Я его узник

  В 00-ие, свежеприехавший из Армении в Липецк, я русский знал постольку-поскольку. Но в жилах текло нечто важное — кровь общественного деятеля. А деятелю, особенно юному, положено быть литературным. Решил: буду говорить не просто, а богато. Слова подбирал посинонимнее, поинтеллигентнее.

 Словарь и сонник стали моими главными учебниками.  И вот в одном соннике попадаются два слова через запятую: «пленник, узник». Я по молодости и невнимательности прочитал: «племянник». Логика была железной: раз стоят рядом, значит, одно другому и есть синоним. Запомнил: «племянник» = «узник». Оба, видимо, означают «юный родственник, временно находящийся на попечении». Гениально.

  Случай проверить лексикон представился быстро. Приехал мамин брат. Взволнованный, рассказывает: взял срочный ремонт в магазинчике, сроки горят, к утру всё должно сиять. Помощник нужен — Сурен пусть придёт. Но меня нет дома, а мобильных тогда, в 2000-м, почти ни у кого не было. Или были, но молчали из-за вечных долгов за связь.  Дядя, не дождавшись, ушёл на объект один. Заказчик, видя аховую ситуацию, сам взялся помогать.  Вечером я вернулся.

 Мама всё объяснила. Чувствуя вину и рвение, я помчался по указанному адресу. Дверь была заперта изнутри. Постучал.  Дверь открыл незнакомый мужчина — сам заказчик, уставший, в строительной пыли. За его спиной в глубине помещения маячила фигура дяди .
 — Вам кто? — спросил он устало.  Я, желая представиться максимально вежливо и литературно, важно выпалил, указав пальцем в сторону дяди:
 
— Я его узник. Пришёл работать.  Лицо заказчика стало полотном для немой игры эмоций: испуг, недоумение, попытка понять шутку. Он молча, с опаской отступил, пропуская меня, и тихо пробормотал:

 — Проходи...

 Я, гордый удачным применением «красивого» слова, прошёл. Дядя из-за шума дрели ничего не слышал. А заказчик до самого утра относился ко мне с подчёркнутой, даже трепетной заботой. То чай сладкий предложит, то бутерброд самый большой отложит, смотрел в глаза с участием:

 — Поел? Не голоден? Может, отдохнёшь?

 Мы работу благополучно закончили. А я лишь годы спустя, вспоминая тот испуганно-сочувствующий взгляд, открыл словарь и наконец понял, кем я был для того мужчины в ту ночь. Не племянником. А самым настоящим узником кавказских традиций, в его-то представлении.

  Так литература встретилась с жизнью. И жизнь победила, подарив историю