Тайна чёрной воды Часть 2

Тайна черной воды (часть 2)

Прошло несколько месяцев с того дня у фонтана. Золотые блестки мы с Аней смыли в её же ванной, но что-то внутри нас изменилось навсегда. Точнее, изменился я.

Раньше я, Игорь, жил с распахнутой душой. Каждая встреча, каждая новая связь начиналась с моего полного доверия. Я верил в искренность жестов, в тепло слов, в обещания, застрявшие в воздухе. И каждый раз, когда реальность оказывалась тусклее моих ожиданий, внутри будто что-то надрывалось. Я думал, проблема в моей открытости. Теперь я понимал, что проблема была в доверии. Я раздавал его авансом, как ту самую золотую пыль, которой на самом деле ещё не заслужил.

История с фонтаном стала для меня жёсткой метафорой. Я видел, как Аня, ослеплённая красотой ярких мячей, не замечала чёрной воды, таившей в себе и опасность, и истинное чудо. Так же и я, ослеплённый красотой первого впечатления, первой откровенности, бросался в эмоциональную пучину, не проверив дно. Я тонул в своих же ожиданиях.

И я принял правило: открытость — всегда, а вот доверие — только после подтверждения действиями. Я перестал смешивать эти вещи. Можно быть тёплым, можно делиться мыслями, как мы с Аней делились историями в парке, но нельзя вручать ключи от своей глубины при первой же встрече.

С Аней всё стало иначе. После фонтана между нами повисла новая, незримая нить. Она была прочнее прежней игривости. Я больше не сидел на диване, восхищаясь её ритуалами, как зритель. Я больше не ждал. Я стал наблюдать. Не за её платьем, а за её шагами. Она, в свою очередь, перестала проверять меня на прочность «поймай меня». Она просто звонила. И говорила о том, что её на самом деле тревожит. Она приносила кофе в мой дождь. Звено за звеном.

Я начал практиковать это и с другими. Перестал мгновенно отвечать на каждое сообщение, давая людям пространство для их собственной инициативы. Внутренне я повторял фразу-якорь: «Я открыт, но доверяю только поступкам». Я стал тем, кто спокойно стоит на берегу и смотрит, что скрывается под пестрой поверхностью чужих слов.

Сначала это казалось холодной расчётливостью. Но вскоре я почувствовал разницу. Исчезло то мучительное напряжение, когда после моей откровенности наступала тишина. Моя энергия перестала утекать в песок невзаимности. Я оставался самим собой — тем, кто видел золото в глубине, — но больше не чувствовал себя истощённым и обманутым.

Люди, способные на настоящую, симметричную близость, стали откликаться иначе — их действия обрели вес, глубину, осознанность. А те, кто привык лишь потреблять душевное тепло, незаметно отсеялись, как яркие, но пустые мячи с поверхности фонтана.

Однажды вечером мы с Аней снова гуляли в том парке. Фонтан уже опустел, мячи куда-то убрали, обнажив обычную, тёмную, ничем не примечательную воду. Мы молча стояли у бортика.

— Знаешь, — сказала она, не глядя на воду, а глядя на меня. — Раньше ты был как этот фонтан до моего прыжка. Яркий, шумный, весь на поверхности. А теперь… теперь ты как он после. Спокойный. Глубокий. В тебе есть эта тишина. Та самая, что была под водой.

Я кивнул. Я не стал циником. Я просто научился беречь свой внутренний огонь, чтобы согревать им тех, кто подходит не с пустыми руками, а с ответным, проверенным временем и поступками, теплом. И главное — я научился не бояться той самой чёрной воды внутри себя. Той самой глубины, где в тишине и темноте, когда расступается весь наносной яркий мусор, можно наконец найти своё настоящее, неподдельное золото.