Мой путь к счастью

   Утро выдалось непривычно тревожным — не оттого, что нужно куда-то спешить, а оттого, что впервые за долгое время я шла не на привычную работу в клинику, а в совершенно иной мир. Мир, где всё будет иначе.

Лера проснулась раньше меня, будто чего-то боялась. Наверное, того, что я оставляю её. Но ведь раньше я тоже оставляла её в детском саду, когда уезжала на работу в клинику. Я попросила её быстрее одеться.
-Лерочка, я не могу опоздать в первый рабочий день.
  — Мама, а ты точно вернёшься? — осторожно поинтересовалась она.
  — Конечно, моя радость! Нам с тобой сейчас нужны деньги, а мальчику нужна помощь. Ему некому помочь, понимаешь?

  — А где его мама? — дочь задала душещипательный вопрос. Сегодня не хотелось омрачать настроение Лере. Поэтому сказала, что позже расскажу обо всём.
- А сейчас мне правда пора.
  — А вдруг ты ему не понравишься? Что будет тогда? — спросила дочь вместо того, чтобы отправиться в ванную комнату принимать утренний туалет. Я присела рядом и взяла её маленькие ладони в свои:
  — Ну, я буду стараться изо всех сил. Ты веришь в мои возможности? — спросила я у дочери.
  — Конечно, верю, — сказала она, подмигнув мне левым глазом, и улыбнувшись, обняла за талию.
  — А если так, то бегом мыться и чистить зубы. Баба Маша ждёт нас.

Перед выходом пришлось ещё раз проверить сумочку: на наличие документов. Руки слегка дрожали, но я твёрдо сказала себе: «Ты справишься. Ради Леры. Ради себя. Ради того, кто ждёт твоей помощи».

Марья Ивановна сразу же открыла дверь. Я не стала заходить в квартиру, а только поцеловала Леру и сразу же побежала на улицу. День был на удивление тёплый. Май подходил к концу. Вокруг всё благоухало ароматом цветущей сирени.

Я шла по тротуару, вдыхая сладкий запах сирени. Листья на деревьях уже полностью распустились, и тени от них плясали на асфальте. Я замедлила шаг, позволяя себе на мгновение забыть обо всех заботах и просто насладиться этим майским днём.

Дорога до особняка Василия заняла чуть больше часа. Город просыпался: витрины магазинов зажигали неоновые вывески, дворники сметали последние лепестки с тротуаров, где-то вдалеке гудел трамвай. Я смотрела в окно, пытаясь унять волнение.

Кованые ворота, увитые плющом, открылись беззвучно. Аллея, по которой я шла, казалась бесконечной — словно путь в другую жизнь. На пороге меня ожидал Василий. Сегодня он выглядел ещё более собранным: строгий костюм, безупречная причёска, взгляд — холодный, но не враждебный. Мне удалось лучше его разглядеть. Строгий тёмно-синий костюм подчёркивал подтянутую фигуру, белоснежная рубашка оттеняла смуглую кожу и тёмные, аккуратно уложенные волосы с лёгкой проседью на висках.

Но больше всего меня поразили его глаза — серо-зелёные, с оттенком холодного стекла, но при этом живые, внимательные. В них не было ни намёка на пренебрежение, которое я невольно ожидала увидеть у человека его положения. Я вдруг поймала себя на мысли, что испытываю к нему что-то такое...

  — Доброе утро, Ольга. Надеюсь, дорога не утомила, — слетело с его уст. Я замешкалась и с трудом выдавила:
  — Да, спасибо.


Он кивнул, жестом приглашая внутрь. В холле пахло тем же пряным ароматом — то ли древесной смолой, то ли старинными книгами.


  — Захар сейчас играет. Пойдёмте, я Вас познакомлю.


