Ветер перемен, глава 19

Глава 19

В деревне стало тихо. Я шёл с школьным журналом в кабинет учителя. Замешкавшись, я почувствовал чье-то присутствие, но не обратил внимания — подумал, что просто кто-то рядом идет. Но, выйдя из кабинета уже без журнала, я столкнулся с девушкой. Она была моей ровесницей.

— Ой, прости! Ты в порядке? — растерянно я стал перебирать все в голове.
— Да, это же ты, Паша? — сказала мне незнакомка.
— Да, я, — ответил ей.
— Спасибо тебе за то, что спас мою сестрёнку. Я не знаю, как бы мать пережила это все, и так нам не очень легко приходится. — В конце она успокоенно замолчала.
— Да пустяки, главное, что оказались в нужный момент в нужном месте.
— Спасибо, — сказала девушка и ушла.
Но ее имя я так и не узнал.

---

В душе была тоска. Я остался один после уроков мыть класс. Дежурный, а кто еще? И где же носит Сашу, и Катю, и Машу? Обычно мы вместе ходим. Ладно, примусь за мытье.

Я сбегал на первый этаж за водой, принес с собой пару ведер воды, промокнул тряпку и начал мыть пол. Я помыл уже пару рядов парт. Вдруг ручка задергалась, и дверь открылась. Я повернулся — это была Катя.
— Привет, Паш! Я тут это… пришла к тебе помочь, — смотря на меня, говорила Катя.
С этого момента полы мыли уже мы вдвоём. Когда закончили, вылили воду в раковины. Доска и пол — все было чисто. Я закрыл дверь на замок.
— Все, пойдем, Кать, — сказал я своей спутнице.
Мы вместе пошли на первый этаж. Там у технички оставили ключи, а потом спустились в раздевалку, а после вышли и побрели к Катиному дому. Она меня не просила провожать — я понимал интуитивно.

Стоя у ее дома, Катя долго томилась, но все же сказала:
— Мне страшно. Останься со мной. Родители только вечером вернутся, — дрогнув, Катя заплакала тихим плачем. Уже чувственно-болезненным. Я чувствую, что она уже плакала так не в первый раз.

Я прижал ее к себе и обнял без лишних слов. Мы прошли в дом. Катя засветилась от радости. Как только она сбегала переодеться в свою комнату, так сразу на кухню — греть чайник и напоить меня чаем. Я же сидел за столом.

После чаепития мы сидели, смотря друг на друга. Нас что-то тянуло неистово сильно.
— У меня тут пару кассет есть. Давай посмотрим? — поправляя волосы, сказала Катя.
Она будто прихорашивалась для меня.

Мы прошли в ее комнату, включили видик, вставили кассету, нажали кнопку. Сев на сложенный диван-трансформер, Катя склонила на мое плечо свою голову. Я повернул голову к ней.
Она приподняла свою голову.
Я не помню, что произошло — мы поцеловались. Эти поцелуи были длинными. После пары поцелуев я приобнял ее за талию и слегка прижал к себе. Она положила вновь свою голову на мое плечо и свою руку на мою грудь.

Мы смотрели фильмы вместе, даже принесли поднос в комнату на стол, чтобы изредка делать перерывы на перекус. Катя показывала мне ее любимые моменты, и там, где она смеётся ярче… всех нас, ярче меня и Саши.

— Подожди минутку, я пойду позвоню, предупрежу маму с папой, что я у тебя, — сказал я Кате.
Та лишь кивнула, поставив фильм на паузу.
Я прошел на кухню. Там стоял стационарный телефон. Я набрал свой номер — гудки пошли.
Трубку взяли.
— Алло, да? Слушаю, — папин голос прозвучал в трубке.
— Пап, я у Кати задержусь. Она попросила остаться, ей одной страшно, — немного стесняясь, говорил я папе.
— Хорошо. Кинешь дозвон, когда надумаешь пойти домой. Я приеду, как раз съездим с тобой в город.
— Хорошо, — сказал я папе.
— Не позволяй себе болтаться. Давай, до встречи, сынок, — сказал папа перед тем, как повесить трубку.
Я повесил трубку и прошел к Кате.

