Бойцы вспоминают минувшие дни

Отрывок из повести "Теория Большого взрыва!

24 марта было окончательное распределение у ректора с Государственной комиссией для энергофака. Точно не помню времени, но народу-то много, заходил каждый поодиночке, что-то спрашивали, куда хотел бы, к чему склонен, потом решение и подпись в ведомости или протоколе, как там эта бумага конкретно называлась, не знаю. В общем, толпа клубилась в рекреации у ректорского кабинета, было весело и страшно, очень нервно, поскольку просочились слухи, что ректор Ф.К. Бойко решительно против, чтобы девчонки оставались работать в институте.

Хорошо помню, как мы с Валей ходили по коридору туда-сюда и безо всяких шуток, на полном серьёзе обсуждали жизненно важный вопрос, что с окончанием института резко сужаются возможности устроить личную жизнь. Одного я ей не сказала, что мои возможности уже висят на тоненькой ниточке, грозящей вот-вот оборваться. Ни мечт никаких я себе не дозволяла, и ничего не случилось ни разу, а вот ощущение тонкой вибрирующей струны где-то в глубине уже было.

Был ещё эпизод в этот тревожный судьбоносный день. Девчонки наших двух групп собрались стайкой, и, чтобы совсем не расклеиться, шутили друг над другом, обсуждая шумно и бесшабашно, какие у нас варианты дальнейшей жизни возможны. Кто первый завёл разговор, что мы с Валей остаёмся в институте, не помню, но в ответ на это Донская сказала, что мы выйдем замуж за преподавателей: «Ты – за Ишкова, а я – за Рыжкова», все обрадованно захохотали. Дело в том, что история с неровно дышащим ко мне Александром Петровичем Ишковым развивалась на глазах всего нашего потока.

Надо сделать отступление и рассказать эту историю. ТОЭ на втором курсе у нас читал Юрий Дмитриевич Саваровский, а на третьем стал читать Ишков. Маленький, плотненький, очень желчный человек, лектор так себе, не только не вызывал интереса к предмету, но отвращал. У мальчишек началась военка, так Ишков назначал консультации в этот день только для девушек. Марат Оспанов нарисовал такую карикатуру: Ишков, прикрытый лишь фиговым листком, говорит «женская консультация – по пятницам», и повесил эту бумажку на кафедральную доску ТОЭ. А так как кафедра ТОЭ находилась в маленьком отдельно стоящем здании рядом со спортзалом, проходили мимо этой доски не все студенты, как, например, в главном корпусе, а только те, кого туда привела нужда. Преподаватели на эту доску почти не смотрели, потому студенты несколько дней имели удовольствие посмеяться над рисунком, пока кто-то из сотрудников не заметил его и не снял. Так Марат отомстил за всех обиженных студентов и студенток.

Практические занятия вроде вёл опять Саваровский, и с ним задачи разбирать было ещё хуже, чем разбираться в лекционном материале. Лабораторки шли нормально, там всё было понятно, а вот с теорией – полный завал. С горем пополам семестровые задания выполнила и сдала, а перед экзаменом страшно простудилась, пришла вся в соплях, и с большим трудом сдала Ишкову на тройку. Наступает весенний семестр третьего курса, выясняется, что вести практические занятия у нас будет Ишков, мы все в трансе, эта часть – теория поля, на лекции ничего уже не поняли, как жить дальше, тоже непонятно.

За каникулы я выздоровела и на первое занятие в Ишковым явилась в полной красе, это фотография той поры. Связанным собой жилетом из диагональных разноцветных полос (синяя, красная, желтая, зелёная – для Южной Африки в самый раз) очень гордилась, тем более что сама изобрела технику их вывязывания. С белой водолазкой этот жилет смотрелся классно, а если добавить мини-юбочку и лакированные чёрные сапоги-чулки, то ваще отпад!

Ишков стал спрашивать, кто какую оценку получил на экзамене, я вторая по списку встаю и говорю, что тройка, а он: вы экзамен кому сдавали? Да, говорю, вам. – Не может быть, я бы запомнил! И понеслось – весь семестр я простояла у доски иногда в мини-юбке, иногда в макси, но тоже хороша;, и так удачно сложилось, что задачки по теории поля у меня легко решались, ведь там сплошь вычисления градиентов, роторов и дивергенции, а этим разделом математики у меня было всё ОК. И группа была очень довольна, потому что больше никого не вызывали к доске, а со мной можно было потом ещё и проконсультироваться, если что. В группе станционников Ишков вместо фамилии студента Баранников (мужского пола) называл мою, в другой группе спрашивал: правда же, Барабанова – хорошая студентка? Так что весь поток был в курсе его сердечной привязанности ко мне, и меня это порой бесило.

На экзамен в летнюю сессию Голосов принес огромный букет, чтобы поставить на стол и загородить им Ишкова от вылавливания шпаргалок у Голосова и других пытающихся. Но в этом не было нужды, потому что пока я отвечала, а кроме вопросов в билете, мы разобрали с Ишковым историю электротехники, начиная с Древней Греции, и продолжалось это примерно час, все желающие смогли спокойно списать. Получила пятёрку, таким образом, по ТОЭ у меня был полный набор успевающего студента 3,4,5, и последняя оценка пошла в приложение к диплому.

Но экзаменом история не закончилась. На 4 курсе перед поточной лекцией в новом корпусе в большую ступенчатую аудиторию уже после звонка заходит Ишков (нашего лектора ещё нет) и спрашивает: Барабанова здесь? Я встаю, все замолкли, и тогда он говорит: «У меня к вам предложение, давайте выйдем». Хорошо, что все сидели, а то бы попадали. Мне пришлось выйти, Ишков, увидев нашего лектора, попросил у него разрешения немного задержать меня и, получив согласие, спросил, не хочу ли я заниматься научной работой, начал расписывать прелести такого занятия. Я обещала подумать и сбежала на лекцию, где меня встретили смешками, а потом ещё несколько дней донимали вопросами, что за предложение сделал мне Ишков.

Так что Донская просто напомнила известную всем историю, а Рыжкова приплела для рифмы. По странному совпадению Рыжков оказался тут как тут. Шёл к проректору по научной работе, увидел нас, подошёл, поздоровался, поинтересовался нашим настроением. А Валя пристроилась рядом с ним чуть сзади и знаками показывает, как, мол, мы вместе смотримся. Это действительно было смешно, всем, кроме меня, мне было почему-то неловко, но я тоже улыбалась. Улыбался и Валерий Павлович, видимо, списав наше буйное веселье на нервное состояние от предстоящего распределения. Пожелал нам удачи и ушёл по своим делам.