Delusion - 17 миров. Глава 13 Отречение

Она водила пальцем по холодному кирпичу на стене. Ноготком проводила по швам, и затирка осыпалась от влажности вокруг. Её грудь почти не шевелилась, она настолько мало дышала, что можно было бы подумать, что она больше не живёт.

Ноготки ломались и заострялись от постоянного скобления по шершавой поверхности.

От неё пахло едким потом, сыростью. От каждого движения кожа на ладонях трескалась и по всей поверхности выступали красные зацепочки, которые чесались и болели. Нос был забит пылью, поэтому она тихонько вдыхала ртом застарелый воздух подвала. На ней почти не было одежды и было видно, как все тело покрыто синяками и ссадинами. Одни растянутые трусы. Одна грязная футболка на голое тело.

 Кто-то тихонько стучится в эту стену уже несколько дней. Может если она будет немного скоблить эту стену, то получится услышать лучше? Когда она спала рваным сном, то стук слышался громче и сильнее и она просыпалась в пыли от стены утром. Но было ли это утро? Здесь не было окна. Но пыль была.

 А ещё во сне она слышала шёпот, который ей пел колыбельную. И она чувствовала себя маленькой и под защитой большого великана, который всех-всех бы отогнал от неё и унес на вершину горы, где много деревьев. Зеленых деревьев и много птиц. ДА! Много птиц, и они все красиво щебетали. И солнце бы грело её. Как грело в детстве. ;

Ой баю баю баю
Двери в сказку отворю
Ты поспи моя краса
Закрывай свои глаза

Утром будет все светлей
Станешь ты чуток смелей
Звери сгинут в темноте
Засыпай же ты скорей

Она не могла вспомнить слов после сна, но так и продолжала баюкать себя в тишине. Напевала внутри, чтобы никто другой не услышал.

Когда слышался топот за железной дверью, то она сжималась вся в комочек и пыталась затаиться, как будто её здесь нет. И тогда казалось, что за стеной напротив двери кто-то еще сильнее кричал. Может это он так издевался над ней и ей просто казалось.

Но она закрывала глаза и прислушивалась сильнее. И принимала стук в стену за стук собственного сердца.

Он кидал ей еды в железную заплесневелую миску и смачно плевал туда в самую середину. Она прятала ручки в подмышки, чтобы он не видел кровь на её ногтях.
- Боже, помоги мне, я так больше не смогу

Нат ударилась с размаха о стеклянный пол и в копчике заныло и что-то хрустнуло. Она полежала еще пару минут с закрытыми глазами. Когда по ногам стало холодно и по полу потянуло какой-то сыростью – она зажмурила посильнее глаза и глубоко вздохнула.

Она села на полу и огляделась вокруг.

— Это что за гребанный цирк? Я что? Где?

Вокруг Нат были огромные зеркала и тысячи её отражений, которые искривлялись одно за другим. В одном зеркале она выглядела как вытянутая макаронина, в другом как круглый арбуз.
 
Она села, подобрала под себя ноги и нахмурила брови. В каждом зеркале было искажение, и она еще не могла прийти в себя, чтобы понять, где и как она очутилась. На ней были красные клетчатые домашние штаны и меховые тапочки. Сверху чёрная футболка и розовая тёплая кофта.
Так она обычно ходит дома. Но сейчас она не могла собрать мысли в кучу. Как будто каждое последнее воспоминание ускользает от неё на один шаг, когда она пытается дотянуться до него изнутри.

Она бродила около часа по внутренним ощущениям, когда в одном из зеркал увидела маленькое свечение, как будто солнечный зайчик отражается от бутылочного стекла.

Зелёный свет прыгал туда-сюда в неумелых детских ручках и Нат увидела в зеркале, как ребёнок в высокой траве на пригорке пытается поймать солнечный свет. Вокруг пушистой зеленью раскинулось лето. Слышен детский смех во дворе, а гиганты-дома тянутся ввысь своими 9 этажами и застилают голубое небо тенью серого цвета. Мимо пролетают белые бабочки и желтые пушистые пчёлы и прямо перед носом ребенка закладывают виражи. От каждого движения в траве поднимаются тысячи пылинок от одуванчиков и искрятся под солнечным светом.

