Домой не доехала

Вчера никто не заметил, что я опоздала.
Обычно за такое сразу делают замечание — на прошлой неделе мне хватило пяти минут. Но в этот раз начальница посмотрела на меня так, будто удивилась моему присутствию, кивнула на извинения и ушла, нахмурившись.

Озадаченная и обрадованная одновременно, я принялась мыть грязную посуду с удвоенным усердием.

К концу смены, расписавшись, как обычно, в табеле, я отправилась в раздевалку. Обычно в это время там толкотня, но сейчас был сезон отпусков: половина персонала на заслуженном отдыхе, и
можно было переодеться не спеша.

Уходя, я задержалась у зеркала.
Осунувшееся лицо, бледная кожа. Дешёвая тушь осыпалась, подводка размазалась. Ну и видок.

На мгновение моё отражение исчезло.

Сердце пропустило удар, живот скрутило холодом. Я задержала дыхание и зажмурилась изо всех сил.

Это усталость и недосып. Ты просто устала.

Я открыла глаза.
Показалось.

Я люблю метро. Люблю его неповторимый запах, который чувствуешь ещё на подступах ко входу. Люблю грохот
поездов, летящих по рельсам изо всех сил. Люблю людей в метро: каждый занят своими проблемами, каждый думает о своём, все куда-то спешат.

Поезд медленно останавливается на очередной станции. Поток людей выливается из вагона.

Сейчас час пик. Я еду стоя уже девятую станцию. За рабочий день ноги отекли, своды гудят тупой, непроходящей болью. Напротив освобождается место, и я торопливо, неловко плюхаюсь на сиденье. Вздыхаю с облегчением, прислоняю голову к поручню.

Маленький кусочек наслаждения сегодня. Я его заслужила.
На следующей остановке я даже не открываю глаза — ехать ещё долго, а усталость густо смазала веки сонным вареньем.

Вдруг меня что-то придавливает к сиденью. К лицу прижимается холодная кожа куртки, колени вдавливают в кресло с такой силой, что хрустят чашечки. Каблуки тяжёлых ботинок впечатываются в пальцы ног. Я вскидываюсь, пытаюсь руками столкнуть с себя мужчину, который просто сел на меня.
Грудь сжимает, невозможно вдохнуть, голову прижимает вниз. В панике и возмущении я кричу. Вскрик выходит хриплым и жалким — но его слышат.
Мужчина вскакивает, рассеянно оборачивается, будто не понимая, в чём дело, и недоуменно меня осматривает.
Девушка напротив вскидывает брови, поджимает губы и возвращается к чтению. Подростки в проходе захихикали, поглядывая на меня; один из них покрутил пальцем у виска. Пожилая женщина посмотрела с укором и покачала головой.
— Женщина, что ж вы лезете напролом? Хоть смотрите, что делаете! — возмущённо кричит мужчина.
Ничего не понимая, я вскакиваю и, растолкав людей, выбегаю из вагона. Щёки горят, спину заливает холодный, липкий пот. Растирая ушибленные кисти рук, я пытаюсь понять, что произошло.
Может быть, я уснула по дороге, и это был всего лишь слишком реалистичный сон?
Как тихо. Я оглядываюсь вокруг.
Тело немеет от ужаса, тяжёлый ком страха наваливается на плечи. Я стою посреди станции метро. Одна. Лишь неясные цветные силуэты мелькают вокруг. Размытые, неощутимые.
Они проходят сквозь меня.
Я шарахаюсь в сторону от неожиданности, прижимаюсь спиной к прохладному мрамору колонны. Закрываю глаза. Затылок приятно холодит каменная плита. Перед глазами появляется воспоминание.
Деревня, лето, я в гостях у бабушки. Стоит невыносимая жара, от которой голова тяжелеет, словно одела свинцовую шапку. Я подбегаю к колонке, качаю рычаг. Из носика бежит холодная вода. И я окунаюсь в эту живительную прохладу. Как хорошо!
Мысли медленно проясняются, дыхание выравнивается. Медленно, преодолевая боль, выпрямляю спину, расправляю плечи. Открываю глаза.
Размытые силуэты людей, сбивчивые, как помехи, спешно движутся вокруг. Я замерла, напрягла слух: лишь неясные звуки, гул, шепот. Словно эхо в огромном старом замке.
Дрожа и прихрамывая сделала два шага вперёд. Тучная пожилая женщина с огромными сумками торопится к платформе.

Протягиваю руку, чтобы остановить её, но чувствую лишь лёгкое сопротивление воздуха. От ужаса живот скрутило колючей проволокой, глаза защипало.
В голове каша из мыслей и образов: удивлённая моему приходу начальница, исчезающее отражение в зеркале, мужчина, севший на меня...
Ноги сами неуверенно вышагивают к краю платформы, я рассеянно смотрю впереди себя.
Вот и очередной поезд медленно останавливается, надсадно пыхтя. В его окнах отражаются десятки лиц: мужчины, женщины, дети.
Нет лишь одного отражения - меня.