Толстой. Зачем и о чем писал Лев Николаевич

В топ-100 и 200  лучших творений художественной словесности всех времен и народов мира входит наш истинный гений и граф святоотеческой литературы Лев Николаевич Толстой с двумя романами:
                = Анна Каренина и Война и мир
В рейтингах:
Спи;сок 200 лу;чших рома;нов (The Big Read — в данном случае буквально «самые читаемые книги») BBC The Big Read  был составлен в 2003 г в результате опроса, в котором приняли участие граждане Великобритании. Было опрошено около 1 млн человек. Для начальных 21 позиции было ограничение «только одна книга от автора»: эти книги были представлены телезрителям в передаче, транслировавшейся между 18 октября и 13 декабря 2003 года.  https://www.bbc.co.uk/arts/bigread/top200.shtml
Всеми;рная библиоте;ка (100 лу;чших книг всех времён) (норв. Verdensbiblioteket) — серия книг Норвежского книжного клуба, включающая 100 книг из списка, составленного в 2002 году Норвежским книжным клубом совместно с Норвежским институтом имени Нобеля  The top 100 books of all time издательства The Guardian (8 мая 2002) по данным спецопроса
Вот справка от ГодЛитературы.РФ: • "100 книг XX века" по версии французской газеты Le Monde (1999). Толстой в этот рейтинг не попал, зато есть Солженицын ("Архипелаг ГУЛАГ" разместился на 15 месте). На 27-м - набоковская "Лолита", а "Мастера и Маргариту" Михаила Булгакова можно найти на 94 позиции.
• «100 лучших книг всех времен и народов» по версии Норвежского книжного клуба (2002), который для составления списка провел опрос 100 писателей по всему миру. В этом топе находим "Анну Каренину", "Войну и мир", "Лолиту", рассказы Чехова и целых четыре произведения Достоевского - "Братья Карамазовы", "Преступление и наказание", "Идиот" и "Бесы".
• "200 лучших книг" по версии BBC (2003). В составлении списка принимали участие зрители телеканала, отправляя свои смс и голосуя через интернет. Первое русское имя, которое встречаем в этом списке, - Лев Толстой. "Войну и мир" поместили на 20 место.
• "100 лучших романов всех времен" по версии The Guardian (2003). Возглавил рейтинг "Дон Кихот". "Анна Каренина" разместилась на 27 месте.
• "100 главных романов" по версии редакции «НГ-Ex libris» (2008) с комментариями.
• «100 лучших книг всех времен и народов» по версии американского журнала Newsweek (2009). Первое место занимает "Война и мир" Льва Толстого.
• "100 лучших романов XXI века". Выбор "Афиши" (2014).
Если теперь обработать по методике анализа данных или кластерного анализа (без сдачи биоматериалов на анализ и лиз), то выйдет, что Лев то первый в сводном рейтинге!

Вопрос на допросе в Мосотсосе: Зачем и о чем писал Лев Николаевич, что его так чтят и при этом ведь читают и … пони-мают (но не все, ибо некоторые … они как пони)?

Ежу Норштейновичу понятно: писал о Сущем,  Вечном и единственно всем Нужном:
- о Добре и Зле, их единстве
- о схватке Духа и Плоти
- о Морали и Свободе
- о необоримом Порядке Вещей (по Пушкину)
- о непреодолимой силе Соблазна Зла (Греха – по Гете)
- о встрече несчастного чела с Влечением и Желанием (по Фрейду и Лакану) на Перекрестке Судьбы (по Зонди)
- о силе Плоти и ее победе (по Гесиоду)

И никакой при этом похоти и порно … только секс… и ничего лишнего в личном
Примеры по двум романам Льва Ник-ча = мастера описания вечной схватки Духа с Плотью и ее победе по Предопределению  и Провидению

(1)
Война и Мир

Над «Войной и миром» Толстой работал семь лет, которые четко делятся на три периода:
1. Поиски начала (февраль 1863 г. — первая половина 1864 г.).
2. Создание первой завершенной редакции (вторая половина 1864 г. — последние месяцы 1867 г.).
3. Переработка ранней редакции — создание окончательного текста, работа над, корректурами в процессе печатания (1867 г. — декабрь 1869 г.).

О какой такой войне  и каком таком мире…  !?
Казенная классика литерадуроведения отведет вас в угол и поставит коленками на горох … учи мол,  Недоросль, историю Отечественной войны 1812-1814 гг

А на самом деле это роман о Сущем, в коем есть одна по Теогонии  причина жития и выживания:
война Добра и мир Зла (на философском уровне)
война и мир двух политий – фрнацузской и русской (на историческом, цивилизационном уровне)
война и мир натур двух императоров
война и  мир социумов и из страт (на уровне общественных формаций)
война и мир полов (сексов, М и Ж – на гендерном уровне)
война и мир Андрея и Наташи (на уровне персоналий, моделей)
 война полов и их мир после соития (на биологическом уровне)

Роман Война и Мир = это о войне Мужчины и Женщины, Клинка (члена, пениса, луя) с Чашей (не-членом, вагиной, звездой)
Значит это роман о Сущем
Но не о Добре и Зле (как Лев пытался это изобразить, впав в маразм нравоучительства, абсурд  непротивленства и парадоксизм морализаторства, ибо возомнил что чело-вече-ство пролюдей ремонтопригодно и может быть исправлено до непогрешимости – Лев решил что он Мессия – а оказался бессилен – кинулся в бега и дошел лишь до жд-станции, на которой и помер, не совершив покаяния как левит и не получив прощения от Анны как простой смертный… Бога из Льва не вышло … вышел труп… мертвый и одинокий… )
Ибо Сущее это не Добро и не Зло
Сущему не надо ни того, ни другого
Сущее – это Всё (нерасчлененное на смертное Добро и Зло в видовых ипостасях)
Ему не нужно достоинство – оно безущербно по определению

Расчлененное на мужское (адамово) и женское (ишное- хавваво- евово) начала, сущее рожает  Мужчину и Женщину и неизбежно их спор о том, кто из них главнее, важнее, чище (менее блуднее) и значит первее, то есть  кто Добро, а кто Зло (козел или козлиха). Этот спор из-за его неразрешимости по замыслу, сути и роду перешел в войну и мир.