Шаг за шагом мы поднимались по лестнице. Ковёр, словно мягкое облако, глотал звуки, но гулкое биение сердца барабанило в ушах настойчивее. Дверь в детскую, приоткрытая, манила за собой, откуда доносился приглушенный голосок:

  — …и тогда дракон сказал: «Я не злой, я просто заблудился». Я неслышно заглянула. Захар сидел на ковре, в окружении пестрой россыпи игрушек, доверительно шепча, что-то плюшевому медведю. Его лицо – тонкое, с болезненной бледностью и тенью усталости,  напомнило мне Леру в дни её недугов.


  — Захар, познакомься, это Ольга Владимировна, — представил меня Василий. — Она будет тебе помогать.

Мальчик медленно поднял глаза. В них не было искры любопытства и проблеска радости — только настороженность, подобная раненому зверьку.
  — Здравствуй, — проговорила я тихо, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Ты любишь драконов?
  — Люблю, но они не настоящие, — пробурчал он, отворачиваясь, словно прячась от внезапного вторжения в его пространство.


  — Зато в сказках – да. И иногда они учат нас важным вещам. Например, что даже самые страшные существа могут быть одинокими. Захар замер, словно поражённый невидимой стрелой. Потом медленно, с опаской, повернулся ко мне:
  — А Вы … верите в это?
  — Верю. Потому что люди тоже бывают одинокими. Даже когда вокруг много других людей.
Взгляд мальчугана чуть смягчился, словно тонкий лёд тронула робкая оттепель. Василий, наблюдавший за нами, расцвёл в лёгкой улыбке.


После мимолётного знакомства Василий провёл меня по дому, посвящая в его здешний распорядок.
  — Завтрак в девять, занятия с логопедом в десять, после прогулка – если погода позволяет. Вечером – чтение или музыка. Главное – не давить. Захар не терпит никакого принуждения.
  — Понимаю. Дети остро чувствуют фальшь.
  — Именно. И ещё… – он на мгновение запнулся, словно подбирая слова.
  – Если вдруг заметите что-то странное в его поведении, сразу сообщайте. После аварии он иногда… замирает. Как будто возвращается туда, в тот миг. Я кивнула, впитывая каждое его слово, словно драгоценный совет.
  — А как он относится к играм?

  — Раньше обожал конструктор. Теперь редко к нему прикасается. Боится, не справится.
В этот момент в коридоре послышались торопливые шаги. Из соседней комнаты вышла женщина в строгом тёмном платье – видимо  домработница.
  — Василий Дмитриевич, вам звонок из офиса, срочный.
Он извинился и, кивнув в мою сторону, удалился. Я осталась наедине с Захаром. Мальчик снова уткнулся в книгу, но я заметила, как предательски дрожат кончики его пальцев.

  — Хочешь, покажу тебе фокус? — спросила я, доставая из сумки цветастый шёлковый платок. — Это не настоящая магия, но выглядит очень забавно. Мальчик нахмурился, но детское любопытство взяло верх над настороженностью. И буквально через пять минут он заливисто смеялся, отчаянно пытаясь повторить незамысловатый трюк.
  — А ещё умеете? — спросил он, когда платок «исчез» в третий раз, будто по волшебству.
  — Много чего. Хочешь, расскажу историю про дракона, который панически боялся высоты.
  — Расскажите!
И я поведала историю о крылатом ящере, скованном страхом перед полётом, пока судьба не столкнула его с крошечным птенцом, выпавшим из родного гнезда. Малыш с нежной наивностью научил его вновь доверять ласковому ветру и мощи собственных крыльев.
Захар слушал, затаив дыхание, не отрывая взгляда. В его глазах мелькнуло то, чего я не видела раньше, — надежда.
К обеду Василий вернулся, тень тревоги металась в глазах, а поступь выдавала взволнованность. Я понимала, что на работе неурядицы, но это меня не касалось.


  — Как дела? — сразу же спросил он и замер в томительном ожидании.
  — Кажется, мы подружились, — улыбнулась я в ответ, чувствуя тепло, разливающееся внутри.
  — Это замечательно. Тогда завтра — полноценный рабочий день. А сейчас… — он бросил взгляд на часы. — Вам, наверное, пора к дочери?

