исповедаться этому отцу?

ДЖУЛЬЕТТА.
Чтобы ответить на это, я должна исповедаться тебе.

ПАРИЖ.
Не отрицай перед ним, что любишь меня.

ДЖУЛЬЕТТА.
Я признаюсь тебе, что люблю его.

ПАРИЖ.
Я уверен, что и ты признаешься, что любишь меня.

ДЖУЛЬЕТТА.
Если я так поступлю, это будет стоить дороже,
Ведь о тебе будут говорить за твоей спиной, а не в лицо.

ПАРИЖ.
Бедняжка, твоё лицо сильно пострадало от слёз.

ДЖУЛЬЕТТА.
От этого слёзы не стали сильнее;
Ведь и до их злобы было достаточно плохо.

ПАРИЖ.
Ты оскорбляешь его больше, чем слезами.

ДЖУЛЬЕТТА.
Это не клевета, сэр, это правда.
И то, что я сказала, я сказала ему в лицо.

ПАРИЖ.
Твоё лицо — моё, и ты его оклеветала.

ДЖУЛЬЕТТА.
Может быть, и так, ведь оно мне не принадлежит.
У вас сейчас есть свободное время, святой отец?
Или мне прийти к вам на вечернюю мессу?

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Мой досуг служит мне, задумчивая дочь, сейчас.—
Милорд, мы должны умолять о времени наедине.

ПАРИЖ.
Боже упаси, если я нарушу благочестие!—
Джульетта, в четверг рано утром я разбужу тебя,
А до тех пор, прощай; и сохрани этот священный поцелуй.

 [_экзит._]

ДЖУЛЬЕТТА.
О, закрой дверь, а когда сделаешь это,
Приди и поплачь со мной, без надежды, без исцеления, без помощи!

МОНАХ ЛОУРЕНС.
О, Джульетта, я уже знаю о твоём горе;
Оно превосходит мои силы.
Я слышал, что ты должна, и ничто не может этого изменить,
В следующий четверг выйти замуж за этого графа.

ДЖУЛЬЕТТА.
Только не говори мне, монах, что ты об этом слышал.
Если только ты не подскажешь мне, как я могу это предотвратить.
Если в твоей мудрости нет помощи,
То назови мою решимость мудрой,
И я тут же помогу ей этим ножом.
Бог соединил моё сердце с сердцем Ромео, а ты соединил наши руки;
И прежде чем эта рука, скреплённая тобой с рукой Ромео,
Станет клеймом для другого поступка,
Или моё верное сердце предаст меня,
Обратись к другому, это убьет их обоих.
Поэтому, за пределами твоего долгого опыта.,
Дай мне какой-нибудь настоящий совет, или узри
Между моими крайностями и мной этот окровавленный нож
Будем играть империи, судейские функции, что
Которые комиссия лет твоего и искусства
Не может привести ни к чему достойному.
Не стоит так долго говорить. Я жажду умереть,
Если то, что ты говоришь, не поможет.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Подожди, дочь моя. Я вижу проблеск надежды,
Которая требует столь же отчаянной казни,
Как и та отчаянная казнь, которой мы хотим избежать.
Если вместо того, чтобы выйти замуж за графа Пэриса
У тебя хватит силы воли убить себя,
Тогда, возможно, ты решишься
На что-то вроде смерти, чтобы избавиться от этого позора,
Который ты предпочитаешь смерти.
И если ты осмелишься, я дам тебе лекарство.

ДЖУЛЬЕТТА.
О, лучше я прыгну, чем выйду замуж за Париса.
С зубчатых стен вон той башни,
Или крадучись, или велев мне прятаться
Там, где водятся змеи. Приковать меня к ревущим медведям;
Или прятать меня по ночам в склепе,
Засыпанном бренчащими костями мертвецов,
С воняющими голенями и желтыми черепами без шапок.
Или велеть мне лечь в свежевырытую могилу,
И спрячь меня с мертвецом в его саване;
То, что я слышала, заставило меня содрогнуться,
И я сделаю это без страха и сомнений,
Чтобы стать незапятнанной женой моего возлюбленного.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Тогда держись. Иди домой, веселись, дай согласие
Выйти замуж за Париса. Завтра среда;
Завтра ночью смотри, чтобы ты лежала одна,
Пусть твоя няня не ложится с тобой в одной комнате.
Возьми этот пузырёк, когда будешь в постели,
И выпей этот дистиллированный напиток,
И тотчас по всем твоим жилам потечёт
Холодный и сонный яд; пульс
Перестанет биться, но не умрёт.
Ни тепло, ни дыхание не будут свидетельствовать о том, что ты жива,
Розы на твоих губах и щеках увянут
Превратится в пепел; окна твоих глаз захлопнутся,
Как смерть, когда она закрывает день жизни.
Каждая часть, лишённая гибкого управления,
Станет жёсткой, холодной и безжизненной, как смерть.
И в этом заимствованном подобии ускользающей смерти
Ты пробудешь два часа сорок минут,
А затем очнёшься, как от приятного сна.
Теперь, когда жених придёт утром
Чтобы поднять тебя с постели, ты будешь мертва.
Затем, как принято в нашей стране,
В твоих лучших одеждах, без покрывала, на носилках
Тебя отнесут в то самое древнее хранилище
Где покоятся все родственники Капулетти.
 А пока ты спишь,
Ромео по моим письмам узнает о нашем плане,
И он придет сюда, и мы с ним
Будем следить за тем, как ты просыпаешься, и в ту же ночь
Ромео отвезет тебя отсюда в Мантую.
И это освободит тебя от нынешнего позора,
Если ни непостоянная игрушка, ни женский страх
Не поколеблют твою доблесть в этом деле.

ДЖУЛЬЕТТА.
Дай мне, дай мне! О, не говори мне о страхе!

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Держись, уходи, будь сильным и преуспевай
В этом решении. Я быстро пришлю монаха
В Мантую, с моими письмами к твоему господину.

ДЖУЛЬЕТТА.
Любовь дает мне силы, а сила помогает.
Прощай, дорогой отец.

 [_Уходят._]

СЦЕНА II. Зал в доме Капулетти.

 Входят Капулетти, леди Капулетти, кормилица и слуги.

КАПУЛЕТТИ.
Пригласите столько гостей, сколько здесь написано.

