Заложница своего сна. Глава 3. Надежда

— Миледи, карета подана, всё готово к отправлению, — прозвучал за дверью голос дворецкого.
— Хорошо, Шон, я уже почти готова, — ответила Арефрина, её голос звучал немного приглушенно, так как она была полностью поглощена собой.
Она сидела перед массивным туалетным столиком, заваленным всякой всячиной – флаконами с духами, пудреницами, шкатулками с драгоценностями. Её отражение в большом зеркале казалось не совсем её собственным. Платье, которое ей помогла выбрать Лили, было настоящим произведением искусства: с длинными, пышными рукавами, деликатным вырезом на груди, подчёркивающим изящную линию шеи, и объёмной юбкой, которая мягко ниспадала до самого пола. Пояс изящно подчёркивал тонкую талию. На ней это одеяние сидело так безупречно, словно она была не живым человеком, а фарфоровой куклой из лимитированной коллекции, которую она когда-то видела у себя дома, в том, другом, далёком мире.
Лили, с удивительной ловкостью и трепетом, заплела её волосы в низкий, аккуратный пучок, а чёлку завила в мягкие, изящные локоны. Из украшений Рина выбрала комплект из белого кварца – тонкий кулон на цепочке и серьги, переливы которых улавливали свет. На её слегка смуглой коже, контрастируя с нежным оттенком, они смотрелись красиво, благородно, подчёркивая её хрупкую красоту.
‘Вот и как такая мода могла пройти в нашем XXI веке? — пронеслось в голове Рины, когда она в очередной раз разглядывала своё отражение. — Это так эстетично и элегантно… Хотя чертовски неудобно… Эта длинная громоздкая юбка, на которую страшно наступить, не дай бог упадёшь, корсет, который сдавливает грудь, много-много ткани… Я бы уже надела свои безразмерные джинсы, худи или футболку на три размера больше и кроссовки, да поудобней, чтобы забыть о всех этих условностях’.
— Всё, можем выходить. Лили, ты готова? — спросила она, наконец, отрывая взгляд от зеркала.
— Да, моя леди, я всегда готова! — ответила Лили, её голос был полон нескрываемого энтузиазма, её глаза сияли.
‘Ого… От неё энтузиазм так и прёт… Даже искры летят…’ — подумала Рина, наблюдая за своей служанкой.
Они двинулись к карете, которая уже ждала их у входа. В сопровождение Рина взяла двух рыцарей своего дома: Михаэля и Роберта. Их доспехи блестели на солнце, придавая всей процессии торжественность и ощущение безопасности.

***

Поездка была недолгой, но за эти полчаса Арефрина не могла налюбоваться красотой улиц города. Дома, словно высеченные из камня, возвышались один к одному, украшенные изящной лепниной и коваными балконами. Узкие мостовые, вымощенные камнем, петляли между зданиями, открывая виды на живописные площади и церкви с высокими шпилями. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь узкие улочки, играли на фасадах, создавая причудливые узоры света и тени.
‘Даже смотря на всё это, я не могу понять, где я…» — думала Арефрина, её взгляд скользил по незнакомым, но завораживающим пейзажам. «Может, я и не проснусь вовсе? Это всё сон, который никогда не закончится? Но что тогда произошло со мной «там», в моём мире? И что такое «здесь»? Это реальность, или просто очень долгий, очень яркий кошмар?’
Неопределённость давила на неё, смешиваясь с восхищением этим новым, чужим миром. Остановившись у сверкающего золотом и бархатом «Бутика Леди Жаклин», Арефрина почувствовала, как её сердце забилось в предвкушении. Она вышла из кареты, и её окутал тонкий аромат духов, смешивающийся с запахом дорогих тканей. Войдя в магазин вместе с Лили, она снова удивилась.
‘Ого, этим магазином что, армяне заведуют? — подумала Рина, оглядываясь по сторонам. — Всё в золоте и бархате… А… Вот и мрамор…’
Роскошь была почти кричащей, но при этом завораживающей. Всё сверкало, переливалось, утопало в изысканных драпировках.
