Пионер

Глава 1

Горячий кофе обжег язык и Илья с шумом втянул воздух, прервавшись на полуслове.
«Не реагируй так уж остро...» - Послышался совет Аркадия в телефоне.
«К черту. Кофе горячий. - Илья зажал мобильник между плечом и ухом, вытирая салфеткой пролитый напиток. - Продолжим. Я понятия не имею, почему у вас произошел сбой в системе энергоснабжения. Вчера утром я лично проверял систему. Со стороны нашего программного обеспечения все идеально».
«Ни хрена себе, идеально! - Вскрикнул собеседник. - Утром при запуске, весь Выборгский район без света остался!»
«Утром не темно, не страшно». - Отшутился Илья.
«Это не шутки. С меня уже семь шкур содрали. Зацепок никаких. Отбрехался, что сбой ПО».
«Ну спасибо тебе, Аркаша. - Закатил глаза Илья. - Перевел стрелки».
«Не кипятись. «Пиджакам», в принципе, похрен. А объяснение для них должно быть попроще. - Размеренным тоном размусолил Аркадий. - Завис компьютер. Надо просто включить и выключить, и все окей. Через два часа у нас новый запуск...»
«И ты мне только сейчас об этом говоришь?!» - Взвыл Илья.
«До тебя не дозвониться было. Не доступен. - Отчеканил Аркадий. - Я тебе сто сообщений написал. Ты хотя бы новости по телеку смотрел бы».
«Как я по-твоему, пойму, что именно у вас сбой, по новостям об отключении света в Выборге?» - Возмущенно повысил голос Илья, ища на диване ноутбук под подушками.
«Дедукция. - Хмыкнул Аркадий. - Если-б новости смотрел, то понял бы».
«Моя команда там? - Проигнорировал язвительный тон собеседника Илья. - Смирнов на месте?»
«Насколько я знаю, да. - Подтвердил Аркадий и тут же добавил. - Ты-ж знаешь, что на нижних уровнях связи нет. Могу вызвать его через интерком».
«Без разницы. Это для подстраховки. - Отверг предложение Илья. - Мне самому надо видеть логи системы, при запуске. Задержи запуск».
«Задержать не смогу. «Верхушка» приехала. Результаты видеть хотят».
«За два часа доеду. - На часах было 20:22. Илья кинул ноутбук в сумку, туда же положил зарядник и ежедневник. - Задержи. Я еду».
«Не обещаю». - Аркадий отключился.
Кофе немного остыл. Допив его за несколько глотков, Илья выскочил из квартиры, запер дверь и оказался у лифта. Лифт где-то ехал... Пожелав ему дальней дороги, Илья побежал вниз по лестнице.
«Двадцать второй этаж. - Проскочило в голове. - Но все же вниз, а не наверх».
С этажами проносились и мысли в голове.
«Тридцать лет. Гад ты, Аркаша. Даже с днем рождения не поздравил».
Впрочем... Было всего пару поздравлений от старых друзей (у которых, видимо, напоминалка Вконтакте вылезла), да голосовое сообщение от бывшей девушки, с которой год назад расстался. Точнее она от него ушла, так как у него на нее не было времени и он днями, а зачастую и ночами пропадал под Выборгом на объекте. Работа захлестнула с головой. Его поставили во главе рабочей группы, созданной специально для выполнения заказа по программному обеспечению объекта Росатома. Выборгский БАК (Большой Андронный Коллайдер). Немногим больший, чем тот, что на границе Франции и Швейцарии, он представлял собой кольцевой тоннель диаметром тридцать два километра, на глубине около ста метров под землей. Учитывая, что в связи с последними событиями, российских ученых не допускали к ЕвроБАКу, то Росатом решил построить свой ускоритель частиц. А потом оказалось, что строительные работы начались еще аж в 2014 году. Секретность все же сохранить не смогли и начались те же акции протеста «зеленых» и прочих шизиков, что и во Франции. По новой пришлось объяснять общественности, что черной дыры тут не появится и планета не взорвется.
А два года назад, компанию, в которой работал Илья, подрядили на работы по оптимизации программного обеспечения объекта.

Илья выскочил из подъезда и, чуть было не сбил с ног старика с полиэтиленовым пакетом в руках.
«Извините, Дмитрий Юрьевич. - Узнал соседа Илья. - Спешу».
«На ночь глядя? - Хмыкнул дед. - На свиданку, чтоль?»
«Ага. В точку». - Илья изобразил пальцами выстрел из пистолета. Затем открыл машину и закинул сумку на переднее пассажирское сиденье.
«С праздником, Илюш!» - Крикнул вдогонку дед.
«Спасибо. Сегодня какой?» - Илья сел за руль, завел машину и вопросительно посмотрел на соседа. Вряд-ли он знал про день рождения Ильи, да и это была «фишка» деда — каждый день знать какой праздник.
«Так это, 14 июля, день взятия Бастилии сегодня!» - Дмитрий Юрьевич важно поднял указательный палец вверх.
«Огонь!» - Рассмеялся Илья и отъехал от дома.

За два часа доехать никак не выходило. До съезда на ЗСД он встрял в, неизвестно откуда взявшуюся, пробку. По ЗСД и Скандинавии Илья уже втопил педаль газа, мысленно оплачивая в будущем кучу штрафов за превышение скорости. Солнце зашло часов в десять. Было пасмурно. Включенные фары освещали узкое шоссе, тянущееся петляя через лес. Стволы сосен мелькали слева и справа, словно рыжие штакетины забора. За Выборгом дорога стала совсем извилистой и скорость пришлось снизить. Но, поскольку в такое время, машин почти не попадалось, ни встречных, ни попутных, Илья старался сильно темпа не сбавлять. Тишина в машине и монотонность дороги стали утомлять. Он включил магнитолу и стал искать радиостанцию, периодически поглядывая на трассу.
Сквозь шипение помех проскочили осмысленные ноты, затем опять помехи. Илья вернул настройку назад. Песня была знакома — мама ее часто напевала. Пронзительный голос Анны Герман, задевающий струны где-то в глубине души, тянул:
«Тебя я услышу за тысячу верст. Мы эхо, мы эхо, мы долгое эхо друг-друга...»
Невольно, Илья заслушался, замерши глядя за дорогой, автоматически придерживаясь курса. Вспомнилось детство, мама, деревня, бабушкины пирожки, посиделки взрослых за столом по праздникам. Как немного простых вещей могут сформировать теплую память.
«Мы память. Мы звездная память друг-друга».
Из задумчивости вывел возобновившийся шум помех в магнитоле. Илья потянулся к настройке частот но, не успев дотронуться, остановил руку.
«...етского информбюро!» - Выкрикнуло радио голосом Левитана.
Опять помеха и шипение.
«Поймало другую волну». - Пробубнил себе Илья, в этот раз ткнув кнопку настройки.
«...истинное лицо вероломного капита...» - Проскочил очевидно узнаваемый голос Иосифа Сталина.
«Прям, исторический марафон. - Ворчал Илья и тут же вскрикнул. - Ч-черт!»
На долю мгновения приборная панель, фары — все потухло, погрузив Илью во мрак. Через миг все включилось. Впереди поворот, изгиб дороги влево и вспышка дальнего света фар со встречной полосы. Инстинктивно он дернул руль вправо, чтобы избежать столкновения, думая: «лучше уж в кювет...».
Но машину вынесло на одну из многочисленных, отходящих от трассы в лес, проселочных дорожек. Затрясло по ухабам, подбрасывая автомобиль на каждой кочке. Глаза привыкали после ослепления светом. В голове сильно гудело. Руль почему-то стал тяжелым и жестким. Что-то мешалось, заливало левый глаз. Илья протер глаз пальцами — на пальцах осталась кровь. Звуки приглушенные, ощущение состояния опьянения.
Впереди большая яма, руль влево, еще яма, руль вправо. Какой-то инстинкт не велит нажать на тормоз. Слева ухнул взрыв, среди сосен, и через открытое окно больно посекло щеку горячей землей. Поперек дороги, перед машиной, проскакали фонтанчики земли от пулеметной очереди и сверху прогудела над кронами деревьев тень самолета.
«Куда делась магнитола?» - Подумал Илья.
Он повертел головой и понял, что ведет старый грузовик. Не современный, а какой-то раритетный.
Слева из кузова в окно свесился солдат — грузин с пышными, но растрепанными усами, и запачканным чем-то лицом. Он что-то проорал, задорно улыбнулся белозубым оскалом, похлопал Илью по плечу и снова скрылся в кузове. Звуки все еще были где-то вдалеке.
«Не останавливайся». - Что-то шептало внутри и, запоздало он понял по губам, что солдат кричал то же самое.
Он надавил на газ, обернулся через правое плечо, и в маленькое заднее оконце в кабине увидел, как грузин длинными очередями из ППШ поливает небо.
Илья сосредоточился на дороге, снова смахнул кровь с глаза.
«Откуда кровь?...»
Взрывы и стрельба прекратились. Не барабанило больше в голове. Стало в сон клонить. Илья треснул себя по щеке, и тут же понял, что сделал это зря — голова затряслась словно желе.
Еще минут пятнадцать езды и впереди показалась застава или какой-то КПП. Завидев машину, пара солдат оттащили бревно (импровизированный шлагбаум). Грузовик вкатился на территорию военного лагеря и только тогда Илья надавил на тормоз.
К грузовику сбежалось множество военных. В голове Ильи гудело, он хлопая глазами, оглядывался по сторонам из кабины. При повороте головы картинка будто плыла, запаздывая: какая-то военная база, палатки, землянки, полевая кухня, форма как в кино про войну...
«Реконструкция? - Всплыла в голове мысль. - Как я попал... Грузовик... Ряженые какие-то...»
Тем временем из кузова на землю спрыгнул тот самый грузин, что заглядывал в кабину, что-то кричал Илье и отстреливался.
«Васо! Что на станции?!» - Спросил кто-то из солдат.
«Еле успели загрузить! - Грузин кричал, хотя вокруг было не шумно. То ли оглушило его, то ли еще не вышел из азарта боя. - Если-б не пацан, накрыли бы. Среагировал! Что-б я так водил! Эх!»
Дверь распахнулась и грузин выволок Илью из грузовика. Обнял, похлопав по спине, трижды расцеловал в щеки и, взяв за плечи, отстранил от себя, радостно разглядывая.
«Ты где так водить научился? - И не дожидаясь ответа, он стал рассказывать окружающим. - Помогал грузить машину. Потом налет — водителя насмерть посекло. А этот — мигом за руль и погнал».
«Тебя как звать? Сколько лет то тебе, пионер?» - Снова обратился к Илье солдат.
«Илья. Тридцать лет». - Процедил Илья с поплывшим взглядом.
«Контузило, похоже, пионера». - Рассмеялись солдаты вокруг.
Снова стало заливать глаз. Илья протер ладонью липкую кровь и почувствовал, что оседает, теряя сознание. Последнее, что он ощутил, это то, что его подхватили крепкие руки и кто-то закричал:
«Братцы, в лазарет его!»

Глава 2

Он ехал по ночной трассе, вернувшись с лесной проселочной дорожки. В свете фар снова мелькали деревья и кусты, ровный ковер мха и редкие дорожные указатели. По радио, лирическими нотками, звучала какая-то песня, о которой он не задумывался. Времени оставалось мало, надо было спешить на объект. Он потерял драгоценные минуты, выполняя маневр уклонения от столкновения, когда его ослепил дальний свет фар встречного автомобиля.
«Казалось бы, минуты, мгновения, такая ерунда. - Думал Илья, следя за дорогой. - Но... Мгновения спрессованы в года, мгновения спрессованы в столетия...»
Он улыбнулся, вспомнив песню.
В памяти всплыли взрывы, грузовик со снарядами, военный лагерь и солдаты обступившие его со всех сторон.
«Ну и воображение».
Все показалось таким реальным, что ошеломление до сих пор пульсировало в висках и чувство горячей крови на лице никуда не уходило. Разметка дороги мелькала короткими трассерами, исчезая позади, и льющаяся бесконечным потоком из темного будущего, немного освещаемого фарами.
«Ш-ш-шш. Тихо, тихо, родненький». - Возник из небытия ласковый шепот. - Все будет хорошо. Спи. Спи».
Он прикрыл глаза. На горячий лоб легло что-то прохладное и мокрое, давая облегчение. Чья-то ладонь аккуратно поглаживала по волосам, призывая к спокойствию и умиротворению. Он приоткрыл правый глаз (левый почему-то не открывался) и в полумраке различил склонившееся над ним лицо девушки со взглядом полным тревоги, заботы и сострадания.
Он закрыл глаз и провалился во тьму.

Тело пульсировало ломотой.
«Похоже долго валяюсь. Затекло все». - Проскочила мысль.
Илья приоткрыл глаз, руками обследовал голову и обнаружил, что голова забинтована. Бинт также перекрывал и левый глаз. Он приподнялся на локтях и оглядел просторную палатку в которой находился. Похоже это был полевой госпиталь. В два ряда стояли сколоченные из досок койки, а посредине был проход. С одной стороны прохода — вход в палатку, с другой стороны — умывальник, приколоченный к вбитому в землю столбу. Также, на умывальнике поблескивало небольшое овальное зеркало. Судя по сумеречному свету, было либо раннее утро, либо поздний вечер.
«Скорее раннее утро. - Подумал Илья. - Пациенты этого лазарета все спят, а снаружи тишина».
Он сел на койке, затем попробовал встать. Его закачало, он снова оперся на койку, установил равновесие и поплелся к зеркалу. Надо было посмотреть, что с головой и почему замотан глаз. Вспомнилось, как глаз заливало кровью.
Над умывальником колыхался тусклый свет какой-то лампады или керосиновой лампы и в этом свете в зеркале приближался силуэт. Илья приблизил к зеркалу лицо и замер в оцепенении. В отражении был не он. Нет, не какие-то увечья или бинты исказили его. Это просто был не он. Илья зажмурился, оперся на умывальник, снова открыл глаза. Голова кружилась, взгляд туманился. Он снова уставился в зеркало, разглядывая «себя».
Из зеркала на него смотрел молоденький парнишка лет шестнадцати или семнадцати. Над бинтом, обмотанным вокруг головы, торчали короткие, взъерошенные светлые волосы. Левая щека, без следов обычной для него щетины — в царапинах. Левый глаз замотан бинтом, правый смотрит настороженно, с нахмуренной густой бровью. Илья потрогал лицо, желая убедиться, что оно принадлежит ему. Он оглядел себя, отмечая старые запыленные ботинки, черные брюки и серую рубашку с расстегнутым воротом и надорванным рукавом, запачканную пятнами крови.
Мысли вновь заскакали, словно лошади на ипподроме и ни в какую не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Илья отвернулся от зеркала и ковыляя, добрался до выхода из палатки, оперся на столб, поддерживающий «крышу».
Сосновый лес. Между деревьями размещены шатры и палатки. Кое где возвышались холмики землянок. То, что это землянки, Илья определил по еле видневшимся входам. Чуть поодаль, притершись между сосен, расположился танк, накрытый ветками. Напротив лазарета стояло несколько длинных досчатых столов со скамьями по обе стороны. За столами был установлен двухколесный прицеп с трубой — полевая кухня.
Надо было прилечь. Силы уже заканчивались, а навалившаяся «действительность» похоже, приближала его к шоковому состоянию. Илья вернулся на свою койку и вытянулся на ней, тяжело дыша. Глаз он закрыл, пытаясь уснуть. Усталость и слабость с одной стороны, тянули в сон, а тревога и сюрреалистичность окружающего мира, требовали вскочить и бежать отсюда, в поисках выхода из этого зазеркалья.
«Я слишком устал, чтобы куда-то бежать. - Прошептал себе Илья. - Я уже не понимаю, где тут сон, а где реальность. Может быть, я никуда не ездил и сплю сейчас в своей квартире на двадцать втором этаже? А может я разбился на машине и это чертов ад... В любом случае, судя по всему, и в аду есть тихий час. А сейчас я хочу только спать».
Плавно следуя за своими мыслями, он не заметил как погрузился в сон.

