Delusion - 17 миров. Глава 4 Усталость

     «Я изворачиваюсь от удара в последний момент. Мне задевает ногу чем-то холодным. Тупая боль идет вверх по бедру и отзывается в пояснице. Мне, в принципе, все равно. Мне жалко только кошку на моих руках. Я ее столько времени берегу и будет тупо в последний момент бросить все здесь. Я забегаю в свой старый подъезд и бегу по этажам, столько много ступенек. Для кого это строили раньше? Кто здесь жил? Не хочу спасать себя, мне это все уже осточертело, хочу сесть прямо здесь. Лай за спиной все равно уже ближе и все бессмысленно» - она падает на черные от плесени ступени и закрывает своим телом маленькое теплое животное на руках. За спиной, на пару ступеней ниже, слышится только лай и тяжелые шаги мужчины. ОН говорит сзади, что такие как я должны быть давно истреблены. Его ботинки создают вибрации на лестнице и Нат вжимается в ступени сильнее. Слова мужчины перемешиваются с собачьим лаем. За окном только темнота.

     Наташа – бледная тень самой себя. В ее глазах нет ни блеска интереса, ни искры надежды. Лишь выжженная пустота и усталость, копившаяся столетиями.
Ее русые волосы уже состояли из пыли и грязи, из сальных тонких прядей. Одежда была из прохудившихся лоскутов и деревянных дощечек. Только ботинки на ногах были новыми и крепко держались на хрупкой ноге.

     Она сражается с чудовищами не из альтруизма, не из желания спасти кого-то. Просто это все, что ей осталось. Это ее проклятая работа, ее способ не сойти с ума в этом безумном мире. Каждое убийство – это лишь еще один вздох в бесконечной ночи.

     Мир без солнца – это мир вечной агонии. Ночь, непроглядная и липкая, сковала все живое, отравила воздух своим холодным дыханием. Здесь даже звезды не смеют пробиться сквозь черную пелену, боясь разбудить чудовищ, что рыщут в вечном мраке. Монстры – порождение этой тьмы, голодные тени, жаждущие тепла и света, которых никогда не видели.

     ОН отпускает собаку вниз и касается плеча Нат. «Мне нужно драться? Я не хочу. Я больше не могу…»

 – Поднимайся

     Нат посмотрела боковым зрением, почти не поворачивая головы. Он склонился над ней и подавал ей руку. С каждым мигом взгляд Нат становился более резким, и она видела отчетливо перед собой хантера. Нож был как у хантера, его маска из обезьяньего дерева, как у хантера. У него не было бровей и волос, как у хантера. Но.

     – Ты сейв? – Вставай и иди за мной

     ОН выпрямился в полный рост и Нат увидела за ним девочку в серой плотной куртке.
Она смотрела на кошку с таким удивлением и любопытством, что было сразу понятно – девочка будет сейчас не отлипать от Нат.
 
     «Что мне еще остается делать? Я встаю и иду. Я думала всех сейвов уже перебили в позапрошлом году. У него еще и ведомая есть. Может попробовать бежать от них?» - Нат тяжелыми шагами ступала за спиной Сейва и крепко держала кошку на руках, которую укутала в платок.

     Кошки сейчас это грааль этого мира. Только их боятся чудовища. Они работают как талисман. Как удача. Как самый большой в мире подарок. Ее шерсть пахнет надеждой, странным и непостижимым ароматом в этом мире гниения.

     Она шла за Сейвом, словно тень, ведомая невидимой силой, надеясь, что впереди ждет не новый виток кошмара. Следом за ним веял едва уловимый запах жженой карамели. И на ее языке из ниоткуда создался запах леденца на алюминиевой ложке. Как в детстве.

     Они бредут по лабиринту коридоров, где каждая тень кажется живой, а каждый шорох – предвестником гибели. Сейв открывает дверь в комнату, залитую тусклым светом керосиновой лампы. Здесь пахнет пылью, сыростью и отчаянием – букетом ароматов, знакомых Наташе до боли в костях.

     Девочка осторожно тянется к кошке, ее глаза полны неприкрытого восхищения. "Как ее зовут?" – шепчет она, словно боясь нарушить зыбкую тишину. Наташа смотрит на нее, и что-то в ее душе тихонько трескается.

     Наташа хрипло пробормотала: "У нее нет имени" и обернулась на захлопнутую дверь. 

     Сейвы в начале этого черного мира, или чертового, как хотите – были простыми людьми. Чуть опытнее, чем другие. Чуть ловчее и натренированнее. Они знали, где искать безопасный проход, где можно найти укрытие от тварей, выползающих из мрака. Их задача была– провести нуждающихся из одного поселения в другое, найти потерявшихся, защитить слабых от опасностей, которые подстерегают на каждом шагу.

     Иногда это просто сопровождение, иногда – настоящая битва за жизнь. Но всегда – это риск, от которого зависит жизнь других.

     Истории о Сейвах передавались из уст в уста, становясь легендами. Рассказывали о старике, который знал все тайные тропы, о юной девушке с луком, с которым она никогда не промахивалась, о бывшем шахтере, который чуял приближение опасности.
     Когда людей почти не осталось и не осталось больше сейвов. Некому было рассказывать эти сказки и не для кого. Мир менялся и люди больше были там не нужны. Почти все сейвы обратились.
 
     А те, кто выжил стали хантерами. Охотниками. Люди были для них дичью. Они ели их, шили одежду из них. Нат выжила только потому, что была долгое время безразлична ко всему. Убьют ли ее. Выживет ли она. Это все было делом случая. Но она очень устала.

– Твоя собака по тебе очень скучает! – Девочка подсела поближе к Нат.

– Что?

– Ну там, в теплом мире, где есть желтое. «Мне стало тяжело дышать. Я чувствовала, как не могу больше вдохнуть ни одного глотка. Мое лицо начало гореть, руки стали холодными»

– Я позабочусь о кошке, это самое дорогое, что у нас теперь есть. А ты когда будешь засыпать возьми больше скрепок.

«–Что?» Мои глаза наливались кровью. Я ничего не видела из-за слепоты.




Два одеяла и плед давили на Нат своим весом и уже готовы были поджарить влажную кожу. В комнате было очень душно и жарко. Все окна были закрыты. Во рту пересохло и руки были в сильном напряжении, как будто она кого-то крепко держала долгое время.
– Я так помру от духоты и ни одна собака меня не найдет. Ну точнее собака то найдет. Будет мной обедать, пока не найдут ее.
Она откинула одеяла и соскользнула с кровати. Маршрут до кухни и на водопой.