Мост через холод

Мост через холод

Сценическая композиция по мотивам книг
Александра Феклисова «Признание разведчика»
и Питирима Сорокина «Долгий путь»

Действующие лица

Александр Феклисов, он же Александр Фомин – резидент советской разведки в Вашингтоне
Джон Альфред Скали – американский журналист, корреспондент телекомпании ABC News
Питирим Сорокин – русский и американский социолог
Ведущий американец
Ведущий русский
Хор

Сцена I

Дом Питирима Сорокина в городке Винчестер в окрестностях Бостона, декабрь 1962 года. Входит Феклисов, держа в руках пакет с подарками. Ему навстречу выходит Сорокин.

Сорокин. Добро пожаловать господин Фомин! Или, простите, как у вас правильнее: товарищ Фомин?

Феклисов. Называйте меня, как вам удобнее. В Советском Союзе принято называть друг друга «товарищами». В любом случае я рад вас приветствовать от лица моей страны.

Сорокин. В пору моей революционной молодости мы «товарищами» называли своих друзей и соратников. Сомнительно, можно ли нас с вами считать соратником, но я был хотел полагать вас своим другом. Вы согласны?

Феклисов. Согласен, товарищ Сорокин. И в знак признательности примите от меня вот это.

Достает из пакета бутылку водки «Столичная», коробку конфет и баночку икры. Кладет подарки на стол, возле которого по приглашению Сорокина рассаживаются хозяин и гость.

Сорокин. Вообще-то я не пью, но в таком случае, как сейчас, я готов выпить с вами водку, пока не увидела Леночка, моя жена.

Берет из шкафа две рюмки, кладет их на стол и разливает в них водку.

Сорокин. Мы ведь с вами давно знакомы, лет двадцать, наверное.

Феклисов. Ровно двадцать лет. Осенью 1942 года я прилетал в Бостон из Вашингтона по заданию нашего посольства. Они поручили мне выступить на митинге, организованном вашим отделением Общества помощи воюющей России. Вы меня встретили прямо на аэродроме, что весьма любезно с вашей стороны. Я ведь из страны, которая вас обидела…

Сорокин. Что вы, что вы! Я все обиды давно позабыл, а тогда мне хотелось сделать хоть что-то полезное, хоть самую толику, чтобы облегчить страдания моего народа. И, еще признаюсь откровенно, вы были первым советским человеком, с кем мне пришлось общаться в Соединенных Штатах. Давайте за встречу!

Чокаются рюмками и выпивают не морщась.

Сорокин. Мда! Совсем как в годы моей молодости… Однако вернемся к нашей первой встрече. Я был несказанно ей рад. И буду с вами совсем откровенен: я тогда боялся, что Красная Армия не выдержит такого мощного удара хорошо оснащенной военной машины, какая была у Гитлера. После того, как он без особых усилий сокрушил чуть ли не все страны Европы, перед ним могли пасть и Москва, и Ленинград. Но вы выстояли и сами сокрушили его.

Феклисов.  Откровенность за откровенность, товарищ Сорокин: Гитлера мы могли бы разбить гораздо раньше, если бы наши западные союзники своевременно открыли второй фронт.

Сорокин. Вот именно! И я не раз говорил и писал об этом. Но, видимо, в планы Черчилля и влиятельных кругов США входили не только победа над Германией, но и максимальное истощение Советского Союза. Впрочем, ладно, не будем пока об этом. Мы выпили на знакомство, но я вас совсем не знаю. Расскажите о себе: где вы родились, кто ваши родители?..

Общий свет гаснет, освещая только появившегося на сцене ведущего американца. Звучит мелодия заставки к фильмам про Джеймса Бонда.

Ведущий американец. Дамы и господа! Представляю вам героев нашего шоу… Нет, конечно, не шоу, а драмы. Я бы даже сказал, почти трагедии, причем трагедии вселенского масштаба, которая, по счастью, не случилась, благодаря именно этим героям. Вот первый из них (освещается Феклисов). Советник посольства Советского Союза Александр Фомин. Увы, других сведений о нем в нашем распоряжении нет.

Звучит мелодия Таривердиева из сериала «Семнадцать мгновений весны». На сцену выходит ведущий русский.

Ведущий русский. Информация к размышлению. Феклисов Александр Семенович. Резидент советской разведки в Вашингтоне. Работает под легендой советника посольства Александра Фомина. Родился 9 марта 1914 года в Москве в семье железнодорожного стрелочника. В 1939 году окончил Московский институт инженеров связи и был направлен в органы внешней разведки Главного управления госбезопасности при НКВД СССР. Убежденный коммунист, характер спокойный, сдержанный. Обладает ясным аналитическим умом. В 1962 году сыграл важную роль в урегулировании Карибского кризиса, который в Соединенных Штатах Америки принято называть Cuban missile crisis – Кубинский ракетный кризис.

Ведущие уходят за кулисы, вновь зажигается свет на сцене.

Сорокин. Мда! Вы не поверите, но у меня более пролетарской происхождение, чем у вас.