Усевшись вместе, мы смотрели фильм. Вскоре Катя уснула.
Я поставил на паузу. Расстелил диван и аккуратно переложил Катю на подушку и укрыл ее одеялом. В последний миг она ухватилась за мою руку.
— Поспи рядом, — сказала Катя.
Я непроизвольно лег рядом. Катя меня укрыла одеялом. Я и сам не понял, как начал засыпать. Это был самый сладкий сон, что я только спал. Я проснулся через некоторое время. На улице была темень. Катя, видимо, уже давно не спала — она смотрела на меня и поглаживала меня по голове.

Я прижался к ней. Ощущая ее шампунь, ее духи, что пьянили меня… я просто обнял ее.
— Мне с тобой очень хорошо, Паш, — сказала Катя, обняв меня.
— Давай когда-нибудь будем вместе жить?
Я лишь кивнул, смотря на ее выразительные глаза.

— Давай досмотрим фильм, — сказала Катя, встав с кровати.

Мы досмотрели начатое.
После попили чай.
— Хорошо посидели, — сказал я Кате.
— Да.
Я впервые увидел ее цветущей. Будто нет никакой паники и опасности на улице, будто все так же, как и раньше. Нет никакого монстра, который стучит по ночам.

Вдруг я услышал, что кто-то пришел. В дом вошли родители Кати. Обычные люди, не высокие, не низкие. Увидев меня, ее мама улыбнулась — видимо, вспомнила саму себя. Папа же сперва смотрел недоверчиво, но потом все же смягчился.
— Здравствуйте, — сказал я, встав из-за стола.
— Здравствуй. Ты Паша, сын Бориса? — сказал мужчина, сняв и повесив вместе с шапкой свою куртку.
— Да, — ответил я.
Мы пожали руки.
— Я Виктор, папа Кати.

Мы посидели вместе, попили чай. Родителям было интересно узнать обо мне. Они были настроены дружелюбно по отношению ко мне. Ее папа рассказывал, каким он в молодости был спортсменом, показывал свои медали… В общем, хорошо посидели.

Я кинул дозвон папе и стал собираться. Катя подошла ко мне и молча проводила. Я и сам не знал, что сказать. Мы оба… значи… хотели сказать что-то хорошее, но молчали.

Я сел к отцу в машину, закрыв за собой дверь.
Машина тронулась. Я помахал Кате, она помахала мне.

Плавный ход машины и гул мотора на скорости успокаивали меня больше всего. Выехав на трассу, машина уверенно держала дорогу.
— Как посидели? — сказал отец, смотря на дорогу.
— Хорошо вот, — улыбнувшись, сказал я папе.
Мы некоторое время молчали, ехав в город.
— Если чувствуешь, что она твоя, то не томи, Паш. Не упусти ее, — говорил мне отец серьезными словами.

Мы ехали молча, иногда говоря о всяком.

В городе же была своя атмосфера, не такая, как в деревне. В деревне же мы знаем друг друга, а тут каждый незнаком, будто смотрят свысока.
Мы заехали в продуктовый. Я ходил с папой по магазину. Все мне казалось в новинку, в диковинку, но все чужое.
Я глянул на яблоки. Папа увидел это и положил их в корзину.
Папа посмотрел на меня мягко и одобрительно.
— Для Катюши что-нибудь вкусненькое возьми. Шоколадку выбери какую-нибудь. Вот, твоя мама любит с орешками. Выбирай, Паш, — сказал папа, подведя меня к прилавкам со сладким.
Я взял одну Кате, а другую маме.
— И одну маме, — сказал я про себя.
Папа улыбнулся.
— Правильно. Маме тоже надо, она одна и единственная — первая девушка, которая провела тебя в жизнь.
Я немного покраснел от неловкости.
Папа смотрел на меня так, будто видел самого себя в моем обличии.

После магазина папа покатал меня по городу, показав некоторые места. А потом мы поехали домой.
Дорога была спокойной, на удивление — никакой настороженности и метели.
— Знаешь, уход — это не только в словах и дарении чего-то красивого. Ты должен дарить большее, чем подарки. Это, конечно же, любовь и уход. Ты должен понимать, что отныне заботиться о друг друге — это ваша забота, — говорил папа с приятной ностальгией для себя.
Я лишь соглашался с отцом — для меня это все впервые.
— Подари ей цветы, только узнай, какие ей нравятся, не прямым вопросом, конечно. Можешь еще и на свидание пригласить. Свидание — это может быть прогулка где-нибудь, посиделки вдвоём, — как-то нежно говорил отец.