«Сейчас открою глаза и я дома, в своей постели». - Возникла первая мысль, когда к Илье пришло пробуждение. Однако, вместе с явью, пришел и дневной шум: множество диалогов вокруг, рычание проехавшей машины, чей-то заливистый смех, чей-то болезненный стон, стук молотка и чириканье птиц.
Он встал с кровати, голова уже не так гудела. В палатке было еще несколько пациентов. Трое спали, один держал в руках листок (видимо читал письмо), двое о чем-то беседовали. Никто не обратил на Илью внимания и он подошел к умывальнику. Тот же белобрысый парнишка посмотрел на него из зеркала. Кое как ополоснув лицо, он сложил ладони лодочкой и сделал несколько глотков воды из умывальника, утолив жажду и устранив жуткую сухость во рту.
«Смотрю, наконец, проснулся, боец?» - Услышал Илья немного шепелявый голос за спиной и обернулся.
Оказывается, в палатку зашел врач (судя по белой шапке и белому халату, надетому поверх военной формы) и направился прямиком к Илье. Двое беседовавших солдат, лишь на миг оглянулись и сразу продолжили свой разговор.
«Ну-ка, голубчик, посмотрим, что у тебя с глазом». - Врач подошел к Илье и, ловко развязав какой-то узел, стал снимать бинт. Они с Ильей были примерно одного роста, только врач был коренастым и широколицым. Волосы с проседью зачесаны на левый пробор. Нос короткий и, какой-то квадратный. Четко выраженные скулы и большая родинка над губой.
Наконец, он снял бинт и удалил тампон с лекарством или мазью, наложенный на глаз. Он взял руками голову Ильи, в районе висков, повертел вправо-влево, разглядывая.
«Прекрасно. Фингал еще какое-то время будет, но с глазом все прекрасно. - Врач улыбнулся и похлопал Илью по щеке. Тут же он пощелкал пальцами справа, слева, сверху, перед глазами пациента, наблюдая реакцию. - Голова не болит? Тошнота?»
Получив отрицательное покачивание головой в ответ, он заключил:
«Вот и славненько. Повязку с головы завтра медсестра снимет. Придешь сюда, скажешь, Валерий Степанович указание дал. А пока, иди поешь, поди проголодался за два дня, пока тут спал». - Врач указал на выход из шатра, а сам пошел к другому пациенту.
Илья молча перенес этот блиц-осмотр, посмотрел на выход, на врача. Что-то внутри него хотело возмутиться и заорать - «Да что тут вообще происходит? Где я вообще нахожусь?»
То ли последнюю фразу он сказал вслух, то ли врач заметил его растерянность, и ободряюще улыбнувшись, заверил:
«Дезориентация после контузии — это бывает, даже после незначительной. Ступай, ступай — свежий воздух полезен».
Илья вышел из лазарета и прикрыл ладонью глаза. Яркий солнечный свет слепил. Вокруг царила рабочая обстановка военного лагеря. В желудке действительно заурчало, требуя пищи. Это с одной стороны немного отвлекло его от сумятицы мыслей о причинах всего окружающего. Неуверенно он направился к столам, за которыми никого не было. Видимо прием пищи закончился.
«Подходи, не робей. - Послышался вдруг басовитый голос слева. К Илье подошел довольно странно одетый солдат и взяв за плечо увлек к полевой кухне. - Макар Иваныч видимо прикорнул за своей печкой. Сейчас, покормит нас».
Странность одеяния заключалась в том, что гимнастерка была одета поверх черной монашеской рясы. На голове была каска с красной звездой, а под черной бородой висел православный крест.
«Макар Иванович! - Громко крикнул бородач. - Окормите страждущих!»
«Ох ты, етить. - Прислонившись спиной к колесу, у полевой кухни спал старик в простой солдатской форме. При окликах бородача, он засуетился, вскочил и надел белый передник. Затем, с прищуром посмотрел, кто идет, и расслабился. - Отец Андрей, нельзя-ж так пугать. Я вот только на секундочку глаза прикрыл».
«Макар Иванович, мы не строить тебя пришли, а каши просить». - Успокоил бородач.
«Этого добра, пожалуйста, всем хватит». - Старик взял две миски и ловко наполнил их кашей.
Илья взял в руки миску, ломоть хлеба, ложку и сел на ближайшее место, напротив отца Андрея.
«Тебя как звать-то?» - Спросил священник.
«Илья» - Сообщил Илья, подкрепляясь потихоньку. Отец Андрей, напротив, работал ложкой быстро, едва успевая проглатывать.
«Хорошее имя. - Кивнул священник, доедая кашу. - Скоро уж Ильин день».
«Да. - Кивнул Илья, он это знал. - А где мы?»
«В лесу. Где-ж еще? - Рассмеялся отец Андрей и, посмотрев куда-то за спину, встал со скамьи. - Ну ладно. Приятного аппетита. Мне уж пора. Ждут меня».
Священник ушел. Илья посмотрел ему вслед и продолжил есть кашу.
«В лесу. - Он посмотрел по сторонам. - Яснее некуда. На вопрос четко не ответил, ушел сразу. Скрывает что-то?»
Илья доел и глянул на повара. Старик сидел на лавке, спиной к столу и Илье, и чиркал спичкой, которая никак не зажигалась. В зубах у него была зажата папироса.
«Макар Иванович, закурить угостите?» - Илья обошел стол вокруг и сел рядом с поваром.
«Не слишком молод, чтоб дымить? - Хмыкнул дед. Но все-же зажег папиросу, втянул дымок и отдал ее Илье. Затем достал кисет, бумагу, и стал скручивать себе новую. - С иной стороны, на войне — что возрастом кичиться? Все тут под руку с «костлявой» ходим».
Илья покивал, пуская дым, в пол-уха слушая старика, поглядывая по сторонам и размышляя о своем положении.
«Главное — без суеты, как я всегда говорю на работе. Если буду делать поспешные выводы, то могу легко уйти в сторону от истинного решения вопроса.
Пункт первый — насколько все это реально? По ощущениям — очень реально. Даже если на меня напялили какой-то супер-шлем виртуальной реальности, вряд ли он передает все прелести головной боли, укусов комаров, специфического вкуса махорки, аромата соснового леса... Пойдем по пути реальности, не виртуальной. Тогда пункт второй — как я попал в это место? Может быть это все — какой-то странный розыгрыш? Не представляю, кто и как мог бы такое провернуть, но если это розыгрыш, то кто-то обязательно проколется... Но есть еще и пункт третий, невероятный и фантастичный. Как я попал в это время?... Путешествие во времени маловероятно по причине целого вороха парадоксов, решить которые не удалось пока никому. Всякие теории струн, параллельные реальности... Почему я в теле подростка?»
На территорию лагеря въехал легковой автомобиль, наподобие открытого внедорожника, и остановился около одной из землянок. С пассажирского сиденья из машины вылез офицер, к которому тут же подбежал рядовой и стал что-то докладывать. Илья не слышал, о чем разговор, так как до них было довольно далеко, да еще и двигатель машины мешал.
Офицер, вдруг, словно почувствовал на себе взгляд Ильи и, повернув голову, ответил взглядом на взгляд. Только теперь, по чертам лица, Илья сообразил, что это женщина. Судя по всему, она спросила про Илью, так как солдат, докладывавший ей, тоже посмотрел на Илью, затем что-то протараторил уже глядя на офицера. Похоже, сперва она хотела подойти и сделала уже пол-шага по направлению к Илье, но тут из землянки появился еще один офицер, четко отдал воинское приветствие и жестом пригласил женщину пройти. Они скрылись в землянке.
«Это кто был? - Спросил Илья.
«Комиссарша наша. Семенова Ольга Дмитриевна. - Кашлянул Макар Иванович. - Ух, лютая баба. У нее даже бывалые эсэсовцы после допроса в соплях выходили».
«Комиссарша?» - Переспросил Илья.
«Аж целый полковник НКВД. - Важно ткнул пальцем в небо Макар Иванович. - Видал ведь, как зыркнула? Аж пригнуться захотелось».
«Да уж, это дед верно подметил. - Продолжал размышлять Илья. - Не надо расслабляться. Мало ли какие тут правила, в этом месте. Не успеешь ляпнуть что-то невпопад и к стенке поставят. Судя по всему этому антуражу, попал я в прошлое. Времена Великой Отечественной Войны. Вопрос — какой год?».
«Дед, а какой год сейчас?» - Спросил Илья.
«Видать тебя хорошо по башке приложило. - Хохотнул Макар Иванович. - Одна тысяча девятьсот сорок шестой уж на исходе».
«О как...» - Нахмурился Илья и продолжил размышления.
«1946 год. А между тем, идут боевые действия. Даже если предположить, что это восточный фронт... Окончательная победа на нем была... Уж не позже сентября 1945 года. А тут — 1946-й. Это явно рождает новые вопросы относительно того, как я сюда попал и где я... То есть, это явно не обычное путешествие в прошлое, поскольку это прошлое — не настоящее. Необычное путешествие в прошлое... Как будто бывает обычное путешествие в прошлое...»
«Слышишь, пацан. - Голос Макара Ивановича отвлек Илью от раздумий. - Каши с махоркой мне не жалко, но работают тут все. Раз доктор тебя из лазарета выгнал, знамо быть здоров ты уже».
«Да, Макар Иванович, готов помочь, чем смогу». - С энтузиазмом и готовностью заверил Илья и встал со скамейки.
«Давай-ка, дровишек потаскай. - Дед указал на тент в стороне, под которым была поленница. - Вон там, дрова, топор. Наколи, да сюда к печке притащи».
«Хорошо, Макар Иванович». - Илья пошел в указанную сторону.
«А я пока вздремну немного». - Дед спрятался за колесо полевой кухни и надвинул каску на глаза.
Илья, так бодро, насколько мог, отправился за дровами, надеясь, что эта работа хоть немного отвлечет его от мыслей, разрывающих мозг.
Время действительно пролетело довольно быстро, судя по двигавшемуся по небосводу солнцу. Сперва он наколол приличную груду поленьев, сильно взмокнув и устав, затем стал потихоньку таскать их к полевой кухне.
Он шел с очередной охапкой дров, когда заметил, что у столов, где он ел солдатскую кашу, возникло какое-то оживление. Из кузова потрепанной и местами простреленной полуторки несколько солдат вытаскивали кого-то. Деда Макара эта суета видимо разбудила, так как он сидел уже на лавке, делал самокрутку и наблюдал. Илья сгрузил дрова и сел рядом с Макаром Ивановичем. Старик оглянулся, оценил проделанную работу и молча протянул Илье самокрутку, в награду.
Среди солдат был тот самый грузин, уже знакомый Илье, кажется его все называли Васо. А с полуторки сгружали кого-то в коричневой кожаной куртке с меховой оторочкой, странной для лета (видимо летчик). Приглядевшись, Илья с удивлением различил на плече куртки — американский флаг. Летчик сильно хромал и испуганно озирался по сторонам.
«Усади его». - Крикнул кто-то.
«Давай-давай. - Пихнули летчика стволом винтовки в сторону скамейки. - Шнель, шнель. Сидай давай».
«Че ты ему шнелькаешь? - Переговаривались солдаты, смеясь. - Чай не фрица словили».
«А я почем знаю? - Сплюнул солдат под ноги американцу. - Толмача надо тогда».
Американец смотрел то на одного, то на другого солдата. Затем, перед ним возник грузин и, схватив за ворот, приблизил к нему лицо и рявкнул:
«Имя и звание?! Какова задача?! Какая цель?!»
Американец испуганно отстранился и залепетал скороговоркой. Васо внимательно на него смотрел, словно стараясь понять, затем отпустил ворот и досадно чертыхнулся:
«Да что-ж с этим бусурманином поделаешь...»
В возникшей паузе в криках, вдруг раздался голос Ильи, который счел вполне само собой разумеющимся, помочь людям с общением. 
«Его Винсент Баккула зовут. Лейтенант ВВС США. - Илья указал папиросой на ногу летчика. - Он говорит, что видимо ногу сломал. Очень сильная боль».
Советские солдаты и американец, притихнув смотрели на Илью. Первым опомнился американец, радостно сообразивший, что хоть кто-то его понимает.
«Эй, парень! Ты же понимаешь меня? Ты говоришь по английски? - Затараторил он. - Объясни им, что я ногу сломал, когда с парашютом прыгал. Черт, как же сильно болит! Дайте хотя бы курить, черт!»
«Я им сказал о вашей травме. - Ответил Илья на английском, а на русском уже обратился к грузину. - Он медицинской помощи просит и покурить».
«Вот так пионер. - Хмыкнул грузин, но достал пачку «казбека», сунул одну сигарету американцу, вторую себе и зажег от одной спички. - А ну-ка, пацан, иди сюда. Щас допросим этого летуна».
«Отставить!» - Прозвучал резкий женский голос. Только сейчас Илья заметил, что за всей этой сценой наблюдала та самая женщина-офицер, которую он видел ранее. Солдаты прекратили шуточки и расступились, образовав коридор между американцем и полковником НКВД.
«Отвести его ко мне. Дальше я сама. И за врачом пошлите. - Приказала полковник и добавила уже на английском. - Мы ведь не хотим, чтобы он умер во время допроса».
Произнося эту фразу, она смотрела не на побледневшего американца, а на Илью, от чего у него внутри как-то резко похолодело.

Глава 3
«Помяни мое слово — тебя следующего к товарищу полковнику поведут, полиглот». - Макар Иванович похлопал Илью по плечу, наблюдая, как американца под руки ведут в землянку.
«Может, пора бежать отсюда?» - Подумал Илья, уже жалея, что применил свои навыки на практике. Английский он знал на отлично.
«И не думай сбежать. - Хмыкнул дед, поймав встревоженный взгляд Ильи. - Ты еще дрова не дотаскал».
Скоро, в землянку спешной походкой, с саквояжем в руке, пришел тот самый врач, что осматривал Илью. А еще через десять минут из землянки раздался вопль, заставивший Илью вздрогнуть. Он глянул на Макара Ивановича, а тот, поцокав языком, покачал головой:
«Поди, пытают уже американца».
Страх в Илье уже не на шутку стал разыгрываться, рисуя картины пыток в застенках НКВД. Он сходил за очередной охапкой дров, поглядывая на землянку.
Вот из нее показался врач и направился к лазарету. Макар Иванович окликнул его, задорно поглядывая на Илью:
«Степаныч! Чего, американцу ногу отпилил, чтоб язык развязать? Орал то как...»
«Ногу сломал, ногу сломал. - Отмахнулся врач. - Вывих я ему вправил, а он в обморок упал».
Дед захихикал. Ему видимо понравилось подтрунивать над Ильей.
«И черт меня дернул, встревать в допрос этот. - Сердясь на себя, думал Илья. - Сложи два и два. Если в американца стволом тычат, то он явно не союзник. Да что в этом мире происходит то? Интернета мне явно не хватает».
Единственный, пока доступный ему источник информации, был в виде деда Макара. Прикинув за и против, он сходил за еще одной охапкой дров и спросил у старика:
«Макар Иванович, а что: американцы нам не союзники?»
«Хороши союзнички. - Сплюнул дед. - Тебе что, действительно память отшибло?»
«Ну, врач сказал, что при контузии бывает такое. - Осторожно заметил Илья. - Что-то помню, что-то нет».
«Ну, раз Степаныч сказал... - Развел руками старик. - Он головастый, ему виднее».
«Так, что там с американцами?» - Настоял Илья.
«Ну, сперва, вроде как за нас были, а потом с фашистами снюхались. - Пожал плечами дед. - Ну, скорее не снюхались, а под себя подмяли. Бомбами своими по городам их как вдарили, остатки фашистов сразу к американцам и прибились, чтобы вместе против коммунизма попереть. Капиталисты поганые. Наших ребят там ой как много полегло, под бомбами этими. Берлин, то к тому времени как раз брали. Царствие им небесное».
«Бомбами. Атомными?» - Изумленно и осторожно спросил Илья.
«Ими самыми. - Кивнул дед. - А говоришь, что не помнишь».
«А Хиросима и Нагасаки?» - Спросил Илья, так как конечно знал, что только там было боевое применение атомного оружия.
«Чего?» - Не понял Макар Иванович.
«Японские города, Хиросима и Нагасаки». - Уточнил Илья.
«Не знаю, о чем толкуешь. Я в Японии не бывал. Они то тут при чем?»
«Ну... Они тоже с американцами? Японцы?» - Предположил Илья.
«Вроде нет. Бес их разберет. - Отмахнулся Макар Иванович. - Ты политинформацию у товарища полковника выведывай. Знаю, что мы с ними сейчас в Китае воюем, китайским товарищам помогаем. А уж дальше, не моего ума дело. Я вот кашу да щи варю».
Макар Иванович занялся своими делами по кухне, оставив собеседника в раздумьях.
«Получается, что американцы применили атомное оружие в Германии. Видимо, решили остановить наступление Советского Союза, опасаясь, что Сталин двинется дальше, вглубь Европы, распространять пожар мировой революции... Интересно, а Сталин то есть в этом мире? Нет. Это я, пожалуй, точно спрашивать не буду. Надо смотреть и слушать вокруг, пока не найду способа вернуться. - Он нахмурился, подперев голову руками. - Вернуться. С чего я взял, что вообще получится вернуться? Оптимист».
«Смотрю, тебе уже намного лучше. - Услышал он слева тонкий голосок и увидел девушку в военной форме, которая незаметно к нему подошла. - А Виктор Степанович разрешил покинуть лазарет?»
«Виктор Степанович? - Переспросил Илья. - А, доктор, да — сказал, что я здоров. А вы, э-э?»
«Меня Юля зовут. - Девушка протянула руку, которую Илья машинально пожал. - Ты меня, наверное не помнишь? Я медсестра. Я дежурила, когда тебя в санчасть принесли».
«Конечно не помнит. - Вмешался дед Макар. - Память у него отшибло. Даже год какой, не помнит».
Девушка сочувственном посмотрела на Илью:
«А как зовут то тебя, помнишь?»
«Илья его зовут». - Продолжил дед.
«Макар Иванович, разговаривать то я умею». - С укоризной заметил Илья, обернувшись на старика.
«Ой, да разговаривай. - Хмыкнул дед. - Я ж не мешаюсь».
Девушка рассмеялась этой перепалке, вызвав у Ильи неожиданное смущение.
«Покраснел аж. - Ворчливо заметил Макар, подтрунивая. - Чего, девицу не видел раньше никогда?»
Илья снова обернулся к Юле. Она была невысокого роста. Из под пилотки с красной звездочкой, выглядывали кудрявые черные волосы, заплетенные в небольшую косу чуть ниже плеч. Она была очень худощава, с легким оттенком бледности на лице, отчего контрастно выделялись большие карие глаза с длинными ресницами, которые со смехом смотрели на Илью.
«Грешно над больным смеяться». - Без обиды в голосе сказал Илья.
«Ой, прости, я не со зла. - Ответила Юля. - К тому же, сам сказал, что доктор тебя объявил здоровым».
«Притворяется он больным. - Указал на поленницу Макар Иванович. - Вон сколько дров наколол».
Вдруг, резкий оклик заставил Илью обернуться на землянку полковника. Там, на пороге, стоял грузин и махал рукой:
«Эй, пионер, поди-ка сюда, разговор есть!»
«Чего он меня все пионером называет?» - Немного досадливо, вслух, задал сам себе вопрос Илья. Он поднялся со скамейки.
«Ах, да. Вот, держи». - Юля достала из кармана аккуратно сложенную красную тряпочку и протянула ему. Он потянулся, принимая вещь из ее рук. Их пальцы соприкоснулись и он вопросительно посмотрел на сверток и на девушку. Секунду помедлив, она отпустила вещь.
«Твой пионерский галстук. - Пояснила она. - Его сняли, когда тебя принесли. Я его постирала».
«Спасибо». - Улыбнулся Илья.
«Потом миловаться будете. - Снова встрял Макар Иванович, указывая поварежкой на землянку. - Тебя товарищ полковник ждет».
На бледном лице Юли проступил румянец, а вот Илья от напоминания о полковнике НКВД, слегка побледнел.

В землянке было тихо. Напротив двери стоял стол с аккуратно сложенными стопками бумаг и книг, за которым сидела Ольга Дмитриевна Семенова. Она не обратила на вошедших никакого внимания, продолжая что-то писать в тетради. На углу стола стояла, наполовину заполненная, пепельница. Перед столом, в полутора метрах расположился табурет. Слева от стола — еще один такой же. По левой стене койка с тумбочкой и буржуйка в углу, с почерневшим чайником на ней. Освещалось помещение керосиновой лампой, стоявшей на письменном столе. Над головой полковника, со стены, строго смотрел на Илью с портрета — Иосиф Виссарионович Сталин.
«Садись здесь». - Васо указал на табурет перед столом, предварительно хлопнув Илью по плечу (отчего тот вздрогнул). Сам грузин сел на табурет около стола и стал терпеливо ждать. Инициатива тут принадлежала явно не ему. Поднапрягши свою память, по погонам Илья определил, что Васо был в звании капитана. Однако Илье показалось, что в первую встречу и когда привезли летчика, знаков отличия на форме Васо не было.
«Фамилия, Имя и отчество». - Неожиданно прервала тишину Семенова. Она все еще что-то писала и не смотрела на Илью.
«Соколов Илья Сергеевич». - Четко не соврал Илья.
Она записала, и тут же добавила:
«Дата рождения?»
«Четырнадцатое июля... Тысяча девятьсот тридцатого года». - Четко на половину соврал Илья. Год рождения он продумал заранее, примерно прикинув свой теперешний возраст.
«Место рождения?» - Вдруг, по-английски спросила Ольга Дмитриевна и, наконец-то взглянула в глаза Илье.
Он чуть было не выпалил «Санкт-Петербург», но вовремя прикусил себе язык.
«Ленинград... наверное». - Ответил он на русском.
«Почему, наверное? Не уверен где родился?» - Приподняла одну бровь полковник Семенова, продолжая разговор на английском.
Илья понял, что она настаивает на переходе на иностранный язык. Он нахмурился, гадая какая у нее цель кроме допроса. Доказать, что он американский шпион? Может быть, но скрывать свои знания уже было неактуально. Она и так слышала тот разговор с летчиком.
«Я уже ни в чем не уверен. - Перешел на английский Илья. - После того, как я очнулся в госпитале, у меня...»
«Провалы в памяти. - Завершила фразу полковник. - Доктор мне сказал».
«Да. Помню, как вел грузовик и приехал сюда. Вот, его помню. - Илья кивнул в сторону капитана. - Он в кузове грузовика был. Дальше, очнулся уже в лазарете».
«Где английский язык учил?»
«Наверное в школе. Где-ж еще?» - Пожал плечами Илья.
«Может в Вашингтоне? В Техасе? В Канзасе? - Коварно улыбнулась женщина. - У тебя очень хороший уровень».
Илья в удивлении вскинул брови и приоткрыл рот на вдохе.
«Я... Не знаю. - Илья ссутулился на табурете, уставившись в пол. - Я не буду оправдываться. Потому, что я не знаю».
«Ладно, верю. - Уже на русском языке сказала Ольга Дмитриевна. - Уровень хороший, а вот акцент выражено-русский».
 Грузин, который в диалоге конечно ничего не понял, от последней фразы полковника — заулыбался.
«Ну так что, товарищ полковник? - Повернулся он к женщине и указал рукой на Илью. - Возьму его к себе? Мне в группе, ох как, толмач нужен. Натаскаем, натренируем, подготовку пройдет — отличный разведчик будет. Да?»
Ольга Дмитриевна откинулась на спинку стула, вытянув скрещенные ноги, достала сигарету из пачки американских «Лаки-страйк» и закурила, задумчиво смотря на Илью сквозь дым.
«Мальчишка еще... - Грустно произнесла она. - А ты его на передовую хочешь, или в тыл врага...»
«Где мальчишка?! - Всплеснул руками грузин. - Вы бы видели его там, на станции!»
«Слышала уже, от тебя». - Косо глянула на него Семенова. Видимо слышала уже не один раз.
«Да такими мальчишками танковые атаки останавливали под Курском! - Продолжал горячиться капитан. - Такие мальчишки победу нашу ковать будут!»
«Успокойся, Васо. Знаю я это. Сама знаю».
Грузин хотел еще что-то в довод горячо выпалить, но остановился на вдохе. Посмотрел на Илью, на полковника.
«А куда его — мальчишку? В Ленинград отправить? В детдом, что-ли сдать?» - Насупился капитан.
Ольга Дмитриевна прикрыла глаза и потерла переносицу пальцами левой руки. Только сейчас Илья заметил, какая напряженная усталость отражалась на ее лице, в темных пятнах под глазами, в еле заметных морщинах. Ей, видимо, было чуть за сорок. Черные, с проседью, волосы были собраны у нее в пучок. На прямом тонком носу виднелась царапина. Губы были плотно сжаты, словно она не хотела позволить себе открыть рот и произнести что-то...
«Нет больше Ленинграда». - Шепотом произнесла она, не открывая глаз.
Тишина повисла в землянке густой удушливой атмосферой. Грузин тревожно смотрел на полковника, не в силах что-то произнести. Илья сперва, так вообще не вник в смысл фразы, а когда до него дошла вся суть этих страшных слов, знобящий ужас заставил его поежиться и обхватить себя за плечи.
«Прорвались?» - Хриплым голосом спросил капитан.
«Один. Пять сбили на подлете. Но одного достаточно». - Все еще не открывая глаза, ответила полковник.
«У вас там кто-то был?» - Сочувственно спросил Васо.
Она на него посмотрела, но сделала останавливающий жест рукой, показывая, что не хочет это обсуждать.
«Шифровку прислали три часа назад. - Пояснила она. - Завтра в восемь утра должно быть заявление по радио. Пока оценивают потери».
«Слухи распространяются, но... пока что требую их пресекать». - Добавила Ольга Дмитриевна, строго глянув на обоих присутствующих.
«Касаемо тебя. - Она обратила внимание к Илье. - Определим тебя в радиоразведку. Мы перехватываем очень большой поток информации в эфире. Переводчиков с английского не хватает. Васо, отведи его к снабженцам, пусть выдадут форму, поставят на довольствие. Скажи, что документы Семенова позже выдаст. Затем к командиру радиодивизиона — введет в курс дела, выделит место в  казарме  связистов».
«Так точно, сделаем. - Капитан встал, оправил гимнастерку и махнул рукой в сторону двери. - Пойдем, пионер».