 [_Выход первого слуги._]

Сэрра, наймите мне двадцать искусных поваров.

 ВТОРОЙ СЛУГА.
 Они все будут хороши, сэр; я проверю, умеют ли они облизывать пальцы.

 КАПУЛЕТ.
 Как ты можешь это проверить?

 ВТОРОЙ СЛУГА.
 Клянусь, сэр, плохой повар не может облизывать собственные пальцы.
поэтому тот, кто не может облизать пальцы, не пойдёт со мной.

 КАПУЛЕТ.
 Ступай.

 [_Второй слуга уходит._]

 К этому времени мы останемся без мебели.
 Что, моя дочь ушла к брату Лоренцо?

 НЁР.
 Да, конечно.

 КАПУЛЕТ.
Что ж, может быть, ему удастся сделать для неё что-нибудь хорошее.
 Это злобная, своевольная распутница.

 Входит Джульетта.

 МЕДСЕСТРА.
Смотрите, откуда она выходит с весёлым видом.

 КАПУЛЕТ.
 Ну что ты за упрямица. Где ты пропадала?

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Там, где я научилась раскаиваться в грехе
 Неповиновения
 Тебе и твоим приказам; и святой Лаврентий повелел
 Мне пасть здесь ниц,
 Прося у тебя прощения. Прошу прощения, умоляю вас.
Отныне я во власти вашей.

КАПУЛЕТ.
Пошлите за графом, скажите ему об этом.
Я развяжу этот узел завтра утром.

ДЖУЛЬЕТТА.
Я встретила юного лорда в келье Лоренцо,
И дала ему то, что подобает любви,
Не выходя за рамки скромности.

КАПУЛЕТ.
Ну, я этому рад. Всё хорошо. Встань.
Всё так, как и должно быть. Дай мне взглянуть на графство.
Да, женись. Иди, я говорю, и приведи его сюда.
Теперь, перед лицом Бога, этот преподобный святой брат,
Весь наш город многим ему обязан.

ДЖУЛЬЕТТА.
Кормилица, пойдём со мной в мою комнату.
Чтобы помочь мне выбрать такие необходимые украшения
Как вы считаете, что мне понадобится завтра?

Леди Капулет.
Нет, не раньше четверга. Времени достаточно.

Капулет.
Иди, няня, иди с ней. Завтра мы пойдём в церковь.

 [_Джульетта и няня уходят._]

Леди Капулет.
У нас скоро закончатся припасы,
А ведь уже почти ночь.

КАПУЛЕТ.
Туш, я пойду приберусь,
И всё будет хорошо, клянусь тебе, жена.
Иди к Джульетте, помоги ей нарядиться.
Я не пойду сегодня в постель, оставь меня в покое.
Хоть раз в жизни я сыграю роль домохозяйки. — Что, хо! —
Они все ушли: что ж, я сам пойду
В графство Пэрис, чтобы подготовить его
К завтрашнему дню. На сердце у меня чудесно легко
С тех пор, как эта своенравная девушка была прощена.

 [_Уходят._]

 СЦЕНА III. Комната Джульетты.

 Входят Джульетта и кормилица.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Да, эти наряды лучше всего. Но, милая кормилица,
умоляю тебя, оставь меня сегодня одну.
Мне нужно много молиться
Чтобы небеса улыбнулись моему государству,
которое, как ты знаешь, полно грехов и жестоко.

 Входит леди Капулетти.

 ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
 Что, ты занята? Тебе нужна моя помощь?

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Нет, мадам; мы собрали всё необходимое.
То, что завтра понадобится нашему государству.
Так что, пожалуйста, оставьте меня в покое.
И пусть няня посидит с вами этой ночью.
Я уверен, что у вас и без того полно дел
В связи с этим внезапным происшествием.

Леди Капулет.
Спокойной ночи.
Ложись спать и отдохни, тебе это необходимо.

 [_Уходят леди Капулет и няня._]

ДЖУЛЬЕТТА.
Прощай. Бог знает, когда мы встретимся снова.
У меня слабый холодный страх разливается по венам
Это почти замораживает тепло жизни.
Я позову их снова, чтобы они утешили меня.
Медсестра!—Что ей здесь делать?
Моя мрачная сцена, в которой я нуждаюсь, должна разыгрываться в одиночку.
Пойдем, виал.
Что, если эта микстура вообще не подействует?
Тогда я выйду замуж завтра утром?
Нет, нет! Это запретит его. Ложись здесь.

 [_Кладёт кинжал._]

 А что, если это яд, который монах
 Подло подсыпал, чтобы я умерла,
Чтобы этот брак не обесчестил его,
Потому что он уже выдал меня за Ромео?
 Боюсь, что так. И всё же мне кажется, что это не так.
Ибо он всё ещё считается святым.
 Что, если, когда меня положат в гроб,
я очнусь раньше, чем Ромео
придёт, чтобы спасти меня? Это страшный момент!
 Не задохнусь ли я тогда в склепе,
куда не проникает свежий воздух,
И не умру ли я, задохнувшись, прежде чем придёт мой Ромео?
 Или, если я выживу, разве это не очень вероятно,
Ужасное ощущение смерти и ночи,
Вместе с ужасом этого места,
Как в склепе, древнем вместилище,
Где уже много сотен лет хранятся кости
Всех моих похороненных предков,
Где кровавый Тибальт, еще только позеленевший на земле,
Лежит, разлагаясь, в своём саване; где, как говорят,
В некоторые часы ночи собираются духи —
Увы, увы, разве я не таков?
Так рано просыпаюсь, от мерзких запахов,
И криков, подобных звукам, с которыми из земли вырывают мандрагору,
Что живые смертные, слыша их, сходят с ума.
О, если я проснусь, не буду ли я в смятении,
Окружённый всеми этими ужасными страхами?
И буду в безумии играть с костями моих предков?
И вырву изувеченного Тибальта из савана?
И в этой ярости какой-нибудь великой родственной костью,
Как дубиной, вышибу себе мозги?
О, кажется, я вижу призрак моего кузена
В поисках Ромео, который вонзил свой клинок
В острие рапиры. Стой, Тибальт, стой!
Ромео, Ромео, Ромео, выпьем! Я пью за тебя.

 [_Бросается на кровать._]

СЦЕНА IV. Зал в доме Капулетти.