— Здравствуйте, леди Рут, давно вы к нам не заходили, как поживали? Что хотите прикупить? — их встретила сама хозяйка бутика — Баронесса Ларинетт Жаклин, женщина с уверенным взглядом и слегка старомодной, но элегантной причёской. Она оказалась давней подругой графини Рут, что придавало ситуации ещё большую запутанность.
— Здравствуйте, баронесса, — Арефрина постаралась придать своему голосу уверенность, — да вот, на банкет в честь дня рождения сестры собираюсь и подарок ищу. Поможете?
‘Занимательно получается, — размышляла она, наблюдая за баронессой, — что я откуда-то прекрасно знаю, кто эти все люди, знаю их имена, их связи, но в то же время не знаю их вовсе. Это так странно, будто память обо мне здесь уже существовала, но сама я её не помню’.
— Конечно, не подскажете, сколько исполняется вашей сестре? — с доброжелательным любопытством спросила баронесса.
— В этом году ей будет четырнадцать лет, — ответила Арефрина, стараясь не выдать своего внутреннего смятения.
— Четырнадцать… Прекрасно! — баронесса расплылась в улыбке. — Сейчас принесём каталог подходящих подарков, а пока присаживайтесь, вам сейчас подадут чай и угощения.
Арефрину и Лили провели в отдельную комнату, которая больше напоминала роскошный зал, но служила приёмной для самых особенных посетителей. Это место действительно казалось райским уголком, но не благодаря музыке или пению, а из-за ослепительной, почти неземной белизны, которая царила повсюду. Казалось, даже самые стерильные больничные палаты меркнут по сравнению с этим сиянием. Стены и пол были выложены кипенно-белым мрамором, отражающим свет настолько ярко, что приходилось слегка щуриться. Диваны, обитые нежным золотым бархатом, манили своим уютом, а геридон – небольшой столик – был выполнен из светлого, почти прозрачного камня, словно сотканный из лунного света. Даже картины, украшавшие стены, были выполнены в нежных, пастельных тонах, изображая цветочные мотивы и безмятежные пейзажи.
‘Так светло, что аж тошно’, — мелькнуло в голове у Арефрины, когда её взгляд скользнул по этому белоснежному великолепию. Ей, привыкшей к более приземлённым, пусть и уютным, интерьерам, эта стерильная роскошь казалась немного пугающей.
— Вау! Моя леди, тут так бело! Я словно попала на небеса! — восторженно воскликнула Лили, её глаза сияли неподдельным восторгом.
— Лили… Рано тебе задумываться об этом, — попыталась образумить её Арефрина, хотя и сама чувствовала себя немного потерянной в этом сияющем пространстве.
— Но, леди, это же так прекрасно! — не унималась Лили, с упоением разглядывая каждую деталь.
— Может быть, но не в моём вкусе, — тихо проговорила Арефрина, её взгляд блуждал, пытаясь найти хоть какой-то привычный ориентир.
‘Возможно, это как воспоминания «меня» отсюда? — вдруг мелькнула мысль. — Порой они всплывают в моей голове, но я не всегда могу понять их… К тому же, периодически они достаточно расплывчаты…’
Спустя несколько минут им принесли каталог с вариантами подарков. Рина взяла его в руки, её пальцы скользнули по гладким страницам.
‘Хм… Сестра…’ — она задумалась. — ‘Даже не знаю, что бы она хотела в «этом» мире… Подозреваю, что у неё всё есть. В точности, как и в «том»… Ну, ладно. Так, платья, туфли, ленты, вышивки… Пу-пу-пу… И что из этого выбрать?’
Перед ней был целый мир изящных безделушек, и каждый предмет казался одинаково привлекательным и одновременно таким далёким от её понимания.
— Лили, как думаешь, если я подарю леди Абриз набор лент и к ним набор бисера, ей понравится? — спросила она, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на предпочтения этого нового «семейства».
— Моя леди, мне кажется, что бы вы не подарили юной леди Абриз, она будет счастлива, ведь её сестра и хорошая подруга пришла на её день рождения, — ответила Лили, её искренность и доброта подкупали.
— Ну, раз ты так считаешь… — Рина позволила себе немного расслабиться, доверившись мнению служанки.
‘Надеюсь, что в «этом» мире мы также близки, как и в «том», сестра…’ — мысленно прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. Эта мысль была одновременно утешительной и горькой, напоминая о разлуке с той, настоящей семьёй, которая осталась где-то очень далеко.

