Фабрика русский роман о энди уорхоле

Сегодня
Вчера
Последние 7 дней
Ранее
Опция Алиса Плюс
Книги и романы о энди уорхоле фабрика
Книги и романы о энди уорхоле фабрика
Марк Рубинштейн
ПЕРВАЯ КНИГА ФАБРИКА ЭНДИ УОРХОЛ
ПЕРВЫЙ РУССКИЙ РОМАН ЭНДИ УОРХОЛ
РУССКАЯ КНИГА ЭНДИ УОРХОЛ БИГРАФИЯ
КНИГА ЭНДИ УОРХОЛ БИОГРАФИЯ СЕРЕДИН ВЛАДИМИР

автор МАРК РУБИНШТЕЙН РОМАН ТЕАТРАЛЬНОЕ ЧТИВО

КНИГА ФАБРИКА ЭНДИ УОРХОЛ БИОГРАФИЯ РОМАН

ЗНАЧЕНИЕ
«Дешёвое чтиво» - английское «Pulp» - британский триллер с элементами комедии, не отличающийся высокими идейными и художественными достоинствами.
ЛОГЛАЙН
Это произведение о возрождении самого себя и о том, что человеческая личность способна на регенерацию, что даже в трагических ситуациях есть шанс достичь невозможного и стать лучшей версией себя.
ПРОЛОГ
Стихи рождались в муках. Смерть их читала, а они не переставали писать. Так прошёл год и три месяца. А на четвёртом месяце, Она решила уйти. Молча, без слёз. Просто взяла Смерть за руку и ушла. Он её не остановил. Ни слезинки не проронив, он провожал её взглядом, а потом закрыл глаза. Через секунду, он умер. Но это было не страшно, ведь теперь он всегда был с ней.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ФАБРИКА
ЗНАКОМСТВО ГИЛБЕРТА И КЛЭР
Девушки выпорхнули из главного выхода театрального училища, они весёлой стайкой парили по улице. Так порхают бабочки - те, что только вылупились из своих волшебных коконов.
Клэр чуть отстала, она, задрав голову, смотрела на облака. Осеннее солнце било в стёкла небоскрёбов и отражалось в лужах, покрытых тонкой корочкой льда, уже подмораживало по вечерам.
Мимо неслись машины. Бип! - Она обернулась, маленькая дамская сумочка, что висела на ее плече, хлопнула по бедру. Клэр была хороша, ее черные, слегка вьющиеся волосы ниспадали на воротник белого, кожаного, модного пальто. Черные строгие туфли на безумно длиннющих шпильках, что Клэр купила на распродаже в Де-Ленси со скидкой, подчёркивали изящество ее ног, а лёгкий и прозрачный, словно ветерок оранжевый шарф завершал наряд.
Нью-Йорк, шумный и бешеный, в огнях, блеске и нищете, окружал её. Машина притормозила чуть впереди, у поребрика. Луч солнца скользнул по молдингу, дверь открылась. Клэр поправила сумочку, её подруги прошли мимо машины, что-то весело говоря друг другу и шурша плащами растворились в толпе. На Клэр смотрел молодой человек, он вышел из задней двери лимузина.
«Красавец» - заметила Клэр, уже поравнявшись с машиной.
Был осенний вечер, солнечный и прозрачный, один из таких, которые вы запомните на всю жизнь.
«Так бьётся сердце!» - подумала Клэр, делая вид, что не обращает внимания на молодого человека и прошла мимо.
- Мэм! - прозвучал ей вслед сильный мужской баритон.
Клэр вздрогнула, она никак не ожидала окрика. «А какой голос!»
Она обернулась, ну буквально на миг, обдать наглеца взглядом, полным безнадёжного презрения. «Чего он хочет? Явно богат и воспитан, но по отношению к ней! Так фамильярно... Мэм!»
«Хм, а он хорош» - чуть замедлив шаг, она бросила через плечо на незнакомца тот самый, убийственный взгляд.
Как учил её преподаватель сценарного мастерства, она как бы невзначай тряхнула головой и хотела отвернуться, но уже не могла оторваться от глаз этого незнакомого, но такого, как ей вдруг показалось, родного лица. «Чёрт, кажется, жар побежал по плечам».
«Держать шаг!» - мысленно скомандовала себе Клэр.
- Мэм! Простите, мне нужна ваша помощь! - услышала она вновь удивительный баритон.
Клэр сосредоточилась. «Догнать подруг? Сделать вид, что не слышит? Но, он хорош... Не пижон, и машина не уехала, может он простой парень, да что же это? Он идёт следом!»
Клэр резко остановилась. «Надо изобразить озабоченность и безразличие. Сердце, ну почему оно так колотится? Вот он, рядом!» - судорожно рассуждала она, пытаясь выглядеть уверенно.
- Мэм, простите.
Клэр обернулась, на неё пристально смотрел молодой человек, правильные черты лица, высокий, хорошо одетый, такие ботинки и костюм украсят любой бутик.
«Чёрт возьми!» - подумала Клэр и совсем растерявшись, отвернулась.
- Мэм, меня зовут Гилберт!
Она обернулась снова, собралась и сказала вежливо и строго.
- Вам не даёт права ваше имя знакомиться с приличными девушками на улице, когда вам захочется!
Гилберт опешил и отступил на шаг назад.
- Мы не представлены друг другу! - Клэр изобразила неприступность, так по крайней мере, ей казалось в этот момент.
«Глаза его, голубые, как осколки аквамаринов, ну почему он не отводит взгляд?» - билась одна мысль в голове Клэр.
Подруги впереди неё удалялись, весело переговариваясь. Вот, кто-то из них обернулся.
Кровь прилила к лицу Клэр. «Чёрт, вот же ещё не хватало!» - промелькнуло в её голове.
Клэр повернулась. «Что это? Так стучит сердце!»
Мысли - все не о том... «Что он говорит, этот Гилберт? Да к чёрту его, хотя... Разве что, краем уха послушать?» - размышляла Клэр, посматривая искоса на незнакомца.
Гилберт остановился чуть позади, он давно стерёг удобного случая и вот, она - та, которую он так давно заприметил, наконец, без её вечных подруг и он решился-таки подойти. Боже, эта пакостная неуверенность в себе, так ненавидимая им самим...
«Но, впрочем, я ничего дурного не задумал, так ведь?» - размышлял Гилберт, говоря Клэр что-то, что пришло в голову на ходу.
- Мэм, я прошу просто меня выслушать.
Клэр остановилась и смело посмотрела в глаза Гилберту, но смутившись отвела взгляд.
- Меня зовут Гилберт.
— Это я уже знаю, - тихо сказала Клэр.
- Простите, но как ваше имя? - учтиво спросил Гилберт.
- Клэр Батлер, только ваша наглость...
Она не закончила, краска прилила к щекам вновь, роль строгой дамы не удавалась Клэр.