Феклисов (с улыбкой). Разве? По моим сведениям, вы из коми крестьян. А крестьян Владимир Ильич Ленин относил к мелкой буржуазии. Простите, если я вас этим обидел.

Сорокин. Вы меня ничуть не обидели, но давайте уточним: Ленин считал крестьянство «последним капиталистическим классом». Но это относилось к тем крестьянам, кто побогаче. Однако моя мама и мой отец не были таковыми. Отец числился золотых, серебряных и чеканных дел мастером. Только ни золота, ни серебра у нас никогда не водилось...

Феклисов. Еще раз простите, это правда, что вы были знакомы с Лениным?

Сорокин. Да, в семнадцатом году мы достаточно хорошо знали друг друга. Встречались на митингах, отчаянно спорили. А в восемнадцатом я удостоился целой его статьи в большевистской газете «Правда». Не могу сказать, что она была правдивой…   

Опять гаснет свет, освещая только ведущих. Звучит мелодия из фильмов про Джеймса Бонда.

Ведущий американец. А теперь, дамы и господа, представляю вам знаменитого ученого, социолога высшей пробы, профессора Питирима Сорокина! В двадцатые годы нашего неспокойного века он бежал из красной России, но Америка с радостью приняла его в свои объятия. Здесь он сделал великолепную карьеру, основал социологический факультет в Гарвардском университете и руководил им более десяти лет. После Второй мировой бойни создал Центр по изучению созидательной любви, полагая, что любовь – это мощное противодействие преступным наклонностям, а также страху и ненависти и потому она необходима для длительного существования общества…

Звучит мелодия Таривердиева.

Ведущий русский. Информация к размышлению. Сорокин Питирим Александрович – выдающийся русский и американский социолог. Родился 4 февраля 1889 года в селе Туръя Вологодской губернии в семье коми крестьянки и ремесленника из Великого Устюга. Рано начал самостоятельную жизнь, увлекся революционными идеями, в семнадцать лет вступил в партию социалистов-революционеров. Трижды арестовывался царской охранкой, что не помешало ему блестяще окончить Петербургский университет. После февральской революции стал секретарем премьера Временного правительства Керенского и депутатом Учредительного собрания от Вологодской губернии. Осудил Октябрьскую революцию и активно выступал против нее. 30 октября 1918 года в Великом Устюге сдался местным чекистам, был приговорен к расстрелу, однако его спасло открытое письмо в местную газету «Крестьянские и Рабочие Думы» с отказом от членства в партии эсеров и решением отойти от политической деятельности. Письмо переопубликовала газета «Правда», после чего там же появилась статья Ленина «Ценные признания Питирима Сорокина». Затем он был привезён в Москву и помилован, однако в 1922 году, по постановлению Коллегии ГПУ, его выслали из Петрограда в Берлин. Оттуда, по приглашение первого президента Чехословацкой республики Томаша Масарика, перебрался в Прагу, а через год переехал в США для чтения курса лекций по истории русской революции. В 1930 году получил американское гражданство. По убеждениям левый либерал. Характер живой, экспрессивный. Обладает ясным аналитическим умом.

Ведущие покидают сцену.

Сорокин. Что ж после того, как мы кое-что узнали друг про друга, расскажите о том, что происходит в вашей стране. Читаю ваши газеты, знаю: в прошлом году был очередной съезд вашей правящей и единственной партии. Ваши журналисты по привычке назвали его «историческим», но это, пожалуй, тот случай, когда я готов с ними согласиться. Такого разоблачения сталинской тирании, да еще с высоких трибун, насколько мне известно, не было.

Феклисов. Вы правы, Питирим Александрович, с культом личности в нашей стране покончено раз и навсегда. Еще шесть лет назад, на двадцатом съезде, мы провозгласили принцип коллективного руководства. Теперь у нас демократия, и в этом отношении мы ничуть не хуже США. Хотя, вернее будет сказать, демократия у нас не такая, как в Америке, а своя – социалистическая…

Сорокин. Мда! Вы, молодой человек, видимо, мало жили и мало читали. А потому глубоко, очень глубоко заблуждаетесь! Моя же жизнь была долгой и бурной, но, главное, я тщательно изучил эту проблему, причем начиная с древнейших времен. И вот, что я вам скажу: самый опасный в мире порок – это властолюбие. Он вреднее пьянства и разврата, поскольку губит не отдельного человека, а целые народы и государства, унижает миллионы людей и наносит огромный вред обществу.

Феклисов. Да, конечно, так оно и есть. Только властолюбие – это черта какого-то одного, конкретного человека. А у нас страной правит партия и целое политбюро от ее имени.

Сорокин. Политбюро?! Советским Союзом единолично правит Хрущев. Его уже сейчас ваши газетчики именуют «народным вождем», «новым Лениным» и «коммунистом номер один». И чем же он отличается от Сталина, которого также превозносили до небес?
Феклисов. Нет, не могу с вами согласиться. Все-таки не до такой степени. Хотя, конечно, отдельные перегибы имеют место. И все же… Мы строим коммунизм. Двадцать второй съезд, который вы упомянули, взял курс на то, чтобы через двадцать лет в основном его построить и превзойти Америку по производству продукции на душу населения. 