  — Да, Лера ждёт. — Но, может быть… Я выждала минутную паузу, понимая, что нужна этому мальчику, как никто другой. В его глазах скрывается целая вселенная, главное только рассмотреть её.
А уж это я постараюсь суметь.
  — Идите... Идите... Василий не дал мне договорить. — Завтра мой водитель заедет за вами, а на сегодня, пожалуй, достаточно.

По дороге домой я размышляла о том, как стремительно порой меняется жизнь. Ещё вчера я чувствовала себя опустошённой, потерянной в беспросветной тьме отчаяния, а сегодня — вдруг понимаю: я нужна. Не как «удобная жена», не как сиделка, не как тень, а как человек, способный согреть теплом, которого отчаянно не хватает маленькому, испуганному сердцу.

Лера встретила меня радостными объятиями:




— Ну, как Захар?
  — Отлично. Он… очень интересный. И невероятно умный мальчик.
  — А ты ему понравилась?
  — Думаю, да. Марья Ивановна, наблюдавшая за нашей встречей, тихо произнесла:
  — Вот видишь? Жизнь – она, как стремительная река. Бывает, бросает тебя в водоворот, швыряет и мотает, но потом, глядь, – и снова сияет солнце.


В водовороте новой жизни пролетела неделя. Я всё-таки прошла испытательный срок. Правда, самой до сих пор не верится в успех.

Мне несказанно повезло с Захаром, мы находили общий язык. Только домработница Людмила вызывала смутное беспокойство. Сегодня она снова замерла в дверях игровой, скрестив руки, и молчала так долго, что я невольно съёжилась. Её взгляд был каким-то колючим, недобрым, и от него веяло ледяным холодом. Позже оказалось, что мои опасения были не беспочвенны. Оставив Захара раскрашивать дракона, я спустилась за водой. В горле пересохло, в висках пульсировала тупая боль — беременность напоминала о себе тошнотой и головокружением. «Только бы не упасть, — мелькнуло в голове. — Иначе прощай работа».

Подойдя к столовой, я услышала голос Людмилы. Она с кем-то оживлённо разговаривала по телефону и я поняла, что разговор идёт обо мне.

Я замерла, прислушиваясь к каждому слову. "Да, он совсем ослеп, эта выскочка вскружила ему голову! Вообразила, будто заменит Захару мать. Я этого не допущу! Найду на неё управу, вот увидишь. Она ещё пожалеет, что перешла мне дорогу".

Сердце колотилось в бешеном ритме. Я отпрянула от двери, боясь выдать себя. Что делать? Рассказать Василию? Но поверит ли он мне? Скорее всего решит, что я плету интриги. Людмила не первый год работает. Если бы Василия что-то в ней не устраивало, давно бы вылетела, как ненужный элемент.
Осмелившись, я открыла и вошла, чтобы налить воды. Но, видимо, мой организм не выдержал, и меня стошнило прямо на пол.
Такого поворота я не ожидала. Рано ещё говорить о беременности.

Людмила тут же подскочила ко мне, сверкая глазами, полными злорадства. "Что, плохо себя чувствуете? Может, врача вызвать?" – в голосе ни капли сочувствия, лишь ядовитая насмешка. Я попыталась собраться, вытереть рот салфеткой. "Всё в порядке, наверное, что-то не то съела, просто немного нехорошо", – пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает краска.

Но Людмила не унималась: "Может, это просто отравление? Или… что-то более интересное?" Её взгляд скользнул по моему животу, и я поняла: карты раскрыты. Она знает. И обязательно использует это против меня.

С трудом подавив дрожь в коленях, я наполнила стакан водой, сделала несколько глотков и выскочила из столовой. В голове ютилась только одна мысль: нужно что-то делать. Настроение было испорчено напрочь.

Дома у меня всё валилось из рук, я слишком нервничала, раздражалась по пустякам. Дочка заметила перемену моего настроения.
  — Мамочка, у тебя что-то случилось? Кто-то тебя сильно обидел? — прошептала она, прижимаясь своей головкой к груди.
Я попыталась улыбнуться, но получилось натянуто.
  — Нет, милая, всё хорошо, — я попыталась списать всё на свою усталость. Но Лера не поверила. Дочь знала меня слишком хорошо, чтобы обмануться фальшивой улыбкой. Она чувствовала, когда в моей душе бушевал шторм.