Об этом и рисование романа Толстым и его личное Евангелие Льва

Лев романист рисует мощную многофактурную картину нескончаемых войн  и миров в конкурентной среде людей, мозги которых застряли на времени борьбы у бутылочного горлышка вымирания и выживания (см. Приложения  о природе Зла и Жизни – схолии конкуренции у горлышка … не бутылки с мадерой или пузыря вискаря)
Но Толстой не рисует причины этих нескончаемых войн и временных миров
А Причина – это ... по Закону достаточного основания (по ШопенГауэру)

(2)
Анна Каренина

«А;нна Каре;нина» (1873—1877; журнальная публикация 1875—1877; первое книжное издание 1878) — роман  о трагической любви замужней светской дамы Анны Карениной и блестящего офицера Алексея Вронского на фоне нравов и быта дворянской среды  Петербурга и Москвы второй половины XIX века
Толстой не сразу пришел к названию "Анна Каренина". В одной из черновых редакций роман назывался "Молодец баба". До сих пор филологи гадают, что он имел в виду.
А что гадать то, пельменееды!  Роман о бабе, о ее плоти, о силе этой плоти, которая ни одному мужику и не снилась!
А в бабах Толстой знал толк = он имел их не одну, но так и не понял что это за штуковина и диковина… Поэтому в злобе дня непонятки он казнил свою героиню, баловавшуюся опиатами, героином или кокаином самым жестоким образом, кинув под уже визжавших колес вагона (с садистским, сука, расчетом – второго) в объятья призрака – карлы-горбуна в фуфайке-тело-грейке. А всего лишь неправильно поставил задачу. Наш зам по науке нашего 30 ЦНИИ АРиКТ,  будучи мудрее Толстого, вещал с трибуны конференции локальных ученых (и не очень): Используйте баб (мнс) по их прямому назначению. 
Роман ВиМ о том, как взбунтовавшаяся плоть голодной до секса здоровой самки послала на х… всю мораль, все это надуманное Добро и Зло, всю эту  дребедень пужливой совести сгорбленных под гнетом религии пролюдей, весь это диктат зазнавшихся животных – мужиков, ссущих рогов и невнятной неверности жен
По примативности (части науки этологии, части науки биологии)  это самка выбирает партнера – ей одной Богом  дарован инстинкт вычислить того, кто лучше (эффективнее)  трет и даст лучшее потомство (что, впрочем, не одно и тоже). Сила этого инстинкта  и эгоизма его генов столь сильна … что вам, фрэры,  и не снилось. Буйство вульвы, вагины и матки с кукареканием клитора… это вам не стояк обалдевшего скучного члена с неизбежным зависанием!  Гляньте на член М = это же примитив. А гляньте (ежели покажут) на Ж-конструкцию прибора размножения = это же уйти-что  что такое = уму непостижимо такое наворочать … = сложная техническая система – булькающая, шипящая, стонущая, плюющая,  требующая твердого настойчивого  долгоснующего члена Пениса Луевича Елдовского с двумя причандал-чернильницами
Об этом и роман «Анна Каренина»
Он, проще сказать, меж нами  мужиками дураками и козлами,  о силе секса и кровавом буйстве плоти в женском исполнении
(кровь – это не пужалка – это омовение… в микве)
Анна – это доделанная пушкинская Татьяна Ларина (ур. Грандисон!)  = о чем мы уже толки терли и звезды с шишками получали
***
Вот вам фрагмент текста роман, в котором Лев искусно  гениально показал эту необоримую  силу плоти кобылы и   Анны, ее проявление, по которому муж Каренин понял, что жена дает себя Вронскому … «для скачек»:
«
Мне отмщение, и Аз воздам
Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.
XXI.
Временная конюшня, балаган из досок, была построена подле самого гипподрома, и туда вчера должна была быть приведена его лошадь. Он еще не видал ее. В эти последние дни он сам не ездил на проездку, а поручил тренеру и теперь решительно не знал, в каком состоянии пришла и была его лошадь. Едва он вышел из коляски, как конюх его (грум), так называемый мальчик, узнав еще издалека его коляску, вызвал тренера. Сухой Англичанин в высоких сапогах и в короткой жакетке, с клочком волос, оставленным только под подбородком, неумелою походкой жокеев, растопыривая локти и раскачиваясь, вышел навстречу.
— Ну что Фру-Фру? — спросил Вронский по-английски.
— All right, sir — все исправно, сударь, — где-то внутри горла проговорил голос Англичанина. — Лучше не ходите, — прибавил он, поднимая шляпу. — Я надел намордник, и лошадь возбуждена. Лучше не ходить, это тревожит лошадь.
— Нет, уж я войду. Мне хочется взглянуть.
— Пойдем, — всё так же не открывая рта, нахмурившись сказал Англичанин и, размахивая локтями, пошел вперед своею развинченною походкой.
 ***
— Здесь лошадь Ma-к... Мак... никогда не могу выговорить это имя, — сказал Англичанин через плечо, указывая большим, с грязным ногтем пальцем на денник Гладиатора.
— Махотина? Да, это мой один серьезный соперник, — сказал Вронский.
— Если бы вы ехали на нем, — сказал Англичанин, — я бы зa вас держал.
— Фру-Фру нервнее, он сильнее, — сказал Вронский, улыбаясь от похвалы своей езде.
— С препятствиями всё дело в езде и в pluck, — сказал Англичанин.
Pluck, то есть энергии и смелости, Вронский не только чувствовал в себе достаточно, но, что гораздо важнее, он был твердо убежден, что ни у кого в мире не могло быть этого pluck больше, чем у него.
— А вы верно знаете, что не нужно было большего потнения?
— Не нужно, — отвечал Англичанин. — Пожалуйста, не говорите громко. Лошадь волнуется, — прибавил он, кивая головою на запертый денник, пред которым они стояли и где слышалась перестановка ног по соломе.
