д. Сосно

Под таким немногословным обозначением в России тысячи и тысячи деревень. Ещё живущих,
в основном благодаря городским дачникам, уже пустых, как скелет не закопанный, и уже
стёртых из реестра и памяти. Жили они сотни лет, кормили, воспитывали русских людей.
Людей, добротой и открытостью до сих пор удивляя весь окружающий нас мир.
Первый раз в жизни мне повезло, когда я родился 25 апреля, в воскресенье, в полдень, в День
Святой Пасхи. Для радости и счастья своих родителей, желавших нам долгой счастливой жизни.
Немного погодя мать понесла крестить меня в Шуваловскую церковь. Священник, совершавший
обряд, спросил - Как нарекли сына? - Владимиром. - Хорошее имя. А помощница его, шепнула
матери - Хорошее, что он сам Владимир.
Месяца я ещё не прожил, как мать, прижав к груди драгоценного, поехала на поезде в Гдов.
Отца - то услали в летние лагеря, вместе с воинской частью, где он служил. А у моей бабушки
Катерины, и деда Фёдора, была своя корова, поросёнок, куры и кот Мурзик. Так что из Гдова
до родной деревни Сосно, на берегу Чудского озера, надо было ещё ехать 30 км. на автобусе,
и 7 км. пешком, по мягкой песчаной дороге, среди смолянистых запахом, величавых сосен.
Я этот прекрасный край, в буквальном смысле с молоком матери в себя впитал.
Потом уже, когда отца перевели в Старую Руссу. И там, на вокзале, каждое лето, когда среди
ночи, из-за поворота, появлялся слепящий луч паровоза, сердечко моё так начинало
трепыхаться, от радости и предвкушения, как никогда потом.
Рыбацкая деревня Сосно стояла в конце полуострова, между двумя заливами, Раскопельским
и Лахта. Само безбрежное озеро синело за узкой косой, заросшей тростой и смородиновыми
кустами.
Из - за обилия в озере ряпушки, вкуснейшая рыбка из отряда сиговых, в Сосно стоял рыбзавод.
С ледником и площадями для копчения и вяления рыбы. Аромат этот накрывал все 40 дворов
рыбацких семей. А главное, от завода тянулась высокая, деревянная, с узкоколейкой, пристань.
Рыбаки выгружали на неё улов, и в деревянных корытах везли рыбу в ледник завода.
На пристани, к этому времени собирались домохозяйки, и конечно пацаны и девчонки, брали
себе рыбы, сколько надо для семьи, без всяких просьб и лишних разговоров. Так было заведено
испокон веков в рыбацкой деревне.
Коты, я , да и все там любили ряпушку.
Потом, позже, когда люди стали умными, и с природой на ты, завезли в озеро канадского судака.
Судак этот иноземный расплодился и ряпушку сожрал, почти всю.
В детстве моём, хватало ума у людей брать от природы то что она даёт без ущерба для себя.
Любить и ценить её как часть жизни своей. Незаменимую основу для будущих детей и внуков.
Много забав там меня увлекало. Попозже родился сосед, Серёжка Ирютин. И когда начали себя
осознавать, начали дружить.
Купаться было радостно. С пристани прыгать, или пойти на другой конец деревни, на Пастушку.
Там песчаный берег и дно твёрдое, ребристое. По шею зайти - надо долго идти.
Между деревней и лесом на километр тянулись песчаные дюны. На вершинах вереск с лиловыми,
терпкими на вкус ягодами. Песок чистый, светлый, тёплый и нежный. Хочешь лежи, хочешь
бегай. Понимаете? Дома было не усидеть! Теперь в каменных джунглях дети уходят в виртуальную,
компьютерную реальность. - Иди погуляй! - Куда? При нынешней социальной дискриминации - Ты
бедный, я богатый! - Большинство вообще не хотят из квартиры выходить. В итоге голова забита
у ребёнка чёрт знает чем.
Дитя природы, человек, по - настоящему счастлив может быть у своей матери. Поэтому и тянет нас
к ней. Ликуем неосознанно увидев пробившийся сквозь асфальт одуванчик. А лучший отдых -
измазать нос сажей, у костра с шашлычком.
Я где только ни был, а лучше, красивее места, родины своих предков, не видел.
Наискосок от пристани, рядом, база рыбацких лодок и снастей. Детям своим рыбаки позволяли
брать вёсла и плыть куда забота детская влекла. На рыбалку, ясное дело не из-за рыбы, а по
интересу. Смолёные, огромные лодьи и вёсла по пуду каждое, были нам покорны. На остров
Медвежий, высокий и красивый. На косу, смородину есть. Выйти на берег самого озера и смотреть
вдаль, где кроме воды и неба ничего лишнего. А потом прибежать голодным домой, где бабушка
ждёт тебя с горячим хлебом из печки и молоком из коровы.
Бабушка моя, Екатерина Кирилловна, взята была моим дедом Фёдором Ивановичем из д. Кятицы.
Всю жизнь свою отдала мужу, детям и внукам. В них её счастье. Бывает ли лучше? Завидуйте,
бизнес-леди. Не поймёте, безмозглые Барби.
В доме всему голова - огромная печь. Посередине, с лежаком, со всякими устройствами, которые
надо открывать, закрывать и все хитрости её знать. Хозяйство большое. Сени - бочка дубовая с
колодезной водой и ковшик - напиться. Чулан - там не портятся масло, сметана, творог и молоко.
Чердак, усыпанный какой-то дореволюционной макулатурой. А над ней висят судаки и щуки сушёные.
На чёрный день, на всякий случай. Над хлевом - сеновал. Пахучий. На овчинном тулупе там спать -
до сих пор удовольствие вспоминать. В хлеву корова что-то всё время жуёт. За ней, в маленькой,
отдельной каютке, свинья похрюкивает от удовольствия жизни.
Коня вот не помню толком. Помню бабушка глянув в окно ахнула и побежала ворота открывать -
Дед приехал, ждал там, сидя на телеге. С укоризной взглянул на неё и стал коня распрягать.
Рябина красная притягивает счастье к дому. По углам двора росли огромные, то белые в цвету,
то красные в ягодах. Птицам было всё не съесть. Всю зиму рябины алели под снегом.
За огородом, с огурцами и картошкой, стояла банька. По чёрному. Меня мама заворачивала
в полотенце и несла румяного и чистого между грядок в дом. Укладывала в спальне на свежую
постель, и я старался не заснуть, прислушиваясь как взрослые смеются и пьют чай на кухне.
Можете представить человека, который не помнит своего детства? Глиняный какой-то,
твердолобый истукан получается.
В огороде глубокий колодец для полива огурцов. Вырастало их уйма. Бабушка резала его вдоль,
посыпала сахаром и улыбаясь давала мне. Радостно было обоим. Ещё до меня, дед, на телеге
отвозил их в Ленинград, на Сенной рынок. На вырученные деньги закупал там всё что надо по
хозяйству, для отлаженной жизни семьи.
Ушёл он в 62-м году. Похоронен в Онде. К двум сынам его, партизанам Отечественной Войны.
И бабушка через десять лет к ним легла.
Последний раз я её видел когда плыли на лодке в Залахтовье, к автобусной остановке. А она стояла
на горе, у рыбзавода. И не уходила, провожая.
И память, слава Богу, не уходит. Самое главное жизненное богатство.