 Входят леди Капулетти и кормилица.

ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
Держи, возьми эти ключи и принеси ещё специй, няня.

НЯНЯ.
В пироге нужны финики и айва.

Входит Капулет.

КАПУЛЕТ.
Давай, помешивай, помешивай, помешивай! Пропел второй петух,
Прозвонил колокол, возвещающий комендантский час, — три часа.
Присмотри за запечённым мясом, добрая Анжелика.
Не жалейте денег.

МЕДСЕСТРА.
Иди, плакса, иди.
Отведи его в постель; право, завтра он будет нездоров
Из-за того, что бодрствовал всю ночь.

КАПУЛЕТ.
Нет, ни чуточки. Что! Я и раньше бодрствовал
Всю ночь из-за пустяков и никогда не болел.

ДАМА КАПУЛЕТ.
Да, в своё время ты был тем ещё охотником за мышами;
Но теперь я буду следить за тобой, чтобы ты не бодрствовал так долго.

 [_Уходят леди Капулет и кормилица._]

КАПУЛЕТ.
Ревность, ревность!

 Входят слуги с вертелами, поленьями и корзинами.

Эй, приятель, что там?

ПЕРВЫЙ СЛУГА.
Вещи для повара, сэр, но я не знаю, какие именно.

КАПУЛЕТ.
Поторопись, поторопись.

 [_Первый слуга уходит._]

 — Сирра, принеси сухие поленья.
Позови Питера, он покажет тебе, где они.

ВТОРОЙ СЛУГА.
У меня есть голова, сэр, которая найдет логи
И никогда не беспокоить Питера по этому поводу.

 [_Exit._]

КАПУЛЕТТИ.
Месса и хорошо сказано; веселый сукин сын, ха.
Ты будешь тупицей.—Честное слово, сегодня день.
Граф будет здесь с музыкой,
Ведь он так и сказал. Я слышу, он уже близко.

 [_Включить музыку._]

Сестра! Жена! Что, хо! Что, сестра, я говорю!

 Входит сестра.

Иди разбуди Джульетту, приведи её в порядок.
Я пойду поболтаю с Парисом. Эй, поторопись.
Поторопитесь; жених уже приехал.
Я говорю, поторопитесь.

 [_Уходят._]

СЦЕНА V. Комната Джульетты; Джульетта на кровати.

 Входит кормилица.

 КОРМИТЕЛЬНИЦА.
 Госпожа! Что, госпожа! Джульетта! Быстро, я ей гарантирую, она.
 Ну же, ягнёнок, ну же, леди, фу, лежебока!
 Ну же, любовь моя, я говорю! Мадам! Милая! Ну же, невеста!
Что, ни слова? Теперь бери свои гроши.
 Спи неделю, а на следующую ночь, ручаюсь,
 Граф Парижский устроит себе отдых.
 Тебе же достанется лишь немного. Да простит меня Бог!
 Будь здорова, аминь. Как крепко она спит!
 Я должен её разбудить. Мадам, мадам, мадам!
Да, пусть граф заберёт тебя в свою постель,
Он тебя напугает, вот увидишь. Разве нет?
Что, одетая, в своей одежде и снова вниз?
Я должен тебя разбудить. Леди! Леди! Леди!
Увы, увы! Помогите, помогите! Моя леди мертва!
О, как хорошо, что я родился.
Эй, кто-нибудь, дайте мне aqua vitae! Милорд! Миледи!

 Входит леди Капулетти.

ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
Что за шум?

МЕДСЕСТРА.
О горестный день!

ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
Что случилось?

МЕДСЕСТРА.
Смотрите, смотрите! О тяжкий день!

ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
О боже, о боже! Мой ребёнок, моя единственная жизнь.
Очнись, взгляни на меня, или я умру вместе с тобой.
 Помогите, помогите! Зовите на помощь.

 Входит Капулет.

 КАПУЛЕТ.
 Стыдитесь, приведите Джульетту, её господин пришёл.

 МЕДСЕСТРА.
Она мертва, скончалась, она мертва; горе нам!

 ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
 Горе нам, она мертва, она мертва, она мертва!

 КАПУЛЕТ.
 Ха! Дайте мне взглянуть на неё. Увы! Она холодна,
Кровь в ней застыла, и суставы окоченели.
Жизнь и эти губы давно разлучены.
Смерть лежит на ней, как преждевременный иней
На самом нежном цветке в поле.

Медсестра.
О горестный день!

Леди Капулетти.
О скорбное время!

Капулетти.
Смерть, забравшая её, чтобы я оплакивал её,
Он сковывает мой язык и не даёт мне говорить.

 Входят брат Лоуренс и Пэрис с музыкантами.

 БРАТ ЛОУРЕНС.
Ну что, невеста готова идти в церковь?

 КАПУЛЕТ.
 Готова идти, но не вернётся.
 О сын мой, в ночь перед твоей свадьбой
 Смерть лежала рядом с твоей невестой. Там она лежит,
Цветок, каким он был, лишившийся девственности.
Смерть — мой зять, смерть — мой наследник;
 Он взял в жёны мою дочь. Я умру
И оставь его в покое; жизнь, бытие — всё это смерть.

 ПАРИЖ.
 Я так долго мечтал увидеть лицо этого утра,
И вот оно предстало передо мной в таком виде.

 ГОСПОЖА КАПУЛЕТ.
 Проклятый, несчастный, жалкий, ненавистный день.
 Самый несчастный час, который когда-либо видел мир
В тяжких трудах своего паломничества.
Но одно, бедное, одно-единственное, любящее дитя,
Но одна вещь, которая радовала и утешала меня,
И жестокая смерть унесла её у меня на глазах.

Медсестра.
О горе! О печальный, печальный, печальный день.
Самый печальный день, самый печальный день
Из всех, что я когда-либо видел!
О день, о день, о день, о ненавистный день.
Никогда ещё не было такого мрачного дня, как этот.
О, горестный день, о, горестный день.

ПАРИЖ.
Околдованный, разведённый, обиженный, осмеянный, убитый.
Самая отвратительная смерть, ты околдовала меня,
Жестокая, жестокая, ты совсем меня сломила.
О, любовь! О, жизнь! Не жизнь, а любовь в смерти!

