Урок жизни от мамы-милиционера

— Когда я была маленькой, — рассказала мне знакомая, — наша мама работала в милиции. Работы у неё всегда было очень много, но и детей тоже: нас было пятеро — два мальчика и три девочки.

Однажды мама послала младшего, Петеньку, — ему было лет семь-восемь — за хлебом и яйцами. Поручила купить две булки хлеба и три десятка яиц.

Петенька всё купил и по дороге — святое дело — пооткусывал горбушки у булок. Яйца он нёс бережно, как только мог. Мы же, его сёстры и брат, гуляли во дворе.

Прямо перед самым подъездом на Петеньку напали — нет, не злоумышленники, а дворовые мальчишки, наши друзья.

Когда Петенька приближался к дому, он попал в самый разгар какой-то игры, и старшие мальчишки то ли в шутку, то ли всерьёз наподдали ему. Петенька сразу поддержал игру и начал яростно отбиваться.

Сначала Петя пинался, а потом стал со всей силы колотить мальчишек пакетами. Заварушка продолжалась несколько минут, пока наша старшая сестра, молча наблюдавшая за дружеской потасовкой и уже готовая идти защищать брата, не вскрикнула в ужасе:
— Там же яйца!!!

Этот крик мгновенно остановил драку. Во дворе наступила тишина. Петя замер, замерли и другие мальчишки. Все с ужасом смотрели на пакеты, из которых тихонько капало.

— Попадёт вам, — рассудительно сообщил самый старший мальчик во дворе.
Все знали, что наша мама — милиционер, и побаивались её. Дети молчали и переводили взгляды с пакетов на Петю, с Пети — на нас.

В наступившей тишине, как в театре, наша мама вдруг высунулась из окна и спросила:
— Петя, где яйца?

Мы молча поплелись домой. Остальные дети тоже стали расходиться.
На тяжёлых ногах мы поднялись на свой этаж, долго не решались позвонить в дверь, но мама открыла сама. Мы вошли в квартиру — все понурые.

Дома мама нам ничего не сказала. Взглянув на пакеты и на нас, она сразу всё поняла.

И тогда мама бережно взяла пакеты — надо сказать, что продукты тогда были дефицитом, к ним относились почти с благоговением.

Она забрала пакеты у пунцового Петеньки, аккуратно процедила содержимое через дуршлаг в большую кастрюлю, добавила сахар и муку.
Потом выложила всё на большой противень и включила духовку.
Пока в духовке что-то пеклось, в доме стояла тишина, а мы, притихшие, сидели по своим углам. И только тогда, когда по комнате поплыл сладкий аромат, мы начали тихонько переговариваться.

Когда пирог был готов, мама позвала нас обедать. Из тех тридцати яиц получилось что-то необычайно вкусное. Мы молча ели и причмокивали, заедая хлебом с откусанными корочками.

Мама тогда не сказала нам ни одного обидного слова. Она делом показала, что всё поправимо.

Вообще мама нас никогда не ругала, но мы прекрасно понимали, что хорошо, а что плохо. Мы выросли, с уважением относимся к людям, к их труду, к еде. А когда все приезжаем к маме в гости, она угощает нас пирогом, и мы каждый раз вспоминаем тот случай с яйцами:
— Это был незабываемый пирог, — всегда говорит Петя, он пошёл по маминым стопам и стал военным. Он всегда добавляет, что никогда не ел такого вкусного пирога — даже жена его, как бы прекрасно ни готовила, такого не пекла. Мы смеёмся.

Своих детей мы стараемся растить так же, как мама растила нас. Надеюсь, получается.

Даша Гутьеррес