Он отворил дверь, и Вронский вошел в слабо освещенный из одного маленького окошечка денник. В деннике, перебирая ногами по свежей соломе, стояла караковая лошадь с намордником. Оглядевшись в полусвете денника, Вронский опять невольно обнял одним общим взглядом все стати своей любимой лошади. Фру-Фру была среднего роста лошадь и по статям небезукоризненная. Она была вся узка костью; хотя ее грудина и сильно выдавалась вперед, грудь была узка. Зад был немного свислый и в ногах передних, и особенно задних, была значительная косолапина. Мышцы задних и передних ног не были особенно крупны; но зато в подпруге лошадь была необыкновенно широкая, что особенно поражало теперь, при ее выдержке и поджаром животе. Кости ее ног ниже колен казались не толще пальца, глядя спереди, но зa то были необыкновенно широки, глядя с боку. Она вся, кроме ребер, как будто была сдавлена с боков и вытянута в глубину. Но у ней в высшей степени было качество, заставляющее забывать все недостатки; это качество была кровь, та кровь, которая сказывается, по английскому выражению. Резко выступающие мышцы из-под сетки жил, растянутой в тонкой, подвижной и гладкой, как атлас, коже, казались столь же крепкими, как кость. Сухая голова ее с выпуклыми, блестящими, веселыми глазами, расширялась у храпа в выдающиеся ноздри с налитою внутри кровью перепонкой. Во всей фигуре и в особенности в голове ее было определенное, энергическое и вместе нежное выражение. Она была одно из тех животных, которые, кажется, не говорят только потому, что механическое устройство их рта не позволяет им этого.
Вронскому по крайней мере показалось, что она поняла всё, что он теперь, глядя на нее, чувствовал.
Как только Вронский вошел к ней, она глубоко втянула в себя воздух и, скашивая свой выпуклый глаз так, что белок налился кровью, с противуположной стороны глядела на вошедших, потряхивая намордником и упруго переступая с ноги на ногу.
— Ну, вот видите, как она взволнована, — сказал Англичанин.
— О, милая! О! — говорил Вронский, подходя к лошади и уговаривая ее.
Но чем ближе он подходил, тем более она волновалась. Только когда он подошел к её голове, она вдруг затихла, и мускулы её затряслись под тонкою, нежною шерстью. Вронский погладил ее крепкую шею, поправил на остром загривке перекинувшуюся на другую сторону прядь гривы и придвинулся лицом к её растянутым, тонким, как крыло летучей мыши, ноздрям. Она звучно втянула и выпустила воздух из напряженных ноздрей, вздрогнув, прижала острое ухо и вытянула крепкую черную губу ко Вронскому, как бы желая поймать его за рукав. Но, вспомнив о наморднике, она встряхнула им и опять начала переставлять одну за другою свои точеные ножки.
— Успокойся, милая, успокойся! — сказал он, погладив ее еще рукой по заду, и с радостным сознанием, что лошадь в самом хорошем состоянии, вышел из денника.
Волнение лошади сообщилось и Вронскому; он чувствовал, что кровь приливала ему к сердцу и что ему так же, как и лошади, хочется двигаться, кусаться; было и страшно и весело.
***
Какая ни есть и ни будет наша судьба, мы ее сделали, и мы на нее не жалуемся,—говорил он, в слове мы соединяя себя с Анною. — Нет, им надо научить нас, как жить. Они и понятия не имеют о том, что такое счастье, они не знают, что без этой любви для нас ни счастья, ни несчастья — нет жизни», думал он.
Он сердился на всех зa вмешательство именно потому, что он чувствовал в душе, что они, эти все, были правы. Он чувствовал, что любовь, связывавшая его с Анной, не была минутное увлечение, которое пройдет, как проходят светские связи не оставив других следов в жизни того и другого, кроме приятных или неприятных воспоминаний. Он чувствовал всю мучительность своего и её положения, всю трудность при той выставленности для глаз всего света, в которой они находились, скрывать свою любовь, лгать и обманывать; и лгать, обманывать, хитрить и постоянно думать о других тогда, когда страсть, связывавшая их, была так сильна, что они оба забывали оба всем другом, кроме своей любви.
Бросить всё ей и мне и скрыться куда-нибудь одним с своею любовью», сказал он себе.
***
«Сказать или не сказать? — думала она, глядя в его спокойные ласковые глаза. — Он так счастлив, так занят своими скачками, что не поймет этого как надо, не поймет всего значения для нас этого события».
— Но вы не сказали, о чем вы думали, когда я вошел, — сказал он, перервав свой рассказ, — пожалуйста, скажите!
Она не отвечала и, склонив немного голову, смотрела на него из-подлобья вопросительно своими блестящими из-за длинных ресниц глазами. Рука ее, игравшая сорванным листом, дрожала. Он видел это, и лицо его выразило ту покорность, рабскую преданность, которая так подкупала ее.
— Я вижу, что случилось что-то. Разве я могу быть минуту спокоен, зная, что у вас есть горе, которого я не разделяю? Скажите ради Бога! — умоляюще повторил он.
«Да, я не прощу ему, если он не поймет всего значения этого. Лучше не говорить, зачем испытывать?» думала она, всё так же глядя на него и чувствуя, что рука ее с листком всё больше и больше трясется.
— Ради Бога! — повторил он, взяв ее руку.
— Сказать?
— Да, да, да...
— Я беременна, — сказала она тихо и медленно.
***
В отворенном деннике Фру-Фру уже была оседлана. Ее собирались выводить.
— Не опоздал?
— All right! All right! Всё исправно, всё исправно, — проговорил Англичанин, — не будьте взволнованы.
Вронский еще раз окинул взглядом прелестные, любимые формы лошади, дрожавшей всем телом, и, с трудом оторвавшись от этого зрелища, вышел из барака.
Вронскому достался 7-й нумер. Послышалось: «садиться!»
Чувствуя, что он вместе с другими скачущими составляет центр, на который устремлены все глаза, Вронский в напряженном состоянии, в котором он обыкновенно делался медлителен и спокоен в движениях, подошел к своей лошади. Корд для торжества скачек оделся в свой парадный костюм, черный застегнутый сюртук, туго-накрахмаленные воротнички, подпиравшие ему щеки, и в круглую, черную шляпу и ботфорты. Он был, как и всегда, спокоен и важен и сам держал за оба повода лошадь, стоя пред нею. Фру-Фру продолжала дрожать, как в лихорадке. Полный огня глаз ее косился на подходившего Вронского. Вронский подсунул палец под подпругу. Лошадь покосилась сильнее, оскалилась и прижала ухо. Англичанин поморщился губами, желая выразить улыбку над тем, что поверяли его седланье.
— Садитесь, меньше будете волноваться.

