Матрица пятого поколения. Глава 11

Они неспешно двинулись по улице к сияющей вдали громаде корпорации «Deus Ex Machina». Вокруг кипела дневная жизнь, но какая-то нервная, истеричная. Полицейские в сияющей полимерной амуниции, словно отлаженные механизмы, выхватывали из толпы людей под любым предлогом: сверкающий жетон, приказ проверить личность, какие-то несоответствия в документах или вообще его отсутствие — человек, протестуя или безмолвствуя, исчезал в глухих автозаках, отправляясь за ощетинившиеся колючкой стены. И ни один взгляд не задерживался на четвёрке бредущих пешком мужчин. «Значит, нас действительно не видят. Отличная работа, Бак», — подумал Нео.

— Слушай, а как мне завести себе такого друга? — с простодушным любопытством спросил Нео у Айка, человека, ставшего ему почти отцом.

— «Как завести себе такого друга?» — вопрошает Превознесённый восьмого уровня, чьё имя заставляет дрожать самих архонтов? — Айк лукаво прищурился, и в его глазах заплясали озорные бесята, — да всё как обычно: чтобы обрести друга, открой ему сердце, прояви искренний интерес к его миру. Слушай, как внимательный паломник, внимай каждому слову, задавай вопросы, словно путник, жаждущий мудрости, улыбайся, как весеннее солнце после долгой, томительной зимы…

— Ну, эта азбука мне известна, — нетерпеливо перебил его Нео, — меня интересует другое. Как завязать отношения с… существами иного порядка. Существуют ли сакральные трактаты, тайные ритуалы, адреса и явки?

— Да с ними всё то же самое, — Майкл Айк развёл руками, но в его голосе проскользнула театральная заговорщицкая нотка. — Ладно, приоткрою завесу тайны. Это начальные азы магии.

Он сделал эффектную паузу, позволяя таинственному термину повиснуть в весеннем воздухе.

— Servitor. С латыни – «слуга». Искусственно сотворённая мыслеформа, элементарная сущность, чьё существование подчинено единственной, чётко заданной цели. Не демон, не дух. Инструмент, понимаешь? Самый безопасный и практичный способ пообщаться с «иным порядком» — начать с создания его крошечной, абсолютно послушной частицы. Это как позвонить в техподдержку, вместо того чтобы штурмовать штаб-квартиру корпорации.

Айк извлёк из кармана сложенный листок бумаги. В его руке словно из ниоткуда появилась авторучка.

— «Инструкция по применению» выглядит примерно так, — он начал чертить ручкой в воздухе, будто выводя невидимые мистические руны. — В состоянии глубочайшего транса адепт сосредотачивается и «вылепливает» в своем воображении существо. Наделяет его именем, облекает в форму (часто весьма простую – шар, око), вкладывает в уста железную команду (например, «да охраняет сию дверь», «да принесёт мне злато», «да покарает N»). Созданный ментальный конструкт напитывается энергией (зачастую посредством ритуала, освященных символов, собственной жизненной силы). Сущность отпускается на волю, дабы исполнить возложенную на неё миссию. По завершении деяния сервитора надлежит «распустить» — мысленно обратить в ничто, развеять по ветру, возвратив энергию в изначальный океан бытия. По сути, это и есть сотворение беса в миниатюре. Сервитор, вскормленный низменными желаниями (местью, алчностью), может вырваться из-под контроля, обезуметь от «голода» и начать пожирать энергию своего создателя или его близких. Он исполняет команды буквально, как злобный джинн из восточных сказок. Задание «принеси мне деньги» может обернуться смертью родственника и внезапно свалившимся наследством. Если же творец забудет или не сумеет «распустить» сервитора… Такая отвергнутая, голодная мыслеформа обретает собственную зловещую жизнь, притягиваясь к энергии, ей родственной. Она становится классическим «бесом» — неразумной, вредоносной сущностью, привязанной к месту или человеку. В концепции сервиторов нет места понятиям добра и зла – лишь «рабочий инструмент». Но любое (псевдо)разумное создание, чья цель — зло, и чья душа лишена моральных ориентиров, по определению является злобным духом, демоном. Должен предостеречь: игры в сервиторов для невежд — самый прямой путь к одержимости, к засорению собственного тонкого тела и пространства вокруг себя астральной грязью, «костылями», которые со временем обратятся в жестоких «хозяев». Магия — сила нейтральная, но опасная, словно электричество. Ею можно воздвигнуть больницу, а можно — электрический стул. Сервитор — это как смастерить в гараже робота-убийцу из хлама и старого аккумулятора. Шансы, что он убьёт не того, или же самого творца, — чрезвычайно высоки. Именно поэтому во всех древних культурах взаимодействие с духами — это тяжкий труд, годы ученичества, строжайшие табу и, главное, отношения, а не программирование. Отношения, основанные на взаимном уважении и силе, а не на эксплуатации и рабстве. — Айк бережно спрятал бумагу и ручку обратно в карман.