Сорокин. Чисто хрущевское бахвальство, которое совсем не к лицу главе великой страны.

Феклисов. Однако социализм мы построили.

Сорокин. Ничего подобного! Социализм придет к советским людям еще не скоро. Для этого потребуется мирный труд двух, а то и трех поколений. Да, Советский Союз стал могущественной державой, на которую едва ли рискнет напасть какая-либо страна. Поэтому не стоит пороть горячку. Надо медленно и неуклонно развивать экономику, улучшать жизнь народа, совершенствовать образование и всю систему социального обеспечения. И, главное, необходимо всячески избегать военного противостояния и конфликтов, подобных тому, что случился совсем недавно. Зачем нашим двум странам понадобилось грозить друг другу ядерным оружием? Неужели Россия и США не могут без этого обходится? Для чего ваш Хрущев стучал ботинком по столу в ООН, приехал в Америку, чтобы грозить «кузькиной матерью»?

Феклисов. Справедливости ради надо сказать, что и американские генералы показали себя в этом конфликте не с лучшей стороны.

Сорокин. Соглашусь с вами. В Пентагоне засели ястребы. Может они и не хотят ядерной войны, но не прочь поиграть ядерными мускулами. Я слышал от гарвардских студентов, что вы и какой-то американский журналист сумели чуть ли не вдвоем разрешить этот конфликт.

Феклисов. Вы имеете в виду Джона Скали?

Сорокин. Да, вроде бы. Вы давно с ним знакомы?

Феклисов. Года полтора. Он часто просил меня прояснить некоторые аспекты советской политики. Они были нужны ему для его телепередачи, где выступали министры, члены конгресса и прочие деятели. Я же со своей стороны тоже был не прочь узнать про привычки и нравы американцев. Так мы подружились.

Сорокин. Вот видите. Могут же подружиться советский дипломат и американский журналист. Так почему же не могут этого сделать две самые могущественные державы? Как случился этот чертов кризис, что чуть не привел мир к ядерной войне?

Сцена II

На сцену с песней «Широка страна моя родная» выходит хор. Начинает стучать метроном.

Первый хорист. А началось все с того, что в апреле 1962 года во время визита советской делегации в Болгарию министр обороны Советского Союза Радион Малиновский мирно прогуливался по черноморской набережной на пару с первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым.

Второй хорист. И Радион Яковлевич показал рукой в туманную, покрытую мраком даль и сообщил Никите Сергеевичу, что где-то там, в Турции, находятся американские ракеты, способные за 15 минут долететь до Москвы

Третий хорист. Возмущению главы СССР не было предела. После возвращения из дружественной Болгарии Никита Сергеевич в беседе со своим окружением изложил идею разместить советские ракеты под носом Америки на Кубе, где тремя годами ранее власть захватили революционеры во главе с Фиделем Кастро.

Четвертый хорист. И вот в августе того же года началась секретная операция по переброске советских ракет с ядерными боеголовками, получившая название в честь протекающей по Чукотке речушки – «Анадырь».

Пятый хорист. Восемьдесят пять торговых судов, груженых сверху тракторами, в трюмах везли смертельный груз на Кубу. Фиделю Кастро объяснили, что это делается для защиты его революции и всей мировой системы социализма, угроза которой исходила из Америки.

Хор исполняет песню America the Beautiful из репертуара Элвиса Пресли, которая сменяется тревожным тиканьем метронома.

Первый хорист. Летом 1962 года американский разведывательный самолет У-2 обнаружил на Кубе футбольные поля. Эксперты были весьма озадачены. Они-то знали, что кубинцы предпочитают бейсбол, а вот футбол – любимая игра русских. Об этом доложили президенту Джону Кеннеди, но он посчитал эти аргументы весьма легкомысленными.

Второй хорист. Однако 14 октября того же года У-2 зафиксировал на Кубе строительство пусковых ракетных установок. И по заключению специалистов, они могли нанести ядерный удар по всем центрам Восточного побережья США, включая Нью-Йорк и Вашингтон.

Третий хорист. На следующий день об этом узнал сам Кеннеди и тут же собрал на секретное совещание в Белом доме особую группу советников из 14 человек, ставшей позднее известной как «Исполнительный комитет»

Четвертый хорист. Этот комитет предложил президенту три возможных варианта разрешения ситуации: уничтожить ракеты точечными ударами, провести полномасштабную военную операцию на Кубе и ввести морскую блокаду острова. Джон Кеннеди отверг любые варианты, связанные с агрессией, но согласился с введением морской блокады.

Пятый хорист. На пути груженых ракетами советских торговых судов в открытом океане должны будут встать девяносто кораблей военно-морских сил США. Дело шло к войне между капиталистической Америкой и социалистической Россией.

Шестой хорист. Однако в самый разгар мирового катаклизма, 22 октября, советник советского посольства Александр Фомин встретился в вашингтонском ресторане «Оксидентал» с американским журналистом Джоном Скали.

