Он ненавидел войну

1
Фрэнк Миллер ненавидел войну — явление довольно распространенное среди профессиональных военных. Но это пришло позже, а начинал он свою карьеру одержимо и с искренним энтузиазмом. В отличие от многих сверстников, Фрэнк был настроен патриотически — даже чересчур.

Еще в седьмом классе этот целеустремленный юноша решил, что станет профессиональным военным, защитником национальных интересов. Свойственные его натуре идеализм и сила воли, которой всегда было в избытке, заставляли его упорно трудиться над навыками будущего солдата. Он был смел и дерзок, но умел проявлять терпение: никогда не ввязывался в конфликты без крайней нужды, но если уж вступал в бой — то шел до конца.

В юности он жадно читал книги о войне, но видел лишь поверхность — его воодушевляло рыцарство. Природный аскетизм позволял Фрэнку легко отказываться от детских привилегий, а регулярный спорт дарил уверенность и умение держать удар.

Оружие стало его страстью. Искусству стрельбы он учился долго и кропотливо, постигая секреты калибров, техники концентрации и расслабления. Победы в турнирах лишь подстегивали его работать над собой. К семнадцати годам Фрэнк окончательно сформировался. Он понял, что готов. И хотя сама мысль об убийстве всегда вызывала у него омерзение, он не изменил своему решению.

Добившись письменного разрешения родителей, он ушел в армию добровольцем, не дожидаясь призыва. Годом позже школа морской пехоты обучила его стойкости и дисциплине, умению преодолевать страх и боль. Это была его стихия — бескомпромиссная требовательность к себе.

Полторы тысячи часов интенсивной подготовки дались нелегко. Боевое оружие, взрывчатка, ориентирование, полевая медицина... Но главное, чему научился Фрэнк, — это командный дух. Он осознал себя частью великого братства, «сейчас и навсегда».

За три года в корпусе морской пехоты он повидал всё: бесконечные передислокации, настоящую кровь, настоящую войну. Фрэнк узнал цену людям и самому себе. Боль и триумф, подвиги и предательства — всё смешалось в одном котле и предстало перед ним без прикрас.

Именно тогда он начал задумываться об устройстве общества. То, что раньше казалось незыблемым, теперь вызывало горькое разочарование. Он стал меньше любить людей, меньше любить себя. Всё чаще он искал смерти, сознательно лез на рожон. В ярости и ослеплении, вопреки здравому смыслу, он шел на верную гибель, но ни пуля, ни штык не брали его. Спас его зверь.

Разведка пробиралась сквозь джунгли, полные ловушек. Шли быстро и почти бесшумно, переговариваясь жестами. Они почти достигли цели, когда с дерева на спину одного из пехотинцев бросился крупный леопард. Фрэнк был рядом. Пытаясь освободить товарища из когтей хищника, он сам попал под удар. Ему сильно досталось.

Фрэнк мог убить зверя, но дал ему уйти. Зачем? Он не рассуждал об этом, просто знал, что поступает правильно. А дальше был госпиталь, долгое залечивание ран, новые люди и новая дружба. Всё изменилось навсегда.

2

Здесь было красиво… Зеленый парк, ухоженные аллеи, множество скамеек и беседок — в них можно почитать и спрятаться от солнца в жару или просто посидеть в приятной прохладе. «Когда еще придется насладиться тишиной», — думалось Фрэнку. С другой стороны, он скучал, он рвался назад в войска.

Уже месяц как он в госпитале, и, хотя раны еще ныли, Фрэнк чувствовал себя полным сил и энергии. Ранение оказалось тяжелым, зверь потрепал его чрезвычайно сильно… Грудная клетка была обезображена когтями леопарда, словно гигантским коловоротом. Еще несколько секунд, и зверь вырвал бы ему сердце.

Все произошло молниеносно! Фрэнк сбил леопарда десантной лопаткой и был готов к новой атаке, но, изменив тактику, зверь бросился ему в ноги… Подсекая мощными лапами, опрокинул на землю! В следующее мгновение, подминая Фрэнка под себя, он разрывал когтями грудную клетку, стремительно подбираясь к горлу…

Фрэнк видел его глаза, блеснувшие одержимостью! Белоснежные клыки, багровую пасть зверя. Челюсти леопарда с хрустом вгрызаются в клинок десантной лопатки… Фрэнк успел сгруппироваться, и клинок оказался в пасти. Дикий звериный стон от боли! Леопард отпустил его и отпрянул. Отскочил в сторону, его пасть окровавлена, в глазах ошеломление и ярость, но не страх!

Фрэнк привстал на колено, он истекает кровью, в руках — 1911. Фрэнк готов к выстрелу, он может разнести ему череп! «Почему медлишь, Фрэнки?! Убей его! Пристрели эту бешеную кошку!»

Он с трудом различает голоса, слова в общем гуле… Фрэнк не стреляет, глазами просит товарищей не стрелять — уходи, говорит он зверю. Но ему только кажется, что он произносит слова — слов не слышно, один только хрип…

Фрэнк не помнил, сколько времени прошло, может быть, секунда, две, три… Он видел, как, попятившись назад, леопард развернулся и на полусогнутых медленно побрел к зарослям. Прежде чем исчезнуть в джунглях, повернул голову и посмотрел на Фрэнка. Его взгляд был бесстрастным, ярости не было больше — так показалось Фрэнку. Сознание медленно оставляло его…

Он очнулся в госпитале. Белая просторная комната, кровати у стен, людей никого. Он пытается понять, что происходит, хочется пить, тяжесть в груди. Постепенно Фрэнк приходит в себя, память медленно возвращается, но отличить сновидения от реальности пока не может — наркоз? Что это было? Бой со зверем, но не сон ли это?
Нет, не сон!