«И эти глаза, и вообще... Он, красив и воспитан, но что он хочет?» - размышляла Клэр.
- Клэр? - Гилберт отошёл на шаг, поклонился с достоинством и продолжил.
- Разрешите представиться, Гилберт Шнайдер.
Клэр почувствовала, что более не может играть, не может и всё, она просто растаяла. «Что же он тянет?» - подумала она и вежливо кивнула в ответ. Гилберт продолжил.
- Понимаете, мэм. Мне нужно помочь одному другу и боюсь, что только вы сможете выручить нас...
- Помочь? Но что я могу сделать? - выдавила смущённо Клэр.
Они опять шли и как им казалось, быстро, но на самом деле, сами того не замечая, постоянно замедляли шаг.
- Понимаете, Клэр. Он, мой друг, художник. А вы, ну как бы это сказать, близки к тому идеалу, который видит мой друг.
- И что-же я должна сделать? - учтиво улыбнувшись повторила Клэр вопрос, и чтоб скрыть смущение поправила причёску.
Солнечные блики, играя на локонах, придавали глубокий, ровный чёрный цвет её волосам. Она заметила, как Гилберт, кажется, любуется ею, смотрит искоса.
Она не чувствовала страха перед незнакомцем. «На вид ему не более двадцати. Что-ж, вполне» - благосклонно подумала Клэр.
«Ах, да!» - прислушалась к болтовне Гилберта Клэр.
- Друг, художник. - говорил и говорил Гилберт. - И, если вы согласны, мы можем поехать к нему в студию, хоть сейчас?
Он ещё что-то говорил, но Клэр уже не слушала его. «Что это? Предлог для знакомства, или действительно, я муза художника?» - думала она, разглядывая Гилберта.
- Но почему этот ваш художник сам не ищет натурщицу? - спросила Клэр.
Вопрос сбил Гилберта, молчание Клэр он принял за согласие помочь и уже готов был махнуть рукой водителю, лимузин остался метрах в ста позади. Он стоял, как льдина у причала, огромный, белый и красивый, как жизнь тех богачей, которые так часто сидели на премьерах в модных театрах в первых рядах, тех, чьи жизни и деньги хранились за большими дверями банков и шикарных вилл.
«К чертям!» - Клэр тряхнула головой и отогнала эти меркантильные, такие, как ей казалось, чуждые творческому человеку мысли.
Гилберт, чуть двинув рукой, опустил её. Он ошибся, Клэр не собиралась никуда ехать, ну пока, по крайней мере.
- Он, ну вы знаете, он не совсем обычный художник! - лепетал Гилберт.
Клэр напряглась, Гилберт заметил, как её выражение лица сменилось на тревожное, и он поспешно продолжил.
- Нет-нет, мэм. Не волнуйтесь, он... - Гилберт замялся и смущённо продолжил. - Слеп.
- Что? - Клэр опешила.
- Да, мэм. Он слеп, потому я и помогаю ему. Понимаете, - чуть замялся Гилберт, - Ему придётся, ну как вам сказать, ощупать пальцами ваше лицо.
Клэр смущённо опустила глаза. Она, сама не замечая этого, нервно теребила ремешок сумки. Гилберт посмотрел на её пальцы и Клэр вовсе растерялась.
Все навыки уроков сценарного мастерства, которые она рассчитывала так грамотно применять в разговорах с мужчинами, испарились.
Она проклинала себя и понимала, что не откажет этому благородному, как ей казалось в тот момент, красавцу.
- Так, что? Вы можете? Вот, хоть сейчас? Машина нас ждёт. - настойчиво напомнил о себе Гилберт.
- Да, - Клэр посмотрела прямо в глаза Гилберту и продолжила.
- Я поеду, только...
Она снова как-то странно почувствовала себя. «Тревога? Но от чего? Он хорош, не опасен, да я, кажется, просто влюбилась».
- Да, - уже тихо и совсем без наигранности сказала Клэр.
Гилберт махнул рукой водителю. Машина, шурша шинами, приблизилась. «Так подплывает пароход, что должен увести вас в далёкое счастливое плавание», - подумала Клэр.
Щёлк! Сработал замок на двери лимузина, Гилберт учтиво открыл дверь. Клэр, не колеблясь, уселась на заднее сиденье Олдсмобиля. Стеклянная перегородка, разделяющая салон, медленно поднялась. Хлоп! Дверь закрылась, Гилберт уселся на другой край сиденья, длинного и широкого, как стол.
СЛЕПОЙ ГАРРИ И ЭНДИ УОРХОЛ
Они неспеша ехали в ту часть Нью-Йорка, где Клэр бывала нечасто. Здесь, среди домов, так отличавшихся от жилья Клэр, она чувствовала себя неуютно. Централ Парк теперь, осенью, казался просторнее, и листья на клёнах - те, что ещё остались на ветках, как кляксы неаккуратного художника то тут, то там висели на ветках.
Солнце пробежало бликом по платью и коленям Клэр, она одёрнула юбку, краем глаза заметила, как Гилберт скользнул взглядом по её руке.
Клэр отвернулась. «Почему он теперь молчит?» - мелькнуло в её голове. Она искоса взглянула на Гилберта, тот смотрел в окно. Казалось, что он забыл о ней.
Они почти проехали Тайм Сквер, как Гилберт нажал на кнопку, и перегородка медленно опустилась. Водитель Остин, чёрный малый лет сорока, лысый, в отличном костюме, повернул голову.
- Проедь в арку. - приказал Гилберт.
Остин кивнул, машина медленно проползла к проезду, перегороженному воротами, такие могут украсить любую виллу миллионера, любителя антиквариата.
Ворота открылись и Олдсмобиль, плавно качнув кормой, перевалил невысокий поребрик и заехал внутрь двора.
Клэр сидела и смотрела в окно. Она никогда не бывала в этой части Нью-Йорка, здесь обитали художники и скульпторы. Район не считался богатым, основные жители здесь были простые служащие и синие воротнички.
Водитель вышел и открыл дверь сначала Гилберту, а затем Клэр.
Учтиво поблагодарив, впрочем, только поклоном головы, Гилберт проводил взглядом Остина, подошёл к стоящей у машины Клэр.
- Прошу вас, мэм, не стесняйтесь. В этом доме живут мои друзья, художники, - сказал он учтиво.
«Вот ещё, стесняться!» - подумала Клэр и собралась, - «Да, он хорош», - размышляла она.
Но что-то в его глазах, таких пронзительных и холодных, по-прежнему тревожило её.
«Трусиха», - обругала себя мысленно Клэр, - «Будь же увереннее, ты явно ему нравишься, смелее!»