Майкл и изучающе вглядывался в глаза Нео, пытаясь разгадать его внезапный интерес к тёмным искусствам.

— Такова уж природа нашего мира — говорит он, затем, словно отмахнувшись от тревожных мыслей, он продолжил свой рассказ о потусторонних силах: — Энергии «в чистом виде» не существует. Есть лишь непрестанные превращения массивных частиц и безмассовых фотонов. Энергия неотделима от материи. И то, что мы именуем энергией, на более высоких планах бытия предстает как материя. Так вот… существует понятие «загробной химии души». Согласно этой концепции, чистая душа — это Триатом (O;), символ абсолютного потенциала, святости. Впрочем, ты об этом уже знаешь.

Они шли по улице, чье имя — «Вспыхнувшая Ностальгия» — звучало как строчка из забытого сна. Яркие витрины магазинов ослепляли кричащими вывесками, в их полированных стеклах отражались пустые, маскоподобные лица. Идеально гладкий, до тошноты ровный асфальт — словно бесконечный паркет в казенном коридоре — вызывал озноб нереальности. В этом шумном, пестром балагане, полном лживых посулов, за мишурой праздника таилась ледяная пустота, управляемая бездушным машинным кодом.

— Когда человек при жизни совершает грехи, — продолжал свой рассказ Майкл, и в голосе его зазвенел металл, словно в протокольной записи, — его душа тяжелеет. Это уже не сияющая сфера — скорее свинцовый ком, ощетинившийся ядовитыми наростами серы и ртути. Она теряет крылья. Физически не способна взмыть в Обитель предков. Ибо грех — это радиохимический распад души.

Он замолчал, словно давая Нео время ощутить этот образ.

— Если душа — структурированная энергоинформационная матрица, то грех — процесс её возбуждения и гниения, разложения на ядовитые элементы. Под гнётом низменных страстей душа перенасыщается энергией, вскипает, становясь нестабильной, агрессивной. Она начинает отравлять всё вокруг. И, прежде всего, саму себя. Долгое пребывание в этом состоянии ведёт к необратимым мутациям, к распаду на генетическом уровне. Душа не исчезает. Она искажается, порождая в себе тяжёлые, долгоживущие, смертоносные изотопы: пары ртути — холодная, всепроникающая отрава для разума, интеллект, лишённый совести. Полоний — тихий, исподволь проникающий яд намеренного злодейства, измена, предательство, удар в спину. Уран, плутоний — неуправляемая цепная реакция распада, ненависть, разъедающая душу, жажда власти, взрывающая мир вокруг.

— Но человек, Нео, — Майкл понизил голос до шёпота, — это не точка в системе координат. Он – сосуд. Микрокосм. Его душа — не шар. Это целая спиральная галактика, томящаяся в темнице черепа. В ядре этой галактики, в невыносимой тишине и невинности, горит Искра. Дух. Частица изначального Света. Она не мыслит, не чувствует. Она просто есть. Её гравитация удерживает всё от падения в хаос. Вокруг ядра закручены спирали рукавов из звёзд, туманностей и чёрных дыр, выкованных самим человеком в своей душе. Это его личность. Всё, что он считает собой: память, привычки, таланты, шрамы прошлого. Яркие звёзды — ключевые воспоминания, освещающие путь. Зыбкие туманности – смутные, едва ощутимые чувства. Бездонные чёрные дыры — вытесненные травмы, безмолвно пожирающие энергию Искры.

— И в эту хрупкую галактику человеческой души, — голос Майкла вновь окреп, став жёстким, — архонты внедряют свои искусственные гравитационные аномалии. Свои смертоносные патчи. Например, «Чёрная дыра Левиафана» – порождение неутолимой жажды обжорства и ненасытности. Она искривляет пространство, заставляя мысли вращаться лишь вокруг голода. Или «Пульсар Хор-Мармона» — жёсткий источник импульсов гордыни и тщеславия: «Я — лучше. Я — достоин власти». «Туманность Аз-Модея» — ядовитый морок, искажающий спектр любого чувства. Любовь превращается в похоть, творчество — в нарциссизм. «Пояс астероидов Сака» — мириады острых обломков-догм, рвущих в клочья целостные системы интуиции и веры.

