22. Два сердца. Анна

Чем пышнее и грузнее я становилась, тем больше спокойствия приобретала. Хотя с моим тревожным характером это было не реально. Но ведь было!

Возможно, второе сердечко, что билось во мне, регулировало все происходящие процессы. Маленькое оно было, но мощное.

И дела складывались отлично. Операция у Роберты прошла удачно. Но врачи не отпустили её домой. Дескать, есть угроза преждевременных родов. Так что будут там, за границами, таинства дожидаться...

С Риткой, сестрой Михаила, мы подружились. И с женой его я познакомилась. Купили силиконовый животик и с удовольствием привязывали его к Наде. Она краснела, но улыбалась. И смотрела на золовку, как на богиню. Потому что её материнское счастье зависело только от той...

Впрочем, и я восхищалась Маргаритой. Она оказалась весьма тонкой девушкой. Хорошо ощущая беспокойство Нади, отдаст она или не отдаст ребёнка семье брата, всячески давала понять, что уговор дороже денег.

Но ясно ведь, что после родов все может измениться. Прижмет к груди свою крошку, и любые договорённости полетят в тартарары...

Но пока мы старались об этом не думать. Встречались, гуляли, болтали. Мама даже сердилась. Мол, совсем её забросила. Оставила без общения...

Впрочем, мы обе знали, что скоро успеем надоесть друг другу. Аккурат после роддома. Будем Польку нашу вместе выхаживать...

Но случилось не так. Роберта родила свою дочку в Израиле. А вскорости они втроём вернулись домой. Ребёнок был очень слаб и капризен. Мамаша нервничала. Игорь попросил меня пожить с ними.

Несмотря на то, что Алла была категорически против, я поехала за город. И это было хорошее решение. При добросовестной няне, которую нашли не через агентство, а через десяток знакомых других знакомых, которые "плавали, знают", жизнь абсолютно наладилась.

Девчушка окрепла, мама успокоилась, папаша стал довольным и даже помолодел. А мы с подружкой много гуляли, болтали и хорошели. Так все говорили. Правда, каждая по-своему.

Впрочем, недолго. Неожиданно и не вовремя у меня начались роды. А мы с Робертой в лесу аккурат гуляли. Довольно далеко вглубь зашли. И тут такое...

Она испугалась, я отчаялась. Решили возвращаться домой через шоссе, а не через лес. Но до него ещё дойти надо было. А схватки становились чаще. И больно было невыносимо...

Однако, доползли. Роберта хотела выскочить на дорогу и остановить авто ценой собственной жизни. Хорошо, что не пришлось. Только мы появились на бровке, как некий сердобольный водитель не только остановился, но и помог затащить меня в машину.

Погнал быстро. Спросил, где должна рожать, через сколько минут схватки. Удовлетворённо кивнул, пробормотал, что успеем и впрямь домчал меня до клиники почти мгновенно. Там меня встречал побледневший Михаил. Я ему по дороге позвонила.

Впрочем, зря торопились. Роды у меня оказались долгие, мучительные и тревожные. Не рожалось мне, и все...

Михаил, измучавшись за долгие часы моего непослушания, вдруг стал строгим и требовательным. То все уговаривал, а тут настаивать стал.

Дескать, никаких патологий беременности у меня нет. А мешают мне благополучно родить лишь психологические личностные особенности. Страх и напряжение. И если я не справлюсь со своей эмоциональной неустойчивостью, пострадает малышка.

Пугал меня, пугал, а я как Снежная королева стала. И слышу, и не слышу. И безразличие, — тягучее, глубокое и сладостное,— меня охватывает. И ничего не хочу...

Однажды вдруг открываю глаза - Евгений с Аллой рядом. Мама плачет, отчим твёрдо и чётко что-то спокойное и жизнеутверждающее говорит. Глупый...

Зря их Михаил позвал. Мне и так хорошо. А будет ещё лучше. Когда совсем уйду. Туда, где нет ни бед, ни несчастий...

А, может, вообще ничего нет?