Девочка лежит в тёплой траве и внимательно наблюдает, как солнышко появляется прямо у неё в руках. А сзади по пригорку идёт высокий человек в чёрной рубашке, которая так тяжело носится в этот яркий солнечный день. Он берёт ребёнка на руке и крепко прижимает к себе. По его щеке льётся вода и также красиво искрится на солнце.

- Боже, что происходит? Мне так знакомо это место. Это что, мой дом? Этом холм так похож на тот, что был у меня в детстве.

И в следующий момент свет фар и визг шин заставляет Нат присесть на корточки и закрыть голову руками. От соседнего зеркала летит тысяча осколков, когда машина врезается во встречную. Пыль бурным потоком обрушивается на Нат и на щеку падает несколько капелек горячей крови. Наташа приоткрывает глаза и в растрескавшемся зеркале видно, как тело женщины вытаскивают из горящей машины, а из её руки падает маленький кулон с детской фотографией. В груди у Нат начинает давить сердце и скручиваются рёбра. Её глаза застилает крупными слезами и она, задыхаясь смотрит на темное звездное небо в отражении и перевернутую смятую машину. И на лицо женщины в сиреневом легком платье.
Когда через несколько секунд погасли оба зеркала, то Нат рухнула с высоты своего роста на пол.

Нат ударилась с размаха о стеклянный пол и в копчике заныло и что-то хрустнуло. Она полежала еще пару минут с закрытыми глазами. Когда по ногам стало холодно и по полу потянуло какой-то сыростью – она зажмурила посильнее глаза и глубоко вздохнула.
Она села на полу и огляделась вокруг.
— Это что за гребанный цирк? Я что? Где?

Вокруг Нат были огромные зеркала и тысячи её отражений, которые искривлялись одно за другим. В одном зеркале она выглядела как вытянутая макаронина, в другом как круглый арбуз.

Она села, подобрала под себя ноги и нахмурила брови. В каждом зеркале было искажение, и она еще не могла прийти в себя, чтобы понять, где и как она очутилась. На ней были красные клетчатые домашние штаны и меховые тапочки. Сверху чёрная футболка и розовая тёплая кофта. Так она обычно ходит дома. Но сейчас она не могла собрать мысли в кучу. Как будто каждое последнее воспоминание ускользает от неё на один шаг, когда она пытается дотянуться до него изнутри.

Она бродила около часа по внутренним ощущениям, когда в одном из зеркал увидела, как девушка отрезала свои крашеные чёрные волосы под корень. Тупые ножницы рвали густые волосы, и они ворохом осыпались на кафель.  Её глаза были жирно обведены черной подводкой, и эта черная краска катилась по ее щекам, пока в дверь ожесточенно долбил кто-то сильный и большой.

Он кричал девочке из-за двери неразборчиво и Нат подошла ближе к зеркалу, чтобы разобрать. Почти нос к носу они стояли и вглядывались в отражение. Наташа рассматривала молодое и красивое лицо, которое сейчас было бледным и мокрым из-за горячих слез. С каждым взмахом ножниц на пол ссыпались сотни черных волосинок, которые летели как снежинки на снежной горе. Медленно. Спокойно. Беззаботно.
Когда дверь сломалась от напора изнутри, в маленькую ванну влетел мужчина и с размаху ударил голову девушки прямо в зеркало. Наташа отскочила от испуга и трещины по стеклу побежали к соседним зеркалам. Крики отражались от кафельного пола, от раковины, от стен, от зеркал, от черного бесконечного потолка в этой странной комнате.

На соседнем треснувшем зеркале она видела, как эта девушка убегает ночью с разбитым носом и маленьким рюкзаком. Дальше и дальше вспыхивали соседние зеркала.
Какие-то были маленькими, как из дамской сумочки. И на них Наташа видела, как девушка ловит машины по трассе, гладит дворового пса и ест объедки с соседнего стола в придорожном кафе.