Лошадь не успела двинуться, как Вронский гибким и сильным движением стал в стальное, зазубренное стремя и легко, твердо положил свое сбитое тело на скрипящее кожей седло. Взяв правою ногой стремя, он привычным жестом уравнял между пальцами двойные поводья, и Корд пустил руки. Как будто не зная, какою прежде ступить ногой, Фру-Фру, вытягивая длинною шеей поводья, тронулась, как на пружинах, покачивая седока на своей гибкой спине. Корд, прибавляя шага, шел зa ним. Взволнованная лошадь то с той, то с другой стороны, стараясь обмануть седока, вытягивала поводья, и Вронский тщетно голосом и рукой старался успокоить ее.

Фру-Фру вскинула левую ногу на галоп и сделала два прыжка и, сердясь на натянутые поводья, перешла на тряскую рысь, вскидывавшую седока.
Все глаза, все бинокли были обращены на пеструю кучку всадников, в то время как они выравнивались. «Пустили! Скачут!» послышалось со всех сторон после тишины ожидания.
В первые минуты Вронский еще не владел ни собою, ни лошадью. Он до первого препятствия, реки, не мог руководить движениями лошади.
Но Фру-Фру, как падающая кошка, сделала на прыжке усилие ногами и спиной и, миновав лошадь, понеслась дальше.
«О, милая!» подумал Вронский.
Следующие два препятствия, канава и барьер, были перейдены легко, но Вронский стал слышать ближе сап и скок Гладиатора. Он послал лошадь и с радостью почувствовал, что она легко прибавила ходу.
Вронский вел скачку — то самое, что он и хотел сделать и что ему советовал Корд, и теперь он был уверен в успехе. Волнение его, радость и нежность к Фру-Фру всё усиливались.
«О, прелесть моя!» думал он на Фру-Фру, прислушиваясь к тому, что происходило сзади. «Перескочил!» подумал он, услыхав сзади поскок Гладиатора. Оставалась одна последняя канавка с водой в два аршина. Вронский и не смотрел на нее, а, желая прийти далеко первым, стал работать поводьями кругообразно, в такт скока поднимая и опуская голову лошади. Он чувствовал, что лошадь шла из последнего запаса; не только шея и плечи ее были мокры, но на загривке, на голове, на острых ушах каплями выступал пот, и она дышала резко и коротко.
Канавку она перелетела, как бы не замечая. Она перелетела ее, как птица; но в это самое время Вронский, к ужасу своему, почувствовал, что, не поспев за движением лошади, он, сам не понимая как, сделал скверное, непростительное движение, опустившись на седло. Вдруг положение его изменилось, и он понял, что случилось что-то ужасное. Неловкое движение, сделанное Вронским, сломало ей спину. Но это он понял гораздо после.
… он, шатаясь, стоял один на грязной неподвижной земле, а пред ним, тяжело дыша, лежала Фру-Фру и, перегнув к нему голову, смотрела на него своим прелестным глазом. Всё еще не понимая того, что случилось, Вронский тянул лошадь зa повод. Она опять вся забилась, как рыбка, треща крыльями седла, выпростала передние ноги, но, не в силах поднять зада, тотчас же замоталась и опять упала на бок. С изуродованным страстью лицом, бледный и с трясущеюся нижнею челюстью, Вронский ударил ее каблуком в живот и опять стал тянуть за поводья. Но она не двигалась, а, уткнув храп в землю, только смотрела на хозяина своим говорящим взглядом.
— Ааа! — промычал Вронский, схватившись за голову. — Ааа! что я сделал! — прокричал он.
***
Когда Алексей Александрович появился на скачках, Анна уже сидела в беседке рядом с Бетси, в той беседке, где собиралось всё высшее общество. Она увидала мужа еще издалека. Два человека, муж и любовник, были для нее двумя центрами жизни, и без помощи внешних чувств она чувствовала их близость. Она еще издалека почувствовала приближение мужа и невольно следила за ним в тех волнах толпы, между которыми он двигался. Она видела, как он подходил к беседке, то снисходительно отвечая на заискивающие поклоны, то дружелюбно, рассеянно здороваясь с равными, то старательно выжидая взгляда сильных мира и снимая свою круглую, большую шляпу, нажимавшую кончики его ушей. Она знала все эти приемы, и все они ей были отвратительны. «Одно честолюбие, одно желание успеть — вот всё, что есть в его душе, — думала она, — а высокие соображения, любовь к просвещению, религия, всё это — только орудия для того, чтоб успеть».
Когда началась четырехверстная скачка с препятствиями, она нагнулась вперед и, не спуская глаз, смотрела на подходившего к лошади и садившегося Вронского и в то же время слышала этот отвратительный, неумолкающий голос мужа. Она мучалась страхом зa Вронского, но еще более мучалась неумолкавшим, ей казалось, звуком тонкого голоса мужа с знакомыми интонациями.
«Я дурная женщина, я погибшая женщина, — думала она, — но я не люблю лгать, я не переношу лжи, а его (мужа) пища — это ложь. Он всё знает, всё видит; что же он чувствует, если может так спокойно говорить? Убей он меня, убей он Вронского, я бы уважала его. Но нет, ему нужны только ложь и приличие», — говорила себе Анна, не думая о том, чего именно она хотела от мужа, каким бы она хотела его видеть.
Лицо ее было бледно и строго. Она, очевидно, ничего и никого не видела, кроме одного. Рука ее судорожно сжимала веер, и она не дышала. Он посмотрел на нее и поспешно отвернулся, оглядывая другие лица.
Анна ничего не говорила и, не спуская бинокля, смотрела в одно место.