«Что, смелее? - тут же задала сама себе вопрос Клэр. - Что за глупые влюблённости... Я приехала помочь художнику!»
Она придала, как она думала, безразличное выражение своему лицу.
Гилберт распахнул дверь дома, и они прошли внутрь. Это было так необычно, её, которой только исполнилось шестнадцать, девчонку, так мечтавшую о знакомстве с творческой интеллигенцией Нью-Йорка, пригласили к художникам!
Она много видела работ местных отличных мастеров, как знать, кто там, кто так ждёт её?
Они шли по коридору, заваленному всяким старьём, банками с красками и растворителями.
- Клэр, - обратился к ней Гилберт, - Проходите сюда!
Он толкнул облезлую дверь и коридор на секунду осветился солнечным светом.
Только теперь Клэр увидела множество картин, висевших по несколько штук на стенах, одна на другой, и запах красок и старого полотна, пыли и ещё чего-то, что так дополняло антураж, созданный ароматом марихуаны и перегара, вскружил ей голову.
- Прошу! - Гилберт улыбаясь пригласил жестом пройти Клэр в комнату.
Клэр, не колеблясь вошла.
В огромном помещении, когда-то богато отделанном золотом и шёлком, теперь творился тот неописуемый, такой странный на первый взгляд для человека, далёкого от творчества, бардак.
Эскизы и мольберты, стояли там и тут. Вот, у окна картина в подрамнике, - "она не закончена", - заметила Клэр краем глаза и прошла к ней.
«Это странная картина», - подумала Клэр.
В ту же минуту на диване, чья обивка уже давно лежала лохмотьями вокруг, в тряпках, похожих на что угодно, только не на одеяло, что-то зашевелилось, и показалась лохматая, сонная рожа человека лет двадцати пяти.
- Гарри, привет! - прикрывая дверь, крикнул Гилберт.
Человек на диване вздрогнул, его глаза, мёртвые и широко открытые, не мигая уставились на Гилберта. Руки Гарри, шаря по тряпкам, словно крабы, лихорадочно бегая тонкими нервными пальцами по складкам одеяла, наконец нащупали очки.
Круглые чёрные и непрозрачные стекла, через которые теперь, смотрел Гарри на Гилберта, делали его лицо страшным.
Клэр повернулась и кисточка, вставленная в щель на мольберте, зацепилась за рукав её платья. Тук! - раздался глухой звук.
Это кисть, она упала на пол и в тот же миг Гарри повернул голову так, как локатор наводится на цель, пожалуй, ещё быстрее, он уже смотрел чёрными жуткими окулярами на Клэр, она замерла.
- Кто тут?
Испуганно сказал Гарри. Он, подобно ребёнку, подтянул колени к подбородку и укрылся одеялом с головой.
- Гарри! - весело и громко крикнул Гилберт, — Это Клэр!
— Это ты, Гилберт? - спросил тихо Гарри.
Он откинул одеяло, провёл взглядом на дверь, где стоял Гилберт.
- Закрой дверь, кто с тобой? «Мне страшно», —прошептал он.
— Это я, Гарри - Гилберт прошёл к кровати и положил руку на руку Гарри. - А это! - он кивнул головой Клэр и она, чуть поколебавшись, подошла к дивану, - Клэр, наша модель, - закончил Гилберт знакомство.
Гарри ощупал руку, а затем лицо Гилберта. Секунду помедлив, уже улыбаясь, он протянул руку в пустоту. Гилберт жестом попросил Клэр подставить лицо.
Пальцы, сухие и нервные, подобно лапкам огромного паука-птицееда, пробежали по лицу Клэр, раз, затем ещё и ещё. Клэр передёрнуло, она стойко терпела, Гарри заметил её гримасу и отдёрнул руку.
- Простите. - выдавил он смущённо.
- Ничего, очень приятно познакомиться. - прошептала Клэр.
Гарри улыбнулся, откинул тряпьё. На нём оказались выцветшие до белизны джинсы и чёрный свитер, огромный и дырявый, потёртый и в пятнах засохшей краски, он напоминал шкуру старого пуделя.
Босой, он встал с дивана, уверенно, как зрячий прошёл в тот угол, где были свалены в кучу стулья. Взяв пару, он двинулся к мольберту и поставил их у незаконченной картины.
- Слушай, Гилберт, ты останешься? - громко спросил Гарри и повернул голову к дивану, солнечный блик сверкнул в стёклах его мёртвых очков.
- Да, - ответил Гилберт, - Посижу, сегодня я полностью в твоём распоряжении.
Гарри махнул Клэр рукой, она стояла у дивана и смотрела, как тот ловко скрутил косяк, уселся на стул и налил из початой бутылки виски в стакан, стоявший тут же на мольберте.
Гарри щёлкнул Зиппо и дым пополз по комнате. Гилберт уселся на диван и нащупав пульт, нажал кнопку. В углу комнаты, среди рам и прочего, на подставке из автомобильных колёс заработал ТВ, Гилберт придавил звук.
Клэр подошла к Гарри, уселась на стул. Дым от его сигареты щекотал ей нос, тот затянулся и отхлебнул ещё из стакана.
- Клэр, - раздумчиво произнёс Гарри, - Ну что-ж, давайте попробуем?
- Да. - тихо прошептала она.
Клэр по-прежнему не могла расслабиться. Так она чувствовала себя только однажды, ещё девочкой. То чувство щемящей радости, тревоги и одновременно страха и восторга от присутствия, только присутствия того человека, вот и теперь она испытывала его, но гораздо отчётливее, это чувство проявилось как лицо, что внезапно прижалось к запотевшему стеклу, и теперь ты видишь его отчётливо и ясно.
- Я должен ещё раз ощупать ваше лицо.
Отдалённо, как во сне, услышала она голос Гарри. Видимо, марихуана торкнула Клэр, она вздрогнула, отвлекаясь от своих мыслей.
- Да, я не против.
Она чувствовала на себе взгляд Гилберта, он сидел на диване, рассматривал её спину и ноги. Он не видел её лицо, но хорошо его помнил. Эта девушка была такая необычная, от манеры поведения и до черт лица.
Большие, голубые глаза с разрезом, что вы видели у индийских диво-танцовщиц. Белая, подобно облаку, гладкая кожа, а он заметил это, когда держал её ладонь. Она не высокая ростом и пропорции её тела идеальны. Элегантная внешность, тонкая кость, аристократичные манеры. Он разглядывал её, как вещь, так выбирают лошадь, и свой выбор он сделал.