Моральное истощение было так велико, что из землянки они выбрались в подавленном состоянии и молча направились к снабженцам. Васо вел, Илья просто шагал рядом. Илье говорить нигде не пришлось. Василия (Васо) Константиновича Гиоргадзе тут знали видимо все и оказывали содействие, тем более когда он сообщал что действует по прямому указанию полковника Семеновой. Таким образом, без проблем, они получили форму для Ильи, потом молча посидели-покурили около каптерки. Затем дошли до землянки командира радиодивизиона. Майор Закрутько Михаил Михайлович сутки не спал и только заснул (по его словам). Невысокого роста, кудрявый, лет тридцати, он вышел из землянки в трусах и кителе, наброшенном на плечи. Поздоровался за руку с Гиоргадзе и, заспанными глазами оглядел Илью.
«До завтра не могло подождать?» - Зевнул майор.
«Извини, Миша. - Искренне ответил Васо. - Семенова приказала определить парня к твоим. Переводчик».
«Переводчик — хорошо. Рад. - Кивнул майор. - Завтра введу в курс дела. Отведи сейчас в казарму к моим. Место дневальный найдет, не обидит».
Он ушел, хлопнув дверью. Затем ушел и Васо, передав Илью связистам в палатку. Илье указали на койку, на которую он завалился, не раздеваясь, и уснул.

Глава 4
 
Звон в ушах. Сперва далекий, затем все ближе. Звон в ушах разбудил Илью и заставил подскочить и сесть на краю кровати. Он взял с тумбочки мобильник и ответил на звонок.
«Только не говори мне, что ты еще спишь».
«А что такого?»  - Утер ладонью лицо Илья.
«Ну какого хинкаля, Илюха?! Я за тобой машину послал. Водила мне отзвонился, что тебя нет. Ждет у подъезда».
«Ждет куда?» - Илья поставил мобильник на громкую связь и стал быстро одеваться.
«Ты таблетки принимаешь? - После паузы раздался обеспокоенный голос. - У тебя опять провалы? В десять, совет директоров и твоя презентация».
«Аркадий?» - Илья остановился и осмотрелся по сторонам. Он был в своей квартире, в своей спальне.
«Да, я тут». - Ответил Аркадий.
«А я давно тут?» - Спросил Илья.
«В смысле?» - Не понял Аркадий.
«Я ехал на выборгский БАК...» - Неуверенно проронил Илья.
«Не доехал. - Перебил Аркадий. - Прими таблетки. Говорить совету, что тебя не будет, я не стану. Давай, живо вниз. Там лэндкрузер черный, тебя довезут, у входа секретарь встретит. Дальше, сиди помалкивай. Скажу Смирнову, чтобы за тебя твою презентацию озвучил. Все, давай, жду».
Он сходил в ванную комнату, заглянул в зеркало — пора бы побриться. Оброс.
На зеркале лежал пластиковый пузырек с таблетками, на котором была приклеена записка: принимай по две таблетки один раз в день, перед сном. Он посмотрел, но принимать не стал. В голове все кружилось как на карусели — он быстро собрался и, выйдя на улицу, сел в стоящий у подъезда внедорожник. Водитель поздоровался и далее молча вел машину.
«Пионер, Васо, майор Закрутько, полковник Семенова, Макар Иванович, американский летчик. - Прокручивал Илья мысли в голове, как в мясорубке. - Нет больше Ленинграда...»
Илья посмотрел в окно, на проплывающий мимо Невский проспект.
«Есть».
Он достал смартфон, проверил дату, было 22 сентября 2025 года.
«Куда два месяца ушли? Я ехал...»
Он набрал в поисковике «атомная бомбардировка Ленинграда». Единственное, что он нашел, это статьи о планах США, еще в августе 1945 года нанести ядерный удар по СССР. Москве и Ленинграду предназначалось по шесть бомб. Но их у США к тому времени еще не было. Даже к 13 июня 1946 года, у США было всего девять бомб...
«Что за дичь?...» - Илья помял пальцами переносицу, и этот жест тут же напомнил ему о полковнике НКВД Семеновой.
«Вы что-то сказали?» - Спросил водитель.
«Нет-нет. - Помотал головой Илья. - Ничего».
«Я попал в аварию и у меня что-то с головой. - Размышлял Илья, глядя в окно. - Аркадий сказал про провалы и про таблетки. Однозначно, что-то с головой. Ну, конечно, перед аварией, по радио была какая-то передача — Левитан, Сталин... По новостям сплошь и рядом — про отношения США и России, в связи с СВО. Мир, на грани ядерной войны, так сказать. Наверное башку переклинило от удара. Надо Аркашу спросить. Надо было таблетки принять, наверное...»
Доехали быстро. Лэндкрузер нырнул в подземный паркинг под бизнес-центром, а на парковке его уже ожидала девушка в деловом костюме, с планшетом в руках. Он прошел за ней в лифт и они поднялись на последний этаж, где был конференц-зал, перед которым разными группами стояли несколько человек, беседуя и потребляя кофе.
От одной из групп отделился рыжеволосый толстяк в очках и подошел к Илье. Это был Аркадий.
«Привет. - Протянул он руку в приветствии. - Ты в норме? Успели вовремя. Я предупредил всех, что тебе нездоровится. Смирнов готов к презентации отчета по  программе дефектации. Ты тут больше для картинки».
«Нашел фотомодель». - Буркнул Илья.
«Ну, если желаешь сам?» - Предложил Аркадий.
«Нет. Не буду ломать план-график». - Илья осмотрелся по сторонам.
Три человека из Росатома, шестеро из Газпрома, его генеральный директор — Борис Антонович, зам генерального — Дмитрий Павлович, еще три инженера из его компании. Всех он знал, всех он помнил. Но они казались ему какими-то ненастоящими, как будто он смотрел кино или сериал с клишированными персонажами про богатую бизнес-жизнь богемного Питера или Москвы.
Макар Иванович, с поварешкой в руках, казался ему теперь куда более реальным и человечным с его шуточками, нежели беседовавшие, с искусственными улыбками, менеджеры у конференц-зала. Медсестра Юля, бледная, и отнюдь не модельной внешности, была как-то натуральнее и милее, чем секретарша — шикарная блондинка с выточенной стандартной фигурой и накачанными губами, которая его встречала на паркинге. Полковник Семенова — вот кто излучал командирский авторитет начальника, а уж никак не лощеный менеджер Газпрома с лениво-заплывшим взглядом, который разговаривал сейчас с Борисом Антоновичем.
«Мне надо у тебя кое-что спросить...» - Илья осмотрелся — нет ли кого еще рядом.
«Потом-потом. - Аркадий взял Илью за локоть, подталкивая к конференц-залу. Люди стали уже заходить. - Сперва с этим закончим, а потом поговорим».
Возразить не получилось. Они зашли в помещение и расселись вокруг длинного стола, в одном конце которого был небольшой подиум и огромный экран, высвечивающий логотип его компании. Смирнов (заместитель Ильи), косо глянув на начальника, подошел к экрану и начал презентацию.
Илья не слушал. Его мысли были в сосновом лесу, в военно-полевом лагере, в событиях, которые он, казалось, только что пережил. Все смотрели на экран, на мелькавшие слайды, а Илья смотрел на большое окно от пола до потолка, за которым расстилалась акватория Невы, с набережными и историческими домами, видавшими эти виды веками.
Он смотрел на силуэт далекой птицы в небе, который приближался и рос, превращаясь в громадный четырехмоторный бомбардировщик от которого отделилось что-то, напоминавшее яйцо. Раскрылись парашюты и оно стало спускаться вниз — мучительно медленно. Не долетев до земли, над крышами домов, «яйцо» вспыхнуло, и огненная стена, сметая Петербург, стала приближаться к окну. Илья вздрогнул, резко отодвинувшись на стуле от стола.
Он мотнул головой. Взгляды присутствующих были обращены к нему, а Смирнов остановился на полуслове.
«Извините». - Произнес Илья, пододвигаясь обратно к столу.

После презентации, они с Аркадием сидели в ресторане.
«Пожрать хочу. - Объяснил Аркадий, когда они вышли из конференц-зала. - А вот там уж можешь мне свое «кое-что» рассказывать.
Принесли заказ, аперитив. Илья жевал оливье, ковыряясь вилкой в тарелке. Аркадий крутил тарелку с рататуем, словно выбирая, с какой стороны есть. Затем опрокинул рюмку водки и с аппетитом закусил, нанизанными на вилку дольками кабачка и баклажана.
«Шедеврально. - Расплылся в улыбке он. - Вот теперь я весь во внимании».
«Мне кажется, у меня крыша едет». - Начал Илья.
«Вполне вероятно». - Кивнул Аркадий, наливая вторую стопочку.
«Когда я ехал четырнадцатого июля к выборгскому БАКу, ты сказал, что я не доехал... Ты не представляешь, где я был...»
«Представляю. В больнице. Нашли тебя довольно быстро, слава богу, система ЭРА-ГЛОНАСС в машине у тебя сработала».
«Я попал в аварию?» - Силясь вспомнить, спросил Илья.
«Таблетки перестал принимать. - Указал Аркадий вилкой на Илью. - Тебе ж, говорили, не пропускать. Надо тебе к этому на прием сходить, как его, доктора твоего... Комаров, точно».
«Я не в аварию попал. - Покачал головой Илья. - Я ехал по трассе и вдруг я оказался за рулем...»
«Полуторки. В тысяча девятьсот сорок шестом году. - Завершил за него фразу Аркадий. - Там американцы бомбят СССР».
«Откуда ты?...» - Изумленно посмотрел на приятеля Илья.
«Оттуда. Ты мне это рассказывал, когда мы с тобой сидели в кабаке, после выписки из больницы».
«Рассказывал?» - Не верил Илья.
«Слушай. Ты неделю в коме лежал, потом четыре недели реабилитации. Потом психиатр твой, или психолог — путаюсь я с этим. Таблетки тебе прописал, чтобы мозги поправить. Это я кратко изложил. - Аркадий опрокинул вторую стопку. - Короче, таблетки реально помогали, но ты, похоже, перестал их принимать. Твой генеральный тебя не уволил только благодаря тому, что ты до аварии написал ту программу мониторинговую, благодаря которой, с вашей конторой контракт не расторгли, после тех сбоев».
«Сбоев? Был ведь один?» - Заметил Илья.
«Второй, когда ты ехал. - Пожал плечами Аркадий. - Или в кювете валялся уже. Ты-ж опоздал, запустили без тебя».
«Погоди». - Вставил слово Илья.
«Кстати, если не помнишь, еще раз скажу. Для поднятия твоей самооценки. - Улыбнулся Аркадий. - Ты был абсолютно прав, что проблема не в вашем программном обеспечении. А благодаря твоему мониторингу определили — маленький дефект в конструкции синхрофазотрона».
«Погоди... А если этот дефект?» - В голову Ильи прокралась идея и Аркадий, вдруг наигранно ошеломленно, продолжил:
«Вызвал разрыв в пространственно-временном континууме, образовав мост Эйнштейна-Розена и зашвырнул тебя в 1946-й год. - Выражение ошеломления сменилось сдерживаемым смехом. - Ты на спидометр не обратил внимание? До восьмидесяти восьми миль в час успел разогнаться? Бабушку свою там не встретил? Или может «Джонни би гуд» спел охреневшим красноармейцам?»
Аркадий рассмеялся, подбирая, какую еще хохму можно придумать. Илья понял, что его высмеивают и, обиженно уставился в тарелку.
«Слушай, я тоже смотрел тот сериал в детстве, где компания прыгала в параллельные миры. - Перестал смеяться Аркадий. - Но тебе тридцать лет уже. Пора бы перестать верить в сказки. Тем более, я то уж знаю, что ты просто был в аварии. Я, похоже, вообще, твой единственный друг. И то, только потому, что сработались на одном объекте. Я тебя два года знаю. И до аварии, более собранного и рационального человека, я бы не назвал. Ты переработал. Твой мозг видимо от удара перемешал все... Ты пионером в детстве не был?»
«Нет. Я в девяносто пятом родился». - Возразил Илья.
«Ну, может мечтал быть. - Не сдавался Аркадий. - Мало ли на что воображение способно. Я вот, когда тут рататуй заказываю — Представляю себе, что у них на кухне, крыса бегает и баклажаны нарезает, как в том мультике».
Илья скривился, показывая, что шутки неуместны, а Аркадий продолжил:
«И вообще, учитывая твои заслуги перед твоей конторой, я бы на твоем месте попросил у генерального месяц отпуска. Съезди куда-нибудь, на море. Вон, в Китай, сейчас безвизовый режим и курорты классные».
«Может быть ты прав. - Не глядя на собеседника, согласился Илья. - Может я действительно переработал и пора отдохнуть».
«Вот-вот, правильно. - Аркадий позвал официанта. - Счет, пожалуйста. Общий. Я оплачу».
Напряжение пульсировало в висках у Ильи. Он задумчиво глядел в тарелку, наблюдая, как на ней появляются красные пятнышки. Он коснулся пальцами носа, обнаружил, что носом идет кровь и встал из-за стола.
«Илья?» - Обернулся от официанта Аркадий и вопросительно посмотрел на окровавленный нос приятеля.
Ноги Ильи подкосились и он рухнул на пол, увлекая за собой стул, за спинку которого держался.
«Илья! - Аркадий соскочил с места, и опустился рядом с Ильей. - Скорую вызовите!»

