2. Крендель с вензелем

Цикл «Искры, или Ничто не предвещало»




Илгмарcу Cтопиньшу с благодарностью за сюжет


– А теперь расскажи, как ты с ней познакомился!
К/ф «Ирония судьбы, или С лёгким паром»


Старушка* необыкновенно хороша и загадочна по вечерам.

А потому все, кто потчует знакомых и друзей, приехавших в Ригу, экскурсиями по Старому городу не только днём, но и вечером, стремятся показать залитые искусственным или лунным светом загадочные улицы, площади и закоулки, овеянные красивыми легендами и захватывающими историческими байками.

Серо-стальные, отшлифованные ногами тысяч пешеходов булыжные камни мостовых, конечно, утомительны в течение длительных прогулок.

Но рассказы о более чем 800-летней истории интересны и, окутанные старинным флёром, полны прелестной исторической поэтики и загадочности.

Программа прогулок с гостями по Старой Риге входила в рабочий график Мариса, который всегда водил заезжих людей по любимому городу.

На сей раз он привёз на гастроли пару итальянцев – музыкантов – певицу и аккомпаниатора-пианиста.

Но речь не о концерте и не о музыке, хотя и та сыграла в этой пьесе свою роль второго плана, украсив событие романтическими нотами.

Благополучно отработавших выступления музыкантов надо было накормить, напоить, проводить на ночлег в отель и заодно предложить им культурно-развлекательную программу.

Марис умел непринуждённо рассказать и показать всё, что положено в таких случаях.

Вот, пожалуйста, на этом месте на берегу Даугавы находилось поселение ливских рыбаков.

Здесь немецкий завоеватель епископ Альберт в 1211 году построил первую церковь, основав таким образом город.

Вот вам, пожалуйста, оставшаяся единственной из многочисленных (а конкретно, двадцати восьми) Пороховая башня с увязшими в ней средневековыми ядрами.

Здесь у Шведских ворот, прорубленных в пристроенном к городской стене доме на деньги богатого и находчивого предпринимателя, бравшего плату за проезд, встречалась красавица-рижанка со шведским солдатом, в конце концов, покинувшим город в составе своей заморской армии. За связь с супостатом бедняжку безжалостно замуровали прямо в стене у Шведских ворот. А по преданиям, льющимся из уст экскурсоводов, ночью здесь, если, конечно, хорошенько вслушаться, до сих пор можно уловить вечные слова любви и тонкие безутешные всхлипывания.

Вот кот, венчающий башенку на крыше «Кошкиного дома», изначально повернувшийся хвостом к соседнему зданию Малой Гильдии. Говорят, что именно таким образом хозяин выразил своё презрение к непризнававшим его собственникам Гильдии – влиятельным торговцам. Но после примирения сторон кота развернули глазами и усами к сменившим гнев на милость негоциантам-членам Гильдии.

Вот прянично-красивый, не так давно восстановленный после полного уничтожения в годы войны Дом Черноголовых, сложенный из красного кирпича и украшенный многочисленными скульптурами, золотыми вензелями и овеянный многочисленными историями.

Вот церковь Святого Петра с её легендами о бесконечных разрушениях и восстановлениях. И заодно с не менее душераздирающей притчей об архитекторе, забравшемся после очередной реконструкции на венчавшего шпиль петуха. Согласно традиции, он должен был усесться на спину позолоченной птицы (а в Риге все церковные башни украшены именно золотыми сверкающими на солнце петухами), выпить бокал шампанского и торжественно бросить его вниз. А публике, собравшейся на показательное мероприятие, надлежало сосчитать осколки, чтобы определить, сколько простоит постройка. К несчастью, в тот момент мимо церкви медленно проходила лошадь, тащившая за собой воз с сеном. Бокал благополучно приземлился в мягкую высохшую травяную субстанцию и раскололся пополам – ровно на две части. Столько, а именно два года, многострадальный шпиль и продержался.

Словом, Марис целый день водил музыкантов по Старому городу и щедро угощал рижскими мифами. Погода благоприятствовала прогулкам, а Старушка улыбалась в мягко обволакивающем тепле тихо уползавшего в осень лета. Начало сентября оказалось ласковым и благостным. Природа отдыхала после августовской жары, утихомирившись и успокоившись в предосенней прохладе. Роскошные цветы обильно украшали городские клумбы и ещё жужжали пчёлами и крупными пушистыми чёрно-жёлтыми шмелями. Солнце пригревало городские крыши и булыжники нежными прикосновениями и отдыхало, улыбаясь своим светлым летним воспоминаниям.

Однако к вечеру после таких экскурсий люди, безусловно, уставали и хотели отдохнуть.

Певица после познавательного дневного променада попросилась в отель, куда и была благополучно препровождена. А неугомонный аккомпаниатор захотел продолжения и попросил отвести его куда-нибудь, где можно успокоиться и расслабиться.

Марис сразу определил, что это должно быть необычное место со своей историей.

Но он не повёл итальянца ни в ресторан его отеля, ни в ставшие в тот момент культовыми «Четыре белые рубашки» , ни в стильное «Поговорим!».