Механика синтеза разворачивается как зловещая алхимия. Представим ситуацию: молодой человек испытывает неудачу — его девушка бросила, или у него проблемы на учебе, на работе. Он топит трудности в алкоголе и однажды в слепом гневе срывается на случайного человека. В глубине его души вспыхивает реакция. Под каталитическим воздействием алкоголя спирт превращается в метанол, потом его отчаяния мутируют, окисляясь в смертоносный формальдегид — яд первой категории опасности. И на зияющую брешь, словно на кровоточащую рану, слетает лярва. Астральная пиявка, ненасытно впивающаяся в энергию этого конкретного греха. Она — персональный куратор по маршруту «гнев + алкоголь». Зловещий эмиссар из филиала корпорации дьявола. Теперь человек отмечен, и он уязвим. Система принимается культивировать эту брешь. Стресс резонирует с изотопом свинца «Гнев», лярва пробуждается и толкает сознание к знакомому деструктивному паттерну: «всё плохо ; нужна доза забвения ; неминуемый срыв». К ней спешат «коллеги» по цеху: лярва похоти, призванная Аз-Модеем, лярва воровства от Хор-Мармона, а для самооправдания — импринт лжи, ниспосланный самим сатаной.

Каждая лярва — тонкая, но прочная нить, привязывающая к пороку. Все вместе они сплетаются в липкую паутину, опутывающую душу. Даже если жертва не спилась окончательно, она уже исправно служит системе. Периодические срывы — это тщательно спланированный сбор урожая отчаяния. В момент падения человек:
• извергает мощный выброс низкочастотной энергии — пища, столь желанная для лярв и их архонтов;
• разрывает социальные связи — лишает себя защиты и поддержки;
• Укореняет изотопы греха — отравляет и утяжеляет свою душу.

Системе не нужен круглосуточный монстр. Ей вполне достаточно порочного круга: работа ; накопление стресса ; срыв ; взрыв энергии ; муки раскаяния ; возвращение к работе, чтобы все повторилось вновь. Это самоподдерживающаяся система паразитической эксплуатации духа. Не изжитый грех оставляет в поле души зияющий узел неразрешимого напряжения, в самом центре которого закручивается вихрь — «черная дыра» микрокосма. Под колоссальным внутренним давлением разворачивается алхимический нуклеосинтез, порождая тяжёлые элементы, словно отпечатки грехов: гнев — торий; обман — таллий, с примесью ртути; уныние — свинец; хитрость — изворотливая ртуть; зависть и ложь — ядовитый мышьяк.

Черные дыры не возникают из пустоты. Их рождению предшествует гравитационный коллапс звезды. Это может быть звезда некогда сильной веры (религиозной, идеологической); звезда огромной любви (к человеку, делу, идеалу); звезда грандиозной цели, озарявшей всю жизнь; звезда неколебимой самоидентификации: «Я — воин», «Я — святой», «Я — гений». Звезда эта меркнет и внезапно схлопывается, когда иссякает вера, столкнувшись с неразрешимым противоречием или чудовищным предательством. Любовь оказывается обманом или умирает, оставляя после себя лишь пепел. Цель достигнута и обнажила свою пустоту, или же навсегда утрачена, став несбыточной мечтой. Идентификация разбивается о жестокую реальность: воин становится беспомощным калекой, святой впадает в грех, гений — в бесплодное бессилие. Прекращается внутреннее горение, исчезает смысл, который раньше рождался в самом сердце личности, даря свет и пламя для жизни. Наступает леденящая душу экзистенциальная пустота. За этим следует обвал вовнутрь, сокрушительный крах под тяжестью массы былого «Я»: внешнее давление неумолимой реальности больше не уравновешивается внутренним светом смысла, и вся гигантская громада прежних убеждений, несбывшихся надежд, утерянного самоопределения начинает неудержимо сжиматься. Происходит стремительное падение в бездну себя. Вся энергия, все внимание, вся жгучая боль обращаются не вовне, а в одну точку, знаменуя рождение малой черной дыры в необъятной галактике души.