Глава 5

«Илья! Подъем!» - Трясли за плечо.
Он вскочил с койки и увидел перед собой сержанта, которому его ночью передавал капитан Гиоргадзе.
«Что?» - Проморгался Илья.
«Шесть утра. Подъем. Переоденься. У палатки общее построение, затем зарядка, туалет, завтрак. - Перечислил сержант. - У майора Закрутько все по графику, так что поспевай».
«Что?» - Опять спросил Илья.
«Привыкнешь. - Хохотнул сержант и хлопнул Илью по плечу. - Давай живее».
«Опять...» - Илья обхватил голову руками, затем посмотрел на стопочку военной формы и, вздохнув, стал переодеваться.
Не то, чтобы дезориентация пропала и вопросов стало меньше, но в этот раз было все как-то проще. Возможно, из-за того, что за него решали, что надо делать. Четкий распорядок дня, не давал ему подолгу задумываться и разбираться в причинах его скачков туда и обратно. Да, в памяти еще отчетливо светился разговор с Аркадием. Мысль о том, что это какой-то сон больного воображения не покидала, и плыла попутным курсом, словно кораблик, в течении дня. Но кораблик этот натыкался на скалы жутко болевших мышц, после непривычной физической нагрузки и мозолей, образовавшихся от неправильно одетых портянок.
Огромную благодарность Илья испытывал к Макару Ивановичу, который заприметил Илью, снявшим сапог и разглядывающим свою ступню. Старый солдат проявил заботу и терпение, доходчиво объяснив портяночную науку. После этого, жизнь обрела куда более приятную форму существования.
В течении дня пришлось не только «сдавать ГТО», но и снова «сесть за парту». На занятиях, офицеры обучали теории и практике профессии связиста. Благодаря тому, что знания по физике и радиоэлектронике у Ильи были на высоком уровне, схватывал информацию он быстро, чем вызывал одобрение и удовлетворение учителей.
В конце дня, перед вечерней поверкой и отбоем, предоставлялось свободное время. Солдаты играли в карты, шашки и шахматы. Где-то раздавались звуки баяна. А Илья в свой первый строевой день настолько вымотался, что просто присел под деревом, закрыл глаза и предался пустым размышлениям.
После отбоя, лежа на койке, он готовился к новому скачку в свой реальный мир, он заснул, настало утро следующего дня и команда «Подъем!» снова подняла его с койки.
Так пролетело три недели, в конце которых Илья уже сидел у рации и занимался переводом радиоперехватов. Успехи в работе радовали начальство, а ему даже стала приносить удовольствие похвала майора Закрутько, который был очень рад неожиданно-выгодному приобретению в лице нового подчиненного.
В свободные часы Илья нашел себе занятие в виде изучения газет, как новых, так и старых (найти которые оказалось не так просто, по причине их расходования на бытовые нужды и замену папиросной бумаге). Впрочем, тут он нашел выход в виде капитана Нетребко Ивана Ивановича, политрука, который вел у них партийно-массовую работу и делился политинформацией. У Нетребко были запасы старых номеров газеты «Правда». Илья на политзанятиях проявлял инициативу в вопросах (конечно преследуя свою цель — узнать побольше об обстановке) и Нетребко это рвение нравилось. Газетами он делился охотно, конечно требуя вернуть после прочтения.
Ничего сверхважного Илья не разузнал, но по крайней мере, заполнил пробелы в знаниях местной версии исторических событий. В общем и целом они развивались примерно также, как он запомнил из уроков истории, когда учился в школе. Коренное изменение случилось 21 февраля 1945 года, когда умер президент США Франклин Рузвельт, примерно через неделю после возвращения с Ялтинской конференции. Его преемник, Гарри Трумэн был ярким антикоммунистом и первое, что он сделал — это обвинил коммунистическую партию США в заговоре, государственной измене и отравлении Франклина Рузвельта. Исполнителем (по версии стороны обвинения) якобы была американская художница русского происхождения Елизавета Шуматова, писавшая в то время портрет Рузвельта.
По всей стране начались облавы и охота на коммунистов, а затем это распространилось на Англию и европейские страны, которые уже были освобождены от фашистской Германии. Конечно, правительство США основательно вложилось в глобальную информационную компанию: все западные газеты, радио и телевизионные приемники объявляли коммунизм новой угрозой свободному миру. Иосифа Сталина, по сути, приравнивали к Адольфу Гитлеру, а Советский Союз из освободителя превратился в агрессора и захватчика, ставящего своей целью — мировое господство под началом КПСС. Но по факту, США, Англия и СССР, все еще были союзниками, продолжающими добивать фашистскую Германию.
25 апреля 1945 года войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов соединились западнее Берлина, завершив окружение Берлинской группировки. Началась битва за Берлин, в которой сошлись почти три миллиона офицеров и солдат с обеих сторон.
Из газет Илья не смог узнать, каким образом двум американским бомбардировщикам Б-29 удалось внедриться в эту русско-немецкую мясорубку. То ли по «союзникам» не решились открыть огонь, то ли советское ПВО допустило промашку, но первого мая, когда советские солдаты уже вошли в рейхстаг, две бомбы «малыш» и «толстяк» были сброшены на северо-западную и юго-восточную части Берлина. Не считая мирного населения, погибло около миллиона военнослужащих, так как концентрация их в городе была колоссальной. Затем, в течении года умерло еще около миллиона.
Информационная машина запада заработала на полную мощность. Лидеры европейских государств как один заявляли, что скорбят о мирных жителях, павших жертвами бомбардировки. Но акцент ставился на том, что это был единственный шанс остановить «ударный кулак коммунизма», который после взятия Берлина был бы направлен вперед на запад, вплоть до самой Атлантики, а затем и через нее.
По всей видимости Трумэн рассчитывал на то, что Сталин, после демонстрации мощи нового оружия, признает поражение и выведет войска из Европы, а потом уж можно будет добить врага в его логове. Но война разгорелась с новой силой. Атомных бомб в большом количестве у США не было и это было известно Советской разведке. К тому же их берегли. Берегли, к примеру, для попытки атомной бомбардировки Москвы в сентябре 1945 года. Шесть бомбардировщиков Б-29 в сопровождении истребителей взлетели из Англии. Их целью было единым ударом покончить со столицей и руководством Советского Союза. Но, благодаря четкой работе разведки, на пути удара, в режиме чрезвычайной секретности, было сконцентрировано большое количество перехватчиков. Кроме того, жирное многоточие в попытках бомбардировок Москвы, поставил неприятный для американцев сюрприз в виде системы ПВО на основе зенитных ракет Р-101. Вероятно, эта статья выпущенная в «Правде» после налета, предназначалась не столько для гордости и спокойствия Советских граждан, сколько для разведки противника, так как возможности ракетной системы расписывались в ярких красках, акцентируя внимание на том, что все стратегические бомбардировщики были сбиты на расстоянии более 200 километров от Москвы и, что подобные системы ПВО установлены вокруг всех крупных городов СССР и способны сбивать самолеты на высоте более 20 километров.
«Жаль, нет интернета. - Опять подумал Илья в тот момент. - Интересно, вообще такое было во времена Великой Отечественной?»
Но вся эта информация не давала ответа на главный вопрос — зачем и почему он здесь.
«А может быть просто и нет никакого ответа? Или ответ просто не в плоскости науки...»
Обдумывая эту последнюю мысль, он наблюдал, как мимо него неспешной походкой проходил отец Андрей. Нет, конечно он не надеялся получить четкий ответ на свой вопрос от священника, но: во-первых, он уже устал держать все свои мысли в себе, во-вторых — отец Андрей был похоже неплохим человеком, да и как священнослужитель, он ведь должен был соблюдать тайну исповеди... Таким образом, желая не получить ответ, а получить слушателя, Илья вскочил с места и быстрым шагом догнал священника.
«Отец Андрей! Подождите пожалуйста!» - Крикнул он.
«Илья, добрый вечер.  - Поприветствовал священник. - Дело какое есть, или просто поздороваться?»
«Э-э... Да, дело есть. - Замялся Илья. Первый порыв то был простым, но вот как начать и с чего (и надо ли). - Можно с Вами поговорить?»
«Судя по всему, что-то тебя гложет. - Священник жестом пригласил Илью присесть на поваленное дерево. - Не думал, что будущий комсомолец ко мне на исповедь придет».
«Комсомолец?» - Вскинул брови Илья.
«Ну да. - Заверил отец Андрей. - Нетребко Иван Ивынович, так тебя расхваливает. Говорит — Отличник политической подготовки, любознательный и инициативный. Хочет ходатайствовать о принятии тебя в ряды комсомола, а то в пионерах засиделся».
«Вот как...» - Илья не нашелся, что на это ответить.
«Ну да ладно. Бог с ним, с Нетребко. - Улыбнуля священник. - Коль не боишься скомпрометировать себя общением с духовенством, можем и поговорить».
Илья вяло ответил на улыбку и повертел в руках сложенную газету. Отец Андрей не торопил, терпеливо ждал, поглядывая по сторонам.
«Мне просто надо с кем-то поделиться... Возможно, просто услышать мнение со стороны, или вообще кардинально другое мнение... Я расскажу вам о себе. Это ведь останется между нами?» - Илья взглянул на священника.
«Тайна исповеди — вещь серьезная. - Кивнул отец Андрей. - Но если ты в злодеянии решил сознаться каком бесчеловечном, то честно скажу, покрывать не стану».
«Нет-нет. Никаких злодеяний». - Заверил Илья.
«Камень с души снял. - Повеселел священник. - Тогда рассказывай».
Илья вздохнул и начал:
«Я родился в 1995 году, в городе Санкт-Петербург (сейчас Ленинград), мне 30 лет. В тот день, когда я приехал сюда на грузовике вместе с Гиоргадзе... я ехал на своей машине и вдруг, очутился за рулем того грузовика и стал выглядеть как 16-летний пацан...»
Илья остановился, он все это время смотрел в глаза священника и лишь на миг увидел в них удивление: как-будто отец Андрей силился понять — на полном серьезе сейчас говорит парень, или пытается посмеяться над священником. Но, не увидев в глазах Ильи ни тени юмора, а лишь напряжение и усталость, отец Андрей кивнул (призывая продолжать) и водрузив подбородок на сложенные в замок пальцы, уже не смотрел на Илью.
Илья рассказал все. И про свои скачки во времени, и про свои мысли о параллельных мирах и о том, что его приятель из «того времени» считает, что у Ильи проблемы с головой после аварии. Отец Андрей ни разу не прервал рассказ и когда Илья закончил и замолчал, священник все еще тоже молчал.
«Ну что, скажете что я сумасшедший?» - Спросил Илья.
«Ты хочешь, чтобы человек который верит в то, чего по мнению Партии не существует, сказал — безумен ты или нет?» - Улыбнулся отец Андрей.
«Да, как-то так». - Илью позабавила реакция священника.   
Выдержав паузу, видимо собираясь с мыслью, отец Андрей сказал:
«Бог создал наш Мир, дом для всех людей. Иисус Христос был плотником, стало быть, тоже дома строил. Как ты думаешь, Илья, плотник, построив дом, на том и остановится? Или все же он будет строить следующий дом?... Наверное, он будет стараться сделать каждый новый дом лучше предыдущего. Наверное, у него это будет не всегда получаться.
Возможно, многие из этих домов будут похожи снаружи, словно две капли воды. Но вот внутреннее содержание будут определять люди, которые живут в этих домах, и их поступки, которые они совершат.
Поэтому, я не вижу в твоем рассказе про разные миры ничего противоречащего Божьему промыслу. Ну а время... Что значит время для того, кто сама вечность? Для того, кто над нашим Миром? Полагаю, что он свободно может перелистывать вперед и назад страницы книги, которую сам же и написал...»
Илья был поражен как реакцией, так и аналогией которую провел священник. Он хотел что-то спросить, но отец Андрей продолжил:
«Ну а причины... Кто знает? Пути Господа неисповедимы. Быть может, здесь ты нужнее, чем там, откуда пришел».
«Спасибо, отец Андрей». - Искренне поблагодарил Илья.
«Рад, если помог. - Священник похлопал Илью по плечу. - Только вот, советую эту историю твою больше никому не говорить. Не все могут принять такое откровение».
«Пожалуй, вы правы». - Согласился Илья.
«В чем прав? - Раздался вдруг позади голос политрука. - Опять Вы, товарищ Федотов, будущим комсомольцам голову забиваете своим оккультизмом?»
«Что Вы, что вы, Иван Иванович, как можно. - Отец Андрей тут же подошел к капитану Нетребко, беря его под локоть и отводя в сторону. - Мы вот тут обсуждали с товарищем Соколовым гипотетическое развитие влияния церкви на слабообразованные пласты крестьянского населения в плане информирования и вовлечения оных в дело Мировой Революции».
«Так так так. - Заинтересовался Нетребко. - Можете поподробнее развить тему?»
Илья в очередной раз восхитился отцом Андреем, который с такими способностями мог бы заткнуть за пояс любого разведчика. Отец Андрей, на миг обернулся, подмигнув Илье, и продолжил обрабатывать политрука:
«Я полагаю, что товарищ Сталин проявил потрясающую дальновидность, приняв в Кремле 4 сентября 1943-го митрополитов и по сути, положив начало, возрождению Церкви...»
«Интересная пара». - Заметила с иронией Юля, проходившая мимо. В руках она несла два ведра воды.
«Привет. - Поздоровался Илья. - Давай помогу. Вот, газету подержи».
Они обменялись и Юля указала на палатку лазарета.
«Как успехи в обучении?» - Спросила девушка по пути.
«Да в общем то, ничего сложного. - Ответил Илья. - Уже вовсю работаю больше чем учусь».
«Молодец. - Оценила Юля. - Я слышала, что тебя хвалили».
«Главное, чтоб не перехвалили». - Отшутился Илья.
«Не скромничай. То Васо про твои подвиги всем рассказывал, то... другие говорят, что переводы твои — прям загляденье. Техничные и точные».
«Кто это — другие?»
«Да, не важно. - Улыбнулась Юля. - Ты ведра к умывальнику поставь».
«Хорошо. - Илья выполнил задачу. - Еще чем-нибудь помочь?»
«Спасибо. Не надо. Дальше я сама. Ты сегодня на представление придешь?»
«Представление?» - Не понял Илья.
«Артисты приехали. Говорят, что концерт вечером будет. Ты не знал?» - Удивилась Юля.
«Нет. Я дежурил весь день. Недавно освободился».
«Так придешь?» - Повторила она.
«Да, конечно. - Ответил Илья. - Как такое пропустить».
«Ну тогда еще увидимся». - Юля отвернулась и быстро направилась к шкафчикам с лекарствами.
«Флиртует, что ли?» - Подумал Илья глядя ей вслед, но все же при этом испытывая какое-то радостное удовольствие.

Артисты выступали на площади, около кухни. Длинные столы наскоро сколотили вместе и получилась импровизированная сцена, а скамейки выставили рядами. Места  на них, конечно всем не хватило, но остальные собрались вокруг — кто стоял, кто на земле сидел. Явление на фронте не частое, так что посмотреть-послушать хотелось всем. Артистов было семеро — шесть женщин разных возрастов, от молодухи до старухи, и с ними одноногий дед с аккордеоном. Женщины пели и играли на разных инструментах. Пели сейчас какую-то задорную народную песню хором и пританцовывали. Илья протискивался между зрителями, осматриваясь вокруг. На краю одной из скамеек он увидел Юлю, сидевшую там рядом с другими медсестрами. Он подошел и через плечо спросил:
«Как концерт?»
«А, пионер, пришел? Садись». - У девушки было радостное настроение под стать песне. Она слегка подтолкнула подруг в сторону и подвинулась, освобождая краешек скамейки для Ильи. Он кое как примостился и стал наблюдать за плясками на сцене.
«Я когда то тоже артисткой хотела быть». - Сказала Юля.
«А теперь?»
«А теперь — врачом буду».
«Какой поворот. - Заметил Илья. - И что повлияло на смену мнения?»
«Война. Что-же еще. - Пожала плечами она. - Мне тогда двенадцать было. Повзрослела видимо».
На секунду мелькнувшая озабоченность на лице Юли, сменилась радостной улыбкой — она подпевала тихонько и хлопала в ладоши в такт музыке.   
Через какое-то время резвые пляски на сцене закончились. На сцене осталась одна из женщин и аккордеон в руках одноногого переливчато стал наигрывать знакомую мелодию вальса. Илья заметил, как солдаты и офицеры стали торопиться пригласить немногочисленных женщин на танец.
«Пойдем танцевать». - Юля встала.
«Я никудышный танцор». - Попытался отшутиться Илья.
«Разрешите пригласить?» - Подскочил к Юле сержант.
«Меня уже пригласили». - Отказала она, схватила Илью за руку и закружила в вальсе.
«Синенький скромный платочек падал с опущенных плеч!» - Глубоким звонким голосом пела артистка со сцены.
Пары вокруг кружились в танце, как и Илья с Юлей. Она смеялась, глядя на Илью, обескураженного такой бесцеремонной «выволочкой», а он смотрел и удивлялся, как она преобразилась и засияла, когда засмеялась искренне и от души.
Прядь кудрявых волос выбилась из-под пилотки и закрыла глаз. Она мотнула головой, пытаясь убрать эту непослушную прядь. Глаза ее лучились озорством из-под длинных ресниц, а песня тем временем закончилась, музыкант сыграл последнюю ноту, а Илья все еще стоял, держа Юлю за руку и талию, и смотрел на нее.
«Чего так смотришь? - С наигранным вызовом спросила она. - Влюбился что-ли?»
«Я? - Опомнился Илья. - Нет-нет, извини».
Она склонила голову набок, посмотрела на него как-то с удивлением.
«Ну и дурак». - Нарочито легко заявила она и, развернувшись, юркнула между стоявшими вокруг и наблюдавшими за танцами людьми. Илья похлопал глазами вслед, застыв на минуту, а затем метнулся за ней, по пути чуть не столкнувшись с Ольгой Дмитриевной. Полковник вопросительно вскинула бровь, а Илья вытянулся в струнку, отдал воинское приветствие, совместив его с фразой «Извините, товарищ полковник», и побежал дальше.

Концерт продолжался, а они прогуливались поодаль, беседуя. Юля рассказала о детстве, о том как ее эвакуировали из блокадного Ленинграда, как потом она выучилась на медсестру и оказалась здесь.
Начал накрапывать мелкий дождик и они сели плечом к плечу на землю, под деревом.
«Вот война закончится, ты что будешь делать?» - Спросила Юля.
«Не знаю. - Пожал плечами Илья. - Как то об этом не приходилось задумываться».
«А я знаю. Будешь инженером в каком-нибудь конструкторском бюро. Ну или профессором в каком-нибудь НИИ. Тебе же в науке и технике легко разбираться. - Фантазировала она. - Женишься, детей заведешь».
«Наверное женюсь». - Усмехнулся Илья.
«На мне женишься?» - Озорно спросила она, пихнув локтем его в бок.
«Мы еще даже не целовались». - Заметил Илья.
«Целуются люди, когда любят друг друга». - Важно объяснила Юля.
«А женятся без любви что ли?» - Хохотнул Илья.
«Нет конечно. - Возмутилась она насмешке. - Просто сейчас война. Какая тут может быть любовь?»
«И на войне есть место для любви». - Напел себе под нос Илья, вспомнив песню.
Он повернулся к ней, а она почувствовав на себе взгляд, тоже на него посмотрела.
«Что?» - Спросила она в ответ на его молчание.
Илья подался вперед и поцеловал ее в губы.
«Зачем ты это сделал?» - Отстранилась она через секунду, нахмурилась, и дотронулась пальцами до своих губ.
«Просто захотелось тебя поцеловать». - Честно признался Илья.
«Ты всегда делаешь то, что вдруг захотелось? Без спроса». - Нахмурилась Юля.
Илья внимательно посмотрел на девушку, словно пытаясь прочитать на ее лице — серьезно или шутит?
«Можно?» - Спросил он, склонив голову набок.
«Вот теперь можно». - Озорство вернулось в ее глаза и она ответила на его поцелуй.

Глава 6

Незаметно пролетели еще четыре недели в «зазеркалье», как его называл для себя Илья. Впрочем, оно все больше и больше становилось для него чем-то родным. Постепенно, он все меньше и меньше задумывался о причинах и смыслах его нахождения здесь.
«Думаю, что отражение в зеркале, когда смотрит из зеркала на реальный мир, вполне законно может заявить, что реальный мир является отражением того мира, что находится в зеркале». - Как то заметил про себя Илья.
А еще больше угасала тяга к возвращению, после того концертного вечера и зарождения романтических отношений с Юлей. Он сам себе удивлялся, что как шестнадцатилетний влюбленный подросток наслаждался простым незатейливым конфетно-букетным периодом в отношениях с девушкой.
«Впрочем, я и есть шестнадцатилетний подросток. - Поправил он себя. - Может быть это гормоны молодого тела влияют на способность мыслить рационально?»
Но, в конце концов, на выполнении его работы и ее качестве, его настроения негативно не сказывались, потому, наверное, никто и не ставил в упрек неуставные отношения — так думал Илья.
В круговерти дней, о своем мире он и думать забыл, пока как-то не встретился отец Андрей.
«Илья, погоди-ка. - Остановил солдата священник. - Я вот тебя тут вспоминал и спросить хотел».
«Конечно. - Кивнул Илья. - Чем могу быть полезен?»
«А как там? - Отец Андрей огляделся вокруг. - А как там, в будущем, с верой? Или социалистический материализм окончательно захватил умы людей?»
Илью удивил вопрос священника. Выходит, что тот не забыл «исповеди» и все это время думал да обдумывал. Решая, что ответить священнику на вопрос, в котором он не был силен, так как сам не был особо религиозен, Илья решил свести все на позитив:
«Да все в порядке, отец Андрей, не волнуйтесь. Православие — преобладающая религия в России. Храмы восстанавливают и строят. Почти в каждом дворе по церкви стоит».
«Храмы строят — это хорошо. - Задумчиво покивал отец Андрей. - А вера то, есть? Приснился мне давеча сон, что церкви, словно лавки торговые стали и сидят там продавцы. И вот, у них на прилавках товары и ценники на них: крещение по 5 рублей, отпевание по 3 рубля, венчание по 7 рублей, а грех простить — червонец. Проснулся, а на душе какой-то осадок тягостный».
Решив как-то приободрить священника, Илья воспроизвел нарратив последних новостей, которые слышал:
«Отец Андрей, там западный мир погряз в сатанизме и прочих непотребностях. А здравомыслящие люди бегут в Россию, являющуюся последним оплотом общечеловеческих, моральных и семейных ценностей. Так что, думаю, что вера есть».
«Спасибо. - Повеселел священник. - Благие вести и надежду приносишь. Чем не причина того, что ты здесь»,
Отец Андрей ушел, а Илья вновь стал задумываться о своей судьбе. Он вдруг осознал свою ничтожность в чьем-то плане (если таковой конечно был). Они с Юлей любили фантазировать на тему того, что будет, когда закончится война. И он вдруг понял, что от него ничего не зависит, что он в любой момент может исчезнуть здесь и больше никогда сюда не вернуться. Вернется к себе домой тот Илья-отшельник, вечно погруженный в свои проекты, вернется Аркадий, вернется Санкт-Петербург, который никто не взрывал атомной бомбой. И исчезнут. Исчезнет его дивизион радиоразведки, исчезнет отец Андрей и Макар Иванович, и Юля.
Это было не честно. Да, он был искренним в своих чувствах к ней, но это было не честно — давать ей какие-то надежды, позволять ей строить какие-то планы на будущее с ним.
«По крайней мере, я должен ей рассказать правду. Чтобы она знала, с чем может столкнуться». - Решил для себя Илья.