***

После долгих раздумий, взвешивания все «за» и «против», и, конечно, после оживлённых совещаний с баронессой Жаклин и верной Лили, Арефрина всё же решилась. Её выбор пал на простой, но, как она надеялась, милый подарок – набор изящных ленточек и сверкающего бисера. Этот выбор был продиктован не столько практичностью, сколько тёплым чувством, которое возникло у неё при мысли о сестре, и желанием сделать ей что-то, что могло бы выразить эту, пока ещё смутную, привязанность.
Выйдя из ослепительного бутика, девушки отправились в кофейню, располагавшуюся неподалёку. Рина очень хотела угостить свою горничную чем-нибудь особенным. Её манили истории о восхитительном какао и пирожных, о которых так восторженно читала Лили в газете. Это был её маленький способ выразить благодарность и показать, что она ценит её преданность.
— Михаэль, ты знаешь, где находится тот самый кофейный дом, о котором говорила Лили? — спросила Рина с предвкушением.
— Да, моя леди, я вас проведу. Следуйте за мной, — уверено ответил рыцарь.
— Благодарим, — проговорила Арефрина, её сердце наполнялось тёплым чувством.
«Кафейный дом миссис Делинь и Зиннер» оказался двухэтажным зданием, которое сразу же привлекло внимание своей необычной архитектурой. Первый этаж представлял собой настоящий рай для сладкоежек. Огромные витрины ломились от изобилия всевозможных лакомств: изысканные пирожные, многоярусные торты, кремовые чизкейки и яркие, как драгоценные камни, макаруны. Из напитков предлагали разнообразные виды чая и кофе, аромат которых смешивался в воздухе, создавая уютную атмосферу. На первом этаже были расставлены столики, где посетители могли насладиться этими вкусностями. Сам зал был оформлен в нежных, приглушённых тонах, а пол был выложен белоснежной плиткой, добавляя света и воздушности. Второй этаж, как объяснила Баронесса Жаклин, был предназначен исключительно для высших слоёв аристократии. Хоть цветовая гамма и не сильно отличалась, но ощущение было совершенно иным, словно ты переступаешь невидимую черту, попадая на другую ступень социальной иерархии. Чтобы попасть туда, требовалось предварительное бронирование.
«Ого, очень даже красиво, — подумала Рина, оглядывая первый этаж. — Атмосфера то, что надо. Лили точно понравится».
— Лили, выбирай, что хочешь попробовать? — обратилась она к своей горничной.
— Моя леди, я не могу… — робко ответила Лили, её щеки покрылись румянцем.
— Лили, не морочь мне голову, мы сюда пришли, чтобы насладиться этими расхваленными сладостями, так что бери, не стесняйся, — настаивала Рина, искренне улыбаюсь.
— Моя леди… Спасибо вам огромное!!! — Лили была так счастлива, что её глаза наполнились слезами.
«Блин, тут и правда очень аппетитно пахнет, — подумала Рина, вдыхая сладковатый аромат свежей выпечки и кофе, который витал в воздухе. — Ой-ой-ой, моя душа сладкоежки меня когда-нибудь погубит. Но не сейчас! Надо же привыкать к «этому» миру, вот будем делать это через желудок».
После того, как девушки сделали свой выбор, их, по их просьбе, проводили в уютный уголок у окна.
«О, стулья довольно мягкие и удобные, — отметила Рина, усаживаясь. — Неплохо-неплохо. Да и люди «здесь» другие, более воспитанные, вежливые. Даже здесь, несмотря на всю эту роскошь, чувствуется некоторая строгость, что ли… Чинопочитание повсюду…»
— Кстати, леди Арефрина, а вы думали, какое платье наденете на банкет? — вдруг обеспокоено спросила Лили.
— Хм… Ну, наверное, что-то из моего гардероба… — пожала плечами Рина, не задумываясь о том, как это может быть воспринято.
— Так нельзя! — решительно заявила Лили, её глаза расширились от изумления.
— Почему это? — Рина удивлённо подняла бровь.
