Семья и быт

У каждой семьи есть свои недостатки. У кого-то глава семьи — алкоголик, у кого-то — скряга или завистник. В некоторых семьях недостатком становится даже избыток благ — когда всё есть, но нет главного: тепла, любви, взаимопонимания. У кого-то в доме, кроме кота, никто не принимает решений. Вариантов — бесконечное множество.
Именно из-за этих, казалось бы, мелких недостатков начинаются скандалы. Сначала — маленькие, почти безобидные, в шутку. Потом они становятся всё чаще, всё громче, всё серьёзнее. Обстановка в доме накаляется, как паровой котёл, и вот уже все вокруг — родственники, друзья, соседи — попадают под горячую руку супружества. Конфликты как давление растут и, в конце концов, происходит взрыв. Семейный очаг рушится, оставляя после себя лишь обломки. Часто всё заканчивается в суде, где решается, кому достанется квартира, машина и кто будет платить алименты. Иногда кто-то умирает, кто-то садится в тюрьму, а кто-то просто уходит, проклиная друг друга за испорченную жизнь.
Глядя на эти руины домашних очагов, начинаешь думать, что идеальных семей не бывает. Есть только те, кто умеет скрывать свои недостатки за хорошими манерами, и те, кто, наоборот, выставляет их напоказ. И, к сожалению, именно с таких «подрывников» часто берёт пример подрастающее поколение.
Но есть и другие семьи. Те, кто не пытается быть идеальными, а просто живут, свыкаясь с пороками домашнего уюта. Они терпят маленькие и большие скандалы, воспитывают детей, а потом и внуков, передавая им свои семейные традиции. Такие семьи считают свой брак удачным, а прожитую жизнь — счастливой.
Семья Касатиковых считала себя вполне счастливой. Прожили они вместе уже пятнадцать лет, нажили трёхкомнатную квартиру, сорок два квадратных метра общей площади. Были у них и все удобства: телевизор, холодильник, стиральная машина и двое детей — сын Петя, двоечник и будущий уголовник, и дочь Олечка, пяти лет, с плохим поведением и сомнительным будущим. Потеряно, правда, было тоже немало: у каждого исчезали с невероятной скоростью нервные клетки, а лучшие годы жизни пролетали, как один миг.
Владимир Иванович Касатиков когда-то был стройным и симпатичным мужчиной. Теперь же он ходил с животом, вторым подбородком и едва ли напоминал того юношу, каким был в молодости. Елена Николаевна, его супруга, напротив, всегда была худенькой, но с годами похудела ещё больше. Волосы её потеряли былой блеск, лицо забыло, что такое косметика, хотя иногда губы покрывались толстым слоем помады. Она принесла в семью пороки своих родителей — зависть к знакомым. Когда у кого-то из соседей или коллег появлялась новая вещь, Елена Николаевна буквально сходила с ума. Однажды даже лечилась от нервного срыва.
— Вале новые духи подарили, — говорила она мужу, сжимая кулаки. — «Шанель»! Ты представляешь? А у меня даже туалетной воды нет!
— Ну и что? — отмахивался Владимир Иванович. — Духи — это ерунда. Главное — чтобы дети были сыты.
— Сыты? — ехидно усмехалась Елена Николаевна. — Ты сам-то, когда последний раз ел? Или опять у своей Вальки нагулял аппетит?
Владимир Иванович молчал. Он действительно часто ужинал у своей любовницы Вали, подруги Елены Николаевны. Но признаваться в этом он, конечно, не собирался.
Главой семьи был не Владимир Иванович, а жадность. Она правила всем и всеми, а её правой рукой был сам Владимир Иванович. Жадность витала в воздухе, проникала в каждый уголок квартиры.
Когда-то Касатиковы завели кота, но голодный и дикий зверь сбежал от них в дворовую стихию. С тех пор коты у них не приживались. Один даже выпрыгнул с седьмого этажа, предпочтя смерть в свободном полёте, чем жизнь в голоде и страхе. Так и разбился с радостью на душе.
— Ну и что, что кот сбежал? — говорил Владимир Иванович, когда Елена Николаевна предложила завести нового. — Коты — это лишние расходы. Корми их, убирай за ними... Нет уж, лучше без них.
— А птичек? — предложила Елена Николаевна. — Они меньше едят.
