6. Павел Суровой Госпожа Удача

Утро в особняке тихое, солнечный свет пробивается через плотные шторы. Соколкин и Людмила не открывают глаз. Казалось бы, они спят. Но что-то не так.
Домашний персонал входит, проверяя комнату: никто не дышит, тело неподвижно. Лёгкий холод в воздухе, лёгкая тревога.
— Господа, — шепчет домработница, — что… что с ними?
Телефоны и документы остаются на месте. Никаких следов борьбы. Всё выглядит как трагический несчастный случай. Как будто никто не приходил..
Полиция прибывает быстро. Все формально, тихо. Версия очевидна: «несчастный случай», «угарный газ», «случайное отравление».
Система работает идеально: всё оформлено без шума, без подозрений, без лишних вопросов.

Мэрский кабинет. Раннее утро. Помощник заходит с планшетом.
— Вопрос закрыт, — коротко говорит он. — Всё оформлено, версии подготовлены. «Несчастный случай».
Мэр, не поднимая глаз от отчёта, делает холодный жест рукой:
— Отлично. Так и должно быть.
— Люди довольны, всё тихо.
— Пусть так и остаётся.
Внутри него холодная удовлетворённость, но ощущение «дрожи» в системе не покидает. Он знает, что кто-то сдвинул фигуры на доске слишком близко к нему.
— Следить за остальными. За каждым движением. — Говорит он тихо, почти себе.
 
 Наталья в кафе, наблюдает за городом, как всегда. Чай ужеь остыл в чашке. Блокнот перед ней.
Она листает свои заметки: схемы, звонки, документы. И вдруг ощущает пустоту, закономерность, которую не могла предвидеть.
«Две фигуры исчезли сразу… Не случайность. Это сообщение всем остальным.»
Она отмечает: лица чиновников, телефонные звонки, тихие взгляды людей вокруг. Всё складывается в тревожную картину.
«Система двигается дальше. И это уже не просто лотерея или документы. Кто-то расставляет фигуры. Нужно быть предельно внимательной.»
Наталья делает новые пометки, добавляет стрелки и линии. В её блокноте схема интриг становится всё яснее. Каждый шаг теперь  часть большой игры.


Поздний вечер. Небольшая комната, нейтральная, без примет «дома». Стол, ноутбук, кружка с «дымящимся» кофе. Наталья сидит, подтянув ноги под себя, волосы ещё влажные после душа. Рабочее состояние  собранное, холодное.
Рядом — распечатки телефонных соединений. Их много.
Игорь Никонов «подогнал» их без лишних вопросов , просто сказал:
— Не светись. И не сохраняй ничего лишнего.
Она и не собиралась.
Наталья вводит пароль.
Оперативный сервер принимает его без задержки.
Экран меняется.
Журналы доступа. Служебные пометки. Внутренние отчёты, которые не должны выходить за пределы системы.
Она работает методично:
фильтрует звонки по времени — последние недели до смерти Соколкина;убирает «шум» — семью, бухгалтерию, формальные контакты;оставляет только аномалии: короткие вызовы, цепочки через посредников, повторяющиеся номера.
«Вот оно…»
Некоторые номера уже не активны.Некоторые - переоформлены.Но структура остаётся.
Она открывает второе окно : лог перемещений служебных машин.Совпадения почти идеальные.
«Он уже был мёртв, когда система начала закрываться. Значит, действовали заранее.»
Имя Соколкина она обводит в схеме не как центр, а как узел, который убрали.
Наталья делает пометку:
«Соколкин - не игрок. Расходный элемент».
Телефон тихо вибрирует.Илана Горчакова. Москва.
Наталья берёт трубку не сразу.
— Ты уверена, что хочешь это слышать? — голос Иланы спокойный, профессиональный.
— Если не услышу — будет хуже.
Пауза.
— У нас по Москве всплывали движения по архивам. Неофициально. Через третьи руки.
— До смерти?
— За пару недель до. Потом — тишина. Как ножом.
Наталья закрывает глаза.
— Деньги?
— Часть зависла. Часть ушла за пределы. Кипр мелькал. Но следы аккуратно срезали. Работали не дилетанты.
— Это не местный уровень, — говорит Наталья.
— Нет, — подтверждает Илана. — Это уже защита системы, не бизнеса.
Наталья смотрит на свою схему. Добавляет новую линию:
Москва — прикрытие — зачистка.
— Илана…
— Да.
— Это не самоубийства.
— Я знаю.
Пауза.
— Ты аккуратнее, — говорит Илана. — Там у вас , после Кравцова и Соколкина люди начали исчезать правильно.
— Значит, я иду верно, — спокойно отвечает Наталья.
Она кладёт трубку.
Смотрит на экран. На цифры. На связи.
«Они убрали тех, кто знал слишком много. Но данные остались. А значит , осталась структура.»
Наталья сохраняет только то, что нужно. Остальное стирает.Закрывает сервер.Вынимает флешку. Прячет её отдельно.
Теперь это уже не наблюдение.
Это - расследование против системы, которая привыкла, что её не трогают.
И она это понимает.