Я присела на корточки, взяла её маленькие ручки в свои и посмотрела ей в глаза. Взрослые проблемы никак не должны её касаться. Пусть ей уже семь лет, но это не тот возраст, когда она должна нести на руках грусть моих тревог.

  — Всё в порядке, солнышко, — повторила я, стараясь придать голосу лёгкость. — Просто день выдался непростой. Знаешь, иногда даже взрослым нужно чуть-чуть поплакать, чтобы стало легче.
  — Тогда давай поплачем вместе. А потом будем есть мороженое и смотреть мультфильмы, — предложила мне дочь.
Я невольно рассмеялась сквозь подступающие слёзы. В её простоте и непосредственности было столько целительной силы, что боль в груди чуть отпустила.
Договорились, — кивнула я, только сначала ужин приготовим и пригласим бабу Машу.

Приготовление ужина не заняло много времени. Лера была хорошей помощницей. Нарезать огурцы для неё не составило больших усилий, пока я занималась приготовлением фарша и обжариванием котлет. Потом мы ужинали втроём.

Буквально неделю назад я чувствовала себя никчёмной, потерянной, брошенной. Но теперь... Теперь у меня есть работа, которая приносит радость, есть дочь и маленький мальчуган. Сейчас я благодарна за его чуткость. Мальчик стал внимательным, научился слушать. Дома я о нём рассказывала Лере, а здесь — о ней. И когда на следующий день я возвращалась в его обитель, первым делом он спрашивал: «А как Лера?» У него появилось неподдельное желание с ней встретиться. А ещё он постоянно просил рассказать что-нибудь интересное. Пригодилось моё умение сочинять сказки и рассказы. Он увлёкся фантастическими сюжетами из моих романов. Не думала, что так быстро удастся наладить контакт. Единственное, что всё ещё смущало, — это Людмила. Чем я могла ей не угодить? Однажды чуть не дошло до драки. «Не стой у меня на пути!» — фыркнула она после обеда, когда мой подопечный отправился к себе в комнату. — «Ты думаешь, что сможешь приручить к себе капризного ребёнка? До тебя это ещё никому не удавалось. Что с него взять — одна дорога в психоневрологический диспансер!»
«Да как вы можете такое говорить? Это всего навсего беззащитный маленький мальчик!» — начала я в его оправдание.
«Это неблагодарный зверёныш, которому нет места в моём сердце». — Мне было мерзко слышать такое. Мгновение — и я готова была кинуться на неё с кулаками. Но что-то сдерживало. После я решила поговорить обо всём с Василием. Неужели мужчина слеп, как можно такое не заметить? Или она умело всё скрывает?

Несколько дней я собиралась с духом, чтобы поговорить с Василием. Не знала как правильно начать, чтобы он не подумал, что я пытаюсь очернить Людмилу. Но молчать больше не могла, страх за Захара рос с каждым днем. Но неожиданно мне представился удобный случай, которым я решила воспользоваться.

Пятница, мой рабочий день начался как обычно. С самого утра Василий вызвал меня в кабинет. В его руке был плотный конверт. Он протянул его мне, и я почувствовала, как внутри шевельнулось предчувствие.

  – Это всего лишь аванс, – произнес Василий, опуская конверт в мои ладони.

Я опешила.

  – Что Вы… – начала я, голос дрогнул от неожиданности. – Это же огромная сумма! За что мне столько?

