Часть 4

Бурлящая толпа и пёстрые порталы вдруг исчезли. Как по команде пропали не только разношёрстные персонажи, но и весь уличный декор. Теперь Сашку окружали ровные, гладкие поверхности — то ли дороги, то ли тротуара — от стены до стены. И сами стены утратили индивидуальность: унылые, безликие, тянулись с обеих сторон, белые с серыми оттенками.
«Как полотно старинного художника… или плоский экран древнего фильма», — подумал Сашка.
Грустно-белый туннель тянулся километра три и уже начинал надоедать, когда вдруг закончился. И не просто закончился — перед Сашкой распахнулась бесконечная водная гладь. Волны с шелестом набегали на прибрежные камни, воздух наполнился пьянящей смесью запахов: хвои, холодной росы, утренней свежести и безмерной воды. Он машинально сделал несколько шагов и обернулся. Узкая тропинка, по которой он вышел, терялась в глубине лиственной чащи. Миллионы деревьев вспыхивали ярким, неистовым золотом, и это великолепие уходило вверх по склону горы. Золотой океан тайги резко контрастировал с холодной, ультрамариновой синевой озера и вечнозелёными пятнами кедров и сосен.
В конце тропинки, почти у самой воды, стояла белая лавочка. На ней сидел человек. Именно человек, а не персонаж. Даже со спины было видно: его взгляд устремлён куда-то вдаль, в бесконечность. Сашка подошёл и присел на гладко струганную, неокрашенную деревянную лавку. Провёл рукой по доске и машинально отметил: клён, отличная имитация.
Человек никак не отреагировал. Он продолжал смотреть вдаль, словно чего-то ждал. Минут пять тянулись молчанием, и Сашка решился:
— Привет… — голос прозвучал неуверенно.
Человек медленно повернул голову, скользнул взглядом по Сашке, его лицу, скафандру — и снова устремил глаза вдаль.
— Подскажите, что происходит? — осторожно спросил Сашка.
— … — тишина. Только шум волн.
Сашка уже хотел встать, но человек вдруг поднял руку и показал два пальца.
— Э-э… два? — Сашка нахмурился. — Или виктория? Как вам будет угодно.
Человек слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Спустя несколько секунд поднял другую руку с тремя пальцами.
— Три, — уверенно сказал Сашка. — Тут ошибиться трудно.
Человек улыбнулся и медленно показал два пальца, потом четыре, а затем снова два.
Сашка рассмеялся:
— Семь! — сказал он с вызовом.
Человек нахмурился, интерес к Сашке явно угасал. Сашке стало неловко, будто он отнял у ребёнка игрушку.
— Извините… восемь, — пробормотал он.
Человек резко повернулся, глаза блеснули:
— Вы — Думающий? — шёпот был восторженным и настороженным одновременно.
— В смысле? — Сашка растерялся.
— Организованный Думающий или одиночный?
— Одиночный… — не поняв сути, ответил Сашка.
Человек выдохнул, словно сдерживал слова:
— Знаете… я прихожу сюда смотреть восход над Баргузином. В какой-то момент я понял всю несостоятельность Миров. Вы ведь заметили: в любом Мире нет свободы выбора?
— Ну… — Сашка пожал плечами. — Наверное.
— Оказавшись в помещении — будь то фрегат, замок или спейсер — вы выходите в дверь, а она всегда одна. Попробуете выйти в окно — оно не открывается. Если открывается, то, выпрыгнув, вы окажетесь на одной и той же поляне. И даже если вы с женщиной в постели — это будет одна и та же женщина.
Сашка хмыкнул:
— Звучит… знакомо.
— Я завершил последний уровень Мира семнадцати Лун, должен был получить статус «премьер» и перейти в новый Мир. Но… — он замолчал, глядя вдаль. — Я брёл по бульвару от Входа Наружу к Бесконечности. Незаметно дошёл до Пустоты. Сделал несколько шагов — и стало страшно. Сначала из-за тишины. Потом — из-за белых безликих стен, уходящих в бесконечность. Я впервые столкнулся с бесконечностью. Это сложно. Хотя вы, наверное, знаете.
— Наверное… — тихо сказал Сашка.
— А потом я понял: я один. Да, если развернусь, окажусь в бурлящем потоке людей. Но я впервые задумался: а в чём смысл этого бурления? И решил идти вперёд. Я знал, что вернуться могу всегда, и это успокаивало.
Он замолчал. Ветер шевелил листву. Сашка хотел что-то сказать, но в этот момент небо над горами дрогнуло.
— Смотрите… — человек поднял руку.
Мягкая, едва слышная музыка прорезала шум леса и птичий гомон. Сначала небо над зубчатой стеной Баргузинского хребта посветлело, словно кто-то пролил на горизонт молоко. Темнота дрогнула и отступила перед нежной розовой пастелью, налившейся огнём. Громада Святого Носа, ещё мгновение назад чёрная и пугающая, вдруг очертилась пурпурным контуром.
— Баргузин… — произнёс бархатный голос, звучавший отовсюду.
А потом мир взорвался светом! Первый луч, острый как клинок, пронзил пространство, и воды залива — гигантское древнее зеркало — вспыхнули жидким золотом. Казалось, само небо упало в Байкал. Волны, до этого лишь шептавшие, заискрились мириадами бриллиантов, приветствуя солнце. Казалось, ты присутствуешь при сотворении мира заново.
Музыка усиливалась, становилась патетической. Вот она достигла кульминации — и Солнце явило себя во всей красе! Торжественный аккорд — и мгновение спустя мир вернулся в тихое летнее утро. Шум леса, гомон птиц, стрёкот цикад.
Сашка выдохнул:
— Хотя цикад быть не должно… — пробормотал он.
Он повернулся к человеку:
— Простите, как вас зовут?
Тот удивлённо посмотрел:
— Зовут? Что значит «зовут»?
— Ну… имя. — Сашка замялся. — Ладно. А зачем вы показывали пальцы?
— Элементарно, — гордо сказал человек. — Только Думающий умеет считать. Это сложно. К этому надо прийти самому!
— А ещё я умею читать, — пробормотал Сашка.
— Что вы умеете?
— Читать…
— Что значит «читать»?
Сашка улыбнулся:
— Это… разбираться в знаках. Передавать информацию. Знания.
Человек задумался, потом глаза его засветились:
— У нас есть странная комната. Мы часто собираемся там и гадаем, что это и зачем. Ты сможешь разобраться?
— Постараюсь, — спокойно ответил Сашка.
— Пошли! — человек вскочил. — Кстати, ты в одежде какого Мира?
— Пошли, — сказал Сашка. И понял: в этом мире придётся многое восстанавливать, делать и переделывать.