Вереск -цветок надежды

 В далёкой долине, зажатой меж синих гор, что вечно кутались в туманы, жила девушка по имени Эйлис. Не было у неё ни отца, ни матери, лишь старенькая хижина с крышей из дерна да небольшой огородик. Руки её были грубы от работы, а платье — поношено до дыр, но волосы её цвета тёмного мёда и глаза, зелёные, как лесной мох, светились тихой добротой. Люди деревни сторонились её, шепча, что в жилах её течёт «старая кровь» — кровь тех, кто понимал язык зверей и ветра. А потому помощи ей не жда;ла.

Однажды, когда зима пришла раньше срока, сковав землю железным заиндевевшим панцирем, у Эйлис кончилась последняя горсть овсяной муки. Отчаяние, холодное и острое, как сосулька, сжало её сердце. Она вышла за порог, чтобы хоть хворосту собрать, и увидела в сумерках у края леса странное свечение. Подойдя ближе, она ахнула.

В чащобе, опутанный петлями, поставленными жадными охотниками, лежал огромный северный олень. Но не простой! Шерсть его отливала серебром лунного света, а рога, будто ветви древнего дерева, мерцали изнутри мягким сиянием, как будто в них были пойманы самые яркие звёзды. В огромных тёмных глазах зверя читались не боль и страх, а глубокая, вселенская печаль.

Шепот деревьев донёс до неё: «Он — Странник, Хранитель Пути между мирами. Если он умрёт в петле, зима будет длиться вечно».

Не думая о голоде и холоде, Эйлис бросилась к оленю. Ледяные узлы не поддавались её закоченевшим пальцам. Она терла руки, дышала на них, снова и снова пытаясь распутать грубые верёвки, пока кожа на её пальцах не стёрлась в кровь. Капли падали на снег, алая россыпь на белом. И когда последняя капля упала, петля ослабла.

«Почему ты помогла мне, дитя человеческое? — прозвучал в её уме голос, глубокий и мелодичный, как шум далёкого водопада. — Ты отдала тепло своей крови, хотя сама замерзаешь».

«Потому что никто не должен быть в плену, — просто ответила Эйлис, едва шевеля губами от усталости. — И зима уже слишком долга».

Олень поднялся, и казалось, с его движением мороз отступил на шаг. Он склонил перед ней свою величественную голову. «Твоя доброта разорвала путы сильнее железа. Я — Ке;рнунн, дух северного пути. Одно желание я исполню для тебя. Проси богатство, славу или тёплый дом».

Эйлис посмотрела на свою убогую хижину, на пустой огородик, на далёкие огоньки деревни, где её не любили. И сказала: «Я не хочу брать то, что не вырастила сама. Но если ты можешь… научи меня дарить тепло. Чтобы моё сердце и мой очаг никогда не пустовали».

Рога Кернунна вспыхнули ярче. Он тронул кончиком одного из отростков её ладонь. Исцарапанная кожа зажила, а в самой ладони появилось лёгкое, едва заметное сияние. «Ты уже умеешь. Теперь я дам тебе путь. Садись на мою спину и крепко держись».

Эйлис забралась на широкую спину оленя. Он рванулся с места, и мир вокруг поплыл. Они мчались быстрее северного ветра, через заснеженные перевалы, через ледяные реки, через рощицы берёз, одетые в иней. И куда бы ни ступало копыто Кернунна, там трескался лёд и пробивалась из-под снега травинка, там распускался морозостойкий цветок, и с ветки слетала снежная шапка.

Они остановились на краю света, где высоко в небе переливались, как шёлк, полотнища Северного Сияния. «Это дыхание земли, — сказал Кернунн. — Возьми немного. Это не золото и не хлеб. Это — надежда».

Олень стряхнул головой, и с кончиков его рогов слетели искры всех цветов радуги. Они упали в котомку Эйлис, превратившись в горсть странных, светящихся семян.

Он отнёс её обратно к хижине. «Сажай их с песней. И помни: мой след всегда будет рядом с твоим порогом».

На следующее утро Эйлис, решив, что всё это был чудесный сон, нашла в своей котомке семена. Она посеяла их в мёрзлую землю и запела — старую колыбельную, которую пела ей мать. Её голос, тихий и чистый, разносился по долине.

К полудню из земли проклюнулись ростки невиданной зелени. К вечеру они вытянулись в стройные, гибкие стебли с листьями цвета летней хвои. А ночью, под светом луны и звёзд, на них распустились цветы. Они были похожи на крошечные чаши, сплетённые из самого Северного Сияния, и светились нежным, успокаивающим светом, от которого становилось тепло на душе и теле.

Весть о чуде облетела всю долину. Люди шли к хижине Эйлис, поражённые. Свет цветов лечил хандру, согревал старые кости, унимал детский плач. Эйлис щедро раздавала ростки волшебного растения, которое люди назвали «Свеча Кернунна». Её очаг никогда не пустовал — теперь к ней шли за советом, помощью, просто чтобы погреться в свете цветов и её доброты.

А по краю леса, на самом рассвете или в густых сумерках, часто виднелся силуэт величественного оленя. Он стоял недвижимо, охраняя покой той, чьё чистое сердце и умение дарить тепло растопили лёд не только зимний, но и лед в душах людских.

И говорят, что с тех пор в самых суровых северных землях, если очень повезёт, можно найти неяркий, стойкий цветок, что пробивается сквозь снег. Он не боится холода и несёт в себе частицу лета и сияния далёких небес. А всё потому, что когда-то бедная девушка с зелёными глазами предпочла теплу для себя — свет для всех.Как мало иногда отмерено для чистой любви. Это бесконечный свет, который мы гасим сами.