  – Вы вернули Захара к жизни, – в голосе Василия прозвучала искренняя благодарность. – Он стал меньше раздражаться по пустякам. Сегодня у меня свободный день, и я даю вам выходной. Проведите его с пользой для своей семьи. Я сам побуду с сыном. В последнее время я совсем мало времени ему уделяю.
  — А может, проведём его вместе, посетив городской парк? Возьмём с собой детишек. Уверена, Вашему сыну будет на пользу общение. — Спрашивая , я не была уверена, что Василий быстро согласится. Но когда мужчина дал своё согласие, сразу же позвонила соседке, чтобы обрадовать дочку.
А Василий поспешил обрадовать сына. Мы не могли знать, как Захар отнесётся к этому. До недавнего времени он выглядел загнанным в угол зверьком. Василию не под силу было уговорить его одному. Пришлось мне прийти на помощь. Я пообещала ему, что будет интересно.
-Лерочка – общительная девочка, думаю, Вы подружитесь. И тогда его глаза вспыхнули радостью.
  — А Вы умеете уговаривать, — услышала я в свой адрес.


К полудню мы собрались. Лера узнав, что поедет в парк со мной и новым другом, сияла от восторга. Василий выглядел непривычно расслабленным — без строгого костюма, в простой рубашке и джинсах, он казался куда моложе.

В парке царила уютная атмосфера: по дорожкам бродили семьи с детьми, в воздухе пахло свежей выпечкой из небольшой кофейни. Множество аттракционов — выбирай на вкус. Лера, как привычный завсегдатай парка, тянула меня то к одному, то к другому аттракциону. А Захар старался держаться настороженно, но вскоре его внимание привлёк фонтан с резвящимися утками. Лера, не теряя времени, подбежала к нему.

— Смотри, там утки! Давай посмотрим поближе!

Захар нерешительно покосился на отца, но тот ободряюще кивнул. Так началось их первое неформальное общение. Лера без устали рассказывала Захару про своих любимых мультяшных героев, а он, к моему удивлению, слушал с живым интересом, изредка вставляя короткие реплики.

Мы остановились у киоска с мороженым.
  — Что будешь? — спросил Василий у сына.
  — Шоколадное, — тихо ответил Захар.
  — А ты, Лера? — повернулся он к моей дочери.

  — Клубничное! — радостно воскликнула она.

Пока дети наслаждались лакомством, я заметила, как Василий украдкой наблюдает за ними. В его взгляде мелькнуло что;то тёплое, почти отцовское.

  — Вы хорошо справляетесь, — неожиданно произнёс он, глядя на меня. — Захар раньше никогда не шёл на контакт так быстро.
  — Он просто нуждается в дружбе, — улыбнулась я. — И в том, чтобы его понимали.

Василий кивнул, но в его глазах промелькнула тень.

  — Иногда мне кажется, что я упускаю что;то важное. Работа, дела… А он растёт.
  — Вы ещё наверстаете, — сказала я мягко. — Главное, что вы этого хотите.

Остаток дня пролетел незаметно. Лера и Захар, забыв о стеснении, играли в догонялки, а мы с Василием шли следом. Пора, подумала я, надо рассказать о Людмиле — пусть он мне не поверит, но я сделаю это.

Я набрала в грудь воздуха, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Сейчас или никогда.

  — Василий Дмитриевич, — начала я осторожно, стараясь не сбиваться с ритма шага,— мне нужно поговорить с Вами о важном и... неприятном деле.

Он повернул голову, и вскинутые брови выдали его нескрываемый интерес.
  — Слушаю, — произнес он, в его голосе чувствовалась настороженность.

Речь о Людмиле. Я понимаю, что она давно работает в вашем доме, и Вы ей доверяете. Но... — я запнулась, подбирая слова, — её отношение к Захару вызывает у меня серьёзную тревогу.

Василий остановился, его рука легла мне на плечи тяжелым, обжигающим прикосновением:

  — Что конкретно Вы имеете в виду? — нарочито спокойно спросил он, впиваясь в меня взглядом, словно желая вытянуть саму душу.

Я коротко обрисовала череду эпизодов: и тот разговор в столовой, её резкие слова о мальчике, и недавнюю вспышку агрессии. Я старалась говорить сдержанно, без эмоций, лишь перечисляя факты. Вы знаете, она бессердечная особа, неспособная сострадать. Об этом невозможно молчать. Поговорите с сыном наедине. Или вы тоже склонны считать своего Захара диким зверёнышем? Ему нужно общение, а Вы посадили его в клетку, как птицу, и не даёте ему расправить крылья. Людмиле нужны Вы, она снесёт любую преграду на своём пути. Ей всё равно, если это будет Ваш ребенок.

