Delusion - 17 миров. Глава 2 Рвёт и раздирает

     Он тащил меня за волосы, я брыкалась и пыталась отбиться. Они все равно убивали всех воинов, которых встречали. Там не было суда или разговоров, они просто методично протыкали, стреляли и пристегивали их тела за капот машин. Оставшихся машин после войны. Мне нельзя было быть доброй или вежливой. Я могла только сражаться сейчас.

     «Ты гребанный предатель, ты предатель, ты чертов предатель» - я кричала ему это изо всех сил, горло срывалось и горело. Я чувствовала боль от натяжения волос на голове, чувствовала ободранную спину об обломки асфальта. «Ты же знаешь меня, ты был моим другом, отпусти меня, я тебя убью!»

     Не знаю, чего я хотела добиться, крича всем вокруг, что мой некогда лучший друг переметнулся на сторону врага. А сейчас вообще есть понятие враги и друзья? Мир, который я знала истерзан и изуродован, словно старая тряпичная кукла. 14 год вбили в память ржавым гвоздем, после этого планета стала другой.

     Города – лишь скелеты зданий, ощетинившиеся арматурой, заросшие бурьяном и мхом. Улицы – реки пыли и мусора, в которых копошатся тени прошлого. Все пропитано запахом тлена, гнили и безысходности. Сон, в котором я бреду по этому кошмару. Так подожди, сон?

     «У меня есть только один шанс» - кувыркнувшись с лестницы, я захватом уронила своего конвоира на землю. Обхватила ногами. И рукой держала шею. Это было трудно, но я держалась. Вокруг были трупы моих друзей и врагов. Они стояли и смотрели, что будет дальше. Я в слезах, но с ненавистью и яростью держала за глотку своего лучшего друга, который теперь хотел меня убить. Но в душе его что-то проблескивало. Что-то давнее и хорошее. Но теперь некуда отступать.
Он тыкал мне в бедро чем-то металлическим, было очень больно, но я не дрожала. Все это происходило так быстро. Доли секунды. Их главарь просто стоял и смотрел на меня. Как я не поддаюсь им.
 
     Меня могли убить одним щелчком пистолета. Сзади. В голову. Но они наслаждались и внимательно наблюдали и за моими муками, и за муками жертвы в моих руках. Последнее, что я помню, как я повернула голову в сторону парня, который стоял там все время и шепнула ему: «Я люблю тебя», и вонзила карандаш в глотку друга.
 
     В тот момент, когда я почти лежала на чертовой лестнице, а вокруг все стояли, друг лежал на мне, не брыкаясь, как будто смиряясь со своей участью, я продумывала в уме варианты, какая ещё может быть концовка.

     Я предполагала, что этот парень в стороне спасет меня, что приедут машины союзников и спасут нас, что главарь сжалится над нами. Но считала эти варианты слишком хорошим исходом. Я была автором этой истории. И поэтому я ударила карандашом в горло.
 
     А мне в этот же момент запустили пулю в затылок. Они могли сделать это и раньше. Но они ждали. Наслаждались. Последний момент казался мне таким отдаленным. Я все еще видела все, но со стороны. Я видела, как умираю.
Наташа проснулась в поту, она еще дрожала. Между ног она сжимала одеяло и все её ноги сводило судорогой.

     «— Это что вообще сейчас было?» - она осмотрела комнату и попробовала расслабить тело. Откинула одеяло и потянулась до кончиков ног. По комнате что-то зацокало и Кайа с разбегу прыгнула на кровать к Нате. Лохматая собака была определенно антидепрессантом после такого тяжелого сна.

     «Мы очень любили друг друга. Невероятно. Но почему он просто стоял, когда все это со мной происходило. На его лице было ни капли страха, сожаления, горя. Может он знал. Что если меня убьют, то я не умру? Почему он был так спокоен, а я была так решительна? Ведь я могла создать другую концовку? Лишь бы я пожелала. Что с ним стало? Чем кончилась эта война?

     Кто они были такие? Что стало с моим телом? Увижу ли я их снова? Вернусь ли я к своему возлюбленному? Как он выглядел, как его зовут? Почему я думаю, что люблю его? Я хочу, быть рядом с ним»
Мысли опять как клопы заерзали в голове и Нат грузно свалилась с кровати и пошла заниматься утренней рутиной. Открыть шторы и запустить свет в комнату. Поставить греть чайник и покормить собаку. И теплым душем смыть все остатки воспоминаний после бурной ночи.