В момент сокрушительного коллапса рождается сингулярность — абсолютный, неразрешимый вопрос, в который устремилась вся энергия угасшей звезды: «За что?», «В чем смысл?», «Кто я теперь?». Это немой крик отчаяния, который невозможно вырвать из груди. Леденящее дно стыда или эпицентр сокрушительного горя, где сконцентрирована вся вселенская боль для этого несчастного существа. Вокруг этой зловещей сингулярности образуется горизонт событий — граница небытия: граница забвения и неучастия. Все, что осмелится пересечь этот мрачный горизонт (новые чувства, свежие идеи, робкие попытки помощи извне), навсегда теряет связь с остальной галактикой и безвозвратно падает в неумолимую сингулярность, не находя выхода вовне. Ни единый луч света — радости, надежды — не может её покинуть. Со стороны родные, соседи наивно полагают: депрессия, апатия, уход в себя. Но внутри — не тишина, а чудовищная гравитация отчаяния, разрывающая в клочья любые попытки мысли.

Для человека время неумолимо искажается, застывая навеки в моменте пережитой травмы. Прошлое (звезда веры) безвозвратно мертво, будущее — недостижимо, существует лишь вечное падение в мучительное «сейчас». Незаметная глазу дыра искривляет пространство отношений, словно кошмарное сновидение. Разговоры с ее несчастным носителем сбиваются с курса, уходят в зловещую пустоту, бесследно тонут. Она способна разорвать на части эмоциональные связи, осмелившиеся подойти слишком близко («аккреционный диск» из обломков чужих несбывшихся надежд и растоптанного сочувствия). Она ненасытно притягивает к себе «мусор» — чужие боли, чуждые страхи, чудовищные негативные эмоции, усиливаясь за их счет в геометрической прогрессии.

Со временем изнуряющая боль может отступить, если найти утешение в творчестве, исцеление в психоанализе, рассеять мрак случайными срывами или, в лучшем случае, – в осознанной трансформации травмы в бесценное знание. Но чаще всего испарившаяся дыра не исчезает бесследно. Она оставляет после себя зловещий информационный след — уродливый шрам на тонкой ткани психики, который навсегда обезображивает душу человека.

Черная дыра в галактике души — это астрономическая катастрофа в человеческом микрокосме. Это безмолвный памятник погибшей звезде — великой вере или всепоглощающей любви, — превратившийся в бездушную машину по уничтожению смысла и света. Это не просто «плохое настроение». Это — онтологическая рана в самой ткани реальности человека, чудовищный разрыв в полотне его личной вселенной, обладающий собственной, неумолимой физикой лютого страдания. Появление подобной дыры — это точка экзистенциального нуля, после которой душа человека никогда уже не будет прежней. Она либо будет медленно, но верно поглощаться этой зловещей дырой, либо непостижимым образом научится существовать, учитывая ее чудовищную гравитацию, робко огибая ее орбитами новой, выстраданной жизни.

Глубочайший распад души порождает чудовищные радиоактивные элементы, превращая ее в зловещее оружие массового поражения в тонком, невидимом миру мире. Эфир, пропитанный подобными ядовитыми «элементами», становится отравленной средой — астральным смогом, сотканным из кошмаров. Это и есть жуткий «дурной воздух», которым дышит наш больной мир. Итоговая цепь чудовищно проста и ужасна: грех ; разрушительный радиоактивный распад души ; смертоносный маяк-сигнатура для архонта ; безжалостное поглощение, стирающее личность из мироздания. Спектральная подпись распада неумолимо притягивается гравитационной воронкой одних из врат ада — естественного утилизатора подобного отвратительного мусора. Попадая туда, душа окончательно распадается на части, исчезая навсегда. Ее освобожденная энергия питает вечную бурю страданий, а жалкие осколки служат строительным материалом для нескончаемой череды новых, еще более изощренных кошмаров.

Айк на время замолкает, разглядывает в лица своих попутчиков. Их путь пролегал сквозь лес голографических проекций, рекламирующих блаженство, которое можно было лишь арендовать на час. Идеальные семьи с генетически выверенными улыбками, летающие машины, отсвечивающие немыслимым перламутром — всё это навязчиво манило, сулило счастье в рассрочку. Нео поймал себя на странной мысли: ещё вчера этот глянец казался ему отблеском того потерянного рая, где не было ни Зиона, ни Морфеуса, ни выбора между красной и синей таблеткой. Теперь же он видел лишь паршивую, тошнотворно-яркую подделку. Каждый пиксель этой иллюзии кричал о фальши. Ветер, гулявший по улице, был тёплым, но пустым — словно сгенерированный алгоритмом для создания «фоновой атмосферы». Он не освежал, а лишь перемешивал запахи: едкую сладость синтетической пищи, удушающую пряность дешёвого парфюма, лёгкую ноту озона от невидимых кондиционеров. Нео вдыхал эту смесь, и на языке оставался стойкий привкус оцинкованного металла — будто он лизал батарейку.