Этим же вечером, они прогуливались на краю лагеря.
«Что-то случилось?» - Спросила Юля.
«Почему ты так решила?»
«По тебе видно. Какой-то напряженный и молчаливый».
«Да, есть одна вещь. - Замялся Илья. - Но она настолько безумная, что боюсь, не знаю как ты ее воспримешь».
«Говори. - Решительно потрясла его за плечо Юля. - Не смей от меня ничего скрывать».
Она сказала это с юмором в голосе, что его несколько приободрило и добавило решительности.
«Ты читала «машину времени» Герберта Уэллса?» - Начал издалека Илья.
«Да, читала. У бабушки была обширная библиотека. Интересная книга. Мы сегодня литературу обсуждаем?»
«К сожалению нет. - Покачал головой Илья. - Просто хотел убедиться, что ты знакома с идеей. Обсуждаем меня».
«И ты — путешественник во времени. - Хитро прищурилась Юля. - Прибыл из царской России 1895 года. Очарован медсестрой и решил остаться, чтобы бороться с агрессором, нападающим на оплот свободного трудового народа. И где твоя машина времени? Да Васо со своими разведчиками уже давно бы ее нашел и приволок сюда».
Илья усмехнулся разыгравшейся фантазии девушки.
«Или уже нашел и приволок? - Продолжала Юля. - А ты решил меня охмурить, чтобы я помогла тебе выкрасть машину из тайного места полковника Семеновой».
«У нее есть тайное место?» - Спросил Илья.
«Ага! - Засмеялась девушка. - Уже выведываешь?»
«Нет. - Улыбнувшись грустно, ответил Илья. - Нет никакой машины времени. Я не знаю, как я сюда попал. Я честно говорил, что не помню то, что было до прибытия в лагерь, потому что это был не я. И я прибыл не из 1895 года, а из 2025 года. Иногда, меня снова переносит что-то в мое время, в мой мир, затем я возвращаюсь снова, как будто какой-то маяк меня сюда направляет. Может быть этот маяк — ты. Я не знаю».
Юля улыбнулась, но в то же время взгляд ее стал настороженно-тревожным. Илья же решил не останавливаться, пока мог изложить всю правду.
«Раньше я боялся, что останусь здесь навсегда, и никогда не вернусь домой. А теперь... Теперь я боюсь, что скоро я отсюда исчезну и никогда не вернусь сюда. Никогда больше не увижу тебя».
Юля на него внимательно посмотрела.
«Тебе надо задуматься над тем, чтобы писать книги. - Заметила она. - Признайся, что долго выдумывал такой сюжет. Или ты сейчас это придумал, экспромтом?»
«Я бы хотел, чтобы это было выдумкой, а на самом деле я был бы просто шестнадцатилетним пареньком, влюбленным в медсестру. Но я рассказал это тебе не для забавы, а для того, чтобы ты понимала, что это все может неожиданно закончиться». - С досадой констатировал Илья.
«Ты... Ты просто решил со мной расстаться. - На глазах у Юли появились слезы. - У тебя духу не хватает сказать мне в лицо, что ты меня больше не любишь и ты... ты выдумываешь эту ерунду».
«Я не выдумываю». - Пробубнил Илья.
«Дурак! - Юля разозлилась сквозь слезы. - Обманщик! Видеть тебя не хочу!»
Она оттолкнула Илью и побежала прочь. Илья от неожиданного толчка сделал шаг назад, запнулся и упал на спину. Затем он встал и побежал за девушкой, но она к тому времени уже скрылась за палаткой лазарета.
Добежав до угла, он выглянул и тут же отскочил назад, скрывшись за палаткой. Его не заметили. Юлю, на пути к бегству, видимо остановила полковник Семенова. Ольга Дмитриевна стояла перед девушкой и внимательно на нее смотрела.
«Ну, что ревешь? - Строго спросила Семенова. - Обидел кто?»
«Нет. Ничего». - Шмыгнула носом Юля, утерла слезы со щек и, надув губы, смотрела в землю и молчала. Затем она все-таки посмотрела на Ольгу Дмитриевну и тут же, снова заплакав, уткнулась лицом в ее китель. Вечно суровый взгляд Семеновой потеплел. Она обняла девушку и, погладив ее по голове, сказала:
«Влюбилась, дуреха... А любовь, она штука нелегкая — без слез не бывает. - Она отпустила Юлю из объятий, затем приобняла за плечо и повела в сторону своей землянки. - Ну, пойдем. Чаем напою. Пошепчемся о своем, о женском».

Вылезать из укрытия в этот момент Илья не решился. Конечно было досадно, что он не успел объясниться с Юлей, но и полковника в это дело вмешивать не хотелось. Да и пора было идти на пост, к радиостанции, так как у него впереди было ночное дежурство.
Работа ночью не задалась. Голова была занята переживаниями и с радиостанцией он работал на автомате, делая заметки в журнале. Так, без происшествий, он дотянул до утра и на рассвете вылез из землянки, закуривая самокрутку с махоркой, делать которые его научил Макар Иванович. Старик вообще был кладезем военно-бытовых премудростей. Служил он, казалось, всю жизнь. По крайней мере, Первую Мировую он прошел полностью, затем Гражданскую войну, а теперь уж Великую Отечественную.
Глянув в сторону кухни, Илья увидел и самого Макара Ивановича, закрывающего борт полуторки. Илья подошел ближе:
«Куда, это в такую рань собрались, Макар Иванович?»
«А, Илья. Доброго утра. - Старик пожал протянутую руку. - В деревню, за припасами. А ты что? Свободен? Давай-ка со мной, подсобишь».
«Да у меня тут дело есть». - Замялся Илья, оглядываясь на лазарет. Отказывать старику не хотелось, но и с Юлей он хотел объясниться по поводу вчерашнего.
«Подождет твое дело. Никуда не денется. - Хмыкнул Макар Иванович, проследив взгляд Ильи. - Садись за руль, а я в кузове вздремну пока».
Старый солдат, крякнув, забрался через борт в кузов грузовика.
«А что не в кабине? Я-ж не знаю, куда ехать». - Спросил Илья.
«В кабине доктор едет, деревенских осматривать будет. - Ложась на брезент и зевая, отозвался из кузова Макар Иванович. - Доктор тебе дорогу и покажет. Да тут по дороге, прямо, прямо, одна деревня и будет только».
Илья пожал плечами и открыв дверь, запрыгнул в машину и собрался поздороваться с Валерием Степановичем, врачом. Однако, в кабине он обнаружил Юлю с медицинским саквояжем в руках, которая с удивлением смотрела на него, как и он на нее.
«А где Макар Иванович?» - Выглядывая из окна, спросила Юля.
«А где Валерий Степанович?» - В ответ спросил Илья.
«Я уже давно вместо него на осмотры в деревню езжу». - Гордо заявила Юля.
«Хитрец ты, Макар Иванович». - Подумал Илья, закрывая дверь.
А вслух сказал:
«Макар Иванович просил дать ему поспать в кузове».
«Ясно все с вами. Сговорились». - Она отвернулась к окну.
«Я не сговаривался ни с кем». - Буркнул Илья. Они уже выехали на дорогу.
«Сочиняй давай. - Не поворачиваясь, заметила девушка. - Ты у нас любитель сочинять».
«Слушай!...» - Хлопнул он руками по рулю так, что Юля вздрогнула и уставилась на него с удивлением.
Он остановил себя и не продолжил свою фразу. Она крепче ухватилась за саквояж и молчала, изредка поглядывая на Илью.
«Извини». - Вдруг, после некоторого молчания, сказал Илья, глядя прямо на дорогу. 
«За что извини?» - Спросила Юля, так же не глядя на него.
«Извини меня за то, что ты на меня обиделась». - Отчеканил Илья.
Она долго не смогла выдерживать сердитую физиономию и прыснула со смеху, затем положила голову ему на плечо:
«Я уже не обижаюсь».
«Не исчезай из моей жизни. - Попросила она минуту спустя. - Даже в своих глупых фантазиях».
«Как можно обещать то, что от тебя не зависит?» - Досадливо подумал Илья и обнял Юлю правой рукой. Вслух же он сказал:
«Я постараюсь».

Через пол-часа они доехали до окраины деревни, ничем не примечательной, вытянутой вдоль единственной дороги, уходящей куда-то вдаль и снова исчезающей в лесу.
«У первого дома останови. - Указала Юля. - Там староста живет, Анна Федоровна. Задом к сараю сдай, Макар Иванович обычно так делает, чтоб грузить удобнее».
Илья вышел из машины и постучал по борту:
«Макар Иванович, приехали, подъем!»
Старик открыл задний борт и сполз из кузова на землю, потянулся и зевнул.
«Ох, укачало, как в колыбельке. - Крякнул он. - Анна Федоровна!»
Макар Иванович окликнул хозяйку и направился ко входу в дом. Илья, тем временем, обошел машину, открыл дверь со сторону Юли и, встав на подножку, придвинулся к ней.
«Ну что, доктор будет выходить или в машине принимает?»
«Конечно буду. - Начала его отпихивать Юля. - Меня пациенты ждут, между прочим».
Раздался грохот и Макар Иванович кубарем вылетел из двери. Вслед за ним вышел солдат в американской форме и направил на него автомат. Илья дернулся, чтобы достать оружие из середины кабины, но в спину ему уперся ствол и он замер. Он вопросительно-тревожно посмотрел на Юлю, а она незаметно достала что-то из саквояжа и спрятала в рукав.
В итоге, всех троих завели в дом старосты, связали руки за спиной, и усадили на скамью около большой русской печи. Молчали, ничего не спрашивали. Чуть позже, пришел видимо офицер. Об этом можно было догадаться по поведению остальных солдат, даже не зная знаков отличия. Пришедший был высоким, мускулистым, плотного телосложения, с короткой бородой. Он с ходу подскочил к пленным и стал на английском задавать разные вопросы: имя, звание, какое задание. Начал он с Макара Ивановича, полагая что раз он старше, значит главный. В общем-то он действительно был прав, но Макар Иванович ничего не понимал на английском и, выслушав американца, покачал головой:
«Не понимаю я по вашему. Ты если поговорить хочешь, то по русски говори».
Американец посмотрел на девушку и на молодого человека. Юля выглядела очень напуганной, дрожала и хлопала глазами на американца. Илья сделал вид, что ничего не понял и хмурился в ответ на вопросы.
«Окей. - Кивнул американец и с ужасным акцентом спросил у Ильи. - Имя? Звание?»
«Илья Соколов. - Охотно ответил Илья. - Рядовой».
Видимо, американец больше по русски ничего сказать не мог, но для себя он убедился, что эти трое на английском не говорят. Он позвал за кем-то, и через некоторое время в избу зашел еще один офицер, однако одет он был в серую немецкую форму, на рукав которой была пришита тряпка американского флага. Немец мельком оглядел троих пленников и вопросительно кивнул американскому офицеру.
«Макс, работа для вас. Не думаю, что пленные значимые и вряд ли что-то знают о Малленсе, но допросить надо. - Они говорили на английском. - После допроса, в расход».
Илья заметил, как после этих слов, Юля вздрогнула. Странно, они об этом не говорили между собой. О том, знала Юля английский или нет. Но судя по всему, знала и благоразумно сделала вид, что не понимает.
«А вы куда? - Спросил Макс. - Поприсутствовать не желаете?»
«Нет. - Нервно дернулся американец. - Надо еще раз проверить все постройки. Малленс точно заходил в эту деревню. Периметр под надзором. Значит прячется».
Американец вышел. Немец задумчиво посмотрел на троицу, затем небрежно махнул американскому солдату, оставленному для охраны:
«Подожди на улице».
Солдат кивнул и вышел.
«Мы можем не затягивать и сделать все по быстрому. - Уже на хорошем русском обратился он к пленным. - Или будем делать все долго и больно».
«Где-ж, по быстрому то, если ты загадками говоришь?» - Заметил Макар Иванович.
«Сразу к делу. Молодец». - Улыбнулся Макс, и похлопал старика по щеке.
«Не говорите ему ничего. - Злобно прошипела Юля. - Это-ж нацист поганый! Лучше умереть».
«Похвальная смелость, барышня. - Усмехнулся немец. - Но быстро умереть не получится».
Он отвесил ей размашистую пощечину, отчего ее голова запрокинулась, а из носа пошла кровь.
«Не трогай ее! - Дернулся Илья, порываясь встать со скамьи и оттолкнуть врага, но получил удар кулаком в живот и, сорвав дыхание, осел снова на скамью.
«Я знаю, что должны были приехать врач и повар». - Продолжил Макс, раскрывая, что допрос старосте он уже устроил.
«Ты врач. - Он указал на Юлю, а затем указал на старика. - А ты повар».
«А ты у нас кто, солдатик?» - Макс вытащил из кобуры пистолет и демонстративно положил его на стол, на край которого опирался.
«Помощник это мой. - Пояснил Макар Иванович. - Не видишь, что-ли, сопляк еще. Машину грузить взял его».
«Правдоподобно. - Кивнул Макс. - Скажи-ка мне, повар, не встречали ли вы по пути американских солдат?»
«Встречали. - Кивнул Макар Иванович. - Они тут в деревне повсюду. Так что, ты поосторожнее».
«Не умничай. - Немец поменял выражение лица с добродушного на гневное. - Где находится ваша база?»
«Вот уж этого я сказать не могу. - Вздохнул Макар Иванович. - Это военная тайна».
«Ах ты старая скотина!» - Макс сорвался с места и резко направился к старику, занося кулак для удара, но тут же согнулся, застонав.
Макар Иванович, вдруг резко лягнул немца ногой в пах.
«Я еще твоего папашу по окопам гонял в 914-м. - Плюнул Макар Иванович. - Не уж-то думаешь, что перед тобой кланяться буду, нечисть?»
Макс превозмог боль и с яростным воем, со всей силы ударил старика в грудь ногой. Макар Иванович отлетел назад, затылком ударился об угол печи, содрогнулся и затих. Из под его головы показалось пятно крови.
«Сука!» - Заорал Илья и, вскочив со скамьи, головой протаранил немца, однако тот устоял, крутанул Илью за шкирятник и отшвырнул на пол. Затем, он присел на одно колено около Ильи, взял его за ворот и спросил:
«Ну что, комсомолец, теперь с тобой поговорим?»
Макс вытащил нож и воткнул его Илье в плечо. Илья заорал и с ненавистью уставился на немца.
Вдруг что-то блеснуло слева и глаза Макса резко расширились в ужасном удивлении. Из-за его спины показалась Юля, а ее кулак крепко сжимал скальпель, глубоко воткнутый в основание шеи нациста.
«Он еще пионер. - Хрипло шепнула она немцу в ухо. - Но думаю, что со вступлением в комсомол, проблем не будет».
Она выдернула скальпель и фонтан крови из артерии залил ей пол-лица. Макс замертво рухнул на пол, а Юля поспешила разрезать веревку на руках у Ильи.
«Макар Иванович». - Илья кивком попросил ее проверить. Она подбежала к старику, пощупала пульс и горько покачала головой.
С улицы, видимо услышав подозрительный шум, вошел солдат и нацелил автомат на Илью. Секунда промедления стоила ему жизни. Раздался выстрел откуда-то из-за печи и американец упал с простреленной головой.
Илья схватил пистолет Макса, лежавший на столе и, зажимая рукой рану в плече, обошел печь.
«Не стреляй. Свои». - Раздался голос из-за печи.
За печью был маленький люк в подвал, заваленный дровами. Из люка, уже наполовину выбравшись, вылезал мужчина с пистолетом в руках. На нем была офицерская и явно не русская форма, изрядно испачканная и измятая.
«Кто вы?» - Спросил Илья, не сводя свой пистолет с незнакомца. Тот выбрался из подвала и присел на полу. Он был лет пятидесяти, на вид, с большой залысиной и тонкими усами.
«Малленс?» - Догадался Илья, вспомнив разговор врагов.
«Умный мальчик. - Подмигнул мужчина и приоткрыв расстегнутый китель показал, что ранен. Левый бок был весь в крови. - Надо убираться отсюда поживее. Их человек шесть осталось. Из подвала я слышал, что они пошли осматривать дальний конец деревни. Ваш лагерь далеко? Срочно нужен особист — у меня важные разведданные».
«Вы разведчик? - Спросила Юля, которая уже подскочила к Илье и, достав бинты из саквояжа, наспех перематывала ему плечо.
«Да. Джон Малленс. - Офицер встал и, хватаясь за бок поковылял к выходу. - Быстрее к машине. Они наверняка слышали выстрел».
«Вас надо перевязать». - Юля показала на рану разведчика.
«Уже перетянул сам. - Отмахнулся он, подбирая автомат убитого им солдата. - Нельзя терять времени».
Малленс первым вышел на улицу, осмотрелся и залез в кузов полуторки. Илья с Юлей забрались в кабину, заведенный двигатель затарахтел и грузовик рванулся к выходу из деревни. Позади раздались звуки стрельбы. Илья глянул из окна назад — американцы бежали вслед, стреляя по машине.
«Осторожно!» - Крикнула Юля.
Илья посмотрел вперед — наперерез с опушки леса выскочил еще один солдат. Они пригнулись и пули забарабанили по корпусу машины, пробили лобовое стекло. Из кузова полуторки загрохотал автомат в руках Малленса и американец, спрятался прыгнув за куст, затем продолжил стрелять по машине.
«Вроде оторвались. Погони не видно». - Юля посмотрела назад. Они проехали уже километров пять-семь. Оставалось еще около десяти. Из под капота валил пар, машина дергалась, и в конце концов двигатель заглох.
«Все, приехали. - Ударил по рулю Илья. - Вылезай».
Он осмотрел машину — радиатор и заднее колесо были пробиты. Из кузова выбрался Малленс и тут же упал.
«Помогите встать». - Попросил он, опираясь на автомат.
Илья с Юлей оттащили его от дороги и прислонили к дереву. Он тяжело дышал, посмотрел на дорогу в сторону деревни, затем посмотрел на ребят, что-то обдумывая в голове.
«Я долго не протяну. - Кашлянул Малленс. - А они точно не отстанут. Далеко еще?»
«Километров десять. - Ответил Илья. - Дотащим».
«Нет. - Отказался Малленс. - Это сильно замедлит. Догонят. Пропадет тогда все дело. Все в пустую будет. Встречу их тут, задержу на какое-то время. Часа за два добежите до наших».
«Давайте в лес, там спрячемся». - Предложила Юля.
«Это следопыты, спецназ. Ребята опытные, обученные по лесам бродить. - Покачал головой Малленс. - Но где ваш лагерь, думаю не знают. Потому не будут ожидать, что вы просто побежите по дороге. Спрятаться в лесу — это как раз первое что приходит в голову».
«Но...» - попытался возразить Илья.
Малленс схватил его за ворот и придвинул к себе.
«Отставить! - Слушайте оба и запоминайте. - Я Павел Андреевич Суханов. В США был известен как полковник Джон Малленс. Внедрен в 1928 году».
Он достал из кармана небольшой жестяной цилиндр и протянул Илье:
«Это надо доставить непосредственно в руки товарища Берии. Дело особой государственной важности».
«Чертежи атомной бомбы?» - Предположил Илья, пряча в карман цилиндр.
«Это может быть не менее важным, чем атомная бомба. - Заверил разведчик. - Передадите вашему особисту с моими указаниями. Ясно?»
«Ясно». - Кивнул Илья.
«Теперь бегом и не останавливаться. Живо!» - Рявкнул Суханов, проверяя запас патронов в барабане автомата.
Они бросили последний взгляд на разведчика и побежали по дороге в сторону лагеря. Суханов переполз за дерево и затаился в ожидании врага.
Бежали они долго. Первые полчаса неслись во весь опор, но затем Илья понял, что это было ошибкой. Во рту пересохло, дыхание сбилось, с бега они перешли на быстрый шаг, затем остановились, жадно глотая воздух.
«Ты в порядке? - Спросил Илья. - Отдохнем?»
«Нет. - Она обернулась, глядя на дорогу позади. - Надо спешить».
Словно в ответ на ее слова, где-то позади глухо застрекотала стрельба. Сперва неуверенно, затем уже беспорядочно переливаясь. Они переглянулись и снова побежали, уже не так быстро, но сохраняя темп. Через несколько минут выстрелов уже было не слышно. Надеяться на то, что Советский разведчик перебил всех врагов, не приходилось. А это значило, что рано или поздно их догонят. Приближение к лагерю давало все больше шансов, что они наткнутся на свой патруль.
Еще через полчаса Илья уже сознательно глушил в себе острое желание упасть на дорогу и не двигаться. Ноги жутко болели и он искоса посмотрел на Юлю, удивляясь тому, что она еще держится. Выглядела она очень бледной, с мокрым от пота лицом, но упрямым взглядом, целеустремленно направленным вперед. Видимо она отгоняла мысли о том, что преследователи могут быть уже за спиной. Илья же, все чаще посматривал назад, проверяя, не показался ли кто-то из за поворота.
«Ай!» - Вскрикнула Юля и упала на дорогу, содрав до крови колено.
«Что случилось?» - Подскочил Илья.
«На камень наступила. - Юля морщилась от боли, схватившись за ногу в районе ступни. - Похоже я ногу подвернула».
«Вставай. Давай, на меня обопрись». - Илья помог девушке подняться, но она сделав шаг, снова ойкнула и поджала ногу.
«Беги. - Юля заплакала. - Я спрячусь».
«Ну конечно. Еще чего. - Илья повернулся к Юле спиной, присел и подсадил ее себе на спину, схватив под бедра. - Держись, в лошадку поиграем. Только за шею не хватай, дышать тяжело».
Она ничего не сказала, но глянув на нее через плечо, он увидел выражение облегчения и благодарности.
«Спасибо». - Чуть слышно шепнула она ему на ухо.
Илья быстрым шагом двинулся по дороге, чуть наклонившись вперед, распределяя вес. Еще километров пять.
«Не останавливаться. Просто идти и идти. - Твердил он про себя. - Я должен дойти. Мы должны дойти».