Василий молчал. Лицо его стало непроницаемым. Мужчина сдержался, чтобы не выругаться. В этот миг к нам вихрем ворвались дети, по ним было видно, как они счастливы. Давно я не видела такой свою дочь...
  — Ольга, нам нужно поговорить, с глазу на глаз, — услышала я приглушённый голос Василия. — Жаль, здесь негде уединиться от детского гомона. Полагаю, разговор придется отложить до понедельника. А за информацию спасибо, я постараюсь разобраться.

-Зачем же откладывать в долгий ящик? Мы могли бы поехать ко мне. Пусть у меня и не так просторно, как в Вашей усадьбе, зато кофе варю отменный. Да и присмотреть за детьми найдется кому. -Соглашайтесь, посмотрите, как умоляюще смотрит на Вас Захар. Загляните в глаза сына, начните дарить ему радость, оградите его от таких, как Людмила. Пусть его окружают только светлые, добрые люди.

  — Ну что, дети, тогда в машину, — скомандовал Василий.

Мы ехали в тишине. Может, зря я затеяла весь этот разговор. Мне стало как-то неловко. Казалось, Василий косо смотрит на меня. Только дома я немного успокоилась.

Дети с удовольствием согласились пойти к Марье Ивановне. Она как будто знала о случайных гостях. Аромат вкусных булочек раздавался по всему подъезду.

   — А у Вас достаточно уютно, — протянул Василий, оглядываясь в квартире. — Знаете, Ольга, а я бы с великим удовольствием затворился где-нибудь в тихой деревушке. В скромном домике, где только я, сын и природа. Без всей этой суеты и бессмысленной прислуги. — Что же вам мешает? — поинтересовалась я.
Минутное молчание окутало квартиру. Я смотрела на Василия, пытаясь разгадать, о чём он думает.
  — Что же вам мешает? — повторила я свой вопрос.
Он усмехнулся, но в улыбке не было веселья:

  — Всё. Деньги, обязательства, репутация... Даже этот дом — не мой выбор. Его выбирала жена. Теперь он пуст, как и всё, что в нём осталось от неё.
Я невольно сжала руки:
  — Но Захар, он ведь не виноват в том, что случилось.
Василий резко поднял взгляд.
- Думаете я не понимаю? А Елена...? Каждый день я вижу в нём её глаза. Я до сих пор вспоминаю ту каверзную аварию. Супруга с мальчиками решила отдохнуть. И отдых обернулся трагедией. Неожиданно в автомобиле отказали тормоза. Хотя я сам лично проверял машину. Всё работало исправно. Теперь корю себя, что не поехал с ними. Захару повезло, он спал на заднем сиденье. Но он слишком испугался, стал чрезмерно раздражительным и нервным по каждому пустяку.
  — Пойдёмте на кухню за чашечкой ароматного кофе, продолжим наш разговор. Уверена, Вы такого ещё ни разу не пробовали. И выпечка у соседки пальчики оближешь. Глядишь, и беседа будет спориться. Помнится, Вы мне о чём-то хотели рассказать.
  — Да. Конечно. Речь, как Вы поняли, пойдёт о Людмиле. И, знаете, предлагаю перейти на "ты". Надеюсь, вы не будете против?
  — Спасибо. Думаю почему бы нет.

  — Да! У кофе и вправду дьявольски притягательный аромат… — прошептал он, прикрыв глаза после глотка обжигающего напитка. — Ну так вот... Чтобы ты знала: Людмила — это не случайный прохожий, заглянувший с улицы. Она родственница моей жены, сводная сестра. С ней произошла трагическая история. Когда-то Люда была успешной бизнес-леди, но в один миг лишилась всего. Её бизнес рухнул в одночасье, словно карточный домик.