Какие-то зеркала были большими, и уносились в бесконечно-черный потолок. На них Наташа видела девушку старше и взрослее. Она поет под гитару песни с черноволосым парнем и целует его в губы под ночным небом. Ставит фотографию мамы на коричневый комод. Высаживает цветы возле деревяной ограды своего нового дома. И тысячи зеркал показывали Нат круговорот событий. От рождения первого ребенка до танцев на кухне. От первого удара по лицу крупной мужской руки до первой бутылки под кроватью.

Нат хотелось отвернуться, не смотреть, не видеть. Но как только она оборачивалась назад, то зеркала вспыхивали своими картинами там. Она кружилась, пыталась закрывать лицо руками, чтобы не видеть, закрывать уши, чтобы не слышать. Когда она зажмуривала глаза, то вокруг все тоже останавливалось и начинало свой ход, только когда она смотрела. И была свидетелем всех событий. Проживала их вместе с этой девушкой.

Иногда в зеркала отлетали пустые бутылки и эти броски сопровождали ужасные слова. Иногда в зеркала изнутри врезалась сама девушка, когда её отшвыривал ее любимый черноволосый мужчина. Иногда она разговаривала со своим отражением, плакала, рассказывала, что испытывает. И тогда Наташа садилась напротив зеркала и часами слушала этот рассказ. Плакала вместе с девушкой. Гладила ее отражение и говорила, что она рядом. Напевала ей колыбельные, когда та пьяная засыпала возле зеркал.
В очередную ссору её мужчина ударил её ножом прямо в бедро. От него тогда несло тошнотворным запахом сигарет. И даже находясь в стеклянной комнате, Нат чувствовала этот запах, от которого кружилась голова и першило в горле. Четыре ребенка стояли, спрятавшись за засаленной юбкой матери и плакали оглушающе громко. Он отшвырнул старшего и тот ударился об угол стола. Больше он не издал ни одного звука, а девушка с перебитой ногой бросилась с гитарой на мужчину. Темнота после его удара была долгой, и девушка завалилась с высоты своего роста на кафельный пол кухни.


В копчике заныло и что-то хрустнуло. Нат полежала еще пару минут с закрытыми глазами. Когда по ногам стало холодно и по полу потянуло какой-то сыростью – она зажмурила посильнее глаза и глубоко вздохнула.

Наташа села на полу и огляделась вокруг.

— Это что за гребанный цирк? Я что? Где?

Вокруг Нат были огромные зеркала и тысячи её отражений, которые искривлялись одно за другим. В одном зеркале она выглядела как вытянутая макаронина, в другом как круглый арбуз.

Она села, подобрала под себя ноги и нахмурила брови. В каждом зеркале было искажение, и она еще не могла прийти в себя, чтобы понять, где и как она очутилась. На ней были красные клетчатые домашние штаны и меховые тапочки. Сверху чёрная футболка и розовая тёплая кофта. Так она обычно ходит дома. Но сейчас она не могла собрать мысли в кучу. Как будто каждое последнее воспоминание ускользает от неё на один шаг, когда она пытается дотянуться до него изнутри. Но картинки накладывались друг на друга с каждым шагом, и она с ужасом вспоминала мокрую трассу до соседнего города, где её не сможет найти больной отец.

И видела глазами, как падают ее волосы на мокрую плитку серой ванны. Как они поют ее любимую песню на холме зеленого луга. И как больно ощущается удар мужской руки по лицу.

- Этого не было со мной. Я не проживала это сама. Боже, что это такое? Что я такое? Почему я помню это.

Когда Нат огляделась вокруг, то увидела перед собой большое деревяное зеркало, которое стояло прямо посередине черной комнаты. По краям комнаты невозможно было ничего разобрать, а вверх уходило бескрайнее черное полотно, в котором не было ничего. Просто ничего.

Она водила пальцем по холодному кирпичу на стене. Ноготком проводила по швам, и затирка осыпалась от влажности вокруг. Её грудь почти не шевелилась, она настолько мало дышала, что можно было бы подумать, что она больше не живёт. Ноготки ломались и заострялись от постоянного скобления по шершавой поверхности. От неё пахло едким потом, сыростью. От каждого движения кожа на ладонях трескалась и по всей поверхности выступали красные зацепочки, которые чесались и болели. Нос был забит пылью, поэтому она тихонько вдыхала ртом застарелый воздух подвала. На ней почти не было одежды и было видно, как все тело покрыто синяками и ссадинами. Одни растянутые трусы. Одна грязная футболка на голое тело.