«Стоять! Не с места!» - Раздался крик из кустов и на дорогу выскочил Советский солдат с винтовкой в руках, нацеленной на них.
«Дурень, опусти оружие! - Крикнул второй солдат с другой стороны дороги. - Это ж Илюха с Юлей».
Илья остановился, с радостью глядя на солдат, опустился на колени, ссаживая Юлю. Сил уже не было ни на что.

Глава 7

«Товарищ полковник. - Адъютант первым зашел в землянку, а за ним ввалился Илья и бесцеремонно оттолкнул, проходя дальше. Адъютант недовольно указал на Илью распростертыми ладонями.  - Вот...»
Семенова оторвалась от чтения документов за столом, исподлобья посмотрела на вошедших. Она отметила измятую, перепачканную кровью форму, перевязанное плечо, ссадины и синяки на лице Ильи, и взгляд ее все больше и больше мрачнел.
«Юля?» - Спросила Ольга Дмитриевна глядя Илье в глаза.
«Она в порядке. Ногу только подвернула. - Илья проковылял к столу полковника. - Макар Иванович погиб. Разрешите сесть, товарищ полковник? Еле на ногах стою».
«Садись. Что случилось? Докладывай». - Семенова подвинула ему пачку сигарет и спички.
«Попали в засаду в деревне. Американцы, диверсионная разведгруппа, предположительно до десяти человек». - Начал Илья.
Семенова вопросительно взглянула на адъютанта и тот поспешил ответить:
«В деревню отправили два бронеавтомобиля и взвод солдат для проверки обстановки. Держим постоянный контакт по рации».
«Хорошо. - Кивнула полковник. - Докладывать немедленно».
«Давай теперь по порядку. - Переключилась она на Илью.
Илья закурил предложенную сигарету и, сосредоточившись, стал рассказывать так, чтобы не упустить деталей. Эсэсовец среди американцев не удивил Семенову, так как бывшие войска вермахта были теперь подчинены армии США, а «профильных специалистов», наподобие эсэсовца Макса, брали в диверсионные группы из-за знания русского языка, менталитета местных жителей, и местности.
Выслушав обстоятельства ликвидации Макса, при непосредственном участии Юли, уголок рта Ольги Дмитриевны приподнялся в подобии одобрительной улыбки. А когда Илья перешел к рассказу о Малленсе, Семенова села за столом ровнее, придвинувшись вперед и раскрывая тетрадь для заметок.
«Как выглядел?» - Спросила Ольга Дмитриевна.
«Высокий, выше меня, наверное с адъютанта вашего ростом. Залысина большая, тонкие усы. - Закатив глаза к потолку, вспоминал Илья. - Сказал, что его зовут Павел Андреевич Суханов и что он был внедрен в США в 1928 году. Там он был известен как полковник Джон Малленс».
Илья достал из кармана металлический цилиндр, который ему дал Малленс-Суханов, и поставил его на стол перед Ольгой Дмитриевной.
«Он сказал, что это надо передать лично, товарищу Берии».
«И что это?» - Спросила Семенова, взяв цилиндр в руки и рассматривая его.
«Не знаю. Он сказал только, что это может быть не менее важно, чем атомная бомба. - Пожал плечами Илья. - Мне кажется, что там крышка отвинчивается».
Семенова повернула крышку, та поддалась, и через несколько оборотов открыла содержимое цилиндра. На столе оказались три катушки фотопленки.
«Нетребко ко мне, срочно. - Приказала полковник адъютанту, также смотревшему, что было в цилиндре. - Пусть проектор захватит».
Адъютант козырнул и выбежал из землянки. Семенова задумчиво вертела в руках одну из фотопленок.
«Вам знаком этот Суханов?» - Спросил Илья.
«Нет. Неужели ты думаешь, что я знаю всех агентов НКВД. - Хмыкнула Ольга Дмитриевна. - Если это вообще наш разведчик, а не провокация противника».
«Вы думаете, что он заодно с ними?» - Удивился Илья, посмотрев на полковника.
«Все возможно», - Пожала плечами она.
Вошли Нетребко и адъютант. Иван Иванович нес черный чемоданчик, а адъютант тащил автомобильный аккумулятор. Они повесили на стену белое полотно, подключили проектор из чемоданчика к аккумулятору и зарядили фотопленку. Полотно засветилось белым пятном света, затем показался первый кадр — документ на английском языке, далее — схемы и чертежи.
«Какая-то радиоаппаратура что ли? - Всматривался Иван Иванович. - Тут наших радистов надо. Может, Закрутько позвать?»
Илья бегло прочитывал текст, затем на очередном чертеже попросил сделать четче изображение и подошел ближе к полотну.
«Что-то обнаружил?» - Ольге Дмитриевне эти чертежи ни о чем не говорили.
Илья не ответил, попросил вернуть на два слайда назад, вчитался в документ и от удивления брови его поползли наверх.
«Все-ж позови майора Закрутько». - Обратился Иван Иванович к адъютанту, запоздало глянув на полковника в поисках одобрения инициативы.
Илья отвернулся от полотна, прищурившись от ударившего в глаза света проектора.
«Я знаю, что это. - С горящим взглядом обратился он к Семеновой. - И в данное время... это... это может быть действительно «бомба».
«Какая бомба? - Не понял Нетребко. - Это чертежи атомной бомбы?»
«Я в переносном смысле». - Помотал головой Илья.
«Рядовой Соколов, отвечайте без переносных смыслов, а четко и по уставу». - Потребовал Иван Иванович.
«Это чертежи электронно-вычислительной машины. - Объяснил Илья. - Это компьютер Ай-Би-Эм 704. Но это невероятно. Он появится только в 1954 году».
Илья осекся, сказав лишнего. Все трое смотрели на него с недоумением и подозрением.
«В каком смысле — появится? - Нахмурился Нетребко. - Откуда у Вас, рядовой Соколов, такая осведомленность?»
Ольга Дмитриевна оперлась локтями о стол и, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами, иронично-задумчиво произнесла, глядя на Илью:
«Герберт Уэллс?»
Илья от удивления вздрогнул, но затем понял, что Семенова видимо плотно пообщалась с Юлей «о своем, о женском» в тот вечер.
Иван Иванович расценил же это по другому. Он вытащил пистолет и направил на Илью:
«Так и знал, что шпион. Шибко умный для простого парнишки. Ловко Вы, товарищ полковник, этого Уэллса раскрыли».
«Уберите оружие, Нетребко. - Спокойно сказала Ольга Дмитриевна. - Это лишнее».
Илья, в панике, переводил взгляд на всех присутствующих, по очереди.
«Поясни, на простом языке, что это, и что оно нам даст». - Добавила Семенова, обращаясь к Илье.
«В общем... - Илья отбросил сомнения под ожидающим взглядом полковника. - В общем, это революция в вычислительной технике. Это первая вычислительная машина с поддержкой вычислений с плавающей запятой, для работы со сверхмалыми и сверхбольшими числами. Она предназначена для вычислений в области баллистики, аэрокосмической промышленности и ядерной физике. Эта машина выполняет до 12000 сложений или до 4000 умножений в секунду. С такой обработкой данных наша атомная программа сделает огромный скачок вперед. Кстати, для этой ЭВМ разработали первый в мире высокоуровневый язык программирования — Фортран. И я его знаю...»
Илья выдохнул после длинной тирады и посмотрел на присутствующих слушателей.
«Вопросы?» - Спросил он.
«Я ни черта не понял. - Обратился к Семеновой Нетребко. - Зубы заговаривает».
«Не скажу, что я все поняла. - После паузы сказала Ольга Дмитриевна. - Но, выделяя главное, это устройство позволит нам ускорить разработку собственной атомной бомбы. Верно?»
«Так точно». - Подтвердил Илья.
В дверь землянки постучались и адъютант впустил старшину из радиодивизиона Ильи.
«Товарищ полковник, разрешите доложить». - Обратился старшина.
«Докладывайте». - Кивнула Семенова.
«Принято сообщение от группы, посланной в деревню. По дороге, обнаружен наш грузовик со следами обстрела и три тела в американской форме. В деревне, в доме старосты, обнаружены тела солдата в американской форме, офицера в немецкой форме, а также тело старосты деревни, со следами пыток. Несколько местных жителей, старики и дети, обнаружены запертыми в сарае. Живые. Сейчас ведется их допрос. Противник не обнаружен, но был осуществлен радиоперехват. Закодированное сообщение отправлено из точки в пяти километрах от нашего лагеря. Ведется поиск».
Семенова выслушала доклад и достала чистую тетрадь для записей, сверху положила карандаш и, вставая, указала Илье.
«Садись за стол. Пиши все, что знаешь по поводу этого. - Она указала пальцем на полотно. - Мы в штаб».
Пленки она снова убрала в колбу и в карман, сказала адъютанту и Нетребко следовать за ней. Илья сел за стол и открыл тетрадь.
«Пиши все, что знаешь. - Сказал сам себе он. - Легко сказать. Знаю я много. Тут тетрадки не хватит».
Повертев в руках карандаш, он решил начать с базовых элементов языка программирования Фортран. По крайней мере, это он мог описать четко и структурировано.
Через полтора-два часа тетрадь была заполнена на две трети и усталость от прошедшего дня дала себя знать. Илья отложил карандаш, положил голову на руки и заснул за столом.

Глава 7

«Опять...» - Произнес он проснувшись.
«Нет, нет, нет. Только не сейчас. Черт». - Он вскочил с больничной койки, откинув одеяло. В голове немного помутнело от резкого вставания и он присел на край койки. На нем была больничная пижама. Одежду он нашел в тумбочке, осторожно встав во второй раз.
Когда он уже почти оделся и застегивал пуговицы на рубашке, в палату вошла медсестра.
«Илья Сергеевич, куда это вы собрались?» - Удивленно произнесла она.
«Домой». - Коротко ответил он.
«Алексей Владимирович!» - Медсестра побежала за врачом и, видимо он был недалеко, так как почти сразу появился в дверях. Невысокого роста, немного сутулый мужчина, лет шестидесяти, с залысиной и крупным носом. Он поправил прямоугольные очки в роговой оправе и посмотрел поверх них на Илью.
«Что, не пустите?» - Поинтересовался Илья, завязывая шнурки.
«Отнюдь. Я смотрю вам полегчало. - Заметил врач. - Не откажите в любезности, в мой кабинет зайти, перед побегом».

«Что последнее помните?» - Спросил Алексей Владимирович Комаров, когда они оказались в кабинете и сидели в креслах друг напротив друга.
«Как здесь очутился, точно не помню». - Развел руками Илья.
«Ну, это не удивительно. - Хихикнул врач. - Вас на скорой привезли. Ваш друг, Аркадий, сказал в какую больницу. Благо, мы с ним уже знакомы. А до этого?»
«Расскажу, боюсь не поверите. - Подумал Илья, а вслух сказал. - Кажется, в ресторане были. Потом не помню».
«Хорошо. - Кивнул врач. - Вернее, плохо, конечно, что у нас оказались снова. Но вместе с тем и хорошо».
«Определитесь уже». - Попросил Илья.
«Да, конечно. Хорошо, что помните то, что было до обморока. - Пояснил Алексей Владимирович. - Плохо то, что после аварии мы упустили небольшую гематому, которая давит на затылочную долю левого полушария мозга, так сказать. У Вас зрительных галлюцинаций не было?»
«Нет. - Резко ответил Илья, переваривая информацию. - А должны быть?»
«Дело в том, что в затылочной доле находится зрительная кора, отвечающая за обработку визуальной информации. - Пояснил Алексей Владимирович. - И при опухолях головного мозга, побочным эффектом могут быть в том числе и галлюцинации».
«Но вы же сказали, что это гематома, а не опухоль». - Уточнил Илья.
«Предварительно да. Мы сделали МРТ. Но надо провести еще ряд анализов и процедур. - Сказал врач. - Иногда бывает и такое, что гематомы провоцируют появление раковых опухолей. Как я уже сказал, размер гематомы незначительный, но я Вам настоятельно рекомендую остаться и пройти обследование».
«Это критично?»
«При большем размере гематомы, я бы рекомендовал безотлагательную операцию. - Уверенно сказал Комаров. - В данном случае, пока рекомендую лишь обследование. При отказе, я не могу гарантировать Вам ничего. Возможны обмороки, повышение давления, головные боли и прочие неприятные последствия. А в случае ухудшения ситуации возможно все, вплоть до летального исхода. Заставлять я Вас не могу, но я еще раз настоятельно прошу Вас, Илья Сергеевич, остаться и пройти обследование».
«Не сейчас. У меня дела. Мне надо идти». - После минутного размышления отказался Илья.
«Что-ж, жаль. Тогда прошу подписать форму отказа. - Алексей Владимирович положил на журнальный столик бланк и авторучку. - Здесь указано, что Вам объяснены все возможные последствия».
«Хорошо. - Илья подмахнул подписью документ. - Спасибо. До свидания».
«Надеюсь, до скорого свидания». - Врач пожал протянутую руку и Илья вышел из кабинета.
Он покопался в бумажнике. Затем взял мобильный телефон и вызвал через приложение такси.
«Удивительно. Как мы привыкли к смартфонам и считаем их чем то обыденным, а в то время это было бы чем-то непостижимым — доступ ко всем библиотекам мира и связь любого вида в маленьком куске пластика» - Усмехнулся Илья, убирая смартфон в карман.
Через час Илья был уже дома. Не было никаких предпосылок к тому, что кто-либо ему позвонит, но с другой стороны, он не удивился, когда позвонил Аркадий.
«Да?» - Ответил Илья.
«Ты сдурел что-ли? - Возмутился Аркадий. - Я проведать тебя пришел, а мне говорят, что ты слинял уже. Я что, зря тебя вчера в отключке тащил в больницу?»
«Извини. Тебя не предупредил. - Покаялся Илья. - Спасибо за заботу. Но мне пока действительно просто покой нужен».
«Вот я тебе про это и говорил. - Согласился Аркадий. - Ты, надеюсь, хотя бы на месяц отпуск взял?»
«Пока не брал. - Признался Илья. - Но обязательно возьму. Не волнуйся, спасибо».

Дома он оказался в привычной и в то же время уже не привычной обстановке. Вроде бы все то же положение вещей, что и было до того дня когда он поехал в сторону Выборга.
Илья сел в кресло и уставился в пустой экран телевизора, задумчиво вглядываясь в черное зеркало. Он совсем не ожидал этого возвращения. Его жизнь в том 1946-м году попала в колею и планомерно развивалась, словно новый роман, который он открыл в свои 30 лет и начал читать страницу за страницей, знакомясь с новыми героями и новой историей.
«А не выдуманной ли историей? - Словно наползающая тьма, окутала мысль сознание Ильи и заставила вздрогнуть. - А что, если этот новый роман — чистой воды фантастика? Галлюцинация, вызванная опухолью мозга, как и объяснил Алексей Владимирович. Но как это принять?!!!»
Илья обхватил себя руками и, зажмурившись, согнулся в кресле. Так, не двигаясь, он просидел минут пять — то ли стараясь погрузиться в забытье, то ли в какой-то транс. Он открыл глаза и, уставившись в пол, взвыл от бессилия, ощущая себя какой-то марионеткой, за ниточки которой дергает незримая и непостижимая сила.
Меньше всего он сейчас думал о диагнозах и последствиях, озвученных врачом. Его терзало чувство ответственности за тех, кого он оставил там.
«Каждый раз, когда меня туда бросает, я возвращаюсь приблизительно в то же время и в то же место, где был до возврата сюда. - Размышлял Илья вслух, развалившись в кресле. - Значит, время проведенное здесь, не отражается на времени моего отсутствия там».
«Не исчезай из моей жизни». - Словно прозвучал в голове голос Юли. Нет, конечно, не буквально, но он отчетливо вспомнил эти слова.
«Не знаю, как, но я вернусь к тебе». - Сказал в пустоту Илья, встал из кресла, нашел свой ноутбук и сел с ним за стол.
«Да, конечно, от меня это не зависит, но я могу подготовиться. По крайней мере, мои знания могли быть причиной того, что я там оказался, если существует какая-то причина». - Бормотал себе под нос Илья.
«Быть может, здесь ты нужнее, чем там, откуда ты пришел». - Вспомнил он слова отца Андрея.
«Может, так и есть». - Ответил Илья на эти слова и продолжил поиски...

Через пару дней его стол был уже завален записками, книгами и схемами. Илья решил основательно изучить всю возможную информацию по поводу компьютера Ай-Бт-Эм 704. Да, конечно, как и в его реальности, скорее всего, Советский Союз и без рассчетов этой ЭВМ создаст свою атомную бомбу и установит паритет с западным миром. Но с другой стороны, в его реальности, западный мир не устраивал атомные бомбардировки и не объединялся против Советского Союза на поле боя. И время там играло очень значительную роль, так как каждый упущенный день увеличивал атомный арсенал США и приближал тот момент, когда врагу уже не надо будет дорожить каждой бомбой. Что, если на Москву полетят не 5-10 бомбардировщиков, а 50 или 100? Справится ли система ПВО? Все эти мысли, словно кадры кинопленки проносились в голове Ильи и он впитывал в себя все больше и больше информации, понимая, что оказавшись снова там, никаких записей у него с собой не будет. Все надо сохранить только в голове.
День проносился за днем, неделя шла за неделей, а Илья все еще был занят своими исследованиями. Каждый раз, ложась спать, он ожидал, что проснется за столом полковника, в землянке. И каждый раз, просыпаясь, он плелся на кухню заваривать кофе. Из дома он почти не выходил. Пищу доставляли курьеры, а на работе он, как и говорил Аркадию, взял отпуск.
Телефон он отключил, так как он постоянно отвлекал, то звонками по работе, то рекламным спамом. Недосып, постоянная сосредоточенность и тревога, а может и гематома в голове, дали себя знать головными болями, которые он гасил болеутоляющими таблетками, а затем алкоголем, который скорее не помог, а только усилил надвигающуюся депрессию. Так продолжалось три недели.