— Да как же? «Если девушка пришла на приём в том же платье, в котором она уже была, значит у её семьи проблемы. Или же она хочет опозорить дом», — так написано в книге по этикету, по которой вас учила виконтесса Леск, — выпалила Лили, как будто бы читала приговор.
«Виконтесса Леск?» — пронеслось в голове Рины. Ещё одно незнакомое имя, ещё один кусочек мозаики, которая никак не хотела складываться в единую картину.
— Поэтому надо вызвать портного, чтобы вы блестяще вышли в свет после долгого отсутствия! — с энтузиазмом добавила служанка.
— Лили, портной не успеет сшить платье за два дня, так как сегодня я точно этим заниматься не буду. Да и за три тоже не успеет, — возразила Рина, пытаясь мыслить рационально. — Поэтому, если мы так поступим, то всё равно ничего не получится. И разве у меня нет платьев, в которых я не успела выйти в свет?
— Хм… Надо подумать… — протянула Лили, её лоб наморщился от раздумий.
В этот момент к их столику подошёл официант, несущий заказанные сладости и напитки.
— Ваш заказ: «Южная ночь» с кофе, и «Красный бархат» с зелёным чаем, — произнёс он с вежливой улыбкой.
— Благодарю вас, — ответила Арефрина. — Лили, ты правда пьёшь зелёный чай? — обратилась она к своей горничной.
— Да, моя леди, — просияла Лили. — Я с детства люблю травяные отвары, что готовила нам мама в детстве, а как начала работать в поместье Рут, то и смогла попробовать зелёный чай. Вам его подарили на пятнадцатый день рождения, но так как вы его не пьёте, то отдали мне. Мне он очень и очень понравился, и я так вам благодарна! К тому же, он полезен для здоровья, как говорит доктор Хелл.
— То, что полезен, я знаю, — кивнула Рина, — но пить его не могу.
— Ну, это же ничего, правильно? — с надеждой спросила Лили.
— Именно, тем более у меня аллергия на него, — с лёгкой досадой пояснила Арефрина.
— Да, я помню, моя леди… — сказала Лили, и её голос постепенно затихал, а голова печально опустилась. Видимо, она почувствовала себя виноватой, что не смогла уберечь госпожу от приступа.
— Ну что ты так поникла? — заметила Рина, уловив её настроение.
— Я больше не допущу, чтобы моя леди страдала от аллергии или приступов! — резко ответила Лили, её серо-голубые глаза внезапно наполнились решимостью, и она посмотрела на свою госпожу с такой преданностью, что Рина невольно улыбнулась. — Сама лично буду всё проверять!
— Хорошо, как скажешь, — сказала Рина, рассмеявшись.
‘Нет, ну солнышко, ей Богу’, — подумала она, глядя на свою искреннюю и преданную служанку. Эта девушка действительно была лучиком света в её новой, такой непонятной жизни.
Прошло некоторое время от начала трапезы, которая была особенно спокойной и мирной. Смотря в окно, Рина чувствовала, как отдых заставляет её забыть про ситуацию, в которой она оказалась. Внезапно и достаточно громко начала говорить служанка:
— Да, точно есть! Фиолетовое!
— Что?...
— Ну платье. Есть одно, которое вы ещё не надевали.
— А-а-а, вот и чудненько, - выдохнув, ответила Рина своей волнующейся служанке.

***

Просидев в кофейне и насладившись тихой беседой, Арефрина и Лили, довольные и слегка утомлённые, отправились домой. Дорога по тем же живописным улицам казалась ещё более очаровательной в лучах заходящего солнца. Экипаж плавно покачивался, унося их прочь от городской суеты. Рина, уютно устроившись на бархатном сиденье, погрузилась в размышления. Её мысли были полны вопросов: «Где я? Кто я здесь?» Эти вопросы переплетались с воспоминаниями о городе и кофейне.
По прибытии, выйдя из кареты с подарками для сестры и лакомствами для Лили, девушки разошлись по своим делам. Сумерки сгущались, и в просторном дворянском доме каждый занимался своими обязанностями. Слуги наводили порядок, готовили ужин, а графиня, вероятно, была занята важными делами.
