Как мы собирали картошку

КАК МЫ СОБИРАЛИ КАРТОШКУ

Это произошло давным-давно, когда небо было синее, трава зеленее, а в Советском Союзе был успешно построен развитой социализм. Все стремились получить бесплатное высшее  образование и инженеров стало так много, что некому было заниматься сельским хозяйством. Поэтому нас, инженеров,  посылали время от времени собирать картошку, перебирать овощи и делать другую полезную для общества работу.

Но сотрудники нашего небольшого института отказывались ездить на картошку.

… В тот раз на нас было много. Колхоз не выполнял план и *подышать свежим  воздухом* выгнали почти всех. Автобусы неслись среди полей. Нельзя сказать, чтобы мы с тоской вспоминали наши опустевшие лаборатории. Через неплотно закрытые окна врывался свежий ветер. По рядам пускали бутылку. В салоне стоял гам, Женщины пытались вязать, но быстро оставили это занятие. Анекдоты, песни… Три часа пролетели незаметно.

Показалась усадьба колхоза. На площади перед сельсоветом автобусы остановились. Послышался громкий разговор, дверь отворилась и внутрь влез бригадир. Это был пожилой мужчина огромного роста, со шрамом через все лицо. Стоять ему пришлось пригнувшись, так как головой он доставал до крыши автобуса. Он обвел салон взглядом, все притихли, Нас никогда не встречали, как дорогих гостей, отпускали по нашему поводу шутки, но, в общем, относились дружелюбно, Но этот дядька имел на лице такое мрачное выражение, словно мы приехали не помогать с уборкой, а лично ему садиться на шею.

Оглядев нас, он хмыкнул, нагнулся к водителю, сказал пару слов и плюхнулся на переднее сиденье. Затылок его тоже выражал что-то нелестное по нашему поводу. Одну ногу от выставил в проход, судя по всему, она плохо сгибалась. Началась полевая дорога и нас начало подбрасывать чуть ли не до потолка. Опять начались шутки и смех.

Прибыв на место, мы начали вываливаться из автобуса, присвистывая при виде бесконечных борозд. Сколько же нам тут горбатиться! Утреннее небо еще не решило, что ему предпринять — разразиться дождем или очиститься. И, судя по всему, склонялось к первому варианту.

Ну, как собирают картошку, известно всем. Нас расставили по участкам и мы начали ползать в согнутом состоянии по грядам. Кто работал в перчатках, кто голыми руками. Ящики были огромными, картошка — мелкой, тем не менее мы успешно продвигались, изумляясь своей работоспособности, к узкой полосе кустов, отмечавшей конец поля. И к обеду мы его закончили.

Болели поясницы. В разнообразных позах мы расположились вокруг костерка, в котором пеклось ведро с картошкой. Бутерброды, несколько бутылок пива — можно было жить. Я сидел рядом с лаборанткой Инной из химического отдела. Вообще-то я не очень люблю лаборанток, но Инна оказалась на удивление неглупой и начитанной девушкой и мы с ней очень приятно проболтали все обеденное время, в конце разговора дойдя уже до полунамеков на будущее продолжение. Начал накрапывать дождик.

Все надеялись, что после обеда нас отпустят домой. Мы на славу потрудились. Дождь... Но не тут-то было. Вздымая на сапогах пудовые комья грязи, появился бригадир с каким-то маленьким толстеньким человечком. Тот семенил сзади, в чем-то убеждая нашего начальника. Неподалеку от нас они остановились.

-   Хорошо, - сказал бригадир.

Маленький облегченно вздохнул и, оскальзываясь, побежал обратно.

-   Пойдемте.

И мы пошли. Он повел нас через перелесок на другое поле. Тропинка была узкая, мокрые ветки цеплялись за одежду. Ноги тонули в грязи.

Поле было небольшим. Мы облегченно вздохнули. Там и сям валялись ящики. Бригадир, не обращая на нас никакого внимания, стоял на краю, скрестив руки на груди, как будто хотел невесть что рассмотреть среди борозд. Все устали и промокли. Нам было не до размышлений. Мы вяло расползлись по полю и  начали лениво кидать клубни в ящики. Бригадир ушел. Оставалось отработать совсем немного и мы тянули время. Почва была глинистая и, к тому же, размокшая после дождя. Картофелины вылезали из земли, волоча за собой твердый пласт, который невозможно было стряхнуть. Мы и не пытались. Одно дело наполнять ящик чистыми клубнями, другое — когда вместе с картофелиной падает такого же размера ком.

Утомившись, я присел на ящик, согнувшись и подняв воротник, чтобы за него не попадали холодные капли дождя. Никаких мыслей, кроме одной — убраться отсюда — у меня не было.

В руке я продолжал держать картофелину и машинально принялся очищать ее от грязи, обнажая светлую, почти белую поверхность. Форма клубня была очень странная. Вытерев остатки грязи о джинсы, я глянул на него. Слепыми глазами статуи на меня из руки смотрело человеческое лицо. Картофелина была в форме человеческой головы. Никаких округлостей. Никаких сомнений. Это было лицо конкретного человека.

Я осторожно положил картофелину на землю и взял еще одну. Это было лицо другого человека. Я плохо помню, как разворачивались события потом. Сначала все сгрудились вокруг меня, потом принялись смотреть остальные ящики. Это было ужасно. Мы выложили их в ряд на борозде. На нас смотрели несколько десятков лиц — молодых и старых. Женщина впала в истерику, но никто не обращал на нее внимания. Побежали за бригадиром.

Тот явился, оглядел жуткую картину и буркнул: *Наткнулись-таки…* И, в ответ на чей-то крик: *Что значит, наткнулись?!*, - спокойно сказал: *Ну, что непонятного? Бои тут были сильные в сорок третьем…*

Я махнул рукой и пошел прочь с этого поля. Скоро приехали автобусы и увезли нас.

… Мы долго думали, что нам делать. Собирались написать в газету. Но так никуда и не написали. И мы так и не знаем, собрали ли ту картошку и кто ее собрал, если собрал. Но только никогда больше мы не ездили в тот колхоз. И вообще не ездили собирать картошку.

И моя жена Инна знает, что если мне снится слепое лицо лежащее у меня на ладони, то надо просто ткнуть меня в бок, чтобы разбудить.