— Знаешь, Нео... — Голос Майкла был тихим и ровным, будто надгробный камень, но его взгляд был пуст — не пустота неба, а пустота шахты, уходящей в вечный мрак под землей. — Ад не под землей. Он — внутри нас. Это конечная станция. Для всего, что в нас перегорело.

Он сделал паузу, давая словам осесть, как пеплу.
— Космическая топка, Нео. Мы в ней — и топливо, и пламя. Наша отравленная суть, наши спрессованные страхи и ярость — это сырьё. Сырьё для кошмаров, которые даже ещё не родились. Ты понял теперь?

Тишина между ними была густой, как смола.

— Нет? Тогда слушай. Первый шаг к пониманию — не борьба. Наблюдение. Сядь в центр своего хаоса и просто смотри. На мысли. На эмоции. Не называй их хорошими или плохими. Не суди. Просто признай: это — топливо. Твое личное сырье для великой переплавки.

Он медленно поднял палец, будто указывая на невидимую карту.

— Второй шаг. Спроси себя: а что здесь МОЁ? Не навязанное матрицей, не вбитое родителями, не выжженное болью. Какие у МЕНЯ ценности? Не иллюзии из книг или фильмов, а то, за что ты готов сгореть дотла, не оставив пепла для их топки. Это — твой единственный компас в кромешной тьме.

Его голос стал жестче, будто отбивал такт по металлу.

— Третий шаг. Инвентаризация. Собери факты о себе, как следователь на месте преступления. Что ты на самом деле любишь? Что вызывает в тебе тихую, необъяснимую ярость? Какое мелкое, забытое желание шевелится на дне, под тоннами чужих ожиданий? Запиши. Это — твои улики против системы.

— Четвертый. Самое трудное. Примирение. Признай: ты — не чистый лист. Ты — архив. В тебе живут выборы твоего отца, страхи твоей матери, раны всех, с кем ты себя хоть раз отождествил. Не пытайся вырвать эти страницы. Изучи их. Пойми их почерк. Пока ты не знаешь, что в тебе написано чужим пером, ты не сможешь написать ни одного своего слова.

Майкл наклонился вперед. Его дыхание было холодным, как сквозняк из вентиляции.

— И последнее, Нео. Осознание. Каждое твое действие, каждый миг твоего выбора — это алхимия. Ты либо берешь свинец своих страхов и куешь из него новые цепи. Либо... Либо ты идешь наперекор всему. Ищешь в этой удушающей тьме ту единственную, почти угасшую искру, которая горит только для тебя. И пытаешься раздуть ее в такой пожар, который сожжет не тебя, а саму топку.

Человек — это самодостаточная система воздаяния:
1.Принцип имманентного суда. Нет внешнего судьи. Есть непрерывный процесс самопреображения. «Ты есть то, что ты делаешь» — непреложный закон биохимии тонких тел. Вор активирует контуры, синтезирующие в его душе отравленные изотопы: яд холодной, расчетливой лжи. Убийца запускает цепную реакцию, производя элементы ярости и разрушения. Человек – космос. На входе – мысли, слова, поступки. На выходе – спектральный состав души. Смерть — лишь миг взвешивания конечного продукта. «Судный день» — не единичный акт, а вечное состояние души.
2.Алхимия души. Совершенный грех — радиохимическая реакция возбуждения и распада энергоинформационной матрицы. В галактике души он рождает «тяжелые», токсичные элементы: гнев ; торий (Th), калий-40 (K-40); холодная ложь, воровство ; таллий (Tl); ненависть, радикальное разрушение ; уран (U); уныние, апатия ; свинец (Pb); хитрость, интеллектуальный яд ; ртуть (Hg); зависть, коварство, предательство ; мышьяк (As); похоть, ревность, едкий гнев ; сера (S); гордыня, жажда абсолютной власти ; плутоний (Pu); самообман, духовная лень ; бром (Br).
3.Микрокосм как Галактика. Душа — не шар, а спиральная галактика, томящаяся в темнице черепа. Ядро (пневма): искра – источник света и гравитации системы. Спиральные рукава (личность): звёзды (память), туманности (смутные чувства), черные дыры (вытесненные травмы). Тёмная материя: коллективное бессознательное, родовая память, архетипы. Гравитационные аномалии (программы архонтов): черная дыра Левиафана (обжорство, ненасытность); пульсар Хор-Мармона (гордыня, иерархия); туманность Аз-Модея (разложение чувств); пояс астероидов Сака (догмы, циничные истины).
4.Внедрение и эксплуатация. На место греховной реакции слетает лярва – астральная пиявка, персональный куратор порока. К ней присоединяются «коллеги», образуя разветвлённую сеть. Архонты (генеральные директора) не управляют людьми напрямую. Они получают энергию через сложную иерархию: князья пороков (менеджеры) ; бесы (линейные руководители) ; лярвы (рабочие-сборщики). Человек — управляемое пастбище. Его срывы – контролируемый сбор урожая страданий. Системе выгоден порочный круг: работай ; накапливай стресс ; сорвись ; исторгни энергию ; терзайся раскаянием ; старайся забыться.