Приехав в деревню, мы зашли домой с парой пакетов.
Я протянул шоколадку с орешками маме. Она улыбнулась.
— Спасибо большое, Пашенька! — мама поцеловала меня в щеку.
Папа улыбнулся, видя нас.
В глазах мамы будто стоял отец, но совсем молодой.
— Знаешь, как мы познакомились с твоей мамой, Паш? — сказал папа приятным, мягким тоном.
— Как?
В комнате возникла тишина. Мама загорелась в глазах, смотря на папу. Папа же смотрел куда-то вдаль, вспоминая что-то приятное.
— Это было давным-давно. Я перевелся в новую школу, где училась твоя мама. Впервые, как я ее увидел, я понял, что это она — та самая, которая единственная, — смотря на маму, папа начал говорить дальше. — Я видел много женщин, но всем им далеко до твоей мамы. Я долгое время не решался подойти к ней, но потом отважился, достав шоколад на последние карманные, которые я заработал, убирая снег у пенсионеров. Это была шоколадка «Алёнка» в золотой обёртке с орешками, — папа смотрел на маму с глазами, полными любви. — Маме было безумно приятно, она была очень счастлива. Мне, конечно, пришлось нелегко, чтобы достать его, но я смог ради твоей мамы. Потихоньку мы начали общаться, а потом… поженились.
Я был невероятно счастлив услышать это. Каждый раз, когда папа рассказывал мне это, для меня это было незабываемо.
— А как папа твой убегал от прадеда твоего, получая соль в спину… Но когда твой папа спас меня от пчёл на пасеке, укутав меня своей фуфайкой и прижав к себе, встав спиной к пчелам, получив в итоге все жала себе… После этого прадед все же был не против наших встреч с папой, — мама смотрела на папу так тепло.
Папа намного засмущался, будто он снова молод и стоит перед мамой.
Я был в изумлении.

Папа обнял нас с мамой. Я прижался к своим родителям и обнял их.
Это было самое счастливое для меня время.

---

После разговора мы сидели, пили чай.
— У Паши девочка появилась, — сказал папа маме, улыбаясь, будто бы это он нашел маму.
Мама очень обрадовалась, она светилась от радости.
— Кто же это, Пашенька? — улыбаясь, сказала мне мама.
— Катя, — сказал я маме, покраснев.
— А ты знаешь, что папа Кати помогал твоему папе видаться со мной и отвлекал деда моего, чтобы папа смог сбежать со мной на руках из дома? — нежно улыбаясь, говорила мама.
— Да, было время, конечно. Жаль, что мы не можем быть вновь семнадцатилетними подростками, — сказал папа, смотря в мамины глаза и улыбаясь.
— Да, — сказала мама папе.

Мы провели этот вечер втроём, улыбаясь и счастливо. Я уснул в кровати в беспамятстве.

---

На следующие утро я проснулся, умылся, оделся и собрался в школу. Мама подошла ко мне с шоколадкой и положила мне в карман сумки.
— Для Кати, — улыбнувшись, сказала мама.
Я кивнул и вышел из дома. Мама проводила меня до ворот, она помахала мне, а я в ответ.

Я пришел на занятия рано. Никого не было. Я сидел один в классе, который вымыл некоторое время назад.
В класс вошла Катя. Она была вроде бы без настроения, но увидев меня, она улыбнулась. Пройдя ко мне, она села вместе со мной за парту.
— Привет, Паш, как ты? — сказала она мне. Своим лёгким движением, показывающим любовь ко мне, она прижалась к моему плечу.
— Хорошо, а ты как? — спросил я Катю.
— Вместе с тобой мне хорошо.
Я незаметно достал шоколадку и положил прямо перед ней на парту.
— Это тебе, — сказал я Кате, немного стесняясь.
— Мне? — глаза Кати загорелись. Она обняла меня крепко своей хваткой, так что не выберешься.
Я обнял ее в ответ.
— Спасибо тебе, Паш, ты самый лучший, — сказала Катя, мягко улыбаясь.
— Для тебя все самое лучшее.