Рина, не имея конкретных задач, чувствовала себя потерянной. Что ей делать в этом чужом, но знакомом мире? Её взгляд упал на книгу на столике в комнате. Она могла бы погрузиться в чтение, чтобы лучше понять это место, или снова предаться размышлениям. Но мысли оставались запутанными. Лёгкая меланхолия смешивалась с тревогой. Вечер обещал быть долгим, наполненным тишиной и вопросами без ответов. Так, в полудрёме и размышлениях, Рина провела остаток дня, надеясь, что ночь принесёт ей успокоение или новое откровение.

***

Ночь выдалась для Рины неспокойной, наполненной странными, завораживающими образами. Ей снился необычный, таинственный сон. Она видела себя в каком-то неведомом месте, а рядом с ней стояла девушка. Её волосы были цвета спелой пшеницы, а кожа – белоснежной, словно первый снег. Во сне эта незнакомка излучала такое нежное, тёплое сияние, что Арефрина ощущала невероятный комфорт и умиротворение, которое окутывало каждый уголок её сердца. Проснувшись, она ещё долго не могла прийти в себя, пытаясь ухватить ускользающие ощущения, понять, что же означал этот визит из глубины подсознания.
— Сегодня что, тридцатое октября? — спросила Рина, подойдя к окну и глядя на серый, затянутый облаками рассвет.
— Да, миледи, а что, что-то должно случиться? — растерянно переспросила Лили, которая уже хлопотала у двери, готовя одежду для своей госпожи.
‘Так… — пронеслось в голове Рины, когда она попыталась соотнести дату с воспоминаниями из прошлой жизни. — Если всё так, как «там», то сегодня день рождения у Ольги… Хотя здесь её, должно быть, зовут по-другому…’
— Лили, у меня же есть подруги? — неуверенно спросила молодая графиня, надеясь получить подтверждение своим догадкам.
— Конечно! — восторженно, но с лёгким оттенком растерянности ответила Лили. — А, точно! Сегодня день рождения у Оливии Чупрер!
‘Оливия Чупрер?..’ — это имя звучало одновременно знакомо и чуждо.
— Вы хотите её навестить? — с надеждой спросила Лили.
— Да… — Рина кивнула, принимая решение. — А она разве не празднует как-то свой день рождения?
— В этом году из-за вашего обморока она всё отменила, — печально ответила Лили. — Потому что не хотела праздновать и веселиться без вас.
После этих слов Рина на мгновение замолчала, обдумывая услышанное. Отмена праздника ради неё… Это было так неожиданно и трогательно. После небольшой паузы она продолжила, уже более решительно:
— Хорошо, тогда помоги мне собраться.
— Да, моя леди! — с готовностью откликнулась Лили, её глаза снова засияли.
‘Интересно, она всё такая же?..’ — быстро промелькнула мысль у Арефрины, но тут же улетучилась, поскольку Лили уже активно помогала ей собраться, подбирая наряд и делая причёску.
Пока Рина ехала к своей подруге, её охватило волнение. Мысли метались, опасения и сомнения терзали её душу.
‘А вдруг у нас не такие отношения, как «там»? — тревожилась она. — Да нет, раз она отменила банкет, значит, должны быть лучше! Наверное…’
Надежда боролась с тревогой, создавая в её сердце сложную бурю эмоций, когда экипаж приближался к дому Оливии.
Однако, несмотря на все переживания, страхи и сомнения, Арефрина всё же приехала. Её руки слегка подрагивали, а сердце колотилось в груди с такой силой, будто готово было выпрыгнуть наружу. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и взглянула на величественный особняк Чупрер, перед которым остановился её экипаж.
Тем временем, в доме Чупрер царила тишина и спокойствие, пока в комнату Оливии не ворвался дворецкий, его шаги эхом разносились по коридору.
— Леди Оливия, к нам подъезжает экипаж.
— Правда? И кто же это? — с лёгкой ноткой скуки спросила Оливия, до этого момента погружённая в чтение.
— Это экипаж дома Рут, миледи.
— Что?! Рина?! — воскликнула она, и её голос наполнился неподдельным изумлением и радостью.
— Да, мне доложили, что приезжает Арефрина Рут, ваша близкая подруга.
— Мамочки! Они ещё не подъехали? Подготовьте всё! — Оливия, забыв про всё на свете, вскочила со своего места.
— Будет сделано, миледи, — ответил дворецкий, слегка кланяясь.