КАПУЛЕТ.
Презираемый, страдающий, ненавистный, замученный, убитый.
Неподходящее время, зачем ты пришёл сейчас,
Чтобы убить, убить нашу торжественность?
О дитя! О дитя! Моя душа, а не дитя моё,
Ты мёртв. Увы, моё дитя мертво,
И вместе с моим дитятей погребены мои радости.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Тише, стыд и срам. Лекарство от смятения не живёт
В этих смятениях. Небеса и ты сам
Приняли участие в этой прекрасной девушке, теперь всё в руках небес,
И так будет лучше для девушки.
Ты не смог уберечь её от смерти,
Но небеса хранят свою часть в вечной жизни.
Больше всего ты стремился к её продвижению,
Ведь это было предначертано небесами.
И плачешь ты теперь, видя, как она возвысилась
Над облаками, так же высоко, как само небо?
О, в этой любви ты так плохо любишь своего ребёнка,
Что сходишь с ума, видя, что с ним всё хорошо.
Не та замужем хорошо, что долго живёт в браке,
Но та замужем хорошо, что умирает молодой в браке.
Вытри слёзы и вставь розмарин
На этом прекрасном гробе, как и принято,
В её лучшем наряде отнесите её в церковь.
Ибо, хотя любящая природа велит нам всем скорбеть,
слезы природы — это радость разума.

КАПУЛЕТ.
Всё, что мы считали праздником,
превращается в траурные похороны.
Наши инструменты — к меланхоличным колоколам,
Наше свадебное веселье — к печальному погребальному пиру;
Наши торжественные гимны сменяются угрюмыми погребальными песнопениями;
Наши свадебные цветы служат для погребального одра,
И всё меняется на противоположное.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Сэр, пройдите внутрь, и вы, мадам, пройдите с ним,
И вы, сэр Пэрис, приготовьтесь
Проводить этот прекрасный гроб до могилы.
Небеса обрушиваются на вас из-за какой-то беды;
Не тревожьте их больше, переступая через их великую волю.

 [_Уходят Капулетти, леди Капулетти, Парис и монах._]

 ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
 Воистину, мы можем отложить свои инструменты и уйти.

 МЕДСЕСТРА.
 Честные добрые люди, ах, отложите, отложите свои инструменты.
Ведь ты прекрасно знаешь, что это жалкий случай.

 ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
 Да, клянусь честью, ситуацию можно исправить.

 [_Уходит медсестра._]

 Входит Питер.

 ПИТЕР.
 Музыканты, о, музыканты, «Услада сердца», «Услада сердца», о, и вы дадите мне жизнь, сыграйте «Усладу сердца».

 ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
Почему «Услада для сердца»?

ПИТЕР.
О, музыканты, потому что моё сердце само играет «Моё сердце полно». О, сыграйте мне какую-нибудь весёлую мелодию, чтобы утешить меня.

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
Мы не будем играть, сейчас не время.

ПИТЕР.
Значит, вы не будете играть?

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
Нет.

ПИТЕР.
Тогда я хорошенько тебя отшлёпаю.

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
Что ты нам дашь?

ПИТЕР.
Клянусь честью, у меня нет денег, но есть блеск! Я отдам тебе менестреля.

 ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
Тогда я отдам тебе слугу.

 ПИТЕР.
Тогда я приложу кинжал слуги к твоей голове. Я не буду носить с собой трещотки. Я тебя прикрою, я тебя прижму. Ты меня слышишь?

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
А ты, ты, ты, ты, ты.

ВТОРОЙ МУЗЫКАНТ.
Прошу тебя, убери свой кинжал и прояви смекалку.

ПИТЕР.
Тогда я проявлю смекалку. Я одолею тебя железной смекалкой и уберу свой железный кинжал. Отвечай мне, как мужчина.
 «Когда терзает сердце скорбь,
 И унылые руины угнетают разум,
 Тогда как музыка своим серебряным звучанием —
 Почему «серебряным звучанием»? Почему «музыкой своим серебряным звучанием»? Что скажешь, Саймон Кэтлинг?

 ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
 Да, сэр, потому что у серебра приятный звук.

 ПИТЕР.
 Прейтс. Что скажешь, Хью Ребек?

 ВТОРОЙ МУЗЫКАНТ.
Я говорю «серебряный звук», потому что музыканты звучат как серебро.

ПИТЕР.
И праты тоже! А ты что скажешь, Джеймс Саундпост?

ТРЕТИЙ МУЗЫКАНТ.
Фейт, я не знаю, что сказать.

ПИТЕР.
О, я молю тебя о милосердии, ты же певица. Я скажу за тебя. Это
«музыка с её серебряным звучанием», потому что у музыкантов нет золота для
звучания.
 «Тогда музыка своим серебряным звуком
 Быстрее поможет исправить положение».

 [_Уходит._]

 ПЕРВЫЙ МУЗЫКАНТ.
 Что за мерзкий тип этот парень!

 ВТОРОЙ МУЗЫКАНТ.
 Повесить его, Джек. Пойдёмте, мы останемся здесь, подождём скорбящих и поужинаем с ними.

 [_Уходят._]




ДЕЙСТВИЕ V
СЦЕНА I. Мантуя. Улица.


 Входит Ромео.

РОМЕО.
Если я могу доверять льстивому взору сна,
Мои сны предвещают скорые радостные вести.
Владыка моей души легко восседает на троне;
И весь этот день непривычный дух
Возносит меня над землёй радостными мыслями.
Мне приснилось, что моя возлюбленная пришла и нашла меня мёртвым. —
Странный сон, который заставляет мертвеца думать! —
 И вдохнул в мои губы такую жизнь,
 Что я ожил и стал императором.
 Ах, как сладка сама любовь,
 Когда даже тени любви так полны радости.

 Входит Бальтазар.

 Новости из Вероны!  Ну что, Бальтазар?
Ты не приносишь мне писем от монаха?
Как поживает моя госпожа? Здоров ли мой отец?
Как поживает моя Джульетта? Я спрашиваю ещё раз;
Ведь ничто не может быть плохо, если она здорова.

ВАЛЬТАЗАР.
Значит, она здорова, и ничто не может быть плохо.
Её тело покоится в гробнице Капелла,
А её бессмертная душа живёт с ангелами.
Я видел, как её похоронили в фамильном склепе,
И сразу же отправился к тебе, чтобы сообщить об этом.
О, прости меня за эти дурные вести,
Ведь ты оставил их для меня, сэр.