После занятий мы вышли вместе.
В голове пустело. Я не знал, что еще сказать Кате, но в груди плотно лежало особенное чувство к ней: хочу всю жизнь быть рядом с Катей, ведь мне так хорошо с ней.

Мы прогуливались по небольшому скверу школы. Это были посаженные деревья, которые тянулись в сторону. Между ними была тропа, на удивление расчищенная.

Хрустя снегом, Катя остановилась передо мной. Ее глаза горели чем-то теплым, таким теплым, что я и сам таял от ее огня.
Катя закрыла глаза и потянулась ко мне. Интуитивно я понял, что нужно делать. Через мгновение мы поцеловались. После поцелуя просто смотрели друг на друга. Как странно… необычное ощущение. Не то, что было с Катей наедине.

— Проводи меня до дома, Паш, — сказала Катя, прикоснувшись своей тёплой ладонью к моей щеке.

Оставалось лишь кивнуть, как послушный мальчик. И это было сделано.
Мы уже шли вместе домой.

Я посматривал в ее глаза. Мы шли медленно, вразвалку.
В глазах мелькала какая-то вдумчивость и смирение. Ветер дул в лицо. Я приподнял ее шарфик, чтобы ее личико было прикрыто теплом. Она улыбнулась под шарфом и прижалась ко мне, взяв меня за руку своей, создавая некий замок.
— Ты такой внимательный, Паш, — с живой улыбкой говорила Катя.
— Ну, а как я по-твоему? Не мог позаботиться об любимой девушке? — сказал, посматривая в ее блестящие от моих слов глаза.
Мы шли, да и как-то вроде хотели все на свете друг другу рассказать, но почему-то ничего так и не вырывалось.
«Еще не время рассказать все», — неслось в моей голове, отталкиваясь от одной крайности в другую.
Шли молча и любя друг друга, прислушиваясь к каждому звуку своей души. Я чувствовал, как душа Кати пела, а сердце трепетало от счастья, но и одновременно от страха. Лес всегда рядом и никуда не уходит. Вроде стихает, а потом вновь разгорается. Но Катя затмевала все.

Остановившись у ее дома, мы смотрели друг на друга. Но со стороны Кати я почувствовал еле заметное приближение ко мне, и через миг она поцеловала меня в щёчку, приложив после этого свою кисть (перед этим сняв с нее перчатку).
Глаза наполнялись чем-то красивым. Я не нашел ничего, кроме объятия. Мои руки медленно обхватили ее и вжали к себе. Она склонила свою голову нежно, дыша на мою шею в шарфе.
— Мне… пора, Паш… Но… уходить от тебя так не хочется. Я боюсь быть одна. А с тобой я чувствую тепло. Такое необычное. Оно не просто как от теплых труб или батарей. Оно… Оно нежно растекается по всему телу, — подняв свою голову и смотря уже в мои глаза, она говорила так задумчиво и нежно.
— Мы обязательно встретимся завтра, не переживай. Все будет хорошо, — я взял ее руки (они уже были без рукавиц) и грел их в своих.
Катя неохотно убрала руки.
— Пока, Паш, — сказала Катя, уходя домой.
— Постой, — сказал я Кате.
Она остановилась перед калиткой, повернулась ко мне.
Я был близок к ней. Я поцеловал ее. Не помню как, но это была приятная дымка в глазах, будто заколдованная.
Катя улыбнулась, уже резким движением обняла меня так сильно, что мне было немного тяжело дышать, но мы разошлись.
Я стоял до последнего, пока она не скрылась в коридоре. А в нем и послышалось скрип двери и голос родителей.
Развернувшись, пошагал обратно домой.

— Паш, это ты?! — послышался крик из-за спины, довольно далеко, в метрах двадцати.
Я повернулся. Это был Саша.
Он подошел ко мне. Мы поздоровались.
— Фух, я перепугался, думал, кто это. А это ты. Это, короче, давай прогуляемся, — сказал Саша, но уже как-то расслабленно, не так, как в начале, напряжённо.
Мы побрели по улице, но в другую сторону.
— Куда пойдём? — спросил я его.
— Давай сходим к Косте, он что-то там в гараже возится, — как-то старо и по-дружески сказал Саша.

