Сглаз

Не купи дом – купи соседа (пословица) Эпиграф

Это была мерзкая и противная женщина с крупным лицом и отвислыми щеками. В беседе она давила любую инициативу в зачатке. Да, дозволялось вставить реплику, но не более того: можно и нужно слушать только её, как всеведущую.
К тому ж она являлась неофициальным контролёром и инспектором округи, в одной ипостаси. Любое действие соседей на участке, вне дома и даже, казалось бы, вдали от дома своего, намертво оседало в её объёмном мозгу.
Но только вот главное её достоинство было совсем в другом: сглаз скотины и мелкой живности. Скажем, стоило вернуться корове с выпаса с раздутым выменем или узреть ей в гостях не в меру громоздкое яйцо, а то и просто услышать об таких, то можно было заручиться, что уже не долго радоваться ими своим хозяевам, вплоть до летальных исходов, особенно кур.

Одна из её соседок, решила приобресть на зиму телёнка для откорма остатками сена.  А чтоб никто не видел, особенно Глазливая, провернула операцию аж среди ночи. Но совершила одну ошибку, отключив перед выходом уличное освещение на опоре. Инспектор, обнаружив темень, лично убедилась в исправности освещения и сразу смекнула, что назревает тёмное дельце и оставила как было. А сама укуталась потеплее и заступила на пост. Ждать пришлось долго, но увиденное потянуло на неделю пересудов. Соседка с мужем впотьмах, без фонариков, тянули-подгоняли упитанного породистого телёнка, что на неё сразу ж положили глазище. Соседка, видимо, почуяв подгляд, в тревоге вертела головой, но исчадие ада уже успела схорониться.

Вся на нервах, соседка с утра вышла за двери как никогда поздно. Только успела выглянуть, а там уже судачат про неё. И тут же пошли расспросы: у кого, да за сколько и короб наилучших пожеланий, особенно от Глазливой. Она тут же развернулась, подняла мужа и вдвоём повели корову обратно в другой конец села. Сошлись на покрытии за возню и ночные торги. Соседка рассудила здраво: уж лучше отвалить пятерик, чем остаться ни с чем.
А буквально через неделю оттуда дошли слухи, что телёнок стал сохнуть и вянуть.

Ну, тут уж собралось спецсовещание округи, куда позвали и бедного мужа Глазливой. Тот выразил готовность хоть немедля разойтись с ней, но всё равно она останется тут, ибо больше ей некуда. В числе прочих, вдруг словно ниоткуда встал вопрос об абсолютном отсутствии у них живности – не отсюда ли исходит зависть его жены к чужому добру. Правда, семья жила в достатке, ибо муж числился одним из лучших строителей, но как-то сам упустил этот момент, да и жена не горела особым желанием. Но народ ухватился за эту идею и напирал всё больше: мол, если б жена занималась, как и другие, скотиной, и уставала до упаду, то и было б ей не до порчи и сглазу.
Под напором большинства, муж вынужденно согласился на установку курятника и для такого благого дела даже среди сидящих нашлись ему помощники. Только собрались все толпой с притязаниями к Глазливой, как вдруг возникла она сама. Стойко выслушав все накаты и наезды, та долго перечисляла свои болячки, а после отказалась наотрез. Даже угрозы мужа на развод не возымели воздействия.

И только через месяц, когда мулла под руку с сельсоветом явились для окончательного раздела имущества, она, отторгнутая всеми бывшими товарками, созрела, наконец, для принятия курятника как семейной необходимости.
Снижение внедомовой активности Глазливой уловили сейчас же. Ясное дело, ещё сохранялся общий напряг промеж них после её принудиловки. Но изменилась она кардинально: болтовня ушла в прошлое и она полностью зациклилась на своих куриных делах. Народ с грустью отметил парочку фактов: если у всех куры болтались там и сям, то у них – просторный выгульный двор на садовом участке, да и полный отказ от продажи яиц, мол, самим не хватает (с городскими), хоть и курей аж целая пятнашка. Нет так нет и мало-помалу народ отвадился и стала Глазливая сама по себе.

Да только вот на беду в саду их росла дивная груша, бывшая объектом набегов детворы. И как-то раз один разбойничек с высоты дерева за вольером углядел в кладке уж больно, как ему показалось, крупные яйца.
А когда он передал яйцо поражённой мамаше, та всё поняла без слов и тут же обзвонила подружек – не одной же пребывать в трансе и полном упадке.
Вскоре все подтянулись и яйцо пошло по рукам. Слышались оханья и кряхтенья, а то и проклятья в адрес Колдуньи. Одна из них обвинила в возможном пособничестве Озон и Берри. Кстати вспомнили, что городская дочурка с мужем зачастили к этой выдре и постоянно выгружали там коробки и мешки.
 
Да, не зря она всё держала под секретом, выходит, тож побаивалась коллективного сглаза, который при умелом действии куда сильнее. А стоит ли им самим будить лихо, пока оно тихо. И неизвестно, какую ещё в ответ пагубу может на них наслать эта Глазливая с холодной ярости.
Приятного было мало, а что выставишь против, когда та через дочку освоила новые технологии.
И что им остаётся? Придётся ещё раз "садиться за парту".
Сначала догоним, а там посмотрим!