Наташа постучалась прямо в зеркало, и девушка на кровати повернулась через плечо и посмотрела прямо в стену. Казалось, что она видит Нат и сейчас ответит ей. Но девушка просто безразлично отвернулась и обмякла на мокром матрасе.

- Сколько это будет продолжаться? Может мне просто умереть? Когда я умру?
Наташа гладила отражение по голове и тихо напевала колыбельную. Девушка в эти моменты ежилась, как будто чувствовала все прикосновения и засыпала быстрее. Изнеможденная, усталая, голодная и замерзшая.

Сколько прошло времени? Месяц? Неделя? Год? Они проживали это вдвоем. Плакали вдвоем. Когда она засыпала, то Нат разговаривала с ней и рассказывала сказки, истории из цветочного магазина, какие цветы можно брать для букетов, а какие можно выращивать на окне дома. Нат рассказывала про Кайю, свою собаку и тогда девушка улыбалась во сне.

Иногда он приходил, чтобы сделать то, ему хотелось. Нат и Девушка зажмуривали глаза сильно-сильно, чтобы ничего не видеть и не чувствовать. Когда он бил ее, то Нат тоже чувствовала синяки на своем теле. Когда он душил ее, то Нат кричала охрипшим голосом и колотила в стеклянное полотно. Иногда Наташа так сильно стучала, что по стеклу шли трещины, а по кирпичной стене внутри осыпалась пыль. Вот-вот и она поможет девушке. Она вытащит её. Защитит.

Ночью Девушка тихонько рассказывала себе под нос, какой он был хороший, когда они познакомились. Он готовил ей блинчики на завтрак и водил собирать грибы в осеннем лесу. Еще они читали вместе книги о других планетах и созвездиях.
Она рассказывала это себе, чтобы не забыть. Мало говорила о детях, которых больше не видела. Каждую ночь чтобы разбить Нат долбила в зеркало сильнее, а девушка все больше рассказывала, как он ее избивал и унижал. Как плевал в её еду. Как рвал ее одежду и детские фотографии мамы. Как говорил, что уничтожит ее и ее прошлое. Что от нее не останется больше ничего.

- Наверное, все что я о нем помнила хорошего, я это придумала сама. Все только в моей голове.

- Как мне тебе помочь, моя хорошая, моя светлая, моя маленькая? Я видела, как ты ловила зайчиков на том зеленом поле. Я видела твои русые волосы. Моя девочка. Все будет хорошо. Ты со всем справишься. Потерпи еще чуть-чуть.

- Спасибо за то, что у меня было

Этой ночью Нат пела ей маленькую песенку об уставшей девочке. И гладила ее по мягким пыльным волосам.

Дороги долгой не жалей
В твоей душе полно путей
В Даль отправь своих коней
Тропинка будет посвежей
Ты иди по ней потом
Посмотри, где есть твой дом
И зажги в нем огонек
На Двери оставь звонок

Этой ночью им обеим приснятся зайчики из зеленого стеклышка и солнечное небо с высокими домами. Им приснится запах свежей зеленой травы и пролетающий пушистый шмель.

Этой ночью он задушит одну из них и проснётся только одна Нат. В своем мире, где у неё есть мама.


Конец первой части

Большое спасибо вам за прочтение Delusion. Сейчас 21 января 2026 года и я размещаю первую часть на все площадки, до которых дотянусь. Этот рассказ должен был быть всего на 20 страниц, но история рассказывала саму себя настолько детально, что я не могла не записать этого.

Вторая часть 17 миров выйдет, когда наступит её время. Там будут новые приключения, новые битвы и победы. Наташа приобретёт новых друзей и потеряет старых. Вспомнит свое прошлое и увидит будущее, которое могло с ней случиться.

Я не писатель и это мое первое осознанное сочинение целой вселенной. Или даже нескольких вселенных. Поэтому я отношусь к 17 мирам, как к помощи. Пережить свои самые грустные и серые дни и приобрести новый взгляд на мир.

Будет здорово, если вы оставите отзыв на него и напишите свое впечатление. Я буду очень вам благодарна!