Мужчина, в которого она вложила душу, обманул её. В итоге Людмила потеряла и дом, и все свои сбережения. Она пришла к нам в отчаянии, прося о помощи. Лена… Лена была слишком доброй. Мы приютили её, дали работу. Она помогала по хозяйству, убирала и готовила. И кто бы мог подумать, что за всё наше добро она отплатит фальшивой монетой.

Я смотрела на Василия. В его глазах плескалась ярость.
Василий сделал ещё глоток кофе, затем отставил чашку и продолжил. — В его голосе ощущалась дрожь.
  — Поначалу всё было хорошо, я ничего худого не замечал. После аварии её как будто подменили. Она иногда срывала злость на Захара. Я спускал всё на то, что на неё много навалилось: сначала потеря нажитого годами, потом смерть близкого человека — сестры. Хотя я бы не сказал, что у них были слишком дружеские отношения. Моя супруга была добрейшей души человек, вся в свою маму.

Я слушала Василия, и сердце сжималось. Теперь многое становилось понятным: и холодность Людмилы, и её необъяснимая враждебность ко мне и то, как она обращалась с Захаром. За маской жёсткости скрывалась боль, — но это не оправдывало её жестокости по отношению к беззащитному ребёнку.

  — Надо поговорить с Людмилой, не откладывай всё в долгий ящик, — убеждала я его.
  — А может, прямо сейчас? Твоя соседка может посидеть с Захаром.
  — Конечно, за это можешь не беспокоиться.

Мы вдвоём направились к усадьбе. На дороге образовалось столпотворение машин. Василий молча вёл автомобиль, напряжённо озираясь по сторонам, чтобы не дай бог не спровоцировать аварию. Внезапный трезвон телефона ворвался в тишину салона. «Позже перезвоню», – проворчал Василий, но назойливый звонок не унимался, а после короткой передышки вспыхнул с новой силой.

Василий бросил разъярённый взгляд на экран — номер был незнакомым. Неохотно он принял вызов.
  — Да? — резко бросил он в трубку.

Несколько секунд он слушал, и лицо его каменело. Я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимавших руль.
  — Что?! — выдохнул он. — Где?!



Я похолодела.
  — Василий, что случилось?
Он отключил звонок, резко бросив телефон на капот.

  — Василий, что случилось? — обеспокоилась я.
  — Пожар... усадьба горит.
В салоне повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и прерывистым дыханием.
  — Как?... Почему?...
  — Пока не знаю. Василий резко вдавил педаль газа в пол, так что машину дёрнуло. Я взвизгнула от ужаса.
  — Не бойтесь, — успокаивал он меня.

Дорога превратилась в мучительный марафон. Каждая секунда тянулась бесконечно. А перед глазами мелькали жуткие картины: объятого пламенем дома. Как хорошо, что нас там не оказалось. «Людмила», — мелькнуло у меня в голове.


Когда мы наконец-то добрались до усадьбы, вокруг царил хаос. Пожарные пытались погасить пламя, разбушевавшейся стихии.
Я сразу же поняла, дело набирает серьезные обороты.

  — Что здесь произошло? — спросил Василий у полицейского.
  — Поджог.
  — Вы уверены в своей правоте?
  — Более чем. Ваша домработница сама во всём призналась.
  — Где она сейчас? Мне нужно с ней поговорить! — Гневно кричал Василий.

"Хорошо, только недолго," – процедил он и повел нас к машине, где сидела Людмила. Женщину было не узнать – словно тень легла на ее лицо, исказив до неузнаваемости. Я замерла, ожидая, что Василий кинется на нее с яростью, но он лишь тихо спросил: "Зачем, Людмила? Чего тебе не хватало? Живи и радуйся."

И вдруг словно пружина лопнула – Людмила взорвалась: "Живи и радуйся? Чему? Тому, что в этой жизни нет счастья? Твоя Леночка украла его, вырвала из моей души!"

Я слушала, объятая ужасом. Что творилось в ее голове? Мне казалось, говорит не Людмила, а безумная, измученная душа.