«Неописуемо охренительно». - Придерживая рукой очки и разглядывая стену, увешанную распечатками, оценил Аркадий. Он обернулся на Илью и осмотрел его с ног до головы. Илья, в шортах и футболке стоял облокотившись плечом об косяк двери, одной рукой почесывая внушительную щетину на щеке.
«Это я не про твой вид. - Пояснил Аркадий. - Хотя, твоя мятая рожа с мешками под глазами, тоже весьма живописна».
«Спасибо». - Буркнул Илья.
Аркадий снова посмотрел на стену и ткнул пальцем в один из листов.
«Люди, утверждавшие, что оказались в другом времени. - Прочитал он заголовок списка. От пунктов списка маркерными линиями расходились стрелки, ведущие к другим листам с распечатанными данными. - Серьезно?»
«Чем не занятие?» - Пожал плечами Илья.
«Ну да, ну да». - Покивал Аркадий и прошелся вдоль стены до карты Выборгского района Ленинградской области. Аккуратно, циркулем, на карте был начерчен большой красный круг, а в его нижней части, почти пересекая границу — синий крестик на извилистой дороге.
«Откуда у тебя координаты тоннеля? - Разглядывая карту, спокойно спросил Аркадий. - Полагаю, что они точные, а не схемка которую публиковали в СМИ. Так то — информация для служебного пользования, между прочим».
«Нашел пути. - Ответил Илья и добавил. - Чуток тогда не доехал. Но запуск ведь был примерно в то же время, да?»
«Ты ведь понимаешь, что это «дичь»? - Аркадий внимательно посмотрел в глаза Илье. - Фантастика и сказочные чудеса».
«Недавно попалась на глаза цитата Эйнштейна. - Илья сел в кресло. - Можно считать, что чудес не бывает, а можно считать, что все вокруг нас и есть чудеса... Как то так».
«Не думаю, что он имел в виду твою историю. - Аркадий сел напротив Ильи. - Слушай, выглядишь ты хреново. На звонки не отвечаешь. Вот пришлось лично проверить, не сдох ли ты».
«Спасибо за заботу. - Повел бровями Илья. - Чего раньше не заходил?»
«Зашел бы раньше, да в командировке был, в Китай ездил». - Ответил Аркадий.
«Оправдан. - Улыбнулся Илья. - Как в Китае?»
«Работа. - Отмахнулся Аркадий и строго посмотрел на приятеля. - Обследование, я уверен, ты так и не прошел».
«Это не вопрос, а утверждение. - Заметил Илья. - Не нашел свободного времени. Мораль читать будешь?»
Приятель нахмурился, что-то обдумывая. Тон Ильи ему не понравился, тем не менее, он искренне беспокоился о друге. Иной человек наверное давно бы махнул рукой, но не смотря на частую язвительность, Аркадию все-таки не чужды были доброта и участливость. По крайней мере, в работе Илья это часто отмечал и знал, что всегда может обратиться за помощью и получить поддержку, если таковая будет нужна. Ему стало стыдно, что он должно не оценил помощь друга.
Возникла пауза в разговоре. Аркадий снова разглядывал стены, пытаясь предъявить какой-либо аргумент, чтобы остановить Илью от саморазрушения и настоять на том, чтобы тот занялся своим здоровьем. Взгляд его остановился на карте.
«Послушай. - Начал осторожно Аркадий. - Я не должен тебе это говорить. Во первых, по причинам конфиденциальности информации, во-вторых, чтобы не подогревать твою бурную фантазию».
Илья вопросительно посмотрел на приятеля, ожидая продолжения.
«На твою карту посмотрел. - Пояснил Аркадий. - Дефектный модуль магнитной ловушки... Он был приблизительно в том месте тоннеля, над которым ты проезжал, когда попал в аварию».
Илья машинально уставился на карту.
«Почему ты раньше не...» - Перевел он недоверчивый взгляд на Аркадия.
«Не думал об этом, потому раньше и не говорил. - Пояснил Аркадий. - Твою карту увидел и сопоставилось в голове сразу. Да и я, по прежнему, не верю в твои безумные идеи — уж извини».
«Но...» - Хотел что-то вставить Илья.
«Погоди. - Перебил Аркадий. - Да, я не верю. Но ты то веришь. И уж извини, мертвый ты уже ничего не докажешь. Сам говорил, что врач сказал про твою гематому в башке — возможен летальный исход. Давай уговор: ты пройдешь обследование и лечение, а я постараюсь раздобыть техническую информацию по поводу того сбоя. Учти, я многим рискую, если передам это тебе. Так что, будь добр, уважать и мои условия».
Надежда замаячила в перспективе изысканий Ильи, и отказаться от подобной удачи он был не в силах. Илья пожал протянутую руку Аркадия и, вздохнув, произнес:
«Договорились».

Операционный стол казался холодным. По крайней мере, это было его субъективное мнение. Свою часть сделки Илья выполнил — добросовестно прошел обследование, а затем был передан в руки опытного (по заверениям Алексея Владимировича) нейрохирурга.
Аркадий был прав — мертвый, он ничего не добьется, а новая информация полученная от Аркадия, давала Илье надежду найти ответы и... вернуться. Уцепившись за эту надежду и память о Юле, Илья отбросил вполне естественный страх от того, что в его голове сейчас будут копаться какими-то инструментами. И все же... Червь сомнений продолжал точить его. А что если все это было как раз из-за этой опухоли? Что, если лишившись ее, он лишится и последнего шанса снова быть там? Этот маленький зверек страха трепыхался в нем, пытаясь заставить сбежать из операционной.
«Что-то у Вас пульс подскочил, Илья Сергеевич. - Заглянул ему в глаза хирург, прячась за маской и защитными очками. Но, по глазам, Илья понял, что хирург подбадривающе улыбается. - Не нервничаем. Все сделаем быстро и четко. Сейчас будем вводить анестезию, считаем со мной, окей? Так... Десять, девять, восемь...»
Стены операционной раздвинулись, словно он стал уменьшаться или его сознание стало проваливаться куда-то внутрь него самого, разгоняясь и разгоняясь. И вот, его резко швырнуло назад...
Глава 8

Он грохнулся вместе со стулом на спину, приложившись головой об стенку землянки. В панике, Илья стал осматриваться и, перевернувшись, встал на ноги. Дверь была настежь раскрыта, а в свете керосиновой лампы по всему помещению оседала пыль. Снаружи грохнуло, сотрясая стены, затем еще и еще. Звуки беспорядочной стрельбы из разных видов оружия заполняли промежутки между взрывами. Он опрометью кинулся к двери и ошеломленно остановился в проеме.
В вечернем небе шел воздушный бой, подсвеченный заходящим солнцем. Истребители, с воем проносились над деревьями, плюясь друг в друга огнем. Среди этой вакханалии с неба спускались сотни белых куполов парашютов. На земле, на подступах к лагерю, уже разгорался бой. Вместо полевой кухни и столов зияла воронка и обгорелые доски.
Илья сбросил оцепенение и вернулся к столу. Он схватил свою тетрадь и собирался  уже бежать из землянки, как в нее влетела Ольга Дмитриевна. Она была без кителя, в белой рубахе с окровавленным плечом. На лбу краснела ссадина. В одной руке она сжимала пистолет, а в другой руке сжимала ладонь испуганной Юли. Илья остановился, переводя взгляд с одной на другую.
«Что встал, как вкопанный! - Рявкнула полковник. - Живо за мной!»
В землянке, казалось, было безопаснее, но спорить с Семеновой даже мысли не возникло. Илья послушно побежал вслед за ними. Юля оглядывалась на Илью и прихрамывала, но Ольга Дмитриевна крепко держала ее за руку и тащила вперед.
Они обогнули землянку, выбежали на одну из дорог. Бой завязался преимущественно в северной части лагеря, Семенова же вела их на юг, лавируя между бегущими навстречу солдатами. Илья хотел спросить, куда они бегут, но скоро сам догадался, когда они пробежали мимо невысокой еловой поросли — дальше была большая поляна, приспособленная под полевой аэродром.
Под натянутой между деревьями маскировочной сетью, на краю леса стоял транспортный самолет Ли-2, гудя запущенными двигателями. Боковой люк был открыт, и чуть поодаль стоял один из пилотов, из под сети поглядывая на боевое небо.
«Видать им очень нужны эти пленки! - Через плечо крикнула Семенова, продолжая бежать. - Организовали прорыв десанта и одновременно начали атаку по линии фронта!»
Они добежали до самолета. Пилот их встретил.
«Не взлетим, товарищ полковник! Истребителей в небе тьма!» - Перекрикивая шум двигателей, прокричал он.
«Наших тоже! - Ольга Дмитриевна помогла Юле влезть по лесенке в самолет и похлопала летчика по плечу. - На тебя надежда, ас! Доставь в Москву! Остальное знаешь! Наши прикроют отлет, им уже даны указания!»
Летчик кивнул и залез в самолет. Юля выглядывала из люка, Семенова достала из кармана футляр с пленками и вручила Илье.
«Попадете к коменданту аэродрома в Москве, вас доставят на Лубянку. Радиограмму ему отправила, с указаниями, чтобы встретил. Лично Лаврентию Павловичу Берии эти пленки отдать. Никому более. Ну и твои знания — не менее важны». - Она протянула Илье руку и он ее крепко пожал.
«А вы? Разве не с нами?» - Удивился Илья.
Она покачала головой. Юле, кажется, пришло понимание разговора и она, вдруг спрыгнула из люка и кинулась к Семеновой.
«Мама!» - Юля прижалась к Ольге Дмитриевне и она крепко обняла дочь, целуя ее волосы.
Илья удивленно открыл рот, наблюдая за этой сценой, и встретился взглядом с полковником. Ее лицо, на этот миг принявшее мягкие, тревожные, даже нежные черты, снова посуровело. Продолжая обнимать дочь, она спросила глядя Илье в глаза:
«Любишь?»
Илья кивнул, не в силах что-то сказать.
«Береги ее». - Ольга Дмитриевна выпустила Юлю из объятий и чуть ли не затолкала ее в люк самолета, а следом подтолкнула туда же Илью.
Юля, в слезах, протягивала руки, но пилот закрыл люк, а полковник уже бежала в сторону штаба.
Двигатели загудели сильнее и транспортник выкатился из-под тента на поле, затем не останавливаясь, набрал скорость и взмыл в небо.
Судя по тому, что видел Илья в иллюминатор — пилот выключил все огни и держался над самыми макушками деревьев, видимо, чтобы уйти подальше от боя незамеченным. На крыше транспортника была установлена прозрачная башенка с пулеметом. Стрелок крутил головой, осматривая небо в поисках преследователей. Сильно трясло и гудело все вокруг. Юля прижалась к Илье. С металлическим звоном, в корпусе самолета появилась строчка отверстий. Видно кто-то все-же заметил беглецов и пошел на перехват. Стрелок стал отвечать короткими очередями, крутя башней по сторонам.
«Наши на помощь подоспели! - Услышал Илья крик стрелка. - Отобьемся!»
Самолет тряхнуло несколько раз, затем он стал крениться вправо, влево, стал набирать высоту. Очередная строчка пробоин прошла в метре от пассажиров и разбила пулеметную башенку. Стрелок безвольно обмяк. Илье было до жути страшно и он крепче прижал к себе Юлю. Здесь от него ничего не зависело и можно было надеяться только на мастерство пилотов, удачу и помощь Советских истребителей.
Минут через 5-10 самолет летел уже ровно. Видимо оторвались. Илья оставил Юлю и пройдя к кабине пилотов, открыл дверь. Холодный ветер дунул ему в лицо. Одно окошко было разбито. Летчик, который встречал их на аэродроме, был убит. Самолетом управлял штурман — молоденький паренек лет двадцати. Он повернулся, посмотрел на Илью и снова глядя вперед, прокричал:
«Все целы?!»
«Стрелка убило!» - Ответил Илья.
Штурман кивнул, стиснув губы. Затем он пояснил:
«Часа три лететь. Вроде ничего серьезного не зацепили».
Илья вернулся к Юле, сел рядом и прикрыл глаза.
«Все в порядке? - Спросила Юля. - Мы в безопасности?»
Он попытался ободряюще улыбнуться. Потом, вместо ответа, обнял ее и прижал к себе. Ровный гул двигателей немного успокаивал, он глубоко вздохнул и попытался задремать. Стремительные события после его возвращения в землянку, казалось вытянули из него все силы. Илья отгонял тревожные мысли, довольствуясь тем, что он здесь, он вернулся и он снова с Юлей, и они оба целы и невредимы.

«Пацан! Эй, пацан!» - Крики штурмана вывели его из дремоты. Илья встал и пробрался в кабину.
«У нас проблемы!» - Штурман был встревожен.
«Сколько мы?...» - Начал Илья.
«До Москвы километров 150 еще». - Перебил штурман.
«Ну, так это же хорошо». - Обрадовался Илья.
«Парашюты берите! Прыгать будете!» - Крикнул штурман.
«Чего?!» - В ужасе уставился на летчика Илья.
«Связь не работает! - Штурман постучал по шлему в районе уха. - Я их слышу, а они меня нет!»
«И что?» - Не понял Илья.
«Мы влетели в зону ПВО! Про ракетный пояс Москвы слышал?! - Летчик повернулся к Илье. - Для них мы — неопознанный самолет. Считай, что бомбардировщик с атомной бомбой! Живо! Парашюты надевайте и прыгайте! Щас ракета прилетит — уйти не успеем. Я высоту для прыжка наберу!»
Илья кивнул, осознав наставления летчика и бегом выскочил из кабины. Он сорвал с полки два парашюта и один кинул Юле, а второй стал быстро надевать на себя, застегивая ремни. Юля поняла все моментально, поймав брошенный парашют, и стала повторять действия Ильи.
«Я никогда не прыгал!» - Крикнул Илья, разбираясь в застежках.
«Я только шесть раз!» - Ответила Юля. Уже справившись с надеванием парашюта, она стала помогать Илье и, поймав его удивленный взгляд, добавила. - Мама настояла, чтобы я научилась!»
Они открыли люк и поток воздуха ворвался в самолет.
«Как прыгнешь, считай: 501, 502, 503 и дергай кольцо! - Показала Юля. - Я первая!»
Илья кивнул и с ужасом увидел, как девушка скрылась в ночном небе. Он глянул в сторону кабины. Штурман тоже выглянул из дверей, махнул рукой и поднял большой палец вверх. Илья прыгнул. От страха считать забыл, все закружилось и потерялась всякая ориентация в пространстве. Опомнившись в ту же секунду, он быстро прокричал 501, 502, 503 и дернул кольцо. Показалось, что что-то рвануло его резко вверх. Он помотал головой и понял, что стал плавно спускаться. Вернулось понимание, где верх, а где низ. Он стал оглядываться по сторонам, ища парашют Юли — не нашел. Зато впереди увидел, как транспортник разворачивается, завалившись на левое крыло, и снижается. К нему неслись два ярких огня, предвещая неминуемую встречу. Вот один огонь прошел чуть выше самолета и грохнул, яркой вспышкой, осветив все вокруг. Через секунду, второй огонь, казалось прошел сквозь самолет, вспыхнул, и горящие обломки по дуге упали куда-то в лес, расстилавшийся внизу. Илья зажмурился, прогоняя мелькавшие перед глазами пятна от секундного ослепления взрывом.
Он снова стал искать купол парашюта. Она прыгнула первой, логично, что должна быть ниже. Кое как извернувшись, он смог заглянуть за спину. До макушек деревьев было уже недалеко и он успел увидеть, как поодаль, уже у самой земли опускается белый купол.
«Отлично. Значит с ней все в порядке. - Подумал Илья. - А вот у меня дела не очень».
Еще немного, и он зажмурился снова, так как провалился в крону дерева. Ветки хлестали по всему телу, что-то больно ударило в бедро, его тряхнуло и все затихло.
Илья открыл глаза и, осмотревшись, с облегчением выдохнул. Он повис на стропах метрах в двух от земли. Радуясь, что по первым ощущениям ничего себе не сломал, он стал соображать как бы спуститься.
Вскоре удалось расстегнуть ремни и он, чуть не вывернув руку, грохнулся в мягкий мох. Хоть облаков не было, а луна и звезды не оставили в кромешной тьме, но чувство направления Илью покинуло. Он понятия не имел, в какой стороне искать Юлю. Оставалось только кричать. Он позвал ее, затем затих и прислушался. Позвал еще раз, но ответа не было. Сквозь ветки деревьев было видно, в какой стороне луна, и выбрав ее ориентиром,Илья решил идти хоть в какую-то сторону. Но, не пройдя и двадцати метров, вдруг уловил отголосок где-то слева. Прислушался, и в тишине четко услышал ее голос:
«Илья!!!»
Он снова позвал, крикнув в ту сторону, и почти сразу услышал отклик. Проваливаясь в мох и раздвигая руками ветки, он рванулся в ту сторону. Пробежав метров сто, снова крикнул, но отклик был уже правее, затем где-то сзади. Илье показалось, что в поисках прошло не менее получаса. Он рыскал вправо-влево, кричал, слушал и уже собирался крикнуть в очередной раз, как в стороне хрустнула ветка и появился силуэт. Илья облегченно вздохнул. Они бросились друг другу в объятия и замерли в тишине леса.
«Я думала, что тебя уже не найду». - Шмыгнула Юля.
«Я тоже». - Улыбнулся Илья.
«Что делать будем?» - Спросила девушка.
«Ну. Ночью мы точно никуда не пойдем. - Ответил Илья. - Думаю, надо утра дождаться. А там, не знаю. Может, на дерево залезу — посмотреть, куда идти».
Юля не стала возражать. Они сели под деревом, прижавшись друг к другу. Ночью было уже довольно прохладно и весьма жутковато, как запоздало заметил Илья,когда адреналин в крови поубавился.
В тишине раздавались лишь очень редкие звуки: то ветка хрустнет, то какая-то птица издаст непонятный писк. Один раз послышался звук летящего самолета, они подняли взгляды вверх, но ничего не увидели. Да и их бы никто не увидел с воздуха.  Так они просидели тихонько около часа.
«Спой что-нибудь». - Вдруг попросила Юля, не открывая глаз и не поднимая головы с груди Ильи.
«Из меня никудышный певец». - Заметил Илья.
«Это не важно. Песню то какую-то знаешь? - Настаивала она. - А то так тоскливо в этой тишине. И страшно».
«Я бы тут должен сказать, что мне совершенно не страшно и ты со мной можешь ничего не бояться. - Хмыкнул Илья. - Но врать не буду. Это скорее мне с тобой можно не бояться. И врач, и парашютист, и нацистов скальпелем режет».
«Фу... - Вздрогнула Юля. - Не напоминай. А то меня вывернет».
«Извини». - Илья погладил ее по волосам. Он посмотрел на звезды, подмигивающие сквозь кроны деревьев и, вспомнив что-то, заметил:
«Ну ладно... Но вокальные данные прошу не осуждать».
Тихонько, он скорее прочитал стихами, а не спел, все-ж стараясь соблюдать мелодию:
«Покроется небо пылинками звезд,
И выгнутся ветви упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст.
Мы эхо. Мы - долгое эхо друг друга.

И даже в краю наползающей тьмы,
За гранью смертельного круга,
Я знаю, с тобой, не расстанемся мы.
Мы  - звездная память друг друга...»
«Спасибо. - Юля улыбнулась. - Красивая песня».
«Да. - Согласился Илья. - Мама часто пела ее».
«Мама...» - Юля уткнулась лицом в его грудь и он крепче прижал ее к себе, как будто укачивая ребенка.