 
Утро. Следственный отдел. Кабинет временный, почти пустой .;Коробки ещё не разобраны. На столе  два дела, лежат рядом, как будто их специально положили так, чтобы нельзя было не заметить сходство.
Следователь смотрит на обложки.
Фамилии разные.Адреса разные.Формулировка одна и та же:
«Самоубийство. Несчастный случай. Состав преступления отсутствует.»
Он молодой  для этого места, слишком. Резкий в движениях, коротко стриженный, с северной привычкой говорить прямо. Ханты-Мансийск ещё не выветрился из походки и взгляда: там не любят лишних слов и слишком аккуратных версий.
Он листает материалы быстро, но внимательно.
— Нагло, — вслух говорит он. — Даже не старались.
Коллега у двери пожимает плечами:
— Так решили наверху.
— Кто решил?
— Помощники.
— Какие?
— Ну… ты понял.
Следователь поднимает голову.
— Я понял другое, — говорит он. — Что тут два одинаковых почерка. И оба - слишком чистые.
Через пару часов его вызывают «поговорить».
 Кабинет начальника. Жалюзи опущены. Чай остывает в чашке.
— Ты здесь недавно, — начинают мягко. — Не все порядки знаешь.
— Быстро учусь.
— Есть дела, в которые лучше не лезть.
— Почему?
— Потому что это… самоубийства.
Следователь усмехается.
— Если это самоубийства, — говорит он, — то я тогда балерина.
Пауза.
— Тебя предупреждают по;хорошему, — тон становится жёстче.
— А мне ваши предупреждения, — он откидывается на спинку стула, — как зайцу триппер.
Начальник смотрит внимательно. Уже не как начальник — как человек, который оценивает риски.
— Ты понимаешь, с кем связываешься?
— Пока — нет.
— И не надо.
Следователь встаёт.
— Тогда и вы не мешайте. Бумаги у вас есть — подписи тоже. Я работаю по закону.
Он выходит, не оглядываясь.
Позже. Телефонный звонок. Не служебный.
— Ты опять влез, — голос спокойный, усталый.
— А ты опять прикрываешь тех, кого не надо?
— Я прикрываю страну, — отвечает собеседник. — Иногда это одно и то же.
Следователь усмехается.
— Слушай, — говорит голос, — эти «помощники по суицидам» работают слишком нагло. Это уже не чистка - это привычка.
— Значит, кто;то обнаглел.
— Именно.
Пауза.
— И да. Если что , ты мой друг. Не забывай.
Следователь кладёт трубку.
Он открывает дела снова. Берёт маркер. Обводит одинаковые детали.
«Значит, тормозят. Значит, боятся. Значит — копать надо глубже.»
Он не знает Наталью.Она не знает его.Но они уже идут в одном направлении —
с разных сторон,по одной и той же системе.И система это скоро почувствует.

Место: мэрский кабинет, поздний день.
Мэр просматривает отчёты, лицо почти каменное. Перед ним помощник отчитывается о «самоубийствах», о том, что все проверки формально проведены.
— Мы соблюли протокол, — говорит помощник, чуть напряжённо.
— И что дальше? — холодно спрашивает мэр. — Кто этим занимается?
— Следователь из Ханты-Мансийска, — тихо отвечает помощник. — Молодой, упёртый… пытается копать глубже.
— Ханты;Мансийск? — мэр поднимает бровь. — Значит, свежая кровь.
Помощник кивает.
— Он… не слушается, нагло работает. Уже задаёт вопросы. Уже ходит к родственникам. Уже проверяет звонки.
Мэр чуть улыбается, но это не улыбка радости.
— Пусть работает. Пока не лезет в мои дела. Но следить за ним будем.
— А если будет мешать?
— Тормозить аккуратно. Без шума. — Глаза мэра сжимаются в щёлку. — И да, напомни ему, что «система сильнее закона».
Пауза. Помощник кивнул, понимая тон.
— И… предупредить тихо. Он друг зам.генпрокурора, — тихо добавляет помощник.
— Точно. Но даже друзья не должны забывать, с кем имеют дело.

В кабинете снова тишина. Город за окнами живёт обычной жизнью. Но внутри системы уже начинает формироваться трещина.