Таганайский ветродуй. 2023 1986 г. г

Сообщения недавно вернувшихся с Южного Урала (Таганай, Иремель-Зигальга) знакомых туристов и размещённые на их страничках в соцсети снежно-походные фотографии подтвердили справедливость чьего-то остроумного высказывания, что турист проходит маршрут трижды, в т.ч. третий раз - в воспоминаниях. И годы здесь не помеха.

На майские праздники 1986-го мы большой группой с детьми ходили на Таганай. В это время наверху, а мы ночевали близ популярного у туристов Белого Ключа (это около 700 м. над уровнем моря), как обычно, было по-зимнему снежно и, особенно, ночью, морозно.

Отойдя в сторону от родника, отыскали у подножия склона Двуглавой сопки свободное место, что оказалось непросто: народу, кроме нас, в округе было полно, и обустроили лагерь. Два шатра спрятали в снежные ямы до скатов; отрыли просторную «кают-компанию», где устроили общий костёр. В общем, разместились, можно сказать, с комфортом.

К ночи успокоился ветер, небо густо вызвездило, и заметно похолодало. Но в накрытых полиэтиленовыми тентами палатках было тепло. Гомон соседней группы едва слышался. Уснули быстро.

Далеко за полночь что-то или кто-то внезапно меня разбудил. Прислушался. Да, вроде, всё спокойно. Снаружи тихо, рядом еле слышно посапывают «мальчишки и девчонки, а также их родители». Прикрыв ладонью, посветил фонариком: раз, два… пять, я – шестой, все на месте. Вот, и славно!

Когда, погасив свет, уже застёгивал спальник, вдруг почувствовал, словно, вибрацию. Не понял: то ли земля под нами задрожала, то ли палатку кто-то, проходя мимо, задел. Кто бы это мог быть - зверь, человек? Скрипа шагов по снегу, вроде, не слышно было.

Но тут же колыхнулся палаточный тент и зашелестели деревья. И фоном к тому –нарастающий шум. Всё громче, громче и напористей. Понял, что это пришёл ветер, лишь когда палатку тряхнуло и придавило с одной стороны. Наощупь поймал рукой опасно выгнувшуюся алюминиевую стойку, упёрся в неё боком. А ветер уже ревел.

Несколько раз треснули сломанные ветки на ближних деревьях. В голове мелькнуло: «Сушин рядом не видел, а сырую берёзу сломать не так-то просто. Может, обойдётся? Всё-таки поляна прикрыта с той стороны скалами близкой Сопки.»

Обошлось… Словно, прочитав мои мысли, ветер постепенно ослабевал, шум уносился куда-то мне за спину. И вскоре стало тихо, как прежде. «Ф-ух! Ну, надо же, и откуда такой ветрище взялся?»
Устраиваясь поудобнее: «Наверное, это языческий бог на колесн… в санях по небу пронёсся. А что – место подходящее: «здесь вам не равнина…». Кстати, как его звали-то, бога этого?.. Может, Ветродуй?»

Ветродуй – это ж надо ж было такое придумать! Вспомнив Стрибога, от еле сдерживаемого смеха аж затрясся, задевая головой скат палатки. Немного повозился, устраиваясь в коллективном спальнике, и успокоился. А ткань шатра – нет. Од-на-ко…

Снова – теперь узнаваемый, быстро усиливающийся шум с той же стороны. Вцепился в палаточную стойку и втянул голову в плечи, пережидая вторую атаку небес. Этот шквал был ничуть не слабее первого, давил на палатку по-прежнему мощно, но на мозги – уже меньше. Снова вздох облегчения: пронесло!

Тут из соседней палатки окликнул Андрей. Отвечаю негромко: «Всё нормально. Это ветер.» Под боком – сонный голос Валентиныча: «Чё там такое?» Услышав про ветер, он что-то пробурчал и затих. Остальные так и не проснулись.

А ветер меж тем накатывает снова. И тут приходит на ум ассоциация с проносящимся мимо товарным поездом: вот так же постепенно нарастает шум состава, ещё не видимого за поворотом дороги. Затем – мельтешение деталей вагонов, грохот; ходуном ходят воздух и земля – светопреставление, да и только. Потом – всё это по убывающей.

А ты стоишь, оглушённый, ощущая на лице упругость воздуха, пропитанного резкими запахами горячего металла, креозота… И только восхищённо: «У-у, шайтан-арба!»

Засыпал я, уверовав в прочность палатки, и считая, как баранов, «товарные поезда»…