После ошеломительной новости, Оливия, даже не потрудившись прихорашиваться, пулей вылетела из комнаты и помчалась к главному входу, туда, где должен был появиться знакомый силуэт.
— Рина! — закричала она, увидев, как из экипажа выходит её дорогая подруга. Её лицо сияло счастьем.
— Как ты? Жива? Ничего не болит? Пошли скорее внутрь, я всё сейчас подготовлю! Мне столько всего есть, что тебе рассказать!
‘Она всё такая же…’ — нежно улыбнувшись, подумала Рина, наблюдая за своей взволнованной подругой. Эта безграничная забота и искренняя радость были так знакомы и так дороги.
— Алиса, приготовь, пожалуйста, чай, чёрный. И принеси шоколадные печенья! — попросила Оливия, её голос звучал тепло и заботливо.
«Она помнит, какие мои любимые!» — с нежностью подумала Рина, чувствуя, как в груди разливается тепло.
— Присаживайся, моя дорогая, — предложила Оливия, указывая на удобное кресло. — Ну, рассказывай! Как ты? Я так боялась за тебя! Писала тебе, но никто не отвечал... Только иногда графиня говорила о твоём самочувствии... Я уже столько всего надумала… — в голосе Ливи прозвучала искренняя тоска, и казалось, она вот-вот готова была расплакаться.
— Прости, что заставила так сильно волноваться, — тихо ответила Рина, чувствуя лёгкий укол вины. — Сейчас я в полном порядке. И… прости, что так поздно вспомнила про твой день рождения… Только сегодня утром поняла, что он сегодня…
— Дорогая моя, всё хорошо! — тут же перебила её Оливия, её глаза снова засияли. — То, что ты здорова, уже само по себе меня безмерно радует! Спасибо, что приехала, теперь я по-настоящему счастлива!
— Я рада, что это так… — прошептала Рина, чувствуя, как на душе становится легче.
Время летело незаметно. Рина и Ливи, увлечённые беседой, совершенно не ощущали, как пролетают минуты. Им было о чём поговорить: они «вспоминали» прошлое, делились новыми впечатлениями, шутили и смеялись, и это было так естественно, так легко, словно они и не расставались вовсе. Девушки настолько увлеклись разговором, что успели выпить целых два чайника ароматного чая, щедро сдобренного шоколадным печеньем. После того, как Оливия попросила свою служанку Алису заварить ещё один чайник, она вдруг резко сменила тему, её голос стал чуть более интимным и немного смущённым.
— Кстати, у меня появился молодой человек… — как бы невзначай начала Оливия, пристально глядя на подругу.
От неожиданности Арефрина чуть не поперхнулась чаем, который только что налила им Алиса. Признаться честно, она совершенно не подозревала, что такой разговор последует сегодня, и эта новость застала её врасплох, вызвав целую гамму эмоций – от удивления до лёгкого замешательства.
— Ах, родная! Ты в порядке?! — обеспокоенно спросила Оливия, тут же подскочив к Рине, которая кашляла, пытаясь прийти в себя.
— Да, да… — прохрипела Рина, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Подожди, а что с твоим прошлым возлюбленным? Ты же говорила, что у тебя появился кто-то…
— А, так я его забыла, — махнула рукой Оливия, как будто речь шла о какой-то несущественной мелочи. — Он не достоин такой, как я.
— И то верно… — согласилась Рина, хотя и с лёгкой долей скепсиса. — Так, а что с новым? Кто? Где? Когда? Как? Зачем? Почему? Как выглядит? Из какой семьи? — она задавала вопросы словно наперебой, стараясь ухватить хоть какую-то ниточку информации.
— Ну… — Оливия слегка запнулась, её щёки залил румянец. — Это наследник дома Форестов… Эндрю Форест.
— Мгм, дальше, — подбодрила её Рина.
— Он такой милый, добрый, умный, заботливый, трудолюбивый, красивый, меня любит… — начала перечислять Оливия, её глаза сияли.
— И в чём подвох? — Рина почувствовала, что за этим идеальным описанием должно что-то скрываться.
— Ну… Эм… Ему двадцать четыре… — тихо проговорила Оливия, словно произнося приговор.