Хор покидает сцену, на которой установлен столик ресторана «Оксидентал», за которым сидят Феклисов и Джон Скали.

Феклисов: Джек, мы с тобой не первый год знакомы, но я тебя не узнаю. Чем ты так встревожен? И почему ты так срочно захотел со мной встретиться? Ты намерен взять у меня интервью?

Скали: Да, интервью. Если хочешь, можете назвать это так. Только это интервью не появится ни на телевидении, ни в газете. У меня даже нет записывающих устройств. Можешь обыскать меня, если не веришь.

Феклисов: Даже не сомневайтесь – я верю. Что ж, задавай вопросы.
Звучит мелодия из «Джеймса Бонда», появляется Ведущий американец.   

Ведущий американец. Дамы и господа! А теперь позвольте вам представить еще одного участника это драмы, чуть не ставшей трагедией мирового масштаба. Джон Альфред Скали, известный каждому американскому телезрителю ведущий телешоу «Вопросы и ответы». Родился 27 апреля 1918 года в городе Кантоне, штат Огайо. Окончил Бостонский университет, с 1961 года работает корреспондентом телекомпании ABC News.

Звучит мелодия из «Семнадцати мгновений весны», появляется Ведущий русский.

Ведущий русский. Информация к размышлению. Джон Альфред Скали – опытный американский журналист. В силу своей профессиональной деятельности знаком со многими политическими деятелями США, является другом государственного секретаря Дина Раска и министра юстиции Роберта Кеннеди, неоднократно встречался с его братом, президентом Джоном Кеннеди. Характер неуравновешенный, взрывной. Политические взгляды расплывчаты. По нашим данным, встреча в ресторане «Оксидентал» произошла с благословления обоих братьев.

Ведущие уходят. Зажигается свет.

Скали: Вопросы, вопросы…  Да-да, вопросы. Так вот мой первый вопрос: ваш лидер Хрущев совсем рехнулся? Зачем он размещает на Кубе ракеты, которые за десять минут могут уничтожить всех нас?

Феклисов: Постой, Скали, с чего ты это взял? Хрущев же недавно заявил, что мы поставляем на Кубу только оборонительное оружие.

Скали: Ах, оборонительное! А вот посмотри, что засёк наш самолёт-разведчик. (Показывает фотографию пусковой ракетной установки). Это ракета средней дальности Р-12. Вы её любите демонстрировать на своих парадах. (Передаёт фото первомайской демонстрации, где по Красной площади тягачи перевозят ракеты Р-12). В прошлом году в Вене Хрущев угрожал нашему президенту войной из-за Берлина, кричал, что лучше сейчас будет война, чем потом…

Феклисов: Стоп-стоп-стоп, Джек! Не надо перевирать. Хрущев сказал Джону Кеннеди: если вы развяжете войну из-за Берлина, то уж лучше пусть сейчас будет война, чем потом, когда появятся ещё более страшные виды оружия.

Скали: Да! Правда!!! И вот это страшное оружие появилось у нас под боком, на Кубе. Какие вам еще нужны доказательства, что Хрущев прямо-таки бредит войной?
Феклисов (совершенно спокойно): А разве ваша страна ведет себя иначе? Кто, как не Америка, окружила Советский Союз сетью военных баз? Как быть с тем, что американские самолеты-разведчики барражируют над нашей территорией?

Скали: Но мы же вынуждены это делать! Шесть лет назад Хрущев сказал президенту Эйзенхауэру: «Мы вас похороним». А мы не хотим, чтобы вы нас хоронили.

Феклисов: Ты опять перевираешь.

Скали: Хочешь сказать, что он этого не говорил?

Феклисов: Почему же? Говорил. Но смысл фразы был совсем другой. Хрущев всего лишь имел в виду, что социализм эффективнее капитализма. А, значит, когда-нибудь социализм, точнее даже, коммунизм, восторжествует во всем мире, но без какой-либо военной агрессии с стороны СССР.

Скали: Откуда ты знаешь, что имел в виду ваш лидер? Ты с ним беседовал, влезал в его мозги?

Феклисов (начинает потихоньку кипятиться): Зачем мне влезать в мозги руководителя нашего государства? Вам любой советский школьник объяснит, что таким образом Хрущев несколько переиначил известный тезис Карла Маркса: пролетариат станет могильщиком буржуазии. Объясни же ты, наконец, эту простую истину своим друзьям Роберту Кеннеди и Дину Раску. Неужели мы начнем воевать друг с другом только из-за того, что не поняли каких-то отдельных, выхваченных из контекста, выражений?

Скали: Я-то, положим, объясню, но и ты изволь растолковать своему Хрущеву, что не надо нам грозить с Кубы ядерным оружием. Мы найдем, чем ответить.

Феклисов (возмущенно): Так и мы, черт бы вас всех побрал, тоже найдем свой ответ! Но имей в виду, Джек, не мы начали гонку вооружений. Не Хрущев и не Сталин объявил холодную войну. Советский Союза всего лишь вынужден предпринимать оборонительные контрмеры.