— Со смертью тела начинается гравитационный коллапс микрокосма. Рукава личной галактики — эфирное и астральное тела — рассеиваются. Звёзды памяти (ментальное тело) гаснут, стираются. Остаётся сжатое ядро: искра, опутанная чёрными дырами архонтских программ и тяжёлыми изотопами кармы.

Дальше — как я говорил: если душе удаётся вырваться из земных оков и вознестись к небесам, её ждёт Суд предков. Это не моральный суд, а резонансная проверка на «свой-чужой». Предки сканируют родовой энергоинформационный код. Если он искажён чуждыми программами — абсолютным индивидуализмом, предательством мифа, — душа становится «нечитаемой». Это не приговор, а технический брак. Ей отказывают в приёмке.

Отвергнутая душа отправляется в Лимб на лунной орбите, где происходит Суд Кармы — физика причинно-следственных связей. Карма — сам процесс накопления изотопов. Украл — в спектре души появился таллий. Одиночество и паранойя — не кара, а химическое следствие его присутствия. Душа и есть кармический отчёт. Её спектр — баланс активов (Триатом) и пассивов (тяжёлые изотопы).

А если душа застревает между мирами, в срединном мире, её ловят охотники за призраками — бесы, черти или демоны. Добычу доставляют в места сбора: обычно это кладбища и храмы. Там ангелы тьмы и света у портала считывают итоговую спектральную сигнатуру. Они не судьи, а операторы конвейера. Результат определяет, в чьи владения отправится душа. Каждый архонт предпочитает определённые элементы, отходы человеческих страстей, и имеет свою «планету-утилизатор».

Мир Левиафана (Юпитер)
•Элементы: Торий (Th), Калий-40 (K-40) — порождения неконтролируемого гнева и животной ярости.
•Утилизация: Души становятся ядрами вечных штормов, питая бессмысленные, сокрушительные вихри. Их ад — быть разжигателем в гигантском антициклоне, известном как Большое красное пятно (БКП).

Мир Сака и Софии (Сатурн)
•Элемент: Таллий (Tl) — кристаллизовавшаяся ложь.
•Утилизация: Души прессуют в идеальные блоки кристаллической решётки обмана. Они вечно поддерживают стройность этой фальшивой конструкции, видя все трещины, но не имея возможности их исправить. Ад как работа бухгалтером в безупречной, но лживой корпорации.

Мир Аналитика (Уран)
•Элемент: Уран (U) — безумный распад, революция ради разрушения.
•Утилизация: Душа-реактор переживает момент своего «взрыва» в бесконечной ледяной электросудороге. Ад как вечная лоботомия, цикл шока и разрыва всех связей.

Мир Пифии (Нептун)
•Элемент: Бром (Br) — апатия и духовная лень.
•Утилизация: Погружение в жидкометановый океан без дна и поверхности. Вечное переживание самого прекрасного сна жизни с полным осознанием его фальши. Желание пробудиться есть — воли нет.

Мир Апока (Меркурий)
•Элемент: Ртуть (Hg) — хитрость и интеллектуальный обман.
•Утилизация: Проклятие курьера. Душа становится вечным рабом-посыльным, используя свой изощрённый ум исключительно по указке архонта. Ад как служба в бюро чужих интриг.

