Мистер Пибоди и магазин волшебных товаров

Люсинда Попс первые тридцать лет своей жизни была уверена, что создана для несчастья. Так бывает у нескладных девочек, рождённых эгоистичной матерью и равнодушным отцом.

Её мать, Аманда Попс, была легендой городского театра — стройная, язвительная, питающаяся воздухом и аплодисментами. Она стыдилась дочери, не унаследовавшей ни капли её изящества. Отец существовал в двух состояниях: на работе и на диване с газетой и собакой под боком. Его любимая фраза, «детка, послушай, что говорит мама», на деле означала: «Отстань, мне нет дела до твоих прыщей и разбитых коленок».

Люсинда пыталась завоевать его внимание двадцать лет, пока не поняла, что значит для него не больше занавески. Её тело казалось ей рыхлым и нелепым, волосы — неприятного мышино-рыжего оттенка, близко посаженные глаза — ошибкой природы. В двадцать лет она вышла замуж, чтобы сбежать, и попала в новую ловушку: к мужу-критику и свекрови-терьеру, норовящей укусить за пятки. Через пять лет она сбежала с чемоданом в крохотную съёмную квартирку и работу в библиотеке, не ожидая от жизни уже ничего.

Всё изменилось в обеденный перерыв, когда у Люсинды закончилась гигиеническая помада. По пути в магазин она увидела в сквере старика, кормившего кошек. Он был одет с безупречной элегантностью: голубые брюки, лакированные бордовые ботинки, песочный джемпер и коричневый плащ.

Люсинда, сама не понимая как, оказалась рядом. Старик гладил тощую полосатую кошку, страшную как смертный грех.
— Ты же моя королевишна, — говорил он ей. — Настоящая красавица.
Для каждой кошки у него находились слова, от которых те выгибали спины и терлись о его идеальные брюки.

— Добрый день, — пролепетала Люсинда. — Как поживаете?
Старик повернулся, и его голубые глаза сверкнули, как два осколка летнего неба.
— О, мадемуазель! Составите мне компанию?
Мадемуазель. Этого слова по отношению к себе она не слышала никогда.
Загипнотизированная, она присела на корточки. Старик гладил клочкастую кошку, похожую на жертву парикмахера-практиканта.
— Как вы думаете, как её зовут? — неожиданно спросил он.
— Марта? — рискнула Люсинда.
— А вы мне нравитесь. Как вас зовут, красавица?
— Люсинда Попс, — пробормотала она, насторожившись.
— Какая же вы Люсинда? Вы — Люси. Забудьте это старомодное имя, оно прогрызено молью. А заходите-ка ко мне в гости после работы, Люси. Вы же в библиотеке работаете, верно?
Он указал взглядом на бейджик на её блузке и протянул визитную карточку из перламутрового картона. На ней золотыми буквами было вытеснено:

Магазин волшебных товаров и добрых слов мистера Пибоди.
Продажа, покупка и обмен историй с хорошим концом.

— Вы покупаете истории? — изумилась Люсинда.
— Покупаю, продаю и обмениваю, — подтвердил мистер Пибоди. — Заходите. Жду в половине седьмого. Обещаю, вы не пожалеете.

Ровно в назначенное время Люсинда стояла перед ярко-малиновой дверью, расписанной неумелыми детскими руками: цветы и птицы, некоторые из которых здорово смахивали на птеродактилей. Такую дверь не найти запросто, даже если ищешь, и мимо неё нельзя пройти.

Внутри пахло старыми книгами, корицей и сушёными яблоками. Полки ломились не от товаров, а от странных предметов: засушенный смех в колбе, коробка с закатанным в банку рассветом, мотки пряжи, свитой из добрых слов. За прилавком копошилась маленькая уютная старушка.

— Люси! — приветствовал её мистер Пибоди. — Знакомьтесь, это миссис Пибоди, моё сокровище и главный бухгалтер.
Старушка улыбнулась, и её лицо стало похоже на печёное яблоко. Она налила Люсинде чашку душистого чая и усадила в глубокое кресло.