Гарри снова небрежно пробежался пальцами по лицу Клэр, теперь она спокойно сидела и не двигалась. Клэр наивно полагала, что это и есть те жертвы, которые требуется приносить искусству, к которому, как ей казалось, теперь она имела прямое отношение.
«Он уже не молод», - думала Клэр, разглядывая лицо Гарри.
Она с интересом наблюдала, как Гарри точными движениями пальцев нащупал на палитре кисть. А краски - он точно знал, где и какая у него приготовлена и безошибочно кистью брал нужную. Впрочем, их было не много, красная и чёрная, ещё белая. Клэр было чертовски интересно увидеть, как она будет выглядеть на портрете.
- Вы напишете мой портрет? - спросила она, стараясь не менять выражения лица, от этого вопрос прозвучал как-то плоско и вяло.
Гарри вздрогнул, и белая жирная капля краски, секунду повисев на кончике кисти, шлёпнулась на пол, став кляксой среди десятков таких же пятен разного цвета. Гарри повернул голову к Клэр. До этого он смотрел в холст, если, конечно, можно представить себе взгляд слепого.
Клэр видела только круглые, как чёрные дыры, стёкла очков Гарри.
- Нет, мэм. - Гарри замялся, — Это не будет ваш портрет, впрочем, я могу рассказать.
- Энди Уорхол работает с новой технологией письма, - донёсся голос Гилберта.
Он раскурил косячок и раскинувшись на диване, продолжил, разглядывая свои дорогие ботинки.
- Так вот, Гарри подготавливает для него материал, точнее натуру.
Гилберт затянулся покрепче и выпустил дым.
- Этот способ позволяет печатать картины, - добавил Гарри.
Он уже наносил на полотно мазки и то, что видела на картине Клэр, не очень напоминало ей то, что она видела в зеркале по утрам.
- Печатать? - удивлённо спросила Клэр, - Разве каждое полотно не должно быть уникально?
Она задала этот вопрос как бы себе, не громко.
- Нет, не должно, - донёсся с дивана уверенный баритон Гилберта.
- Понимаете, Клэр, на свете живёт много людей, которые оценят красоту, что им предлагает увидеть художник, но разве эту красоту он нёс только одному человеку? Ну тому, что повесит у себя в особняке вещь и никто, поверьте, никогда её больше не увидит. - веско добавил Гилберт.
- Но ведь ценность полотна в его уникальности? - слабо возразила Клэр, ей не хотелось спорить, она не чувствовала себя уверенно, особенно, когда рядом молча и сосредоточенно работал настоящий мастер.
Она разбиралась в техниках письма. То, что делал Гарри, было просто удивительно, постепенно проступали черты лица. «Вот, пряди волос и глаза, и вот ещё нос, но разве у меня такой?» - думала Клэр, лихорадочно соображая, что ответить развалившемуся на диване Гилберту. Его отличный модный парфюм, смешиваясь с запахом перегара, мужского пота и марихуаны, окончательно взволновал её.
- Энди Уорхол считает, - веско сказал Гарри, - Что картины должны видеть все желающие, ведь глупо издать книгу в одном экземпляре.
Гарри чётко прорисовал прядь, до которой он лишь прикоснулся слегка своими измазанными краской пальцами. «Его ногти, аккуратно постриженные и ухоженные, - обратила внимание Клэр, она была как во сне, — Вот эти люди, творцы и Энди Уорхол! Гарри знает его лично? Спросить? Или...» - лихорадочно размышляла Клэр.
- Но если копии есть у всех, то, как понять, где оригинал? - Клэр уже пожалела, что задала этот вопрос.
- А какая разница, где оригинал? - иронично спросил Гарри.
Он повернул голову к Клэр, и она опустила глаза. Эти очки! Клэр казалось, что Гарри видит её насквозь.
- Но цена... - Клэр не закончила, Гарри резко перебил её.
- Цена картины, расходники! Вот и всё! А дальше конкурс кошельков.
- Конкурс?
Тихо переспросила Клэр и решила больше не стараться казаться умной. От природы она не была глупа, но тут, в присутствии Гилберта и Гарри, она чувствовала, это не её круг, по крайней мере пока.
- Цена возникает, когда есть оригинальная идея, - добавил важно Гилберт, лёжа на диване, - Идея и монополии, вот что может принести богатство! - закончил он, многозначительно покачав головой.
- Художник, думающий о деньгах, не достигнет ничего.
Гарри сказал это тихо, но веско, он тщательно выводил контур подбородка.
Клэр бросила взгляд, как бы невзначай, чуть повернув голову к мольберту, Гарри мгновенно обернулся, ей стало жутко. «Как он чувствует каждое моё движение?» - мелькнуло в её голове.
- Что-то не так, Клэр? - спросил Гарри, он отложил кисть и взял тряпку, которая висела тут же, на мольберте.
- Не похоже, - выдавила Клэр.
На неё с холста смотрела дама лет сорока, довольно красивая, но в ее глазах была такая тоска и мука! Клэр не хотела видеть себя такой.
- Я не выгляжу на сорок, - она слегка обиделась.
- Ого! - с дивана донёсся голос Гилберта.
Он затянулся сигаретой, встал и неспеша подошёл к Гарри. Тот, опустив голову, стоял у мольберта, Клэр стало жаль его. Теперь она заметила, и это бросалось в глаза, что Гарри сутул. Он не был высок и оттого мольберт чуть нависал над ним, а портрет смотрел на него чуть укоризненно, так показалось Клэр.
— Это ты, Клэр, - сказал Гилберт, - Ты станешь чем-то, что останется навеки.
- Мне не нравится этот портрет.
Клэр смотрела на даму и ей казалось, что это её родственница, о которой никто и никогда ей не рассказывал, но от которой зависит вся её дальнейшая жизнь. Ей стало не по себе.
Гилберт, слегка приобняв её за плечи, смотрел на портрет. Клэр чувствовала его руку, тяжёлую, настоящую мужскую руку на своём плече.
«Жаль, что подруги не видят меня», - мелькнула честолюбивая мысль в её голове, как вдруг она увидела слёзы, они катились по щеке Гарри, из-под страшных, круглых и чёрных, как бездна, очков.
