То, что вам приходится говорить другим...

"То, что вам приходится говорить другим, это не решённое внутри себя"    

– Здравствуйте. Сегодня у нас тема такая очень личная и, возможно, для кого-то даже не-много неудобная, я бы так сказал. У каждого ведь бывало такое чувство, когда появляется почти непреодолимое желание вмешаться, дать совет, который не просили…
– Или в интернете спорить до хрипоты, доказывая свою правоту.
– И сегодня мы как раз разберём серию философских заметок. Основная идея там звучит примерно так: чем сильнее мы хотим что-то доказать или исправить в другом, тем вероятнее, что это мы на самом деле говорим с собой. С той самой частью себя, которая не уверена или чего-то боится.
– Именно. И источники, с которыми мы сегодня работаем,–  это ведь не какой-то строгий научный трактат, это, скорее, россыпь таких прозрений, почти полевые заметки о человеке. И наша задача – собрать из этих фрагментов какую-то цельную картину. Попробовать понять, как наши самые пылкие речи, которые мы обращаем вовне, могут быть компасом, который указывает внутрь.
– То есть это такая расшифровка собственных сообщений себе, которые мы по ошибке отправляем другим.
– В точку.
– Звучит как настоящее детективное расследование внутри собственного сознания.
– Итак, давайте разбираться. Что же стоит за этим нашим желанием учить, спорить, судить? И как это всё связано с нашими внутренними  нерешёнными вопросами?
– Давайте тогда начнём с центральной мысли, которая буквально красной нитью через все эти тексты проходит. Она ключевая. Сформулировано очень прямо: «То, что вам приходится говорить другим, – это не решённое внутри себя».
– То есть, человек с самым большим жаром убеждает другого именно в том, в чём сам сомневается. Это и есть отправная точка: сама потребность в убеждении. Что это по сути?
– Это поиск внешней опоры для собственных, но таких шатких конструкций. Автор заметок говорит прямо. Если знание стало частью тебя, его не нужно доказывать, оно просто есть, как цвет глаз, дыхание, а вот сомнение – оно беспокойное, оно суетится: ему нужно подтверждение.
– Конечно. Одобрение, согласие, чтобы почувствовать себя реальным.
– ¬¬ Это как строитель, который не уверен в фундаменте и постоянно спрашивает прохожих: «Ну как, крепко стоит дом?» В текстах есть очень наглядный пример вот как раз про это: человек, который на каждой встрече очень страстно говорит о прощении, приводит массу аргументов, почему это важно для здоровья, для души. И вот, по этой логике, он, скорее всего, сам отчаянно борется с тем, что не может кого-то простить.
– Именно. Но ведь это может быть искренний порыв. Может, человек просто видит боль в других, хочет помочь.
– Безусловно, может, но источник предлагает смотреть не на сами слова, а на их температуру!
– На температуру?
– Да, на жар, на вот эту навязчивость желания. Одно дело – спокойно поделиться опытом, мудростью, и совсем другое – почти с боем её насаждать. И вот эта избыточная энергия, по мнению автора, показывает, что человек говорит не столько с собеседником, сколько с со-бой... Пытается убедить ту свою часть, которая отчаянно сопротивляется. И разговор с другим становится таким замаскированным способом, безопасным.
– То есть, получается, мы выносим свою внутреннюю проблему наружу, помещаем её в другого человека и пытаемся решить её там, на чужой территории, где не так страшно.
– В точку. Это как дети иногда, знаете, разговаривают с игрушками, проговаривают то, что их беспокоит. Здесь другой человек становится вот такой игрушкой: мы проецируем на него своё сомнение, свой конфликт, начинаем с этим бороться. Нам кажется, что если мы его убедим, то и во внутреннем споре победим.  Но это иллюзия. Потому что, как только этот другой уходит, внутренний конфликт остаётся на том же месте.
– Хорошо. Если внешние слова – это отражение, то что именно они отражают? В источниках много говорится о каком-то внутреннем расколе. О борьбе между тем, кто мы есть, и тем, кем мы хотим казаться?!
– Да. И этот раскол порождает огромное напряжение. Это напряжение постоянно ищет выход и находит его в спорах, в поучениях. В одной из заметок есть очень точная фраза: «Подлинность молчалива, а подделка криклива».
– Сильно очень.
– Когда человек живёт в согласии с собой, у него нет потребности постоянно это декларировать, размахивать своими принципами, как флагом. Он просто им следует, и это видно. А крик, вот этот спор – это часто попытка своим звуком укрепить фасад. Фасад, который, как мы боимся, вот-вот рухнет. Убедить не столько других, сколько самого себя, что этот фасад и есть настоящее здание.