По пути, уже в сумерках, неюный, но прыткий гость пытался затормозить в уличном кафе и даже указывал на столик с устроившейся за ним парой девушек.

– Давай подкатим! – предложил на международном английском развеселившийся аккомпаниатор, отчаянно желавший наконец просто присесть, тем более, что девушки принялись проявлять интерес к иностранцу.

– Да ты что, Луиджи! – остановил его порыв Марис. – Страшные какие! Пойдём, я отведу тебя в хорошее место.

И он, движимый спустившимся на него вдохновением, повёл музыканта в стены другого трендового объекта, который, по его мнению, должен был понравиться истинному ценителю.

В интерьерах объекта играл саксофон, царил приглушённый ненавязчивый свет и было малолюдно.

Оба разместились за столиком. В недолгом ожидании официанта Марис посмотрел вокруг и вдруг поражённо застыл перед видением. Так люди останавливаются и замирают от внезапной вспышки. По соседству перед ним словно снизошла с небес его воплощённая мечта, неожиданно материализовавшаяся после длинного и шумного дня. Мечта, сверкнувшая ослепительной кометой в бархатно-чёрном ночном небе. Мечта, зазвучавшая в воображаемой тишине нежными переливами флейты. Мечта, поманившая к себе алой земляникой в зелени луговой травы. Или девушка с тяжёлыми длинными пшеничного цвета волосами, неспешно ступающая босыми ногами в зареве закатного солнца по берегу моря.

Но ни кометы, ни флейты, ни земляничной поляны, ни присмиревшего моря не было, а девушка-мечта сидела рядом в компании подруги. На столике стояла стеклянная прозрачная ваза с букетом оранжевых роз. Марис сразу почувствовал, что перед ним Она. Даже непостижимым образом понял, как Её зовут. И это знание было настоящим озарением. Имя, казалось, растворилось в ауре незнакомки и витало вокруг неё нежнейшим фимиамом.

Над вот-вот поданными чашками кофе едва поднимались струйки пара, а середину стола венчал ещё нетронутый небольшой крендель, украшенный затейливо выписанной и запечённой буквой «Э». Было ясно, что девушки что-то празднуют и пришли совсем недавно. По лицам и взглядам Марису стало понятно, что виновницей торжества является Она. А вензель –  первая буква имени.

Его личный компьютер сработал молниеносно.

«Сегодня же Эва!» – подсказал он своему владельцу. Марис вспомнил, что сегодня именины Эвы.

Необходимо рассказать о том, что традиция отмечать день имени в Латвии сильнее, чем традиция праздновать день рождения. Каждый из 365 дней в году посвящён одному или нескольким созвучным именам, когда знакомые и не очень знакомые люди поздравляют носителей с тем, что им посчастливилось называться именно так.

Имена родственников и близких друзей всегда связаны с обязательными датами, хранятся в памяти и не нуждаются в напоминаниях.

День имени (varda diena) – это не совсем то, что в России называют именинами, где таких дней у их обладателей может быть много в течение года. Varda diena отмечается один раз в году, и отношение к этому личному для каждого празднику особенное.

«Сегодня Бригита/Агнесе/Скайдрите или Лаймонис/Робертс/Кристапс», – объявляется, скажем, в рабочем коллективе – и к имениннику тянется ручеёк коллег с букетиками и тёплыми словами.

На varda diena можно приходить даже на минутку – без приглашения – с небольшой розочкой и красивыми словами. Существует полный календарь, в котором упоминаются самые редкие имена.

То, что девушку зовут не Эрной, тоже отмечающей свой день сегодня, Марис почему-то почувствовал, как будто получил посланный ему знак из астрала: «Лови мгновение!» Словно ангел спустился с небес, едва коснувшись своим крылом.

В его семье такой сентябрьский день был праздником, который всегда отмечали, чествуя тётушку.

– С Днём ангела, Эва!** – встав со стула и театрально раскланиваясь, сказал Марис прекрасной незнакомке.

– Спасибо! Но откуда вы знаете? – по-земному встрепенулась, удивилась и улыбнулась спустившаяся с небес мечта.

И улыбка её тоже показалась ему посланной из космоса. Марис осознал, что узнал девушку, потому что когда-то видел во сне.

Но он уже многозначительно указывал глазами на эффектно выписанную букву «Э» на кренделе, склонял в приглашении голову и вёл польщённую Эву танцевать.

Хотя дело было не в вензеле – он просто почувствовал тот ломоносовский электрический разряд, упомянутый в преамбуле цикла рассказов.

Повествовал ли он о своей тётушке Эве, история умалчивает. И о том, чем занимался в тот вечер музыкант-аккомпаниатор, сведения отсутствуют. Да и так ли это важно?

Ведь «Браки совершаются на небесах».


*Старушкой рижане называют Старую Ригу.

** Вольный перевод традиционной фразы Daudz laimes varda diena!, дословно – «Много счастья в день имени!». Автор перевел её эквивалентным и милым русскому сердцу – «С Днём ангела!».

Написание не совсем точное, потому что здесь не отражаются надстрочные и подстрочные знаки латышского языка.

«Комплимент» – Рига, 2025.