Скали (смотрит на часы): Все, хватит спорить! Мне пора. У меня скоро эфир… И, кстати, не забудь в семь часов вечера включить телевизор. Сегодня президент Кеннеди выступит с важным обращением к американскому народу. Он и расскажет, какие меры примет наше правительство против вас и Кубы.

Сцена 3

На сцене хор с песней Tell Me Why из репертуара группы The Beatles. Вновь звучит  тревожное тиканье метронома.

Первый хорист. В своем телевизионном обращении к американскому народу президент Кеннеди объяснил, почему он ввел военно-морскую блокаду в виде карантинной зоны вокруг берегов острова, а также предупредил, что вооружённые силы «готовы к любому развитию событий».

Второй хорист. Президент обвинил Москву в агрессивной политике, осудил Советский Союз за «секретность и введение в заблуждение» и отметил, что любой ракетный запуск с территории Кубы в сторону любого из американских союзников в западном полушарии будет расценён как акт войны против США.

Третий хорист. Министр обороны Роберт Макнамара начал готовить армию для вторжения на Кубу. Двести пятьдесят тысяч военнослужащих сухопутных войск, девяносто тысяч морских пехотинцев и десантников, а также большая авиационная группировка была переброшена в юго-восточные районы США.  По данным Пентагона, потери американских войск могут превысить двадцать тысяч человек.

Четвертый хорист. Американцы получили твёрдую поддержку со стороны своих европейских союзников. Организация американских государств единогласно проголосовала за резолюцию в поддержку карантина.

Пятый хорист. 24 октября в 10:00 блокада вступила в силу. Сто восемьдесят кораблей ВМС США окружили Кубу, на пути к которой двигались тридцать советский кораблей, везущие баллистические ракеты средней дальности.

Хор исполняет песню «Прощайте, скалистые горы». Тиканье метронома.

Первый хорист. В это время Вооружённые силы СССР и стран Варшавского договора привели в состояние повышенной боеготовности. Отменили все увольнения. Срочникам, готовившимся к демобилизации, было предписано оставаться на местах несения службы до дальнейших распоряжений.

Второй хорист. Хрущев отправил Кастро ободряющее письмо, заверив в непоколебимости позиции СССР при любых обстоятельствах. Он знал, что существенная часть советского оружия уже добралась до Кубы.

Третий хорист. 24 октября Хрущев получил короткую телеграмму от Кеннеди, в которой тот призвал советского лидера «проявить благоразумие» и «соблюдать условия блокады».

Четвертый хорист. В ответном послании Никита Сергеевич назвал карантин «актом агрессии, толкающим человечество к пучине мировой ракетно-ядерной войны» и предупредил Кеннеди, что «капитаны советских кораблей не станут соблюдать предписания американских ВМС».

Пятый хорист. Война между Советским Союзом и Соединенными Штатами становилась все более неизбежной.

Шестой хорист. 26 октября советник советского посольства Александр Фомин сам пригласил журналиста Джона Скали на ланч в ресторан «Оксидентал», надеясь получить от него полезную для советской разведки и советского правительства информацию.

Хор уходит. На сцене вновь столик ресторана «Оксидентал», за которым сидят Феклисов и Джон Скали.

Скали: Ну что, мистер Фомин, как самочувствие вашего Хрущева?

Феклисов: Как же я могу это знать. Я лично с Хрущевым не знаком. К тому же он находится от меня сейчас очень далеко.

Скали: Да, конечно, но…

Феклисов: Это же ты, Джек, на короткой ноге с братьями Кеннеди и знаешь, что происходит в Белом доме.

Скали: Ну-у, не преувеличивай. А лучше скажи мне вот что. Это правда, что Хрущев считает Кеннеди молодым и неопытным государственным деятелем? И если это действительно так, то, скажу тебе, ваш лидер глубоко заблуждается, и скоро он в этом убедится.

Феклисов: Насколько мне известно, советское руководство считает Кеннеди способным и дальновидным политиком. Я же полагаю, что он разумный человек и остановит ваших воинственных генералов и адмиралов, собирающихся втянуть его в величайшую авантюру, чреватую катастрофическими последствиями.

Скали: Между прочим, не только генералы и адмиралы, но и другие члены исполнительного комитета склоняются к тому, чтобы безотлагательно десантировать наши войска на Кубу. Военные уверяют, что они за сорок восемь часов покончат и с советскими ракетами, и с режимом диктатора Кастро.

Феклисов: А они не думают о том, что кубинский народ будет защищать свою страну не на жизнь, а на смерть? А еще о том, что своим вторжением на Кубу они развяжут Хрущеву руки? Куба – наш союзник. В ответ на удар по нашему союзнику, Советский Союз ответит ударом по самому уязвимому месту в другом районе мира. В том, которое имеет важное военно-политическое значения для Вашингтона. 

Пауза. Скали нервно теребит в руках чашку с остывающим кофе. Феклисов внимательно наблюдает за ним.