"Быть рядом… и не быть любимой… это ад," – продолжала она, и голос ее дрожал от ядовитой ненависти. – "Я давно мечтала овладеть твоим сердцем, твоим телом. Она родила тебе близнецов, а чем я хуже? Долго я вынашивала план мести. Прежде чем появиться на пороге Вашего дома, я придумала историю, в которую Вы с Леной легко поверили.

Взгляд Людмилы стал стеклянным, безумным: "Вскоре я узнала об их поездке, и это стало моим шансом. Перерезав тормозной шланг, я надеялась, что погибнут все трое, но твой зверёныш Захар оказался живучим. Тогда я пустила в ход всю свою изворотливость. Его болезнь… Ты думаешь, он болен? О, как ты ошибаешься! Он здоров, как бык. Я всё подстроила, и психическое расстройство появилось… Ты же знаешь, у меня были связи в клинике. Ты ничего не замечал, погрязнув в бутылке. А Ленина мамаша, будь она проклята, вечно совала свой нос куда не надо. Кстати, ее уход из жизни – тоже моя работа." Людмила замолчала на мгновение, и ее взгляд упал на меня: "Если бы не Ольга, я бы давно избавилась и от Захара. Но…"

Я слушала этот бред, не веря своим ушам. Передо мной стояло чудовище, закутанное в человеческую оболочку. Неужели зависть и обида могут настолько извратить душу? Василий стоял, словно поражённый молнией, лишённый дара речи. Он смотрел на Людмилу с отвращением и жалостью – странная, болезненная смесь.

«Ты… больна», – прошептал Василий, и в его голосе не было злобы, лишь бездонная горечь. – «Ты сломала жизнь не только нам… но и себе».

Людмила разразилась истерическим хохотом, звенящим, будто битое стекло:

«Я? Сломала? Это жизнь сломала меня! А вы… вы просто оказались под рукой. Я должна была отомстить за всё, что у меня отняли!» Помнишь день нашего знакомства? В сентябре мы с Еленой гуляли по парку, и вдруг навстречу – ты. Такой милый. Твоё лицо расцвело в улыбке, как только мы поравнялись. И вдруг ты сорвал с клумбы цветы и, протянув их ей, спросил: «Далеко ли девушки направляются?» Я обомлела, тебя увидев. Твои зеленоватые глаза свели меня с ума. Тогда я думала, что я не я, если не закручу с тобой роман. Но оказалось, что роман у тебя получился с моей сестрой.

Василий покачал головой и отвернулся. Он больше не мог слышать ни слова. Всё кончено. Маски сорваны, карты раскрыты. Оставалось лишь горькое сожаление о том, что вовремя не распознал истинное лицо этой подлой особы.

Полицейские увели Людмилу. Василий стоял, глядя на догорающие руины усадьбы. Огонь безжалостно пожирал не только его дом, но и прошлое, воспоминания. В этот момент я осознала, что начинается новая глава его жизни. Тяжёлая, полная потерь, но всё же новая. И я готова была быть рядом, разделить его боль, помочь залечить кровоточащие раны. Нужно было возвращаться к Захару. Ему нужна была наша поддержка, наша любовь.

Увидев нас, дети кинулись к нам навстречу.
  — Папа, когда мы поедем домой? — первым делом задал вопрос Захар.
Василий не знал, что сказать, как объяснить сыну, что у него больше нет жилья.
  — Сынок, в нашем доме ремонт, — тихо произнёс он, — мы пока поживем в съёмной квартире. А на сегодняшнюю ночь нас любезно приютила Ольга Владимировна с Лерочкой.

Потихоньку всё вставало на свои места. Мне удалось уговорить Василия пожить с нами, уступив им детскую комнату.

Вскоре на месте усадьбы вырос новый дом из доверия, тепла и слов, которые мы наконец-то осмелились сказать друг другу. Я нашла свой путь к счастью, пусть он оказался извилистым.


            Марина Мальцева,
       г.Красноярск, 19.01.2026г