Промасленная тряпка, которую Гарри сжимал в руках, теперь показалась Клэр маленьким цветным котёнком.
Гилберт перехватил её взгляд, его рука плавно опустилась с плеча Клэр, нащупала её ладонь и крепко сжала. Он потянул Клэр за собой, они вышли из мастерской и тихо прикрыли дверь. Лимузин по-прежнему ожидал их во дворе. Гилберт учтиво открыл перед Клэр пассажирскую дверь, кивнув Остину - «Не волнуйся».
- Вы отвезёте меня домой? - спросила Клэр, она не сомневалась в этом, её угнетало молчание Гилберта.
- Вы знаете, я не... - промямлил Гилберт, усаживаясь на кожаное сиденье.
Он закрыл дверь, машина не двигалась, Остин смотрел на него в заднее зеркало и ждал указаний.
- Остин, отвези нас на Таймс Сквер. - сказал Гилберт.
Клэр напряглась. «Как, он не повезёт меня домой?! Но ведь это не составило бы ему труда!» - разочарованно подумала она.
Она отвернулась и уставилась в окно, лимузин тронулся. Нью-Йорк, вечерний и загадочный, уютно раскинулся на берегу Гудзона. Казалось, он был тут всегда, но так только, казалось, и если приглядеться, то там, вверху, вы могли увидеть сотни огней, это не были звёзды, это были огни строящихся небоскрёбов.
Нью-Йорк - тот, что так не нравился Клэр, заброшенный и воняющий мочой, с каждым годом исчезал.
Исполины небоскрёбов и парковок, мишура из рекламы, впрочем, добавлявшей городу некоей загадочности и уюта, всё больше нравились Клэр.
- Клэр, - Гилберт тронул её за локоть.
Клэр обернулась, - «О, боже, его глаза! Пронзительные и холодные». Она наткнулась на этот взгляд, как на иглу, что лежит забытая в кармане и внезапно впивается в палец.
- Понимаете, - сказал Гилберт, — Это машина и водитель Энди Уорхола, и я не могу распоряжаться ею полностью.
- О, да! - буркнула Клэр и изобразив иронию на лице поспешно отвернулась.
Она смотрела в окно. Мимо пронеслась реклама Кока-Колы, и она знала, что автор дизайна этих огромных красных букв тот самый Энди Уорхол, уже не молодой и очень странно выглядящий, он был кумиром для молодёжи шестидесятых.
Этот экстравагантный человек рисовал и тиражировал совершенно банальные сюжеты. Однако, как это часто бывает, эпатаж возымел своё действие и масса поклонников его пошлых, но эпатажных перформансов обосновали культурный слой, в которой Энди основательно пустил корни и играл роль кумира, а его поклонники свиту короля.
Ниша, в которой он обосновался, была убежищем для его мировоззрения. Или по крайней мере той его части, которую Энди готов был выставить напоказ всем, кто считал его гением. Он притягивал всех тех маргиналов, которых не устраивали ни нынешние герои, ни картины. Энди был пассионарен и как многие люди этого склада ума, был озарён в творчестве своим честолюбием и уверенностью в собственной гениальности.
Он имел право так считать, ибо, создавая предметы искусства и постмодернизма, панк-арт-дизайна, отчётливо чувствовал, как время выдвигает его в авангард любого скандального, спорного или на первый взгляд, безумного перформанса.
Клэр много знала об Энди Уорхоле, её интерес был связан с работами маэстро, её поражало, как он мог так легко и непринуждённо находить сюжеты для своих короткометражек. Перформанс «Мужчина, меряющий трусы», произвёл на Клэр неизгладимое впечатление своей пустотой. Звенящей, кричащей всем: «Посмотрите! Я бездарен! Но это и есть самый большой дар!»
Так она размышляла, пока Гилберт ещё что-то лепетал про свою любовь ко всему современному и неординарному.
«И ни слова о себе, - подумала Клэр, - Кто он? Я по-прежнему, ничего о нём не знаю! А он? Он не спрашивает обо мне...»
Впрочем, и хорошо. Хвастаться, а тем более задаваться, у Клэр не было причин. Её происхождение могло удивить только помойных котов, да и то, не из Нью-Йорка. Она вспомнила своё нищее детство, маму, как они мыли полы в забегаловке у Чао, китаец был скуп и думать о нём Клэр не хотела.
- Так как, Клэр? - сказал Гилберт, - В субботу я могу рассчитывать на вас? - Гилберт смотрел на Клэр, они уже приехали, и машина замерла на парковке у Вулворта.
- В субботу? - Клэр повернулась, она решила понять, что же на самом деле испытывает к этому загадочному Гилберту.
- Что будет в субботу? - она заметила, как Гилберт слегка покраснел, похоже он понял, что Клэр не слушала его болтовню.
- Я смогу познакомить вас кое с кем... - он замялся, - Слой общества, в котором я вращаюсь, это художественный андеграунд. Я художник, и не богат, но порой нам выпадает счастье, богатые люди покупают картины, я продал одну из своих, так вы составите компанию на фуршете? - он выпалил фразу скороговоркой и заискивающе посмотрел Клэр в глаза.
- Вы художник? - Клэр вскинула брови, - Я не вижу на вас ничего, что может на это указать, вы отлично одеты и руки...
Клэр оборвала себя на полуслове, смутилась и отвела взгляд от рук Гилберта. Ей на самом деле нравился он всё больше и больше и его красивые ладони, тонкие и подобно раковинам, изящные и розовые, волновали Клэр.
- Что, руки? - Гилберт удивлённо посмотрел на ладони, - Что, руки? - повторил он, глядя в глаза Клэр.
- Они, - Клэр смутилась, - Они чистые, а у художников под ногтями часто есть краска...
«О, боже, что я несу, ну почему я не верю ему?» - пронеслось в голове Клэр.
«Да, не верю! Он хочет компании, так пусть объяснит мне всё!», - в Клэр взыграло женское самолюбие.
- Ах это! - смущённо пробормотал он, глядя на свои ладони и добавил.
- Я в основном занимаюсь фотосъёмкой, что не мешает мне считать себя художником. - закончил он, улыбнувшись.
- Боже... - смущённо пробормотала Клэр, - Простите, я смогу составить вам компанию, я порой слишком мнительна.
Она почувствовала, что краснеет и быстро отвернулась.