РОМЕО.
Неужели это так? Тогда я бросаю вызов вам, звёзды!
Ты знаешь, где я живу. Принеси мне чернила и бумагу,
И найми почтовых лошадей. Я отправлюсь сегодня же вечером.

БАЛТАЗАР.
Умоляю вас, сэр, проявите терпение.
Вы бледны и встревожены, и это наводит на мысль о
каком-то несчастье.

РОМЕО.
Тсс, ты ошибаешься.
Оставь меня и сделай то, что я тебе говорю.
У тебя нет для меня писем от монаха?

БАЛТАЗАР.
Нет, мой добрый господин.

РОМЕО.
Ничего страшного. Убирайся.
И найми этих лошадей. Я сейчас же буду с тобой.

 [_Уходит Бальтазар._]

 Что ж, Джульетта, я проведу с тобой эту ночь.
 Давай подумаем, как это сделать. О, как ты стремишься к злу!
 Чтобы проникнуть вДолг отчаявшихся людей.
Я помню одного аптекаря,
Он живёт неподалёку, — я заметил его недавно.
В лохмотьях, с нависшими бровями,
Он был худ и жалок на вид,
Тяжёлое горе измотало его до костей;
В его убогой лавке висела черепаха,
Чучело аллигатора и другие шкуры
Рыб странной формы; а на полках
Нищенский набор пустых коробок,
Зелёных глиняных горшков, пузырей и заплесневелых семян,
Остатков упаковочной нити и старых розовых лепестков
Был разбросан повсюду, чтобы создать видимость.
Заметив эту нищету, я сказал себе:
И если человеку сейчас нужен яд,
Тот, чья продажа равносильна смерти в Мантуе,
Здесь живёт жалкий попрошайка, который продаст её ему.
О, эта же мысль опередила мою нужду,
И этот же нуждающийся должен продать её мне.
Насколько я помню, это должен быть тот дом.
Поскольку сегодня выходной, лавка нищего закрыта.
Что, хо! Аптекарь!

 Входит аптекарь.

АПТЕКАРЬ.
Кто так громко зовёт?

РОМЕО.
Иди сюда, приятель. Я вижу, ты беден.
Держи, здесь сорок дукатов. Дай мне
Каплю яда, такого быстродействующего,
Что он разойдётся по всем жилам,
И тот, кто устал от жизни, упадёт замертво.
И чтобы из ствола вышел воздух
Так же яростно, как поспешно заряженный порох
вырывается из чрева роковой пушки.

АПТЕКАРЬ.
У меня есть такие смертоносные снадобья, но закон Мантуи
карает смертью всякого, кто их произнесёт.

РОМЕО.
Ты так гол и несчастен,
что боишься умереть? На щеках твоих — голод,
Нужда и угнетение отражаются в твоих глазах,
Презрение и нищета висят на твоей шее.
Мир тебе не друг, и мирские законы не для тебя;
Мир не даёт тебе закона, который сделал бы тебя богатым;
Тогда не будь бедным, а сломай этот закон и возьми это.

АПТЕКАРЬ.
Моя бедность, но не моя воля, согласна.

РОМЕО.
Я оплачиваю твою бедность, а не твою волю.

АПТЕКАРЬ.
Добавь это в любую жидкость, какую пожелаешь.
И выпей её; и если бы у тебя была сила
Двадцати человек, она бы тебя прикончила.

РОМЕО.
Вот твоё золото, худший яд для человеческих душ,
Совершающий больше убийств в этом отвратительном мире,
Чем эти жалкие снадобья, которые ты не можешь продать.
Я продаю тебе яд, а ты мне ничего не продал.
Прощай, купи еды и наберись сил.
 Пойдём со мной, это лекарство, а не яд.
К могиле Джульетты, там я тебя использую.

 [_Уходят._]

 СЦЕНА II. Келья брата Лоренцо.

 Входит брат Джон.

 БРАТ ДЖОН.
 Святой брат-францисканец! Брат, эй!

 Входите, брат Лоуренс.

ФРАЙ АРТУР ЛОУРЕНС.
 Это должен быть голос брата Джона.
 Добро пожаловать из Мантуи. Что говорит Ромео?
 Или, если он пишет, дай мне его письмо.

 ФРАЙ ДЖОН.
 Я собираюсь найти брата-босоногого,
одного из нашего ордена, чтобы он составил мне компанию,
здесь, в этом городе, где я навещаю больных.
И, найдя его, городские стражники,
Подозревая, что мы оба были в доме,
Где свирепствовала заразная болезнь,
Заперли двери и не выпускали нас,
Так что я не мог добраться до Мантуи.

МОНАХ ЛОРЕНЦО.
Кто же тогда передал моё письмо Ромео?

МОНАХ ДЖОН.
Я не мог его отправить — вот оно снова здесь.
И не посылай гонца, чтобы он принёс его тебе,
Так они боялись заразы.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Несчастная судьба! Клянусь моим братством,
Письмо было не из приятных, но содержало важные сведения,
Которые могут дорого обойтись, и пренебрежение ими
Может привести к большой опасности. Брат Джон, иди сюда,
Принеси мне железную ворону и принеси её прямо
В мою келью.

МОНАХ ДЖОН.
Брат, я пойду принесу его тебе.

 [_Уходит._]

МОНАХ ЛОРЕНЦЕ.
Теперь я должен побыть у памятника в одиночестве.
Через три часа проснётся прекрасная Джульетта.
Она будет сильно упрекать меня за то, что Ромео
не обратил внимания на эти происшествия;
но я снова напишу в Мантую,
И держи её в моей келье, пока не придёт Ромео.
 Бедная живая мумия, запертая в могиле мертвеца.

 [_Уходит._]

 СЦЕНА III. Кладбище; на нём памятник Капулетти.

 Входит Парис и его паж с цветами и факелом.

 ПАРИС.
 Дай мне свой факел, мальчик. Отойди и встань в стороне.
Но всё же погаси его, чтобы меня не увидели.
 Ляг под тем тисом и не вставай,
Прижав ухо к земле.
Так никто не ступит на церковный двор,
Который рыхлый и непрочный из-за разрытых могил,
Но ты услышишь.  Тогда свистни мне,
Чтобы я знал, что ты слышишь приближение кого-то.
Отдай мне эти цветы. Делай, что я тебе велю, иди.