Утро наступило неожиданно. Илья открыл глаза и вздрогнул, так как перед ним стоял солдат с винтовкой в руках. Илья растормошил Юлю, а солдат, не спуская с них глаз, крикнул:
«Товарищ командир! Нашел я ваших диверсантов!»

Их привезли в какую-то пригородную комендатуру. Обыскали и усадили на стулья перед массивным письменным столом в кабинете. За столом сидел сухощавый капитан НКВД и, прихлебывая чай из стакана в блестящем подстаканнике, листал тетрадку Ильи, периодически хмыкая и хмурясь. За его плечом, чуть нагнувшись стоял лейтенант, который их доставил из леса, и тоже смотрел в тетрадь, периодически стреляя взглядом, то в Илью, то в Юлю.
«Говорю я Вам — шифровка это какая-то. - Ткнул пальцем в тетрадь лейтенант и тут же отдернул его, когда капитан на него покосился. - Диверсанты налицо. И парашюты их нашли. Явно диверсию готовили».
Капитан отложил тетрадь и откинулся на спинку стула, смотря куда-то между арестованных.
«Ну... - Он медленно перевел взгляд на Илью. - И что это такое?»
«Не уверен, что могу сказать. - Осторожно ответил Илья. - Это донесение для товарища Берии».
«О как». - Цокнул языком капитан.
«Вот и сознались. - Сделал вывод лейтенант. - Готовили покушение на товарища Берию. К стенке их обоих, по законам военного времени, так сказать».
Илья в удивлении и возмущении вскинул брови и приоткрыл рот, а капитан недовольно покосился на лейтенанта.
«К стенке — никогда не поздно. - Проворчал капитан, помешивая ложечкой чай. - И что вы молодые, все такие горячие? К стенке, да к стенке. Что вам эти стенки сделали? Штукатурки не напасешься».
Он снова отхлебнул чай и спросил у Ильи:
«Донесение от кого? Откуда летели?»
«Донесение от полковника НКВД Ольги Дмитриевны Семеновой». - Четко ответил Илья, смотря прямо в глаза капитана.
«То есть, Вы хотите сказать, что сбитый самолет, с которого вы спрыгнули, это Советский самолет?» - Капитан приподнял бровь, не выражая никаких других эмоций. - Почему не отвечал на запросы?»
«Радиостанция была повреждена. При взлете, мы попали под обстрел американской авиации. - Объяснил Илья. - Там наступление началось. Десант высадился. Семенова отправила нас с донесением».
«А сама?» - Спросил капитан.
«Сама осталась».
«А почему именно Вас? Рядовой». - Капитан акцентировал внимание на звании Ильи.
«Я — связист. - Пояснил Илья и показал на тетрадь. - Могу это расшифровать».
«Допустим. - Капитан отставил пустой стакан и кивнул на Юлю. - А она?»
Юля потупила взгляд и молчала.
«Это дочь полковника Семеновой». - Ответил Илья.
«О как». - Капитан внимательно осмотрел Юлю и замолчал.
Затянувшуюся тишину неожиданно разорвал зазвеневший на столе телефонный аппарат. Все взгляды обратились к нему. Капитан снял трубку и проронил: «слушаю». Он посмотрел на Илью, слушая собеседника, затем стал отвечать сухо и четко.
«Да. Сбили ночью... Так точно. Двое выживших. Да. У меня. Да. Похоже. Понял. Принято. Будет сделано».
Он положил трубку, встал и, взяв тетрадь, протянул Илье, под недоумевающим взглядом лейтенанта.
«Правда делает человека свободным. - Подмигнул Илье капитан. Затем он повернулся к лейтенанту и отдал распоряжение. - Организуешь охрану и лично доставишь их на Лубянку. Головой отвечаешь».

Обсуждать произошедшее у них даже мысли не возникло. Илья даже не подумал спросить у капитана, кто тому позвонил. Сейчас они с Юлей могли себе позволить расслабленно откинуться на спинку заднего сиденья легкового автомобиля, который в кортеже охраны мчал их по незнакомым ему улицам. На переднем сиденье, рядом с водителем, сидел тот лейтенант, периодически поглядывая в зеркало заднего вида, недовольным взглядом. Впрочем, надо отдать ему должное, приказ он не обсуждал и выполнял то, что было велено.
На Лубянку они приехали после полудня, часам к двум. Прошли КПП и в сопровождении еще одного лейтенанта пошли по длинным коридорам и уперлись в полковника госбезпасности с добродушным лицом (как отметил для себя Илья). Выслушав доклад лейтенанта, полковник цепко осмотрел визитеров из под густых бровей, затем скрылся за дверью кабинета. Через минут пять он открыл дверь и оповестил: «Зайдите».
В большом кабинете с высокими потолками и стенами, обшитыми деревянными лакированными панелями, было сумрачно. Плотные закрытые шторы не пропускали солнечный свет. Освещался кабинет только настольной лампой с зеленым абажуром, которая стояла на большом Т-образном столе, драпированном зеленым сукном. Также на столе было три телефонных аппарата, какие-то бумаги, графин с водой и пенсне, одиноко лежавшее посреди стола. На спинке стула хозяина стола висел китель. Справа, в углу, расположился массивный сейф.
Полковник остановился перед столом и замер в ожидании чего-то. Илья и Юля также не смели произнести ни звука, стоя за спиной полковника. Они переглянулись и   Илья протянул Юле руку, которую она тут же стиснула.
Илья осматривал кабинет и взгляд его задержался на кожаном диване, на котором лежала примятая подушка и небрежно откинутый плед.
«Прошу меня простить, за ожидание. - Из боковой двери за столом неожиданно появился владелец кабинета, вытирая полотенцем мокрое лицо и руки. Он кивнул в сторону дивана. - Пытался поспать. График работы ненормированный, увы. Ночью в Кремль вызывали».
Лаврентий Павлович Берия расправил засученные рукава рубашки, застегнул манжеты и, сняв со спинки стула китель, надел его, не застегивая. Затем он взял со стола пенсне и, водрузив его на нос, аккуратно поправил. Он обошел стол и приблизился к посетителям. Полковник сделал шаг в сторону, заняв позицию между Ильей и Берией.
Лаврентий Павлович смотрел на Юлю и улыбался.
«Мамин взгляд. - Произнес он довольно. - Немного строгости добавить и вылитая Ольга Дмитриевна».
«Вы знаете мою маму?» - Удивленно поинтересовалась Юля.
«Безусловно. Прекрасный офицер. А уж какие доклады присылает, зачитаешься. - Берия перевел взгляд на Илью. - Особенно в связи с последними событиями. Полагаю, у Вас для меня что-то есть, молодой человек?»
Илья встрепенулся и протянул тетрадь, добавив сумбурно:
«Здесь, конечно, далеко не все, писал второпях, на случай если... на всякий случай».
Лаврентий Павлович кивнул, пролистав тетрадь, затем передал ее полковнику.
«Пускай специалисты разбираются. - Он вопросительно посмотрел на руки Ильи. - Полковник Семенова в докладах упоминала фотопленки».
«Фотопленок у задержанных, при обыске обнаружено не было». - Поспешил отрапортовать лейтенант, доставивший их на Лубянку.
Лаврентий Павлович равнодушно скользнул взглядом по лейтенанту и вопросительно остановил взгляд на Илье, требуя ответа.
Илья слегка покраснел.
«Извините». - Пробубнил он и, сделав шаг в сторону, отвернулся от всех присутствующих. Запустив руку в штаны, он достал припрятанную колбу с пленками и, повернувшись, протянул ее Берии. Колбу перехватил полковник, ловко открыл ее и, проверив содержимое, удовлетворительно кивнул.
«Какое счастье, что задержанные сами себя обыскивают. Не так ли, лейтенант? - Театрально улыбнувшись, поправил пенсне Лаврентий Павлович. Немного задержав взгляд на лейтенанте (отчего тот встал по стойке смирно и нервно сглотнул), Берия обратился к полковнику. - Полагаю, что лейтенанта мы более не вправе отрывать от его обязанностей, а вот касаемо остальных... Рафаэль Семенович, будь добр, напои-ка барышню чаем с бутербродами, а мы тут пока с товарищем Соколовым потолкуем тет-а-тет».
Полковник нахмурился, стрельнув взглядом по Илье и показывая недовольство указанием шефа, не торопился выполнить его.
«Да не переживай ты так. - Лаврентий Павлович прошел к своему рабочему месту и сел за стол. - Давай, давай, ступай».
Полковник четко кивнул Берии, лейтенанту указал на дверь в коридор (и тот поспешил удалиться из кабинета), а Юле вежливым жестом предложил следовать за ним в смежную комнату. Юля сперва сделала пол-шага, но потом остановилась и посмотрела на Берию.
«Да?» - Спросил он.
«Товарищ маршал, разрешите обратиться. - Робко спросила Юля и получив в ответ кивок, продолжила. - От полковника Семеновой какие-то вести поступали?»
«Жива твоя мама. - Улыбнулся Лаврентий Павлович. - Ранена, но жива. Атаку отбили, подкрепления дождались. Так что, иди, спокойно отдыхай».
«Спасибо!» - Засияла Юля и от радости обняла Илью, потом опомнилась и почти строевым шагом последовала за полковником.
Илья проводил ее взглядом, затем повернулся к столу. Берия слегка отодвинулся от стола и сидел облокотившись на спинку стула, закинув ногу на ногу и накрыв ладонями колено.
«Присаживайтесь». - Он указал на один из четырех стульев для посетителей. Илья сел и они некоторое время молча смотрели друг другу в глаза. Илья выдержал и не отвел взгляда в сторону.
«Вы интересный человек». - Заметил Берия задумчиво.
«Чем же?» - Поинтересовался Илья, пока еще не понимая, что от него хочет, и насколько о нем осведомлен собеседник.
«Для начала, хотя бы тем, что интересные обстоятельства притягиваются к Вам, как к магниту. - Ответил Лаврентий Павлович. - Какова вероятность того, что именно Вы встретитесь Суханову?.. Или... Какова вероятность того, что 16-летний паренек из Советского Союза откуда-то знаком с технологиями электронно-вычислительных машин из США?»
«Разве Ольга Дмитриевна не докладывала Вам?» - Уклончиво ответил вопросом Илья.
«Конечно. Как я уже отмечал, доклады полковника Семеновой безупречны. - Кивнул Берия. - И что я особенно ценю, так это то, что они без приписок и недомолвок».
Илья кивнул, а сам размышлял, с чего бы начать.
«Но. - Добавил Лаврентий Павлович. - Доклад докладом, а услышать все из первых уст, бывает намного полезнее для понимания вопроса. И... добавлю. Я тоже когда-то читал «машину времени» Уэллса».
Эта фраза окончательно сломала последние сомнения относительно степени откровенности разговора. Илья глубоко вздохнул и подробно изложил все, начиная с того, кем он был на самом деле.
Они говорили часа два. Вернее, говорил в основном Илья. Берия слушал очень внимательно, не выражая мимикой ни удивления, ни недоверия, лишь изредка задавая некоторые уточняющие вопросы.
Когда Илья завершил свой рассказ, Лаврентий Павлович повел бровями, словно разминая мимику лица, и поправил пенсне, разглядывая зеленое сукно стола.
«Меня трудно удивить. - После паузы промолвил он. - Знаете, сколько всяких провидцев и пророков обивали пороги НКВД, обещая предсказать будущее?»
«Полагаю, что много». - Пожал плечами Илья.
«Ни одно пророчество не сбылось. Или было настолько туманным, что его не проверить. Или проверить его возможно будет через несколько десятков лет. - Продолжил Берия. - Я считаю, что будущее предсказать невозможно, так как его определяют поступки людей. А люди склонны, порою, к неожиданным решениям... Впрочем, Вы и не претендуете на то, чтобы стать пророком. Вы предлагаете научные знания».
Илья согласно кивнул.
«И уж конечно не сомневайтесь, что компетентные специалисты выполнят проверку этих знаний самым тщательным образом». - Сделал оговорку Берия.
«А что теперь со мной?» - Спросил Илья и чуть было не добавил: «расстреляете?»
«Как говорит товарищ Сталин: «самый ценный капитал...»
«Это люди. Кадры решают все». - Закончил фразу Илья и получил одобрительную улыбку в ответ.
«Можете пока присоединиться к своей... девушке. - Лаврентий Павлович указал на дверь смежной комнаты, куда отвели Юлю. - И попросите полковника Саркисова зайти ко мне».
Илья встал, затем внимательно посмотрел на Берию. Он заходил в кабинет с подсознательным страхом. Сейчас же, после общения, он испытывал симпатию к этому замученному заботами человеку:
«Разрешите все же одно пророчество?» - Спросил Илья.
Берия чуть склонил голову набок, ожидая.
«Остерегайтесь Хрущева».
«Я учту это... пророчество». - После паузы ответил Лаврентий Павлович и Илья вышел из кабинета.
   
Глава 9

«Вы когда-нибудь еще встречались с товарищем Берией?» - С интересом спросил молодой человек с аккуратной прической и ровной щеточкой усов. Одет он был неприметно — серый брюки со стрелочкой и голубая рубашка с коротким рукавом. Репортер журнала «наука и жизнь» дожевывал пряник и отставил чашку допитого чая.
«Еще чаю? - Предложил Илья и, получив в ответ «благодарю, больше не надо», долил себе в кружку. - Да, несколько раз. Судя по всему, он действительно учел мои слова. Хрущева и еще нескольких заговорщиков расстреляли еще при жизни Сталина. Но виделся с Берией я только в стенах института, наверное не более десяти раз. Лаврентий Павлович, в силу инженерного образования, любил вникать в проекты лично. Но, вечно загруженный график не давал ему это делать часто».
«Вы не упомянули, как супруга относилась ко всей этой истории с Вашими скачками во времени?» - Заметил репортер.
«Юленька умерла в прошлом году, на 86-м году жизни. Что-ж... Мы поженились, долго работали и жили в Москве. Она всю жизнь посвятила медицине, знаете ли. - Илья, прищурившись, с улыбкой посмотрел на фотографию жены, стоявшую на стеллаже. - Потом пошли дети, внуки и... мы даже не обсуждали это. Я думаю, что она так и считала тот давний разговор моей фантазией».
Илья отхлебнул чай и, вспомнив, добавил:
«Хотя, был один момент. Нам тогда достали билеты на конкурс Песня-77. И там, когда Лев Лещенко и Анна Герман запели «эхо любви», Юля словно вздрогнула, посмотрела на меня задумчиво и тепло, и положила мне голову на плечо. Думаю, тогда она что-то поняла но, ничего не сказала».
«Почему?» - Удивился репортер.
«А зачем? Мы были вместе почти 70 лет, и были счастливы. - Пожал плечами Илья. - Да и больше я уже никуда, никогда не уходил».
«А Ольга Дмитриевна?»
«Ольга Дмитриевна была занята другими делами. Она конечно была без ума от внуков, но мы виделись не так часто, как хотелось. В основном, когда она приезжала в Москву, ну или в санатории на Черном море. Ее после войны назначили руководить восстановлением Ленинграда и благодаря ее трудам, как и трудам сотен тысяч Советских солдат и рабочих, мы с Вами можем снова здесь жить. - Илья показал жестом в сторону окна и посмотрел на часы. - К сожалению, мне пора по делам. Уверен, что отдаю свои мемуары в надежные руки. С нетерпением жду публикации».
«Не сомневайтесь, Илья Сергеевич». - Репортер пожал протянутую руку старика и, взяв папку с рукописью, направился на выход.
Илья закрыл дверь, прошелся по квартире, рассматривая обстановку, в которой они с Юлей прожили последние 20 лет.
Зазвонил мобильный телефон.
«Аркадий. - Посмотрел на экран Илья и ответил. - Да, Аркаша, слушаю. Нет, не забыл, не забыл, выезжаю».
«Без Вас не начнем, Илья Сергеевич. - Раздалось в трубке. - Все-таки первый запуск коллайдера».
Илья посмотрел на часы. Было 20:22.
«Часа через два буду. Не успею, так запускайте. Нечего из-за меня графики срывать». - Усмехнулся Илья и положил трубку.
Он поправил перед зеркалом галстук, надел пиджак, взял свой дипломат и, кинув последний взгляд на квартиру, вышел. Илья прошел мимо лифта и спокойно спустился по лестнице вниз. Пока шел, обдумывал:
«Молодец, Аркаша. Хорошо, что я его разыскал. Двадцать лет студенту, но толковый, организованный, далеко пойдет».
Илья вышел на улицу из подъезда и столкнулся с соседом. У того была в руках авоська с продуктами. Старики расшаркались друг перед другом и пожали руки.
«Прошу прощения, Дмитрий Юрьевич. Спешу». - Шутливо козырнул Илья.
«На ночь глядя. - Хмыкнул сосед. - На свиданку, чтоль?»
«Ага. В точку». - Илья изобразил пальцами выстрел из пистолета.
Затем он подошел к стоявшей у подъезда «волге» и водитель открыл для него пассажирскую дверь. Илья сел и уже собирался убрать ногу, чтоб закрыт дверь, как снова услышал соседа:
«Кстати, с праздником, Илья Сергеевич!»
«Сегодня какой?» - Подмигнул Илья.
«Так день взятия Бастилии!» - Дед важно поднял указательный палец вверх.
«Огонь, Дмитрий Юрьевич. - Хохотнул Илья и добавил. - А вообще у меня день рождения сегодня. Завтра к обеду приходи, отметим».
«Добро! - Ответил сосед. - С днем рождения!»
Илья закрыл дверь и «волга» отъехала от подъезда.

Репортер сидел за рулем зеленого «москвича», каких тысячи ездили по городу, и наблюдал, как от подъезда отъехала машина Ильи Сергеевича. Он глотнул прохладного лимонада из бутылки и затем сделал вызов по мобильному телефону.
«Слушаю». - Раздалось в трубке.
«Исповедь прошла удачно». - Доложил репортер.
«Мемуары?»
«У меня».
«Завтра, к утру должны быть у меня».
«Так точно, товарищ генерал». - Четко ответил репортер.
«И, майор, свяжись с редакцией «науки и жизни». Скажи, чтоб к следующему номеру подготовили монографию по Илье Сергеевичу Смирнову, в честь 85-летия. Можно им слить часть рассекреченных материалов по старым проектам».
«Что-то в духе: пора стране узнать своих героев?» - Предложил репортер-майор.
«Да, хорошо сказал. Только без этой... научной фантастики. Которой ты не слышал». - Генерал КГБ положил трубку старомодного телефонного аппарата и задумчиво побарабанил пальцами по зеленому сукну стола, словно по клавишам рояля. Затем он посмотрел на семейное фото на столе и, словно живому собеседнику, посетовал:
«Да, бабушка, помню твои наказы. Семейные тайны останутся в семье».
С фотографии на него одобрительно смотрела, сидевшая на стуле, в генеральской форме, Ольга Дмитриевна. По бокам от нее стояли, еще молодые, его отец и мама, а внизу, присевши, расположились две его сестры и он, тогда еще курсант, а теперь — генерал КГБ, Андрей Ильич Соколов.

Фары освещали узкое шоссе, проложенное через лес. Стволы сосен мелькали слева и справа, словно рыжие штакетины забора. Илья сидел на заднем сидении «волги» и смотрел в окно.
«Илья Сергеевич, может радио включим?» - Спросил водитель.
«Я не против». - Не глядя кивнул Илья.
Зашипела настройка, затем проскочили осмысленные ноты, опять помехи. Водитель вернул настройку.
«Мы память! Мы звездная память друг друга!»
Илья оторвался от созерцания леса и посмотрел на автомагнитолу.
Впереди был поворот и фары дальнего света, выскочившего навстречу автомобиля, ослепили. Илья закрыл глаза и улыбнулся.
В мыслях — вихрем пролетела вся его чудесная жизнь.