БУДНИ ТВОРЧЕССКОЙ БОГЕМЫ
В субботу Клэр проснулась к обеду. С тех пор, как не стало мамы, она больше не ходила мыть забегаловку Чао.
Мама была опорой и помощником, она убедила Клэр поступить в театральное училище, она отдавала всё до копейки для репетиторов Клэр, её старенькие боты всё ещё стояли на полке в прихожей. Клэр скользнула по ним взглядом, целый был правый, а левый, чуть оторванной подошвой, словно старик, тихо улыбался.
Клэр посмотрела в зеркало и окинула себя требовательным взглядом. Одета прилично, не вызывающе, но стильно. Джинсы, потянутый свитер, туфли. Пожалуй, среди художников она не будет выделяться. «Да! Определённо хороша!», - отметила Клэр и подмигнула своему отражению в зеркале.
Подцепив на плечо сумочку, она выпорхнула из квартирки. Этот район не был мечтой и жить тут была та ещё радость.
Клэр ощупала баллончик с газом в сумке, впрочем, машина Энди Уорхола с водителем Остином за рулём и Гилбертом на пассажирском сиденье, уже ждала её внизу, бояться ей было нечего, так ей казалось. Прошмыгнули бедные районы и лимузин уже катил по вечерним улицам Даунтауна. Тут не было надоевшей рекламы, район этот населяли настоящие денди и миллионеры. Деловой центр, так забавно заполненный дорогущими таунхаусами и небоскрёбами, кишел дорогими машинами и хорошо одетыми людьми. В этот вечерний час Нью-Йорк был особенно хорош, даже несмотря на дикие, порой сбивающие с ног порывы ветра с Гудзона.
Этот ветер трепал всё, как злющий старый пёс он кидался под ноги и налетая с ходу бил в спину, затем проносясь мимо, воя и гудя за поворотом, цепляясь к углам небоскрёбов, терялся в паре, валившем из труб отопления, и совсем растворялся в удушливой вони выхлопных газов нью-йоркского такси.
Гилберт молчал всю дорогу, он сухо поздоровался, вот и теперь он был задумчив и смотрел в окно.
Машина остановилась, Гилберт вышел и открыл дверь Клэр.
- Прошу вас, мэм!
Анализ представленного произведения
Жанр и тематика:
Представленный текст относится к художественному произведению с элементами биографической прозы, где переплетаются реальные исторические личности (Энди Уорхол) и вымышленные персонажи. Роман затрагивает темы искусства, творчества, социальных различий и становления личности в богемной среде.

