Как радостно мы грех свой искупали

Как радостно мы грех свой искупали,
Когда других на казни отправляли
И не роптали, что все страдали,
Покуда алтари их жертвы принимали.

Нам сладко было видеть их паденье,
И боль, и страх, и жалкое моленье.
Мы возносились, полные величья,
Не видя в этом зла, лишь безразличье.

В природе нашей жажда превосходства
И кровь на пальцах, словно алый шелк,
Напоминает о земном юродстве,
О том, как человек порой жесток.

Мы рвемся ввысь, забыв про милосердье,
В бездонный мрак, где шепчет древний зов,
И души наши, словно привидения,
Блуждают в лабиринтах наших снов.

Однако наступает просветленье
В туманном мареве, где пир у людоедов,
Тогда шагаем мы в глубокое ущелье,
Не в силах сдаться, преклонив колени.

Наш путь лежит сквозь сумрак первородный,
Но там такое столпотворенье
Тиранов, деспотов и разных клерикалов,
Что не дождешься святого права

Испить из чаши милости Христовой,
И причаститься святых даров
Душой готовой к любви стремиться,
Забыв про страх грядущих приговоров и судов.

Но как же тяжко душе признаться,
Что в устремлениях к сумрачным высотам
Мы пали в бездну и обманчивый покой зовёт к воротам,
Где ждут нас стоны да холодный край.

А там, где есть еще возможность для спасенья,
Толпятся люди за огражденьем
И ждут, когда работник в черном
Откроет двери, где гроб дубовый.