Глава 4

Пустоши Конты всегда трещат и гудят во время цикла Сжигания. Плавящаяся под лучами смерти земля очень быстро остывает и издаёт громкий гул и скрежет. Но даже среди этого изобилия шумов возникший звук оказался громоподобным.
Это была не привычная аккуратная чёрная дыра, а огромный грубый разрыв в материи. Его открытие прокатило ударной волной по пустоши на три километра. Кривая трещина прямо в воздухе, из которой виднелись кроваво-красные глаза. Безымянный просунулся через трещину. Острые края полосовали его тело, оставляя глубокие раны, которые он даже не пытался залечить. Наконец, протиснувшись, он с силой взялся за режущие края руками и схлопнул их, обдав пустошь новой ударной волной.
В нём бурлил первородный хаос. Его ядро светилось ярким красным светом, пробивавшимся сквозь мышцы и кожу. Он специально ограничил свои расчётные мощности, уведя своё сознание и «отупев», чтобы не думать о своих эмоциях. Но даже этот ограниченный разум погряз в бесконечных и бессмысленных логических конструкциях.

Сбоку возник очередной луч смерти и стремительно направился к парализованному Безымянному. Плазма полилась на него нескончаемым потоком. Мгновенно ядро покрылось практически неразрушимым слоем скомбинированных наноботов, а остальное тело мучительно сгорело. Когда луч прошёл, ядро подпрыгнуло, и тело снова неспешно восстановилось. Рот ещё не успел сформироваться, и из трансформирующейся глотки вырвался хриплый звук. Через пару секунд уже появились голосовые связки, язык и рот, и Безымянный смог сказать:

— ПОЧЕМУ?! — Его голос был слаб из-за незаконченных лёгких, но сила этого слова расплавила три сантиметра земли под его ногами. — Чёрт, я даже не удерживаю силы. Впервые с тех пор как… Проклятье!

Он оправился, привёл в порядок одежду и шерсть и пошёл навстречу ближайшему лучу. Плазменный поток приближался, но на этот раз гибрид был готов. Вальяжно замкнув руки за спиной, он поднял голову и открыл пасть. Направление даже такой огромной, но стабильной энергии было песчинкой среди сил Безымянного. Поток плазмы скрутился, сжался и стал влетать прямо в разинутую пасть. Ядро вновь засветилось размеренным красным, а затем синим светом. Когда луч прошёл, Безымянный облизнулся, присвистнул и выплюнул излишек энергии тонким лучом, рассекая гору на горизонте. Глубоко выдохнув, гибрид возвёл защитное поле и лёг, глядя в небо, переливающееся оттенками, как древнее топливо — бензин на воде.
В разводах атмосферы мерещились образы. Найк, чинящий какой-то бытовой прибор, но вот небо немного исказилось, и в чинящем уже узнавался Безымянный. Вот другой развод приближается, и в нём кажется бедный гений, обращающийся с благодарностью. Найк/Безымянный улыбается и скалится.

Безымянный раздражённо перевернулся и уткнулся мордой в землю. Он резко оторвал свою правую кисть и бросил перед собой. Из неё начал формироваться крошечный клон, но он завопил, крикнул «ПОЧЕМУ?!» и рассыпался. «Чрезвычайный эмоциональный перегруз», — констатировал в уме гибрид и вернулся к просмотру небесных разводов.
Перед его глазами стоял Найк, метафорически, конечно. Стоял со своей добродушной улыбкой, потрёпанной серой шерстью и странными лисьими ушами на волчьей морде. В нём чувствовалась мудрость, доброта и жуткая проницательность. И это пугало больше всего. Он — дикий гений, он — изгой Метрополиса, и всё равно живёт с улыбкой. Он яснее всех должен видеть и ощущать эту мировую тоску, а он говорит «Спасибо». И у него всегда открыт эмоциональный фон — это же самоубийство для души, но всё равно он отдаёт спокойствие и заботу. Даже мне он успел отдать крупицу себя…

Нет. Его пример, каким бы он ни был, нельзя воссоздать. Он безумец, и его подход сведёт наш суровый мир с ума. Придётся искать кого-то более приземлённого.
Где-то вдалеке послышался звук двигателей, и Безымянный приподнялся, увидев несущийся в его сторону транспорт — «Хромированная Пуля» Фокса. Он медленно встал, махнул рукой, создал чёрную дыру, которую просчитал, пока думал о Найке, и исчез в ней, передав короткое сообщение:
— Не сегодня, Фокс. Я не в духе.