Фрэнк вспоминает, он осматривается… Капельница, бинты, белый цвет подтверждают догадки: он в палате — значит, жив! Что ж, жив так жив. Немного ноет в груди и слабость, очень хочется спать. Фрэнк засыпает...

Ему снится сон: зверь, похожий на крупную кошку. Не только! Зверь — собака, овчарка. Это Айлен, его собака из детства, и она немного человек тоже! Они идут по аллее парка. Парк, который ему знаком. Фрэнк рад их встрече, он беззаботно смеется, как в юности. О чем они говорят — ни о чем, здесь не нужны слова.

К ним присоединяется знакомый леопард. Сейчас у него добрые глаза, в них нет гнева — леопард улыбается Фрэнку. Теперь они втроем, как добрые друзья, прогуливаются по парку, и им хорошо.

Фрэнк поправлялся быстро! Осложнений не было. Раны постепенно затягивались, хоть и обременяли время от времени то ноющей болью, то легким зудом, но в целом он восстанавливался нормально. На одном из обходов военный хирург, оперировавший Фрэнка, сказал, что не встречал таких рваных ран и что Фрэнк чудом уцелел! Ну а грудь в шрамах — память о молодости!

— Ты набираешь быстро, мой мальчик. Все в порядке, будешь жить долго, — врач потрепал Фрэнка по голове.

Что же делал Фрэнки целыми днями? Вначале с трудом передвигался по госпиталю, потом по парку, где гулял подолгу, внимательно наблюдая. Много читал, но главное — начал вести дневник... Незаметно для себя Фрэнк стал записывать свои наблюдения, мысли, а когда понял, что это уже не совсем дневник, был удивлен сначала, но и доволен.

В госпитале оказалась отличная библиотека! Классика и современная литература были в достатке. Фрэнк много читал в детстве, но в основном приключения или рыцарские романы; здесь он столкнулся с другой литературой — с книгами, о которых не имел представления раньше. И Фрэнк спешил их прочесть, вбирая помногу и осмысленно.

Новый мир открывался ему: разные люди, разные судьбы. Книги заставляли мыслить по-другому! Заставляли задуматься о человеке и социуме. О том, как мало знает человек и как человек наивен! «Но и преступно мало людей тянутся к знаниям», — говорил себе Фрэнки. Может быть, поэтому значимое скрыто от нас?!

А человеческие качества и пороки? Почему так жесток и жалок человек? Почему он — человек — так легко идет на предательство, подлость? Кто способен на самопожертвование или подвиг? Ведь никто не знает, как поведет себя в минуту опасности или в момент смерти. Никто! Пока не столкнется...

Грустно, но в подавляющем большинстве человек сконцентрирован на себе и только! Пребывая в иллюзиях, глупо верит в свое бессмертие... Фрэнк уже знал, что кому-то дано преодолевать, кому-то — нет, и ничего с этим не поделать! Тогда, в двадцать три, Фрэнк был слишком молод и поднимал вопросы, на которые не существовало простых или прямых ответов. Однако именно тогда в госпитале он стал формироваться как личность! Незаурядная личность! И Фрэнк стал писать понемногу...

Его первый рассказ получился невеселым! Напротив, он был о боли и страданиях, о беспомощности и в то же время о воле человека. Рассказ был об ошибках и разочарованиях. Об опрометчивых суждениях и плате за них. О зарождающейся дружбе, еще наивной, но и настоящей!

Его первый рассказ был о морпехе, которого привезли поздней ночью в палату к Фрэнку. Солдат был ранен в битве за Хюэ, во время Тетского наступления. Осколочное ранение в грудь, чуть выше сердца. Мина рванула в метрах десяти. Парня отбросило взрывной волной и оглушило! Ржавый осколок ударил в грудь! Прорвавшись наружу через правое плечо, осколок зацепил кость...

Морпех не сразу почувствовал боль. Сначала — слабость и тепло от крови... Ноги подкашивались, он присел. Всюду шел бой, что он мог сделать? Солдат не чувствовал рук, земля уходила из-под ног, в голове — гул. Он осел, лег на спину — так было очень больно! Пришлось привстать на колени и держась за винтовку, он старался дышать через боль.

Морпеха нашли на рассвете — он был в сознании. В передвижном лазарете не хватало наркоза! Рану чистили. Это нужно было делать немедля, иначе — гангрена! Морпех терпел и молчал! Боль разрывала его мозг на осколки, но он молчал! Он был сильным!

Фрэнки не спал в ту ночь. Сидел у кровати раненого морпеха — разговаривал с ним. Рассказывал всякие истории: правду и вымысел… Порой специально смешно, и плевать на боль! Фрэнк пытался хоть как-то отвлечь солдата от страданий. Хоть немного помочь другу. А то, что морпех стал ему настоящим, преданным другом в ту ночь, Фрэнк Миллер узнал уже очень скоро.