Негры-бомжы

Год назад.

Я пребывал в уверенности, что резервуар для удивлений во мне окончательно исчерпан.
 Все сюжеты, казалось, были просмотрены, все типажи — учтены.
 Увы, моя спесь была разбита в десяти минутах от дома классическим дуэтом, поставленным самим гением абсурда.

Их было двое.
Два негра.
Два тёмных ангела урбанистических задворок, два бездомных аристократа, чей гардероб и осанку курировал, должно быть, сам сюрреализм.

Первый хранил на лице выражение вечной, почти трансцендентной отрешённости — точь-в-точь лицо замороженной трески на лотке уставшего от жизни рыботорговца. Этот эффект довершала шапка из кроличьего меха, водружённая на голову с принципиальным, выстраданным шиворот-навыворот.
Это был не беспорядок, а декларация. Манифест.

Его товарищ был исполнен иного достоинства.
 Его кожа отливала не просто чернотой, а глубинным, благородным иссиня-чёрным цветом, как у древнего жука-скарабея — символа бессмертной души у египтян.
 И нёс он эту душу, надо заметить, в сапогах-альбатросах.
 Громадных, словно предназначенных для ходьбы по палубам океанских кораблей, а не по грязному асфальту.
 И в тех местах, где сапог, не выдержав диалога с реальностью, готов был расползтись, его стягивали пластыри —когда-то белые, стерильные, похожие на поспешные швы на ране самой этой реальности.

Вот они — новые классики парижского (ну, или московского) двора.
Их ирония неподвластна времени, а стиль — неподкупно эклектичен.
Кажется, они не просят мелочи, а снисходительно позволяют вам стать случайным зрителем их вечного, необъявленного спектакля.