ПАЖ.
[_В сторону._] Я почти боюсь оставаться одна
Здесь, на кладбище; но я рискну.

 [_Уходит._]

ПАРИЖ.
Милый цветок, я усыпаю цветами твою брачную постель.
О горе, твой балдахин — пыль и камни,
Которое я буду орошать сладкой водой по ночам,
Или, если не получится, слезами, собранными стонами.
Поминки, которые я устрою по тебе,
Будут заключаться в том, что я буду по ночам усыпать твою могилу и плакать.

 [_Паж свистит._]

Мальчик предупреждает, что кто-то приближается.
Чья проклятая нога ступает сюда этой ночью,
Чтобы помешать моим поминкам и обряду истинной любви?
Что, с факелом! Заткнись, ночь, хоть на время.

 [_Уходит._]

 Входят Ромео и Бальтазар с факелом, мотыгой и т. д.

 РОМЕО.
 Дай мне этот мотыга и кузнечный молот.
 Постой, возьми это письмо; рано утром
 проследи, чтобы его доставили моему господину и отцу.
Дай мне свет; клянусь твоей жизнью, заклинаю тебя,
Что бы ты ни слышал и ни видел, держись в стороне
И не мешай мне.
 Я спускаюсь в эту могилу отчасти для того,
Чтобы увидеть лицо моей возлюбленной,
Но главным образом для того, чтобы снять с её мёртвого пальца
Драгоценное кольцо, которое я должен использовать
В важном деле. Поэтому уходи.
Но если ты, завистник, вернёшься, чтобы совать нос
в то, что я собираюсь сделать дальше,
клянусь небом, я разорву тебя на части
и устелю твой труп этим голодным церковным двором.
Время и мои намерения жестоки и необузданны;
они гораздо свирепее и неумолимее,
чем голодные тигры или бушующее море.

БАЛТАЗАР.
Я уйду, сэр, и не буду вас беспокоить.

РОМЕО.
Так ты проявишь ко мне дружбу. Возьми это.
Живи, процветай и прощай, дружище.

БАЛТАЗАР.
Тем не менее я спрячусь где-нибудь поблизости.
Я боюсь его взгляда и сомневаюсь в его намерениях.

 [_Уходит_]

РОМЕО.
Ты, отвратительная пасть, ты, логово смерти,
Набитое самым дорогим, что есть на земле,
Я заставлю твои гнилые челюсти раскрыться,

 [_Взламывая дверь склепа._]

И, несмотря ни на что, я накормлю тебя до отвала.

ПАРИЖ.
Это тот самый надменный Монтегю,
Который убил кузена моей возлюбленной, и это горе
Предполагается, что прекрасное создание умерло,—
И вот оно явилось, чтобы совершить какой-нибудь злодейский позор
Над мертвыми телами. Я задержу его.

 [_ Заранее._]

Прекрати свой неблаговидный труд, подлый Монтегю.
Может ли месть преследовать дальше смерти?
Осужденный злодей, я задерживаю тебя.
Повинуйся и иди со мной, ибо ты должен умереть.

РОМЕО.
Да, должен, и поэтому я пришёл сюда.
Добрый юноша, не искушай отчаявшегося человека.
Беги отсюда и оставь меня. Подумай об ушедших;
Пусть они устрашат тебя. Умоляю тебя, юноша,
Не возлагай на мою голову ещё один грех,
Подстрекая меня к ярости. О, уходи.
Клянусь небом, я люблю тебя больше, чем себя;
ибо я пришёл сюда, вооружённый против самого себя.
Не оставайся, уходи, живи и впредь говори:
безумное милосердие велит тебе бежать.

ПАРИЖ.
Я не подчиняюсь твоим заклинаниям
И задерживаю тебя как преступника.

РОМЕО.
Ты хочешь меня спровоцировать? Тогда берегись, парень!

 [_Они сражаются._]

ПАЖ.
О боже, они сражаются! Я пойду позову стражу.

 [_Уходит._]

ПАРИЖ.
О, я убит! [_Падает._] Если ты милосерден,
открой гробницу, положи меня рядом с Джульеттой.

 [_Умирает._]

РОМЕО.
Воистину, я так и сделаю. Позвольте мне взглянуть на это лицо.
 Родственник Меркуцио, благородный граф Парис!
 Что сказал мой слуга, когда моя измученная душа
не внимала ему, пока мы ехали? Кажется,
он сказал мне, что Парис должен был жениться на Джульетте.
 Разве он не так сказал? Или мне это приснилось?
 Или я сошёл с ума, раз слышу, как он говорит о Джульетте,
и думаю, что это правда? О, дай мне свою руку,
Чтобы мы вместе написали страницу в книге горьких несчастий.
Я похороню тебя в триумфальной могиле.
 Могиле? О нет, в фонаре, убитый юноша,
Ведь здесь лежит Джульетта, и её красота
Превращает это склепное пристанище в пиршественный зал, полный света.
 Смерть, ложись здесь, рядом с погребённым мертвецом.

 [_Помещает Париса в памятник._]

 Как часто люди, находясь на грани смерти,
Веселились! Которые их хранители называют
Молнией перед смертью. О, как я могу
Назвать это молнией? О, любовь моя, жена моя,
Смерть, высосавшая мед твоего дыхания,
Еще не имел власти над твоей красотой.
Ты не покорен. Знамя красоты еще
Багрянец на твоих губах и на щеках,
И бледный флаг смерти не развевается там.
Тибальт, лежишь ли ты там в своей окровавленной постели?
О, какую ещё услугу я могу тебе оказать?
Той же рукой, что разрубила твою юную жизнь,
Я разрубу его, твоего врага.
Прости меня, кузен. Ах, дорогая Джульетта,
Почему ты всё ещё так прекрасна? Должен ли я поверить
Что нематериальная смерть - это любовь;
И что худощавый отвратительный монстр держит
Тебя здесь, в темноте, чтобы ты была его любовницей?
Из страха перед этим я все равно останусь с тобой,
И никогда больше не покидай этот дворец тусклой ночи.
Уйду. Здесь, здесь я останусь.
С червями, что служат тебе прислугой. О, здесь
Я обрету свой вечный покой;
И сброшу ярмо неблагоприятных звёзд
С этой уставшей от мира плоти. Глаза, взгляните в последний раз.
 Руки, обнимите в последний раз! И, губы, о вы,
Врата дыхания, запечатайте праведным поцелуем
Бессрочную сделку с поглощающей смертью.
Приди, горькая участь, приди, злосчастный проводник.
Ты, отчаянный кормчий, гони скорее
К лихим скалам свою измученную морем ладью.
За мою любовь! [_Пьёт._] О, истинный аптекарь!
Твои снадобья действуют быстро. Так я умираю от поцелуя.