Оливия прекрасно знала, что Арефрина относится не очень хорошо к большой разнице в возрасте между партнёрами и всегда осуждала такие союзы. Рина в обыдености стремилась донести свои идеалы о любви, равенстве и взаимопонимании в брачных отношениях, поэтому после этих слов повисла минутная, оглушительная тишина.
— Ливи! — внезапно воскликнула Рина, её голос был полон недоверия.
— Что?! — испуганно спросила Оливия, уставившись на подругу.
«…Если ему двадцать четыре, а ей семнадцать, то это получается… Семь лет?!» — мысленно подсчитала Рина, и эта цифра показалась ей просто чудовищной.
— Ох, ладно, ладно, главное, что тебе нравится… — проговорила Рина, пытаясь убедить саму себя, что всё не так уж плохо.
— Не такая уж и большая разница! — тут же подхватила Оливия, явно почувствовав, что подруга пытается сдержать свой обычный пыл.
— Да-да, хорошо, — кивнула Рина, не желая портить настроение подруге. — И как же вы познакомились?
— Ой, я была в ювелирном бутике, в который меня привела сестра, поскольку я из дома почти не выходила, ибо очень за тебя переживала… — начала рассказывать Оливия, её глаза снова загорелись. — Так вот, и я стояла, не могла выбрать серьги, тут подходит ко мне он, весь такой важный, красивый, и говорит: "Выбирайте с ларимарами, они подходят под ваши прекрасные голубые глаза…"
— Ну, романтично, не спорю, — хотя Рина и произнесла эти слова, на её лице не отражалось ни единой эмоции, кроме лёгкого недоумения.
— Да! Вот, потом на следующий день мне приходят цветы с ожерельем и письмо, в котором он говорит о том, что влюбился в меня с первого взгляда!
— Да, красиво, конечно… — Рине не особо понравилась эта история. Мало того, что у её подруги появился молодой человек, так ещё и старше её на семь лет, так ещё и признался в чувствах буквально на следующий день! Это казалось ей слишком стремительным и, возможно, несколько подозрительным.
— Правда? — с надеждой спросила Оливия.
— Правда. Поздравляю, Ливи… Или может мне теперь следует вас звать "Будущая виконтесса Форест”? — со смехом спросила Рина, пытаясь разрядить обстановку.
— Ну, Рина! — возмутилась Оливия, но тоже улыбнулась.
— Да ладно тебе, правда же, — не переставая смеяться, продолжала Арефрина.
— Ну да… Это, Рина… — пробормотала Ливи, её взгляд стал более задумчивым.
— Да? — юная леди подняла на неё глаза, чувствуя, что за этой паузой скрывается что-то важное.
— Тебе же через полгода уже восемнадцать лет… — Оливия говорила медленно, тщательно подбирая слова. — Нет никого на примете? Никого, кто бы тебе нравился?
— А? У меня? — Рина искренне удивилась. — Нет-нет-нет, ты же знаешь… Вечно гордая – вечно одна. Ничего не меняется.
После этих слов Ливи замолчала, и её лицо омрачилось. На нём отразилась такая глубокая горечь, что Рине стало не по себе, словно она увидела в глазах подруги отчаяние.
— Что? — встревоженно спросила Рина, чувствуя, как её охватывает тревога. — Что с тобой?
— Ничего… — тихо ответила Оливия, её взгляд блуждал где-то в пространстве. — Просто никогда тебя не пойму…

***

Прошло ещё полтора часа, наполненных неспешной беседой и смехом. Арефрина, попрощавшись с Ливи, отправилась домой. Обратный путь был снова окутан роем мыслей, но на этот раз они были связаны с недавним разговором с её давней, близкой подругой.
‘Обязательно ли выходить замуж?’ — размышляла Рина, глядя на проносящиеся за окном пейзажи. — ‘Мало того, что мне полюбить кого-то так сложно, так ещё и я, кажется, совершенно не привлекаю противоположный пол…’
В памяти всплыл единственный человек, которого она когда-то любила, и даже эта любовь обернулась болью, ведь он, казалось, ненавидел её всей душой.
‘Надеюсь, здесь его не будет’, — с тревогой подумала Рина, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Эта мысль добавила ещё один слой беспокойства к её уже переполненному тревогами сердцу.