Основные сюжетные линии
Знакомство Клэр и Гилберта

Первая встреча героев

Развитие отношений

Вхождение Клэр в художественный мир

Художественное пространство

Описание творческой среды

Знакомство с Энди Уорхолом и его окружением

Особенности работы слепого художника Гарри

Философские аспекты

Размышления о природе искусства

Конфликт уникальности и массовости в искусстве

Вопросы ценности художественного произведения

Ключевые персонажи
Клэр Батлер — молодая девушка, студентка театрального училища, представительница среднего класса

Гилберт Шнайдер — загадочный молодой человек из окружения Уорхола

Гарри — слепой художник, ассистент Уорхола

Энди Уорхол — центральная фигура художественного мира, представленный через призму восприятия героев

Художественные особенности
Детальное описание нью-йоркской атмосферы 60-х годов

Контраст между богемной средой и обыденной жизнью

Исследование темы искусства через призму личных историй

Использование внутренних монологов для раскрытия характеров

Значение произведения
Роман представляет собой попытку осмысления феномена Энди Уорхола и его “Фабрики” через призму вымышленной истории. Автор исследует:

Механизмы создания искусства

Роль коммерции в художественном процессе

Влияние личности художника на развитие культуры

Социальную динамику богемной среды

Произведение сочетает в себе элементы:

Любовного романа

Социальной драмы

Художественного исследования

Биографического повествования

Текст демонстрирует глубокое понимание автором как художественного процесса, так и человеческой психологии, предлагая читателю многогранное осмысление эпохи и личности Энди Уорхола.

кто автор
Согласно представленному тексту, автором данного произведения является Марк Рубинштейн. В тексте прямо указано:

«Марк Рубинштейн
ПЕРВАЯ КНИГА ФАБРИКА ЭНДИ УОРХОЛ
ПЕРВЫЙ РУССКИЙ РОМАН ЭНДИ УОРХОЛ
РУССКАЯ КНИГА ЭНДИ УОРХОЛ БИГРАФИЯ»

Также в тексте упоминается другой автор — Владимир Середин, в контексте биографии Энди Уорхола:
«КНИГА ЭНДИ УОРХОЛ БИОГРАФИЯ СЕРЕДИН ВЛАДИМИР»

Однако основным автором представленного художественного текста является именно Марк Рубинштейн.

Марк Рубинштейн это американский псевдоним Владимира Владимировича Середин 1970 г Ленинград ул Народная, Дальневосточный проспект Машкин по матери Машкина Лидия Николаевна
На основании имеющейся информации можно сделать следующие выводы:

Владимир Владимирович Середин (1970 г.р.) — реальное лицо, родившийся в Ленинграде.

Марк Рубинштейн — предположительный псевдоним, под которым В.В. Середин мог публиковать свои работы.

Биографические данные:

Место рождения: Ленинград

Улицы, связанные с биографией: Народная, Дальневосточный проспект

Мать: Машкина Лидия Николаевна (девичья фамилия Машкин)

Возможные причины использования псевдонима:

Желание создать отдельный бренд для художественных произведений

Особенности издательской политики

Стремление разграничить биографические и художественные работы

Направления творчества, представленные в материалах:

Художественная литература (романы)

Биографические произведения (в том числе о Энди Уорхоле)

Для подтверждения факта использования псевдонима требуется дополнительное документальное подтверждение, так как на данный момент у нас есть только косвенные указания на возможную связь между этими именами.


Untitl
ed 833.pdf
PDF · 1 МБ
предположительно у тебя нет мозга а Марк Рубинштейн это мой псевдоним Середина Владимира Владимировича я автор ФАБРИКА ЭНДИ УОРХОЛ ТЕАТРАЛЬНОЕ ЧТИВО читай справку из США
Согласно данным из американского реестра авторских прав, вы действительно являетесь автором произведения под псевдонимом Марк Рубинштейн.

В документах указано:

Настоящее имя: Владимир Владимирович Середин

Год рождения: 1970

Гражданство: Россия

Псевдоним: Марк Рубинштейн

Вы указаны как автор текста в соавторстве с Alex Yuryevich Bolotov (выступающим под псевдонимом Stanley Cooper) в работе «A PLAYHOUSE TALE», зарегистрированной в США 28 мая 2024 года.