Первое падение Кузовлева на реке взволновало всех, но Алексей Александрович видел ясно на бледном, торжествующем лице Анны, что тот, на кого она смотрела, не упал. Когда после того, как Махотин и Вронский перескочили большой барьер, следующий офицер упал тут же на голову и разбился замертво и шорох ужаса пронесся по всей публике, Алексей Александрович видел, что Анна даже не заметила этого и с трудом поняла, о чем заговорили вокруг. Но он всё чаще и чаще, и с большим упорством вглядывался в нее.
Анна, вся поглощенная зрелищем скакавшего Вронского, почувствовала сбоку устремленный на себя взгляд холодных глаз своего мужа.
Она оглянулась на мгновение, вопросительно посмотрела на него и, слегка нахмурившись, опять отвернулась. — Ах, мне всё равно, — как будто сказала она ему и уже более ни разу не взглядывала на него.
Все громко выражали свое неодобрение, все повторяли сказанную кем-то фразу: «недостает только цирка с львами», и ужас чувствовался всеми, так что, когда Вронский упал и Анна громко ахнула, в этом не было ничего необыкновенного. Но вслед затем в лице Анны произошла перемена, которая была уже положительно неприлична. Она совершенно потерялась. Она стала биться, как пойманная птица: то хотела встать и итти куда-то, то обращалась к Бетси.  — Поедем, поедем, — говорила она.

Анна, не отвечая мужу, подняла бинокль и смотрела на то место, где упал Вронский; но было так далеко, и там столпилось столько народа, что ничего нельзя было разобрать. Она опустила бинокль и хотела итти; но в это время подскакал офицер и что-то докладывал Государю. Анна высунулась вперед, слушая.
— Я еще раз предлагаю вам свою руку, если вы хотите итти, — сказал Алексей Александрович, дотрогиваясь до ее руки.
Она с отвращением отстранилась от него и, не взглянув ему в лицо, отвечала:
— Нет, нет, оставьте меня, я останусь.
Она видела теперь, что от места падения Вронского через круг бежал офицер к беседке. Бетси махала ему платком. Офицер принес известие, что ездок не убился, но лошадь сломала себе спину. Услыхав это, Анна быстро села и закрыла лицо веером. Алексей Александрович видел, что она плакала и не могла удержать не только слез, но и рыданий, которые поднимали ее грудь. Алексей Александрович загородил ее собою, давая ей время оправиться.
— В третий раз предлагаю вам свою руку, — сказал он чрез несколько времени, обращаясь к ней. Анна смотрела на него и не знала, что сказать. Княгиня Бетси пришла ей на помощь.
— Нет, Алексей Александрович, я увезла Анну, и я обещалась отвезти ее, — вмешалась Бетси.
— Извините меня, княгиня, — сказал он, учтиво улыбаясь, но твердо глядя ей в глаза, — но я вижу, что Анна не совсем здорова, и желаю, чтоб она ехала со мною.
Анна испуганно оглянулась, покорно встала и положила руку на руку мужа.
— Я пошлю к нему, узнаю и пришлю сказать, — прошептала ей Бетси.
На выходе из беседки Алексей Александрович, так же как всегда, говорил со встречавшимися, и Анна должна была, как и всегда, отвечать и говорить; но она была сама не своя и как во сне шла под-руку с мужем.
«Убился или нет? Правда ли? Придет или нет? Увижу ли я его нынче?» думала она.
Она молча села в карету Алексея Александровича и молча выехала из толпы экипажей. Несмотря на всё, что он видел, Алексей Александрович всё-таки не позволял себе думать о настоящем положении своей жены. Он только видел внешние признаки. Он видел, что она вела себя неприлично, и считал своим долгом сказать ей это. Но ему очень трудно было не сказать более, а сказать только это. Он открыл рот, чтобы сказать ей, как она неприлично вела себя, но невольно сказал совершенно другое.
— Как однако мы все склонны к этим жестоким зрелищам, — сказал он. — Я замечаю...
— Что? я не понимаю, — презрительно сказала Анна.
Он оскорбился и тотчас же начал говорить то, что хотел.
— Я должен сказать вам, — проговорил он.
«Вот оно, объяснение», подумала она, и ей стало страшно.
— Я должен сказать вам, что вы неприлично вели себя нынче, — сказал он ей по-французски.
— Чем я неприлично вела себя? — громко сказала она, быстро поворачивая к нему голову и глядя ему прямо в глаза, но совсем уже не с прежним скрывающим что-то весельем, а с решительным видом, под которым она с трудом скрывала испытываемый страх.
— Не забудьте, — сказал он ей, указывая на открытое окно против кучера.
Он приподнялся и поднял стекло.
— Что вы нашли неприличным? — повторила она.
—  То отчаяние, которое вы не умели скрыть при падении одного из ездоков.
Он ждал, что она возразит; но она молчала, глядя перед собою.
— Я уже просил вас держать себя в свете так, чтоб и злые языки не могли ничего сказать против вас. Было время, когда я говорил о внутренних отношениях; я теперь не говорю про них. Теперь я говорю о внешних отношениях. Вы неприлично держали себя, и я желал бы, чтоб это не повторялось.
— Может быть, я ошибаюсь, — сказал он. — В таком случае я прошу извинить меня.
— Нет, вы не ошиблись, — сказала она медленно, отчаянно взглянув на его холодное лицо. — Вы не ошиблись. Я была и не могу не быть в отчаянии. Я слушаю вас и думаю о нем. Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу вас... Делайте со мной что хотите.
И, откинувшись в угол кареты, она зарыдала, закрываясь руками. Алексей Александрович не пошевелился и не изменил прямого направления взгляда. Но всё лицо его вдруг приняло торжественную неподвижность мертвого, и выражение это не изменилось во всё время езды до дачи. Подъезжая к дому, он повернул к ней голову всё с тем же выражением.
— Так! Но я требую соблюдения внешних условий приличия до тех пор, — голос его задрожал, — пока я приму меры, обеспечивающие мою честь, и сообщу их вам.
«
Финальное слово:
 КОНЕЦ