— А теперь, — сказал мистер Пибоди, усаживаясь напротив, — деловая часть. Вы принесли свою историю?
— Какую историю? — растерялась Люсинда.
— Ту, что прожили. Всю. От первого воспоминания до сегодняшнего дня. Я вижу, она у вас тяжёлая, в синяках и царапинах. Я могу её у вас купить.
— Купить? Зачем?
— Чтобы освободить место для новой. Но сначала — история в подарок. В качестве знакомства.

И он начал рассказывать. О бедном молодом человеке, влюблённом в капризную красавицу, жену мэра. Чтобы добиться её расположения, тот по ночам воровал цветы из сада соседа-садовника. Дочь садовника, девушка с веснушками и добрыми руками, выследила вора и предложила сделку: цветок в обмен на поцелуй. Молодому человеку так понравилось с ней целоваться, что он забыл о красавице. А когда та, разгневанная, явилась за объяснениями, он, чтобы проверить чувства, солгал, что жить ему осталось три месяца. Красавица хлопнула дверью. А девушка-садовница осталась.

— И что же было дальше? — взволнованно спросила Люсинда.
— На ней он женился, — мистер Пибоди обнял старушку, и та зарделась. — И вот уже шестьдесят лет они обменивают друг другу цветы на поцелуи. Хорошая история, правда? У неё правильный, честный конец.
— А моя? У моей истории конец есть?
— Конец? — Мистер Пибоди удивлённо поднял брови. — Дорогая Люси, ваша история едва началась. Я предлагаю вам сделку. Вы остаётесь здесь работать. Помогать миссис Пибоди вести учёт, принимать истории, разбирать товары. А в оплату… в оплату я дарю вам новую первую главу. Ту, что идёт после «жили они недолго и несчастливо».
Люсинда посмотрела на полки с закатанными рассветами, на миссис Пибоди, разливающую чай, на малиновую дверь, за которой остался старый мир. И почувствовала, как в груди, на месте привычной тяжести, что-то щёлкнуло, как будто отпирается маленький, давно заржавевший замок.

— А как же библиотека? — машинально спросила она.
— О, мы отправим им извинительное письмо, закатанное в банку с июльским рассветом. Это уже детали, — махнул рукой мистер Пибоди. — Вы согласны?

Люсинда — нет, Люси — сделала глубокий вдох. Воздух в магазине был особенным, он пах возможностями.
— Да, — сказала она. — Согласна.

Так Люсинда Попс стала Люси, ассистенткой в «Магазине волшебных товаров и добрых слов». Она училась различать оттенки печали в проданных историях и подбирать к ним пару — обнадёживающее начало из другой. Она узнала, что «добрые слова» — не абстракция, а конкретный товар: их смешивали с мёдом и превращали в леденцы или вплетали в шерсть для тёплых носков.

Через месяц, разбирая партию недавно купленных воспоминаний, Люси наткнулась на одну тетрадку, обёрнутую в серебристую бумагу. От неё веяло одиночеством, книжной пылью и тихим восхищением красотой мира, которую автор не мог разделить ни с кем. История была подписана инициалами «Э.Д.».

— А это чья? — спросила она мистера Пибоди.
— Ах, это Эдгар, молодой художник с соседней улицы. Продал, потому что считал свою робость недостатком. А зря. В этой истории много тонких наблюдений. Её можно было бы обменять на капельку смелости, — философски заметил старик.

На следующее утро Люси, прихватив с полки баночку «Смелости первого шага» (мелкого помола, с ароматом корицы и горного воздуха), отправилась по указанному адресу. Ей нужно было обсудить условия обмена.

Дверь ей открыл молодой человек в заляпанной краской одежде, с умными, немного растерянными глазами, в которых она неожиданно увидела отражение собственного недавнего одиночества.

«Кажется, — подумала Люси, чувствуя, как щёки теплеют, — моя новая история начинается прямо сейчас. И, кажется, у неё будет очень хороший конец».