Божий Крематорий (Солнце)
•Элементы: Кремний (Si), Окись алюминия (Al;O;) — инертность, окаменелость, полное отчуждение от духовного.
•Утилизация: Окончательное растворение. «Пустые» души, лишённые божественной искры, испаряются в плазме, диссоциируя на элементарные частицы — нейтральное сырьё для термоядра. Вечное стирание.

Бывшие полигоны (Марс, Венера)
•Элементы: Мышьяк (As) — коварство, медленное отравление; Ржавчина (Fe;O;) — тотальное отречение от своей сути; Сера (S) — похоть, ревность, едкий гнев.
•Судьба: Эти миры (окопная грызня и кислотная сауна) сейчас почти не функционируют — Марс разрушен, Венера заброшена. Теперь эти «грехи» перераспределяются между старшими архонтами-гигантами, и лишь крохи попадают в прежние обители.

Хранилище Плутона
•Элемент: Плутоний (Pu) — стратегическое зло, манипуляции временем, инцестуозные связи.
•Утилизация: Душа погружается в вечную тьму трансурановых недр, становясь топливом для медленных геологических процессов. Она вечно охраняет тайны, которые её же и губят. Ад как счёт в банке, где ты — и валюта, и страж. Его боятся даже гиганты вроде Юпитера.

Вся эта гигантская машина — гравитационные резонансы, магнитосферный «интернет», спутниковые линзы — существует для одной цели: переработать энергию человеческих страданий в топливо для вечного существования архонтов. Они — диспетчеры биохимических и психоэнергетических реакций. Грех — радиоактивный отход. Душа — просто носитель опасного материала.

И каждый человек, не осознавший этой алхимии, добровольно становится и топливом, и печью, и стражем своей собственной тюрьмы.

В начале XXI века сердце Юпитера — БКП, начало биться в агонии.

Причина была не в мистике, а в системной ошибке инфернального менеджмента. Архонты, эти космические гиганты, оказались не всесильными богами, а узкоспециализированными промышленными титанами. Каждому требовалось строго определённое сырьё.
•Юпитер (Левиафан) перерабатывал титаническую ярость — чистый, мощный гнев. Его продукт — грубая, неостановимая сила.
•Марс потреблял коварство и предательство — медленный яд интриг. Его продукт — грязная партизанская война.
•Венера питалась едкой похотью и ревностью — тлеющий огонь разложения. Её продукт — удушающая страсть.

Ранее, архонты Левиафан и Сак, ослеплённые жаждой экспансии, уничтожили Марс. Венеру, по решению ледяного Совета, ликвидировал Аналитик. Цель была проста: наказать выскочек, воровавших «сырьё», и захватить их доли рынка. Но это была их роковая ошибка. Левиафан, чьи конвейеры были рассчитаны на чистый поток ярости, оказался завален чужими отходами. В его системы хлынули мышьяк (коварство Марса) и сера (разложение Венеры).
•Мышьяк, недогорая, забивал недра гиганта шлаком, превращая чистые вихри в токсичную, предательскую бурю.
•Сера разъедала эфирные камеры сгорания, заменяя титанический жар на удушливый смрад мелких склок и обид.

Сердце системы — БКП — начало захлёбываться. Оно пульсировало, теряло форму и мощность, извергая вместо силы тошнотворный смрад. Бесы-сортировщики на порталах, не получив новых инструкций, сваливали неперерабатываемый мусор в единственную открытую дыру — в Юпитер. Это было острое химическое отравление на фоне производственной аварии планетарного масштаба.

Вместо того чтобы созвать экстренный совет и запустить протокол «промывки», Левиафан действовал в духе своей природы: он стал изрыгать хаотичные проклятия — выбросы токсичной метафизической энергии — в общую систему, дестабилизируя всё.

Началась Война Архонтов:
1.Против Вельзевула (бога гниения): кризис Левиафана был ему пиром, но и угрозой — гнить скоро будет нечему. Союз распался.
2.Против Сака (бога догм и договоров): хаотичные выбросы нарушали все протоколы и предсказуемость — основу власти Сака. Началась юридическо-метафизическая война.
3.Против Аналитика (Системы Омега): объединенный интеллект, оптимизирующий потоки душ, оказался бессилен. Сбой шёл от привилегированного пользователя — самого Левиафана. Логика пала перед иррациональным титаном.