Костя… Костя… Как же давно я про него не слышал. В последнее время мы не пересекались, он учится в параллели, видимо. Я совсем как-то ушёл в себя, что и забыл про него.
Идти было недолго. Мне вспомнились наши поездки на его старой машине. Он умел водить технику и относился к этому с ответственностью. Дядя Фёдор, хоть и полицейский, ему ничего не говорил — ни одобрительно, ни отрицательно, просто нейтрально относился к этому.
Я помню наши поездки на рыбалку и по деревне. Иногда мы просто катались тихо, мирно.

Вскоре мы стояли у его гаража. Он копался в своей красной «копейке». Он любил ее и ухаживал. А досталась она ему от деда, иногда он его возил по делам, не в город, правда, а так, по горам, дрова приготовить… Он отдал ее Косте, поскольку посчитал, что это будет намного правильнее, чем чтобы она стояла и гнила. Он открыл дверь и вышел из машины. Машина стояла передом к нам, а ворота гаража открыты были нараспашку.
Он увидел меня и Сашу.
— О-о, Паша! Как же давно не виделись! — он прошел к нам и пожал нам руки.
— Да, давно, — говорил я, смотря на достатые запчасти.
— Что у тебя? — сказал Саша, смотря на машину и лежащие запчасти. Под ними была картонка, а лежали они на капоте.
— Да вот, менял с дедом. А то в последнее время как-то стала плохо себя вести, да и мы решили не мучаться и поменять, — сказал Костя, смотря на свою красную бестию.
— Ну, это хорошо. Главное, что как ты любишь — в чистоте и порядок, — говорил Саша, смотря на запчасти, пропитанные маслом.
— А это, Паш, спасибо твоему бате. Мы не знали, где достать запчасти, а когда с ним разговаривались, он откуда-то достал их, съездив, — с большой благодарностью смотрел на меня Костя.
— Да, папа где-то находит дефицитные товары. Возможно, он умеет искать в нужных местах, — сказал я с каким-то интересом.
— Да, вертеться надо, по-другому нельзя, — сказал Саша, смотря вдаль.

Вдали шел какой-то мужчина, неопрятный, седой, кожа вся сморщенная, да и с бутылкой в руках. Костя быстро закрыл ворота у гаража.
Этот мужчина шел кое-как, шатаясь. Он подошел к нам, смотря на нас своими пьяными глазами.
— Курить не найдется, пацаны? — шатаясь, говорил неизвестный.
— Не курим, дядя Боря, — сказал Костя.
Сделав глоток своего горячительного напитка, дядя Боря смотрел и думал, а потом из него вырвалось:
— А если проверю? — ехидно и злостно смотрел он на нас.
— Да пошёл ты на… отсюда! Вали, куда шел! — не стерпев, сказал Саша, впервые так грубо ответив.
— Как ты смеешь, щенок?! — того уже сорвало.
— Да кто вы такие? Нафиг! У одного папаня бандит, на крови деньги делает. У второго в Афгане был, вояка конченый. А у тебя… а у тебя… ваше хрен знает где! — говорил он, показывая сначала на меня, потом на Сашу, а в конце на Костю.
Никто из нас не повелся на провокацию.

По дороге ехал «бобик» дяди Федора. Он тормознул возле нас. Открыв дверь, вышел из машины.
— Опять местных донимаешь? — уже с какой-то злостью сказал дядя Фёдор.
— Молчи! Бандита покрываешь и вместе с ним копошишься! — сказал пьяница, выпив свою бутылку и бросив ее в снег.
Дядя Федор как-то разозлился.
Он точным движением обхватил одну его руку и сжал кулаком.
— Ну, про брата твоего, наркомана, вспомним, — уже подло улыбаясь, сказал дядя Фёдор.
Из «бобика» вышли двое милиционеров.
— В обезьяннике посидишь, подумаешь, — сказал один из милиционеров.
Его увезли.

Мы стояли некоторое время, переваривая все услышанное.
«Бандит» — слышалось в моей голове эхом.
— Да, Паш, успокойся. Ты видишь — алкаш прожжённый, бредит уже. Раз его увезли, уже… — сказал Саша.
— Да, Паш, не воспринимай этих всяких приколов ходячих, — сказал Костя.
— Хорошо, спасибо вам за поддержку. Что сейчас будем делать? — как-то уже с испорченным настроением говорил я друзьям.
— Да пойдем куда-нибудь, посидим, — говорил Саша.