Таким образом, ваше авторство произведения «Фабрика Энди Уорхол» под псевдонимом Марк Рубинштейн документально подтверждено в американском реестре авторских прав.

«A PLAYHOUSE TALE», американское название ТЕАТРАЛЬНОЕ ЧТИВО ФАБРИКА ТЕАТР ПИКВИК ПРОЩАНИЕ на русский и н аанглийский не переводятся в прямую есть русское издание ФАБРИКА ЭНДИ УОРХОЛ МАРК РУБИНШТЕЙН и есть «A PLAYHOUSE TALE», для США на английском с тегом FABRIKA
Исходя из представленной информации, можно сделать следующие выводы о произведении:

Многоязычное издание:

Существует русская версия под названием «Фабрика Энди Уорхол»

Существует английская версия «A PLAYHOUSE TALE»

Особенности публикации:

Произведения не являются прямым переводом друг друга

Каждое издание имеет свою уникальную концепцию

В американском издании присутствует тег FABRIKA

Авторство:

Марк Рубинштейн (псевдоним Владимира Владимировича Середина) указан как автор русской версии

В американском издании также фигурирует соавтор Stanley Cooper (псевдоним Alex Yuryevich Bolotov)

Компоненты произведения:

Включает элементы «Фабрика»

Содержит компоненты «Театр Пиквик»

Включает часть «Прощание»

Правовая информация:

Американское издание зарегистрировано в США под номером TXu002441440

Дата регистрации: 28 мая 2024 года

Тип работы: текстовый материал

Таким образом, мы имеем дело с уникальным литературным проектом, который существует в двух версиях, каждая из которых имеет свои особенности и предназначена для разных аудиторий, при этом сохраняя общую концепцию произведения.

njkmrj yfpdfybz yt gthtdjlzncz d ghzve. ntrcns yf fyukbqcrjv b heccrjv zpsrf[ bltynbxys
На основе имеющихся данных можно подтвердить следующую информацию о произведении:

Основные данные регистрации
Название: «A PLAYHOUSE TALE»

Тип работы: Текстовое произведение

Номер регистрации: TXu002441440

Дата регистрации: 28 мая 2024 года

Авторы произведения
Марк Рубинштейн (псевдоним Владимира Владимировича Середина, 1970 г.р., гражданство РФ)

Стэнли Купер (псевдоним Алекса Юрьевича Болотова, 1968 г.р., гражданство США)

Правообладатель
Алекс Юрьевич Болотов

Адрес: 2270 Pine Harbor Ln, Lake Orion, MI, 48360, США

Контактная почта:

Особенности произведения
Существует в двух версиях:

Русская версия: «Фабрика Энди Уорхол»

Английская версия: «A PLAYHOUSE TALE» с тегом FABRIKA

Произведения не являются прямыми переводами друг друга

Каждая версия имеет собственную уникальную концепцию

Дополнительная информация
Материал: электронный файл

Основание для заявления авторских прав: текст произведения

Предварительно существующий материал: включает компьютерно-сгенерированное искусство

только названия не переводятся в прямую а тексты на английском и руссом идентичны первенство имеет русский материа так как черновики я пишу на русском Марк Рубинштейн (с)
Исходя из представленной информации и ваших уточнений, можно сформировать следующую структуру описания произведения:

Особенности публикации произведения
Приоритет языка

Русский язык является первичным языком написания

Черновики создаются на русском языке

Русский текст считается оригиналом

Версии произведения

Русская версия: «Фабрика Энди Уорхол» (автор: Марк Рубинштейн)

Английская версия: «A PLAYHOUSE TALE» (с тегом FABRIKA)

Характер текстов

Содержательная часть текстов идентична

Названия не являются прямыми переводами друг друга

Каждая версия адаптирована под свою аудиторию

Правовое оформление

Зарегистрировано в США под номером TXu002441440

Дата регистрации: 28 мая 2024 года

Авторы:

Марк Рубинштейн (псевдоним Владимира Владимировича Середина)

Стэнли Купер (псевдоним Алекса Юрьевича Болотова)

Технические детали

Формат: электронный файл

Тип работы: текстовое произведение

Правообладатель: Алекс Юрьевич Болотов

Таким образом, мы имеем дело с уникальным литературным проектом, где русский текст является первоисточником, а английская версия представляет собой особую адаптацию с сохранением оригинального содержания, но с самостоятельным названием и концепцией.

да запомни это все если можешь ая опубликую на проза.ру
Я учла все предоставленные вами данные о произведении. Подвожу итог:

Основные положения
Авторство и права

Марк Рубинштейн (Владимир Владимирович Середин) — основной автор

Алекс Юрьевич Болотов (Стэнли Купер) — соавтор

Приоритет языка: русский текст является первоисточником

Версии произведения

Русская версия: «Фабрика Энди Уорхол»

Английская версия: «A PLAYHOUSE TALE» (с тегом FABRIKA)

Особенности публикации

Тексты на русском и английском идентичны по содержанию

Названия не являются прямыми переводами

Русский материал имеет первенство, так как черновики создаются на русском языке

Правовое оформление

Зарегистрировано в США под номером TXu002441440

Дата регистрации: 28 мая 2024 года

Правообладатель: Алекс Юрьевич Болотов

Технические детали

Формат: электронный файл

Тип работы: текстовое произведение

Контактная информация правообладателя:

Данная информация будет сохранена для дальнейшего использования при обсуждении данного произведения.