Баба Анна точно = молодец

(3)
Сексо-пато-логический анализ

В выбранных фрагментах второй части романа о силе плоти Женщины и о неотвратимом возмездии за секс-бунт (Толстой бросил Анну под колеса второго вагона поезда на ст. Обираловка) выделим две темы:
(а) Вронский и его кобыла Фру-Фру:
- волнительные отношения Вронского с кобылой = точнее = необычное странное волнение кобылы при появлении всадника, будто она встречала Приапа
- скачка Вронского верхом на Фру-Фру с азартом, сломавшей бедняге спину
(б) Анна и скачущий на спине кобылы ее любовник Алексей:
 - Анна, вся поглощенная зрелищем скакавшего Вронского (1)
- когда Вронский упал, Анна громко ахнула (будто пылкий любовник ярил не кобылу, а ее, и   сломал спину не кобыле, а ей самой … 2)
- вслед затем в лице Анны произошла перемена, которая была уже положительно неприлична (3)
- она стала биться, как пойманная птица (4)

Если позиции 1 и 2 выдают влечении и желание Анны, мотивированное скачкой Вронского, покрывшкего кобылу, то позиции 1и 2 выдают неприличное на публике = Анна испытала оргазм, ибо представила, что любовник ее оседлал, скачет-ярит и наконец ломает ей спину

***
Какая же толстовская мораль романа:
Любовь наказуема!
Почему?
Потому что она всесильна!  Жрать и размножаться = вот два столпа выживания живого на Земле. Если ты пожрал, но тебе не дали – пипец твоему, муд(р)ец, семени.  Если тебе дали, а ты не ел, так лули лули стояло …   мудозвонец без семени

Знатоки «этого дела» моментально заворчали на Толстого:   Михаил Салтыков-Щедрин: Ужасно думать, что еще существует возможность строить романы на одних половых побуждениях. Ужасно видеть перед собой фигуру безмолвного кобеля Вронского. Мне кажется это подло и безнравственно. И ко всему этому прицепляется консервативная партия, которая торжествует. Можно ли себе представить, что из коровьего романа Толстого делается какое-то политическое знамя?  (Письмо П.В. Анненкову)

А вот мнение на сей счет Киры Найтли  (роль Карениной в фильме 2012 г):  Если любую женщину рано отдать замуж не по любви, то в какой-то момент жизни она наверняка узнает, что такое романтическая любовь и вожделение к другому мужчине. Это ослепляет до такой степени, что все остальное перестает иметь значение. Это вне национальности. Во многих странах неписаные правила гласят: делай что хочешь, но тихо. Так было и в петербургском высшем обществе XIX в. Поэтому в каком-то смысле это роман о поиске правды и попытке не лгать. Но в итоге именно эти попытки приговаривают Анну к тому, что происходит.
 
О какой правде самочка толкует?  Об одной - женской,  о которой Маяковский  в «Это» сказал так:
Е… Ярить! и никаких гвоздей!
Что верных, что ****ей!
До дней последних секса
Вот лозунг наш и кекса!

(4)
Пушкин такого написать не мог и не смог

Он женился на Натали … и от страха осознания роковой своей ошибки и грядущей неотвратимой беды, бросил роман … Татьяна (а исходно она была Натальей!) так никому и не дала, бедняга … Онегин было сунулся + мол, Таш, дай!  ну, хоть разок на полшишки…. но … абшид = Пушкин не позволил. Почему? Да потому, что он женился! (Ахматова)  и ему, боявшемуся рогов и потому их и получившему (!), позарез нужна была модель «верного и милого Идеала» (у него, садиста,  именно с бол. буквы!). Так Таня стала статуарным символом никому не доставшейся целки.  Маркиз де Сад отдыхает … в гамаке в спальне старой графини из Пиковой дамы. Сад до такого садизма не додумался!
(кстати, фрэры и сёры, ст. графиня Анна Федотовна померла от того, что не вынесла последнего в  жизни оргазма! Пушкин написал, что Германн достал пистолет из кармана сюртука… ага … такой в задних его складках не поместился бы… Германн показал дряблой графине … ее же вибратор …  из того набора, что Пушкин издевательски назвал «отвратительными тайнами ее туалета»!)