– Знаете, в этом контексте одна мысль из текста просто всё переворачивает. Звучит она так: «Сомнение – это молитва, обращённая вовнутрь».
– Это очень глубоко. Мы ведь привыкли, что сомнение – это слабость, что-то, что нужно искоренить, побороть. А здесь оно – точка роста, начало важного внутреннего диалога.
– Именно. Автор как бы говорит нам, что проблема не в самом сомнении (сомнение – это честность), проблема начинается тогда, когда мы эту тихую внутреннюю молитву превращаем в громкий внешний спор. Вместо того чтобы в тишине спросить себя: «А я правда в это верю? Почему меня это так цепляет?», мы выбегаем на площадь и кричим, и все должны в это верить. Это гораздо проще.
– Конечно. В текстах есть ещё один афоризм на эту тему: «Легче сражаться за свои убеждения, чем жить в соответствии с ними».
– Это звучит как описание 99% комментариев в интернете.
– Вы уловили самую суть. Там все яростно сражаются, но с жизнью в соответствии с убеждениями, кажется, есть сложности.
– Именно так. Борьба, она видна всем, она создаёт образ сильного принципиального чело-века. Это перформанс. А внутренняя работа невидима и требует подлинного, тихого мужества. Поэтому, когда мы видим очень яростного борца за какую-то идею, стоит задать вопрос:  он борется с внешним врагом или всё-таки с собственным сомнением, которое не даёт ему покоя?
– Внешняя твёрдость как компенсация внутренней шаткости. Часто бывает именно так.
– Это всё очень логично, когда речь идёт о спорах или нравоучениях. Но ведь есть форма и более пассивных осуждений. Мы можем молча кого-то осуждать. И это, кажется, самое распространённое явление. Как источники это связывают с внутренними конфликтами?
– Напрямую. Автор предлагает смотреть на осуждение не как на объективную оценку другого, а как на инстинктивный акт самозащиты.
– Самозащиты?
– Да. Возьмём простой бытовой пример. Вы стоите в очереди в кофейне, а человек перед вами мучительно долго выбирает сироп для своего латте.
– О да, знакомо...
– Задаёт вопросы, сомневается… И у вас внутри поднимается волна раздражения: «Да что тут думать, это же просто кофе, какая нерешительность!» В этот самый момент, осуждая его, мы мгновенно ставим себя выше. Мы говорим себе: «Но я-то не такая, я решительная, я ценю своё и чужое время».
– И что же это защищает во мне?
– Казалось бы, просто нетерпение, а защищает это от встречи с собственным страхом показаться глупой, медлительной, некомпетентной. То есть страхом задерживать других и вызывать их раздражение. Мы осуждаем в этом человеке ровно то, что не позволяем и боимся проявить в себе. Осуждение – это самый быстрый и дешёвый способ почувствовать себя в порядке на фоне чужого непорядка, чтобы избежать встречи с собственной тенью. В одном из диалогов, который я слышал, персонаж бросает фразу: «Когда указываешь на кого-то пальцем, три пальца указывают на тебя самого».
– Очень наглядный образ.
– Получается, осуждая, мы фактически описываем то, чего боимся или что подавляем в себе. И автор противопоставляет два процесса: осуждение и понимание. Осуждение – это всегда вердикт, точка, конец диалога, оно категорично. И не требует усилий. А понимание – это процесс, оно требует эмпатии, времени и, что самое главное, смелости увидеть в другом возможное отражение себя. И в тексте говорится, что понимание рождается в тишине, а осуждение всегда громкое и публичное. Ему нужны зрители, нужна аудитория, чтобы подтвердить свою правоту, укрепить вот это хрупкое чувство собственного превосходства.
– Знаете, честно говоря, от этой мысли становится немного не по себе. Получается, надо с подозрением относиться к каждому своему сильному порыву что-то доказать или осудить. Это же может просто парализовать…
– Источник предлагает не паралич, а паузу. Не самобичевание, а любопытство.
– Любопытство к себе?
– Именно. Когда вы ловите себя на сильных эмоциональных реакциях, это не повод себя ругать, это приглашение задать себе вопрос: «Стоп, а что именно во мне так сильно откликнулось? Какую мою уязвимость он задел? Какое моё скрытое желание или страх он мне сейчас подсветил?»
– То есть сильная реакция – это всегда про нас?
– Всегда. Другой человек лишь нажал на кнопку, но механизм – наш.