Скали (задумчиво): Ты думаешь, Александр, это будет Западный Берлин?

Феклисов: Это вполне возможно, но только как ответная мера.

Скали: Но ведь мы и наши союзники будем упорно защищать Западный Берлин.

Феклисов: Знаешь, Джек, когда в бой пойдет лавина наших танков, а с воздуха на бреющем полете будут атаковать наши самолеты-штурмовики, они все сметут на своем пути. Да и армия ГДР нас поддержит. Так что хватит даже не сорока восьми часов, а двадцати четырех, чтобы сломить сопротивление американских, английских и французских гарнизонов и захватить Западный Берлин.

Звучит мелодия из Джеймса Бонда. Появляется Ведущий американ.

Ведущий американец. Западный Берлин, дамы и господа, был яблоком раздора между советами и их сателлитами с одной стороны и западным миром – с другой. Таким город сложился после Второй мировой войны, когда страны-победительницы поделили его, как яблочный пирог, на четыре части. Восточная часть досталась Советскому Союзу и впоследствии была провозглашена столицей новообразованной Германской демократической республики. Из трех западных зон, контролируемых Соединенными Штатами, Англией и Францией, сложился тот самый Западный Берлин, ставший анклавом внутри ГДР. В августе 1961 года между двумя Берлинами правители ГДР возвели бетонную стену, разделившую не только город, но и два мира – свободный западный и тоталитарный восточный.

И вновь звучит мелодия из «Семнадцати мгновений весны», появляется Ведущий русский.

Ведущий русский. Информация к размышлению. В 1958 году Никита Хрущёв предложил западным союзникам объявить западную часть Берлина независимым вольным городом. Союзники должны будут покинуть зону оккупации и передать управление под контроль независимой гражданской администрации. Советский Союз при этом брал на себя обязательство не вмешиваться в жизнь вольного города. Предложение Хрущева западные союзники не поддержали, обстановка вокруг Западного Берлина обострилась, что вынудило правительство ГДР возвести так называемый антифашистский вал, прозванный позже «берлинской стеной». По секретному соглашению между СССР и Восточной Германией, в случае перерастания конфликта в военную фазу войска обеих стран должны будут занять Западный Берлин за шесть-восемь часов.

Ведущие уходят. Зажигается свет.

Скали. Черт побери! Выходит, мы очень близко подошли к войне с самыми непредсказуемыми последствиями. Но ее же никто не хочет, эта война никому не нужна – ни вам, ни нам, ни Хрущеву, ни Кеннеди. Александр, объясни мне, что может стать ее причиной?

Феклисов. Причина одна, Джон. Это взаимный страх. Куба опасается вашего вторжения, а вы – ракетного обстрела с Кубы. Хрущев, в свою очередь…

Скали. Все понятно, Александр. Ответь мне на последний вопрос: мы с тобой можем что-то сделать? Нельзя нам просто так сидеть здесь, в ресторане, и наблюдать, как мир катится в пропасть.

Феклисов. Что-то, наверное, можем. Я доложу о нашем разговоре нашему послу Добрынину, а ты, уж будь добр, поговори со своими друзьями в Белом доме. В России говорят: утопающий хватается за соломинку. Кто знает, может и мы с тобой станем той соломинкой, за которую схватится мир.

Сцена 4

Вновь появляется хор с песней Blowin' In The Wind (Зависший в воздухе) из репертуара Боба Дилана. Звук метронома.

Первый хорист. Наступил день 27 октября 1962, получивший название «черная суббота», когда мир оказался ближе всего к глобальной ядерной войне..

Второй хорист. Советские силы ПВО на Кубе обнаружили очередной американский самолет-разведчик У-2. Начальник зенитного ракетного дивизиона капитан Антонец позвонил командующему группы советских войск на Кубе генералу Иссе Плиеву, но того не оказалось на месте.

Третий хорист. Его заместитель Леонид Гарбуз отдал распоряжение сбивать. Американский самолет был уничтожен, его пилот Рудольф Андерсон погиб.

Четвертый хорист. Военные советники президента Кеннеди попытались убедить его до наступления понедельника отдать приказ о вторжении на Кубу, «пока ещё не поздно».

Пятый хорист. Кеннеди уже не отвергал такое развитие событий, хотя и не оставлял надежды на мирное разрешение.

Хор исполняет песню «Куба – любовь моя».

Первый хорист. Глава Кубы Фидель Кастро посчитал, что имеются достоверные сведения, будто американцы наутро собираются бомбить советские базы на Кубе.

Второй хорист. Через посла СССР на Кубе Александра Алексеева он предложил Хрущеву нанести превентивный ядерный удар по США.

Третий хорист. И добавил: кубинский народ готов принести себя в жертву для победы над американским империализмом.

Четвертый хорист. Хрущёв на это заметил, что у «товарища Фиделя Кастро» сдали нервы.

Пятый хорист. Когда мир висел на волоске, Джон Скали предложил Феклисову-Фомину незамедлительно встретиться в кафе отеля «Статлер», что находится между советским посольством и Белым домом.