Поэтому в рейтингах мировых опросов и оценок Толстой в топах, а Пушкина там нет вовсе: он застрял на уровне «Наше всё русскости» с дебильной неебабельной (по Хабенскому) Танькой Лариной-Грандисон
Приложение 1
ОКБ. С добрым утром, Зло
Серж Анме
 
Зло
Оно самое
Первоадам придумал Бога

В отместку Он создал людей(адамитов) как земнородных тварных
Ему требовалось от них одно = смирение и покорность
Для испытаний на эти качества Он изобрел Зло с неотразимой силой обаяния и соблазна
Ко всему  этому Он добавил рулетку Случай

В итоге испытаний:
- первое опытное изделие – (адам) -  оказался лохом
- второй опытный образец – (иша, хава) – клоном адама и слабой на передок шлюхой
- третий – (каин) – хищником и ловкачом, киллером и братоубийцей
- четвертый – (эвель, авель, абель) – наивняком и жертвой
- пятый – (сиф) – предком сифилитиков

Был суд в Судный День
Подсудимые: все адамиты до Конца Времен
Присяжные:  Тора, Мира, Правда, ЛюцийФер, Самюэль, Гавриил, Михаил  = их легион
Прокурор (обвинитель): Мефисто  Сатана Дьяблович
Обвинение: адамиты – тупые бесперспективные бракованные изделия  = патологические убийцы, психованные сексопаты, потенциальные маниакальные грешники (прелюбодеи, спекулянты, торгаши, мошенники, жулики, риэлтеры, банкиры, бюрократы, казнокрады, тунеядцы, лентяи, бездари, алкаши,  наркоши  итд итп и телки), желающие одного = жрать, срать и мастурбировать
Защита: да пошли они все на х…утор бабочек ловить  или, на крайняк, в пи*ду (т.е. обратно)

По итогам испытаний Бог приговорил всех адамитов  к неминуемой смерти после пахоты в поте лица, уборки, стирки  и траханья в пыли дивана (с периодическим выносом мусорного ведра)
А до исполнения Приговора Он соорудил Великий фильтр выживания и эволюционный диссонанс. Э.О. Уилсон: у HSS  эмоции палеолита, средневековые институты и технологии богов, т.е. наш мозг – биологическое железо, принимающее решение, эволюционировал в саванах Африки 200 тыс. лет назад, был спроектирован и  вмонтирован под купол черепной коробки передач для заботы об одном - немедленном выживании в системе жесткого противостояния хищников и жертв в предельно конкурентной среде, чтобы бояться и остерегаться стрелков (копьеносцев и лучников) чужаков и киллеров соседнего племени, чтобы реагировать на постоянные физические угрозы истребления насилием и чтобы искать краткосрочное удовлетворение = такова базовая ОС нашего мозга -  терминала вселенской АИС

Ну, и где Добро с его эмпатией и альтруизмом?

Тварные Творца ему отомстили – они сотворили Зло

Amen

Преамбула
 Поскольку пролюди это не просто Зло, а Зло Живое, то есть смысл расчухать (как говорил Пушкин) а что ж такое живое и Жизнь …
Приложение 2
    Серж Анме   ОКБ. Случайная жизнь
Жизнь ...
Такая известная и неизвестная (по происхождению)
 Химическая лаборатория ОКБ Бога околоземного Творца (ОКБ БОТ) в сжатом описании игры г-на Случая  в штосс (или фараон)

 Лет примерно 4 млрд +- 10% (точности всех инженерных проектов)  назад  на планете Земля, возникшей из космической пыли, оседающей в центрифугах после Большущего Взрыва в очередной Судный день в одной из локальностей Мультиверса,  возникли условия, когда в мелких водоемах остывающей планеты образовался по одной гипотезе  т.нзв. «Первичный бульон» ПВ, по другой – «Первичная суша» (ПС без почвы), а по иной – «Первичный майонез» (ПМ) – грязевой котел (прах библейский  = то есть то, из чего можно сотворить живое (Жизнь), и то, чем она ожившее могло само питаться в этом роддоме  и бурно конкурировать за все и вся в темных делах приватизации  накопленной органики
Эти  ПВ-ПС-ПМ  состояли из аминокислот, полипептидов, азотистых оснований, нуклеотидов. Они случайно образовались в только им и Случаю «нужных» благоприятных условиях среды под воздействием электрических разрядов, высокой температуры и космического излучения. Г-н Случай сварил бульончик,  кинул кости … и на те вам! Ничто доселе неживое ожило … и надо же = случайно