Пока боги грызлись наверху, на Земле вспыхнула война чертей и бесов. Без управления и с перекрытыми каналами поставок, низшее звено инфернального аппарата перешло к тотальному уничтожению друг друга и своего общего «имущества» — человечества. Вся история с её конфликтами оказалась полем боя этой примитивной, самоубийственной программы.

Наступил конец администрирования. Апокалипсис грянул не из-за победы зла, а из-за фатального сбоя в коррумпированной, но работавшей бюрократии. Пифия (интерфейс Аналитика) выдавала белый шум. Прогнозы больше не работали.

Человечество было ликвидировано как непрофильный актив. Его гибель — не геноцид, а побочный эффект поломки гигантской машины, которая миллионы лет использовала людей как расходный материал и сломалась, не починив собственные фильтры.

Но в этом финале был заложен аварийный план.

Третья Мировая стала катализатором. Восемь миллиардов душ, испустивших дух в ужасе и ярости, создали концентрированный, однородный выброс чистейшего гнева — именно того топлива, что было нужно Юпитеру. Этот апокалиптический импульс устремился к БКП, пробил засоры, выжег серу и мышьяк, расклинил механизмы.

Это была промывка систем. Чтобы она прошла, нужно было остановить поток другого «сырья». Отсюда — сокращение «поголовья» до критического минимума в 25 миллионов душ, законсервированных в Матрице. Это семя для новой, управляемой популяции, которая будет выращиваться уже под жёсткие стандарты «хорисламы» — под полным контролем.

Цель Левиафана была проста: вернуть свой главный реактор — БКП — к проектным параметрам. Очистить его от шлака чужих грехов. И возобновить производство с чистого листа, с обновлённым, послушным человечеством.

Апокалипсис оказался не концом, а масштабным ремонтом. Самая беспощадная перезагрузка из всех возможных.

Айк обводит взглядом на Нео, на Морфеуса, затем на Бака.

— Такова наша судьба. И мы, люди ничего не можем сделать, пока являемся рабами системы, пока мы их пища, — обреченно говорит Айк. — В мире Левиафана закончилась очистка. Но пока система в шоке, логистика сломана, архонты в панике. Окно открыто. Но ненадолго. — Он с наручных часов высвечивает голографию трёх камней: чёрный базальт, прозрачный кварц, кусок льда. — Это плазма, кремний, лёд. Сознания Земли. Не души. Нервная система планеты. Они терпели скотский завод на своей шкуре. Вот с ними и нужно договориться. Они — твои первые союзники, Нео. Архонты — не титаны. Ты не сможешь уничтожить их. Они — верховные инженеры, застрявшие в своих проектах. Ты сам должен стать одним из них. Архонтом Земли.

Нео вздрагивает. Айк хватает его за плечо, и взгляд его становится ледяным.

— Забудь о спасении каждой души. Ты пока думаешь в масштабах улицы, города, страны. Думай в масштабах вселенной. Твоя задача — не вытащить людей из ада. Твоя задача — перепрошить сам ад так, чтобы он перестал быть адом. Для этого тебе нужны все: Смиты — твоя служба безопасности, полиция мыслей, которая будет гасить внутренние конфликты, а не разжигать их для Юпитера; Сераф — твой интерфейс с эфиром, живой антивирус, страж целостности; Рамакандра — твой советник по тонким материям, знаток договоров с бесами и демонами. Даже демоны могут быть полезны для дела. Направь их жажду богатства и страсти не на разложение, а на созидание, торговли, искусство. Пусть их энергия течёт в русле, а не в потопе. Ты должен быть щедрым паханом, а не святым отцом. Делись властью. Отдавай плазменным сознаниям — вулканы и грозы. Кремниевым — горы и кристаллы. Водным — океаны и ледники. Дружи. Угощай. Заключай сделки. Такие мои напутственные слова, Нео.

Айк резко останавливается, расправляет спину. Его тень на стене здания удлиняется, становясь похожей на древний менгир.

— Люди рабы архонтов, а архонты рабы своих патентов, своих миллиардов лет успешного бизнеса на страдании. А ты должен стать новой моделью. Хочешь выиграть — перестань играть в их игру. Начни свою. Играй так, чтобы они захотели в неё вступить на твоих условиях. — Окна домов за Айком от лучей солнца через тучи заливаются красным светом, словно отблеск далёкого, очищающегося пламени БКП. — Время ремонта истекает. Скоро конвейер запустят снова. Ты готов стать директором завода под названием Земля? — Айк заканчивает свой рассказ у ворот корпорации.