Хор уходит. На сцене столик в кафе отеля «Статлер». Джон Скали дрожащими руками вынимает из портфеля лист бумаги, намереваясь положить его перед Феклисовым.

Феклисов. Ты что-то принес, Джон?

Скали (взволнованно). Да, принес. Принес ту самую «соломинку», о которой ты говорил в прошлый раз. Уж если она не спасет мир, то его уже ничего не спасет. Читай!

Феклисов (берет бумагу и читает). «СССР демонтирует и вывозит с Кубы ракетные установки под контролем ООН».  Требование понятное, но что же ваша сторона?

Скали. Читай дальше.

Феклисов (продолжает читать). «США снимают блокаду». Что ж, уже неплохо, однако первопричина конфликта не устраняется.

Скали. А ты читай-читай!

Феклисов (читает). «США публично берут на себя обязательство не вторгаться на Кубу». Ладно, пусть так. Ответь только на еще один вопрос: это ты сам составил?

Скали. Да, сам. Но по поручению высочайшей власти.

Феклисов. Я могу это взять?

Скали. Нет, я должен оставить этот экземпляр у себя.

Феклисов. Тогда я его перепишу.

Феклисов переданную ему собеседником берет ручку и бумагу и быстро переписывает.
Феклисов. Итак, зачитываю, чтобы не было никаких разночтений: «СССР демонтирует и вывозит с Кубы ракетные установки под контролем ООН. США снимают блокаду и публично берут на себя обязательство не вторгаться на Кубу». Все правильно?

Скали. Да.

Феклисов. Тогда ответь на еще один вопрос: что за «высочайшая власть» тебе поручила составить этот меморандум?

Скали (чеканя каждое слово). Джон Фицджеральд Кеннеди.

Феклисов. Так что же мешало этой «высочайшей власти» и лично Джону Фицджеральду Кеннеди передать эти предложения дипломатическим путем.

Скали. Мешало то, что ты, Александр, оказался единственным советским дипломатом, готовым выслушать, причем только меня.

Феклисов. Хороши же ваши переговорщики… Ну, да ладно. Раз уж я стал переговорщиком, то замечу, что условия не совсем равнозначны. Что же получается: вывоз ракет с Кубы будет происходить под наблюдением ООН, а США снимают блокаду без какого-либо контроля с чьей-либо стороны. И как быть с американскими войсками, что стянуты в юго-восточные районы страны для вторжения на остров?

Скали. Александр, наверное, ты прав. Но, пойми, время работает против нас. Наши генералы требуют от президента согласия на немедленное вторжение на Кубу. Детали можно обсудить потом. Главное, получить принципиальное согласие Хрущева с этим планом. Если мы сейчас, сию минуту отступим от края пропасти хотя бы на шаг, то потом нам уже ничего не помешает проводить переговоры и отходить все дальше и дальше от этого края. Умоляю тебя: передай этот план Хрущеву, только как можно скорее. 

Феклисов. Хорошо, Джон, я немедленно передам эти предложения в Москву.

Скали. И вот тогда эта пресловутая «соломинка» может стать спасательным кругом.

С песней Help! из репертуара группы The Beatles выходит хор. Опять тревожно стучит метроном.

Первый хорист. План, переданный Джоном Скали Александру Фомину-Феклисову, попал в руки Хрущева только через шесть часов.

Второй хорист. Задержка произошла потому, что посол Советского Союза в США Анатолий Добрынин размышлял три часа,  после чего отказался передавать телеграмму с изложением предложений Кеннеди за своей подписью на том основании, что советский МИД не уполномочивал посольство вести такого рода переговоры.

Третий хорист. Разведчик Феклисов был вынужден передать ее в зашифрованном виде по своим каналам через начальника разведки КГБ СССР Александра Сахаровского.

Четвертый хорист. Получив послание, Хрущев моментально продиктовал стенографистке ответ с согласием и для верности зачитал свое письмо по радио. На следующий день оно было еще и опубликовано в «Правде».   

Пятый хорист. Уже вечером 28 октября министр обороны СССР Родион Малиновский отдал приказ о начале демонтажа стартовых площадок на Кубе. 20 ноября Джон Кеннеди приказал прекратить блокаду Кубы.

Шестой хорист. Через несколько месяцев США убрали свои ракеты из Турции. Напряженное противостояние сверхдержав, поставившее мир на грань ядерной войны, получившее позже название «Карибский кризис», окончательно разрешилось.

Хор покидает сцену.

Сцена 5

Мелодия из Джеймса Бонда, выходит Ведущий американец.

Ведущий американец. Итак, дамы и господа, глобальная драма, грозившая всемирной трагедией, получила счастливую развязку. Вся дальнейшая карьера журналиста Джона Скали складывалась более чем успешно. В 1971 году он покинул телекомпанию ABC и стал советником президента Ричарда Никсона по иностранным делам, а через два года его назначили послом США в ООН. Джон Альфред Скали скончался в Вашингтоне 9 октября 1995 года. В опубликованном в американских газетах некрологе было отмечено, что особое всемирное признание Скали получил за свою выдающуюся роль при ведении закулисных переговоров, которые помогли предотвратить ядерную войну во время кубинского ракетно-ядерного кризиса.