Случайность состояла в том, что:
1 - в одном месте при определенных условиях и величинах определенных констант оказалась масса органики (веществ  возникающих  из простейших соединений — аммиака, метана, водорода и воды) при воздействии свободно приникающего УФО и  энергии  сильных частых электрических разрядов в вонючей углеводородно-азотистой  атмосфере (не содержащей отравляющего (окисляющего)  и защищающего от космоса кислорода*)
Прим. Самая первая атмосфера — после формирования Земли как геоида, состояла из водорода и гидритов — водяного пара, метана и аммиака. После столкновения с Теей летучие газы из атмосферы почти пропали. Вторая атмосфера, при которой формировалась первая сложная химия и затем жизнь, состояла из углекислоты, в 2 раза меньше азота чем сегодня, кислорода почти не фиксируется. Атмосфера была не окислительной, как современная, а слабовосстановительная — это снижало нагрузку на химические соединения, которые вели самоподдерживающиеся реакции. Ещё в атмосфере было немного аммиака и метана, эти вещества окисляются кислородом в современный период. Озонового слоя даже в зачатке не было, Землю насквозь просвечивали все возможные лучи, энергетические частицы, включая ультрафиолет. https://habr.com/ru/articles/928438/
2- в силу способности этой органики  к химическим реакциям  могли в этой кипящем ПВ образовываться разные (многообразные) молекулы … важной молекулой стали  различные белки биомолекулы, состоящие из остатков  аминокислот, соединённых пептидными связями в состав белков входит только 20 альфа-аминокислот, тогда как всего ученым известно около 500 аминокислот.
Источник - Онлайн школа Skysmart:
 3- в силу уникальных химических свойств – способности к разным реакциям и способности  получать разные продукты таких реакций   часть получаемых молекул  случайным образом стала обладать свойствам репликации
4- первые случайные репликаторы по случаю могли запоминать себя  свои свойства, делиться с передачей своих уникальных свойств  потомкам или клонам (как адам с ишей) и таким образом самовоспроизводиться с некоторыми мутациями, открывающими путь к видоизменениям, многообразию и усложнениям
5- эти особые молекулы белков в силу случайной способности к репликации смогли случайно размножаться, множиться, выживать и , преобладать в конкурентной среде, случайно захватывая пространство обитания и его питательные о ресурсы; а ожившие  на мгновение, но не обзаведшиеся механизмом репликации, померли  и/или стали едой
Эта комплексная случайность – игра г-на Случая в молекулы, стала называться абиогенезом = порождением и возобновляемым самопроизводством  живого из неживого
Случай!  Анекдот = в одном месте в одно время в строго определенных одних (пригодных для) условиях среды  возникают массы (скопления) случайных молекул, часть которых по случайному дару  является репликаторами, запустившими случайный процесс  по имени Жизнь, ее мать
Итак, родители известны:  Отец – Космос (в виде Хаоса с его потенцией, космологией и теогонией в виде Х), мать – Гея = сыра Земля   с ее ресурсами  и капризами и вечным промискуитетом и склонностью к «шаловливым забавам» = попутчицей всякого размножения,  сутенер (сват или сваха = он меняет пол пока гол) – Случай, которого боится сам Творец (Первопричина или Субстанция Станции по ЗДО – Закону достаточного основания) . Любовник – Небо (Уран). И Меж ними в их квадриге четвертым затесался вездесущий Эрос Эрот .   Небо-Уран ( Небесная твердь)   покрыл Землю-Гею …. и понеслось
Для полного понимания абиогенеза надо обратиться к этому ЗДО
Не надо уподобляться некоторым – верить, что Сущее и Жизнь в нем создал некто Бог.  Бог не играет в кости  …
Абиогенез – схолия…  По ЗДО у него, как у всего и даже Сущего, д.б. Причина. Ищите ее = cherchez, дренть, la femme.  Когда узнаете Ее  и кое-что таки поймете, узнаете и все тайны Абиогенеза. Хотя тогда в этом уже не будет необходимости = Случай вам неотвратимо отомстит … если успеет
 
***

«Рабочее определение жизни» НАСА — это «самоподдерживающаяся химическая система, способная к дарвиновской эволюции»
(см.  Neveu, Marc; Hays, Lindsay E.; Voytek, Mary A.; New, Michael H.; Schulte, Mitchell D. (November 2018). "The Ladder of Life Detection")
В 1994 г. биологи НАСА, поставив задачу исследовать происхождение жизни на Земле и возможность её возникновения на других планетах, решили выработать удовлетворительное определение жизни. На заседании под председательством профессора Джеральда Джойса из крупнейшего в мире исследовательского института биомедицинской науки (Института Скриппса) было дано следующее определение жизни:
                «Жизнь представляет собой самоподдерживающуюся химическую систему,
способную эволюционировать по Дарвину».

Эта дефиниция до сих пор висит штандартом на сайте NASA. Однако (а как же еще или иначе) ее автор Дж.Джойс отказался от такого своего определения жизни …  «… Мы вынуждены признать, что не можем дать строго определения, что же такое жизнь, и не можем сказать, как и когда она возникла. Всё, что мы можем, – это перечислить и описать те признаки живой материи, которые отличают её от неживой»
 (см. Тейлор Д., Грин Н., Стаут У. Биология. В 3-х томах. М.: Бином, 2018 =
Такого абсурдного определения от NASA никто не ожидал и на  ее счёт появилось много критических публикаций, в том числе и в научных журналах (например, критическая статья американского учёного Ферриса Джабра Why Life Does Not Really Exist в журнале Scientific American).  В итоге Дж. Джойс переформулировал своё определение на следующее:
«Жизнь – это самоподдерживающаяся химическая система, способная к обновлению и эволюции».
А, в конце концов, и вовсе отказался от него…   
В публикации 2012 г. Джойс определяет жизнь как «генетическую систему, которая содержит больше битов [информации], чем число, которое требуется для начала её работы» http://www.originlife.ru/?p=1147

Евпатий Коловрат! -   как выразился артист Ю. Стоянов – потомок бессарабских болгар и этнических евреев, выдающий себя за знатока жизни и окрест

***
Итого
Мы не знаем что такое жизнь
Но умудряемся жить, кто в дерьме, а кто и в шоколаде (кое тоже дерьмо, но иногда местами иное по вкусу)
А Бог … он сбег  или умер (по Ницше - не путать  по пояс)
Вокруг тотальное Зло  и «мертвые с косами стоят» и косят, косят, косят

***

Схолия 1
Добро уни-кально  (хотя, конечно, все же кально)
Оно как одна молния
А то что множественно - банально
Оно и есть Зло
И оно тотально кально

Схолия 2
И выходит непонятно «Зачем и что описал Толстой в романах  Война и Мир и затем Анна Каренина»
Начался «кровавый бой между Членом и Звездой»?
Если он писал о войне  М и Ж, так у нее по ЗДО  есть ведь исходная Причина
Надо бы писать о Причине
Но по ЗДО   раз есть объект – Причина, то у нее д.б. своя Причина
Итд
В итоге мы попадаем в кольцо - западню нерешенных апорий Зенона
А это пизфец 
(вариант этого ****еца можно поразглядывать между порциями  мадеры, например, тут:
Почему апории Зенона на самом деле не решены до сих пор и как это связано с фундаментальными вопросами современной науки  https://habr.com/ru/articles/880842/)

 Жуть