– Мы поговорили о спорах, о перформансе, убеждении, о тихом осуждении. Всё это звучит, честно говоря, довольно утомительно. Это требует много энергии: постоянная борьба, защита, напряжение. Есть ли альтернатива? Что, согласно этим заметкам, является признаком внутренней гармонии, целостности?
– Молчание. Но здесь очень важен контекст. Это не физическое отсутствие слов, а отсутствие вот этой внутренней зудящей потребности  доказывать. Доказывать, спорить, переубеждать, исправлять. Когда проблема действительно решена внутри, она перестаёт фонить, она больше не ищет выхода вовне через других людей. Человек просто живёт с этим решением. И оно становится частью его естества, как дыхание, о котором мы говорили в начале. Ему не нужно убеждать вегетарианца о пользе мяса, если он сам обрёл покой и здоровье в своём выборе. Он просто ест своё мясо и всё. И его слова не несут в себе вот этого заряда борьбы, самоутверждения. Они исходят из состояния покоя и полноты, а не из дефицита.  Это фундаментальный переход от реакции к действию.
– Реакция – это когда нас что-то задевает, и мы импульсивно, почти рефлекторно отвечаем, автоматически?
– Да, это автомат, управляемый нашими внутренними крючками. А действие – это осознанный выбор, который исходит из равновесия. И источник прямо призывает к практике.
– К какой?
 – К самонаблюдению. Отслеживать свои импульсы, особенно вот это жгучее желание не-медленно высказаться… И в этот момент сделать паузу: просто вдохнуть и выдохнуть. Спросить себя: «Что сейчас во мне говорит: моё уязвлённое эго, мой страх или моя мудрость?»
– То есть путь к целостности – это не поиск единственно правильных ответов, которые потом можно транслировать миру?
– Нет. Скорее, развитие способности выдерживать эту паузу и вести честный диалог с собой.
– Вы абсолютно точно сформулировали. Это смещение фокуса тщетных попыток изменить других на мужественную работу по пониманию себя. И вот тогда слова, если они и произносятся, меняют своё качество и перестают быть оружием,  а становятся инструментом связи или даже даром.
– Подводя итог, можно сказать, что наши самые пылкие речи, направленные на других, – это, по сути, письма, письма самим себе, которые мы боимся вскрыть и прочесть.
– Очень хороший образ.
– И желание исправить мир или какого-то конкретного человека очень часто начинается с нежелания заглянуть внутрь и встретиться с тем, что там обнаружится. И это, что важно, не повод для уныния. Совсем наоборот.
– А для чего?
– Это мощнейший инструмент для самопознания. Каждая сильная эмоциональная реакция на чужие слова или поступки – это не проблема, это подарок, приглашение к диалогу с со-бой. Не для того, чтобы обвинить себя, а для того, чтобы лучше себя понять, чтобы обнаружить те самые нерешённые внутри вопросы, которые невидимо управляют нами. Это ком-пас, и он всегда указывает на то место в нашей внутренней карте, которое нуждается в исследовании. И тогда, в следующий раз, когда возникнет вот это непреодолимое желание дать непрошенный совет, высказать резкое осуждение или вступить в горячий спор, можно попробовать на секунду остановиться... Просто сделать паузу. Сделать вдох-выдох и задать себе один единственный вопрос: какую именно мою внутреннюю историю, какую мою боль или сомнение сейчас так точно затронул этот человек? В этом и заключается суть духовной работы, о которой говорят тексты. Не в ритуалах, а вот в этом постоянном честном самоанализе.
– Что ж, давай подводить итог. Мы начали с такой довольно провокационной идеи о том, что наши слова – это зеркало нерешённых внутренних проблем. Затем разобрали, как это работает через механизм проекции, когда мы видим в других свои теневые стороны. И пришли к очень практичным выводам: нужно слушать собственную речь, отслеживать потребность поучать и использовать эти моменты как сигнал для самоанализа, а не для нападения на другого.
– И в завершение я бы, наверное, предложила одну мысль для размышления, она очень логично вытекает из всего, что мы обсудили. Тексты подводят нас к тому, что по-настоящему решённое внутри, не нуждается в словах, не требует доказательств, аргументов или убеждения других. Оно просто проживается. Человек, который нашёл внутренний покой, не будет читать лекции о спокойствии – он будет им. В следующий раз, когда возникнет сильное, почти непреодолимое желание высказать своё веское мнение или исправить кого-то, возможно, самым глубоким и продуктивным действием будет задать себе вопрос. Не о том, прав ли этот человек, а почему мне сейчас так отчаянно нужно доказать, что прав именно я?