Птицы тоже не прижились. Первую канарейку съел кот, который вскоре разбился, прыгнув с балкона. Остальные птицы умирали в клетке при загадочных обстоятельствах. Один попугай, напившись вечером шампанского со стола, утром утонул в банке с огуречным рассолом.
— Ну и что, что он утонул? — сказал как-то Владимир Иванович, процеживая рассол через марлю. — Зато теперь у нас маринад с перчиком. А попугай сам виноват — нечего было шампанское пить.
После ещё нескольких смертей птиц Касатиковы решили животных в доме больше не заводить.
Касатиковы морили голодом не только животных, но и себя. Ели они один раз в день, вечером, и то обед на двоих делили на четверых.
— Лена, ты опять ничего не ела? — спрашивал Владимир Иванович, замечая, как жена ковыряется в тарелке.
— Я не голодна, — отвечала она, избегая его взгляда.
Дети, Петя и Олечка, сидели за столом, молча наблюдая за родителями. Петя уже давно привык к таким сценам. Он знал, что мама всегда отдаст им свою порцию, а папа, наоборот, съест всё, что плохо лежит. Олечка ещё не понимала всей подоплёки, но чувствовала напряжение, витающее в воздухе.
— Мам, а можно мне твой кусочек? — робко спросила она, протягивая руку к тарелке.
— Бери, — вздохнула Елена Николаевна. — Только не говори папе.
Владимир Иванович, услышав это, лишь фыркнул:
— Опять ты их балуешь. Сама голодаешь, а им всё отдаёшь.
— А ты бы лучше подумал, как нам на еду заработать, — парировала Елена Николаевна. — Вместо того чтобы с Валей по ресторанам шляться.
Тут уже Владимир Иванович замолчал, чувствуя, что зашёл слишком далеко. Елена Николаевна знала о любовных отношениях мужа и её подруги, но предпочитала молчать. Она давно свыклась с мыслью, что её муж — не идеал, но терпела ради детей.
От голода Олечка спасалась в детском саду. Родители не хотели отдавать её туда — нужно было платить деньги, но обстоятельства вынудили. Однажды Олечку застукали за непристойностями с мальчиками, и её срочно определили в садик.
Пете тоже иногда удавалось утолить голод. Он воровал булочки в магазине или деньги у одноклассников, этим и жил. Его ловили, но сдавать Петю было некуда — детей ведь не сажают за решётку. Он отделался только ремнём, который так ничему его и не научил.
— Ты совсем обнаглел! — кричал Владимир Иванович, размахивая ремнём. — Воровать — это позор! Ты позоришь нашу семью!
— А что мне делать? — огрызался Петя. — Я голодный! Вы сами меня не кормите!
— Голодный? — усмехался Владимир Иванович. — А я вот не голодный. Потому что работаю, а не ворую!
К ужасу всех, то ли семья Касатиковых не была такой жадной, то ли ещё по какой-то причине, но в один прекрасный день, а точнее вечером, Владимир Иванович не пришёл домой. Через два месяца семья узнала, что их отец живёт с другой женщиной, подругой Елены Николаевны, Валей.
— Как ты мог? — рыдала Елена Николаевна. — Я всё для тебя делала! Всё!
— Всё? — усмехнулся Владимир Иванович. — Ты только и делала, что завидовала другим. А я устал от этого.
Семья треснула.
Он так и остался с Валей, но его жадность никуда не делась. Говорят, что, когда на работе у Владимира Ивановича все сдавали кровь в помощь пострадавшим демонстрантов какой-то африканской страны, то из вены Владимира Ивановича кровь так и не удалось взять.
Однажды в начале весны Петя заявил, что ему не хватает витаминов.
— Я уезжаю, — сказал он, собирая свои пожитки. — На юг. Там солнце, фрукты, витамины...
— Куда ты? — испуганно спросила Елена Николаевна. — Ты же ещё ребёнок!
— Ребёнок? — усмехнулся Петя. — Я уже почти взрослый, мне скоро пятнадцать лет. А здесь я только голодаю.
Он ушёл, и с тех пор его не видели.
Семья раскололась.
Через некоторое время исчезла и Олечка. Поговаривали, что её видели на восточном базаре, где она держала собственный бордель.
Семья прекратила своё существование.
Елена Николаевна долго не могла прийти в себя, но потом встретила нового мужчину. Они поженились и даже завели аквариумных рыбок. Все считают, что она счастлива.
Так закончилась история семьи Касатиковых. Но началась новая — с новыми пороками, новыми историями и новыми надеждами…