Бахча

        Коммунизм - это идеал. Но строить его попытались обычные люди. А у них своя рубашка ближе к телу. И чем они выше поднимаются по лестнице власти, тем эта рубашка еще ближе к родному телу, прилипает так, что не оторвать. А чтобы это не заметили другие, надо еще больше кричать об идеале. Вот все вокруг и видят неискренность вопящих сверху на всех уровнях. И ложь черными пятнами покрывает государственную идеологию. И государство гниет. И рушится как система. Ибо для устойчивости системы жизненно важна обратная связь, без лжи.
        Ну, до коммунизма мы не дожили. Обнадежил лозунгами и даже ближайшим прогнозом, и рассыпался  в пыль под ногами рванувших в капитализм, желающих стать очень богатыми. А при социализме довелось пожить. И слава Богу. А то не знали бы, что и литература, и телевидение и кино могут быть светлыми. Как не знает этого наша молодежь, на которую сыпется чернуха и пессимизм современной модной зарубежной литературы, кровавые ужастики и детективы в кино. Про телевидение  и не буду говорить. Хорошо женщинам – женское кино худо ли, бедно ли, но процветает, дарит свет и надежду.
        Вот героиня моего рассказа тоже женщина. Одинокая.  Я теряюсь в догадках, смотрела ли она женские сериалы. Скорее нет, ведь у нее, наверное, не было времени на это. Рядовая колхозница, работала в поле, это не элита – бухгалтера, да экономисты, даже не доярка. Дальше по рангу шли животноводы и птичницы, но и там ей место не нашлось. План по трудодням она никогда не выполняла. Тоже некогда было. Был у нее огород, как у всех – 40 соток. Только намного больше ухоженный. А щедрая полтавская земля, дававшая с одного квадратного метра мешок морковки, благодарила ее отменным урожаем. И носила она это все это богатство в город, на рынок. Пятнадцать километров пешком в одну сторону, иногда на попутке, Автобусы ходили крайне нерегулярно. Грунтовая дорога, невысокие подъемы и спуски в малейший дождик, на черноземе, становились проходимыми только для уазика и тракторов. Наверное, носила не только выращенное свое, а может быть, и кое-что, собранное на колхозных полях. Не будем ее осуждать. Из города с гостинцами ее и с надеждой ждали семеро детей. Которых она сама рожала дома, ни одного в роддоме. Была у нее кликуха, которая, по-народному, как всегда очень удачно, объясняла происхождение детей. Нормальное слово, не матерное, но мне его тут приводить не хочется. И, опять таки осуждать ее не будем. Дети - это всегда для женщины счастье, а под какой капустой она его нашла совсем не имеет значения. Так сложилась судьба.
          Была в колхозе бахча. Черненькие арбузы успевали созревать. Был и сторож на бахче, который спал в шалаше, а чаще дома. И вот пошла Вера собрать арбузы сладкие, своим детям. Собрала мешок, взвалила на плечи.  Закатаешь их по кровать, и недели две можешь лакомиться. Вдруг впереди слышит звук мотора. Машина едет ей навстречу. Быстро спряталась в кювет, за лопухами. Смотрит, а то это их председатель колхоза приехал на уазике и в четыре руки с водителем накидали в машину арбузы. Выходит наша Вера на дорогу, мешок на плечах, голова гордо вскинута вверх. Сзади догоняет ее машина, председатель молодой, то ли плотный, то ли тучный, большелицый, открывает дверку и кричит ей :
- Ты что это Верка вытворяешь ? Колхозное добро воруешь? В тюрьму захотела?
- Хорошо Вам, добрые люди, Вы арбузы накидали в машину и везете. А мне приходится горбатиться, все тащить на своей спине.
И, хоть и трудно ей, но идет себе дальше по дороге, выпрямившись как крепкая осина. Пунцовым стало лицо у председателя, только теперь он подумал о том, что все деревни в колхозе будут смеяться еще долго, пересказывая Веркин ответ. И что ей сделаешь ? Многодетная, в райкоме не поймут. Сплюнул, хлопнул дверкой и только теперь пришла мысль, что надо было вообще не останавливаться.