 [_Умирает._]

 В другом конце церковного двора появляется монах Лоуренс с фонарём, вороном и лопатой.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Святой Франциск, помоги мне. Сколько раз этой ночью Мои старые ноги спотыкались о могилы? Кто там?
Кто это так поздно бродит среди мёртвых?

ВАЛЬТАЗАР.
Вот он, друг мой, и он хорошо тебя знает.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Да пребудет с тобой благословение. Скажи мне, добрый друг мой,
Что это за факел, который тщетно освещает
Червей и безглазые черепа? Насколько я понимаю,
Он горит на могиле Капелла.

ВАЛТАСАР.
Так и есть, святой отец, а вот и мой хозяин,
Тот, кого ты любишь.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Кто там?

 БАЛЬТАЗАР.
 Ромео.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Как давно он там?

 БАЛЬТАЗАР.
 Целых полчаса.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Пойдём со мной в склеп.

 БАЛЬТАЗАР.
 Я не осмеливаюсь, сэр.
Мой хозяин не знает, что я ушёл.
И он угрожал мне смертью,
Если я останусь и узнаю о его намерениях.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Тогда оставайся, я пойду один.  Меня охватывает страх.
 О, как я боюсь, что случится что-то плохое.

 БАЛЬТАЗАР.
 Я спал здесь, под этим тисом.
Мне приснилось, что мой господин и другой человек сражались,
И что мой господин убил его.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Ромео! [_Подходит._]
Увы, увы, что это за кровь, что обагряет
Каменный вход в эту гробницу?
Что означают эти бесхозные и окровавленные мечи,
Лежащие в этом мирном месте?

 [_Входит в склеп._]

Ромео! О, как ты бледен! Кто ещё? Что, и Париж тоже?
И обагрен кровью? Ах, что за жестокий час
Виноват ли он в этой прискорбной случайности?
 Дама шевелится.

 [_Джульетта просыпается и шевелится._]

 ДЖУЛЬЕТТА.
 О, добрый монах, где мой господин?
 Я хорошо помню, где должна быть,
И вот я здесь. Где мой Ромео?

 [_Шум внутри._]

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Я слышу какой-то шум. Леди, выйдите из этого гнезда
О смерти, заражении и неестественном сне.
Более великая сила, чем мы можем противопоставить.
Помешала нашим намерениям. Иди, уходи.
Твой муж лежит мертвый на твоей груди.;
И Париж тоже. Пойдем, я избавлюсь от тебя.
Среди сестричества святых монахинь.
Оставайся, чтобы не задавать вопросов, ибо приближается стража.
Иди, иди, добрая Джульетта. Я не смею больше оставаться.

 ДЖУЛЬЕТТА.
 Уходи, оставь меня, я не уйду.

 [_Выходит брат Лоренцо._]

 Что это? Чаша, зажатая в руке моей возлюбленной?
 Яд, как я вижу, стал причиной его безвременной кончины.
 О, грубиян. Выпил всё, не оставив ни капли
 Чтобы помочь мне после? Я поцелую твои губы.
Возможно, на них ещё остался яд,
Чтобы я могла умереть от противоядия.

 [_Целует его._]

Твои губы такие тёплые!

ПЕРВАЯ ВАХТА.
[_Внутри._] Веди, мальчик. Куда?

ДЖУЛЬЕТТА.
Да, шум? Тогда я буду краткой. О, счастливый кинжал.

 [Выхватывает кинжал Ромео._]

Это твои ножны. (наносит себе удар ножом._) Там отдохни и дай мне умереть.

 [_ Падает на тело Ромео и умирает._]

 Войдите в Часы со страницей Парижа.

Страница.
Это то самое место. Там, где горит факел.

ПЕРВОЕ НАБЛЮДЕНИЕ.
Земля в крови. Обыщите церковный двор.
Идите, кто-нибудь из вас, и приведите того, кого найдёте.

 [_Уходят несколько стражников._]

Жалкое зрелище! Здесь лежит убитый граф,
А Джульетта истекает кровью, ещё тёплая, и только что умерла,
Пролежав здесь два дня в гробу.
Иди, скажи принцу; беги к Капулетти.
Поднимай Монтекки, пусть другие ищут.

 [_Уходят другие стражники._]

Мы видим землю, на которой лежат эти беды,
Но истинная причина всех этих жалких бед —
Мы не можем ничего разглядеть без посторонней помощи.

 Вернитесь в караульное помещение вместе с Бальтазаром.

 ВТОРАЯ ВАХТА.
Вот человек Ромео. Мы нашли его на церковном дворе.

 ПЕРВАЯ ВАХТА.
 Держите его в безопасности, пока принц не придёт.

 Вернитесь вместе с братом Лоуренсом в караульное помещение.

ТРЕТИЙ ДОЗОР. Вот брат, который дрожит, вздыхает и плачет.
Мы забрали у него этот мотыг и эту лопату.
Когда он шёл со стороны церковного двора.

ПЕРВЫЙ ДОЗОР.
Большие подозрения. Оставьте и брата.

 Введите принца и его свиту.

ПРИНЦ.
Что за беда случилась так рано,
Что отрывает нас от утреннего отдыха?

 Входят Капулетти, леди Капулетти и другие.

 КАПУЛЕТТИ.
 Что это за крики снаружи?

 ЛЕДИ КАПУЛЕТТИ.
 О, люди на улице кричат «Ромео!»,
Кто-то кричит «Джульетта!», кто-то «Парис!», и все бегут
С громким криком, обращённым к нашему памятнику.

ПРИНЦ.
Что это за страх, который заставляет нас трепетать?

ПЕРВАЯ СТРАЖА.
Государь, здесь лежит убитый граф Парижский,
И Ромео мёртв, и Джульетта мертва,
Мёртва и свежа.