Мелодия из «Семнадцати мгновений весны», появляется Русский ведущий.

Русский ведущий. Информация к размышлению. Через два года после Карибского кризиса резидент советской разведки Александр Феклисов был отозван в Москву и получил работу в Краснознаменном институте КГБ. В 1974 году вышел в отставку. Он умер 26 октября 2007 года в возрасте 93 лет, в годовщину исторической встречи с Джоном Скали в ресторане «Оксидентал», предотвратившей ядерную катастрофу. Его деятельность в качестве разведчика была отмечена многими наградами, в том числе и званием Героя России. Его роль в предотвращении Третьей мировой войны на Родине не была оценена никак.

Снова дом Питирима Сорокина в городке Винчестер в окрестностях Бостона. Сорокин и Феклисов продолжают беседу.

Сорокин. Вы не поверите, молодой человек, но эту бурю, разыгравшуюся два месяца назад, я предсказал давно, еще до Второй мировой войны. И, кстати, правильно определил ее взрывной характер. Своих знакомых и друзей я предупреждал о подступающей опасности, настаивал готовиться к ней. И, конечно, как мог пытался предотвратить возможные последствия катастрофы.

Феклисов. Я вижу вас она не напугала, как большинство американцев. Надеюсь, вы не стали, как они, рыть бомбоубежища в своем саду?

Сорокин. Ну, с чисто эгоистической позиции, мне нечего пугаться. Худшее, что может произойти, это отнимут или испортят последние годы жизни. Для человека моего возраста не такая уж большая разница – проживет ли он еще несколько лет в окружении множества болячек своего бренного тела или завтра разнесет его на куски какая-нибудь цивилизованная или передовая бомба в доказательство славы Господа или полного счастья, именуемого коммунизмом.

Феклисов. Во имя славы Господа? Да, тут вы правы. За это люди воевали и убивали друг друга многократно. Но во имя коммунизма? Не могу с вами согласиться. Не Америка, а Советский Союз первым провозгласил политику мирного сосуществования. Кому, как не вам, ее поддержать и одобрить.

Сорокин. Конечно, я ее одобряю и поддерживаю. Только одно маленькое, но существенное замечание. Ваши пропагандисты не должны без конца подчеркивать, что мирное сосуществование является формой классовой борьбы. Правящие круги Америки и других западных стран воспринимают это как вмешательство во внутренние дела других стран. С их точки зрения это не что иное, как подстрекательство Советским Союзом народных масс против их правительств.

Феклисов. Однако классовая борьба никуда не делась. Рабочие Америки объявляют забастовки, выходят на демонстрации, пикеты…

Сорокин. Да, только делают это без подсказки ваших теоретиков.

Феклисов. В чем-то вы, безусловно, правы. Этот недавний кризис от того и случился, что обе стороны конфликта не понимали друг друга и не желали понимать. И все-таки катастрофу удалось предотвратить. Это факт вам не внушает оптимизм?

Сорокин. А я никогда и не был пессимистом. Никогда не терял надежды, что конструктивный гений человека сумеет предотвратить то, что в Библии называется dies irae, день гнева Страшного суда… В этот раз, как я понимаю, dies irae не случился благодаря вам и этому журналисту…

Феклисов. Джону Скали. Только не стоит превозносить нас до небес, как это делают студенты Гарвардского университета, перед коими я сегодня выступал. Кризис разрешили Кеннеди и Хрущев, а что касается нас, то мы маленькая сошка. Наши разговоры дали толчок, что надо быстрее кончать с поисками мирного решения.

Сорокин. История рассудит, кто какую роль сыграл в этих событиях. Я же вижу смысл в том, что вы вдвоем сумели договориться и подтолкнули к этому власть имущих. Таким образом вы сумели перебросить мостик между двумя странами, грозящими уничтожить друг друга.

Феклисов (улыбаясь). Мостик через целый океан?

Сорокин. Нет, не через океан. Я уже не раз писал и говорил, что кризис нашего времени породил нынешнюю холодную войну, грозящую стать горячей. А вы перебросили мостик через этот холод. Миром правит грубая сила, прикрывающаяся высокопарным лицемерием. И эта сила может снести эту хрупкую постройку.  И все же то, что вам удалось, потомки обязательно оценят.

Феклисов. Хоть вы и преувеличили нашу роль, я готов выпить за этот, как вы выразились, «мост через холод». Еще есть шанс, что он устоит.

Сорокин. Я не возражаю. Давайте здесь, на американской земле, выпьем русскую водку. Пусть она хотя бы на каплю растопит стужу холодной войны.

Разливают «Столичную» по рюмкам, пьют. На сцену с песней Джон Леннона Give Peace a Chance («Дайте миру шанс») выходит хор. Песню подхватывают все участники спектакля. Она исполняется как на английском, так и на русском языках.

Затемнение. Занавес.