Старый молоток и новый станок

В цеху монетного двора царила особая атмосфера: лязг металла, клубы пара и вечный гул станков. Здесь, среди индустриального хаоса, и закончилась наша драма — история о непримиримой вражде двух рабочих инструментов.


Молоток, заслуженный ветеран производства, стоял в углу на ржавой подставке. Его деревянная ручка потрескалась от времени, а стальная голова покрылась вмятинами — следами сотен тысяч ударов. «Эх, — думал он, разглядывая новенький японский монетный пресс, — вот ведь выскочка! Блестит, как новогодняя ёлка, все вокруг него бегают, масло подливают, настройки проверяют…»


Пресс, действительно, выглядел пафосно: хромированные детали, цифровая панель, мигающее лампочками табло, гидравлические поршни. Он даже не утруждал себя работой — просто лениво опускал плиту, а монеты сами вылетали ровными стопками.


— Ну и чего вылупился? — прошипел русифицированный пресс, заметив взгляд молотка. — Иди лучше гвоздики забивай, дедовщина.


— Гвоздики? — взвился молоток. — Да я в твои годы уже полмиллиона монет отчеканил! А ты тут… с автоматикой…


— Автоматика — это прогресс, —  пафосно и горделиво фыркнул пресс. — А ты — музейный экспонат. Скоро тебя в утиль сдадут, как ретро-мусор.


Молоток затрясло от ярости. «Ретро-мусор?! Да я ещё покажу этому выскочке!» И в тот же день устроил акцию протеста: пока все были на обеде, подскочил к прессу и со всей силы ударил по его панели.


— Эй! Ты что творишь, камикадзе долбанный?! — взвизгнул пресс.

— Это тебе за «ретро-мусор», якудза недоделанный! — торжествующе проскрипел молоток. — Посмотрим, как ты без электроники справишься! Харакири себе сделаешь своей плитой, понял?


Но пресс лишь издевательски захихикал:

— Думаешь, я без датчиков не работаю? Ха! У меня резервный режим есть! Я - нинзя!


И действительно — даже с разбитой панелью пресс продолжал штамповать монеты, пусть и медленнее. А молоток, выдохшись, свалился на пол с треснутой головкой.


На следующее утро мастер нашёл его в углу, уныло прислонённым к стене.

— Опять бунтуешь? — вздохнул он. — Ладно, дам тебе последнее задание. Будешь чеканить юбилейные медали — там нужен ручной труд.


Молоток обрёл новую цель. А пресс, стоящий на профилактике,глядя на его усердие, вдруг пробормотал:

— Знаешь… может, мы и разные. Но без тебя тут было бы скучно.

И улыбнулся.


— Ещё бы! — буркнул молоток, но в глубине души был доволен.

Больше они не язвили друг другу и Халхин- Гола более не предвиделось.


Мораль: даже в мире машин есть место для классовой борьбы… и примирения через общий труд. А главное — никогда не называйте ветерана «ретро-мусором». Он может в табло или по панели дать!