ПРИНЦ.
Ищите, ищите и узнайте, как произошло это гнусное убийство.

ПЕРВАЯ СТРАЖА.
Вот монах, убивший слугу Ромео,
С инструментами, подходящими для вскрытия
Могил этих мертвецов.

КАПУЛЕТ.
О небо! О жена, взгляни, как истекает кровью наша дочь!
Этот кинжал выпал из рук, ибо вот, его ножны
Пусты на спине Монтегю,
А сам кинжал лежит в груди моей дочери.

МИСС КАПУЛЕТ.
О, боже! Это зрелище смерти подобно колоколу,
который предупреждает мою старость о приближении к могиле.

 Входят Монтегю и другие.

 ПРИНЦ.
 Иди сюда, Монтегю, ты рано встал,
чтобы пораньше увидеть своего сына и наследника.

 МОНТЕГЮ.
 Увы, мой господин, моя жена умерла сегодня ночью.
Горе от изгнания моего сына лишило её дара речи.
Какие ещё беды обрушатся на мою старость?

ПРИНЦ.
Взгляни, и ты увидишь.

МОНТЕГ.
О, необразованный! Что за манеры —
преследовать отца до самой могилы?

ПРИНЦ.
Заткнись на время, возмутитель спокойствия,
Пока мы не проясним эти неясности.
И знай их исток, их вершину, их истинное происхождение,
И тогда я стану предводителем твоих бед,
И поведу тебя даже на смерть. А пока воздержись,
И пусть невезение будет рабом терпения.
 Выведи на чистую воду тех, кого подозревают.

 МОНАХ ЛОУРЕНС.
 Я величайший из тех, кто способен сделать меньше всех,
Но меня подозревают больше всех, учитывая время и место
Это выдвигает против меня обвинение в ужасном убийстве.
И вот я стою перед вами, чтобы обвинить и оправдать себя.
Я сам себя осуждаю и сам себя оправдываю.

ПРИНЦ.
Тогда скажи сразу, что тебе известно.

МОНАХ ЛОУРЕНС.
Я буду краток, ибо мой короткий срок жизни
Не так долог, как утомительная история.
Ромео, лежащий там мёртвый, был мужем той Джульетты,
А она, лежащая там мёртвая, была верной женой Ромео.
Я обвенчал их; и день их тайного венчания
Стал днём гибели Тибальта, чья безвременная смерть
Изгнала новоиспечённого жениха из этого города;
Ради которого, а не ради Тибальта, Джульетта была готова на всё.
Ты, чтобы избавить её от этого горя,
Обручился с ней и был бы вынужден жениться на ней.
Граф Пэрис. Тогда она пришла ко мне
И с диким взглядом попросила меня придумать какой-нибудь способ
Избавить её от этого второго брака,
Иначе она покончит с собой в моей келье.
Тогда я отдал её, обученную моим искусством,
Сонное зелье подействовало так,
как я и рассчитывал, ибо оно наложило на неё
печать смерти. Тем временем я написал Ромео,
что он должен прийти сюда этой страшной ночью,
чтобы помочь извлечь её из навязанной ей могилы,
когда действие зелья прекратится.
 Но тот, кто нёс моё письмо, монах Джон,
случайно задержался и вчера вечером
вернул моё письмо. Затем, совсем один
В назначенный час её пробуждения
Я пришёл, чтобы забрать её из семейного склепа,
Намереваясь держать её в своей келье
До тех пор, пока я не смогу отправить её к Ромео.
Но когда я пришёл, за минуту до назначенного времени
О, как она пробудилась, здесь, в безвременье,
Благородный Парис и верный Ромео мертвы.
Она пробуждается; и я молю её выйти
И терпеливо сносить это дело рук небес.
Но тут из могилы доносится шум;
И она, в отчаянии, не идёт со мной,
Но, кажется, насилует себя.
Всё это я знаю; и о браке
Знает её кормилица. И если что-то в этом
Случится по моей вине, пусть моя прежняя жизнь
Будет принесена в жертву за час до его смерти
По суровому закону.

ПРИНЦ.
Мы всегда считали тебя святым.
Где слуга Ромео? Что он может на это сказать?

БАЛТАЗАР.
Я принес своему хозяину известие о смерти Джульетты,
А затем он с почтой прибыл из Мантуи
На это же место, к этому же памятнику.
Это письмо он рано попросил меня передать его отцу,
И пригрозил мне смертью, войдя в хранилище,
Если я не уйду и не оставлю его там.

ПРИНЦ.
Отдай мне письмо, я посмотрю на него.
Где паж графа, который нёс караул?
 Сирра, что привело твоего господина в это место?

 ПАЖ.
 Он пришёл с цветами, чтобы усыпать ими могилу своей дамы,
и велел мне стоять в стороне, что я и сделал.
 Вскоре пришёл человек со светильником, чтобы открыть гробницу,
и вскоре мой господин подозвал его.
А потом я убежал, чтобы позвать стражу.

ПРИНЦ.
Это письмо подтверждает слова монаха
Об их любви и о том, что она умерла.
И здесь он пишет, что купил яд
В бедной аптеке и с ним
Пришёл в это подземелье, чтобы умереть и лечь рядом с Джульеттой.
Где же эти враги? Капулетти, Монтекки,
Взгляните, какое бедствие обрушилось на вашу ненависть,
что небеса нашли способ убить вашу радость любовью!
И я, тоже подстрекавший вас к ссоре,
Потерял двух родственников. Все наказаны.

КАПУЛЕТТИ.
О брат Монтекки, дай мне руку.
Это приданое моей дочери, и не более того
Могу ли я потребовать...

 МОНТЕГ.
 Но я могу дать тебе больше.
 Я воздвигну ей статую из чистого золота,
И пока Верона будет носить это имя,
Ни одна фигура не будет цениться так высоко,
 Как статуя верной Джульетты.

 КАПУЛЕТ.
 Ромео будет богат благодаря лжи своей возлюбленной.
 Бедные жертвы нашей вражды.

 ПРИНЦ.
Мрачный покой приносит это утро;
Солнце не хочет выглядывать из-за туч.
Идите отсюда, чтобы больше не говорить об этих печальных вещах.
Кто-то будет прощён, а кто-то наказан,
Ведь никогда ещё не было истории печальнее,
Чем история Джульетты и её Ромео.

 [_Уходят._]