ИИ. Паланик -3

Паланик -3

(Цифра - это номер темы, поэтому при желании можно прочесть и исполнение  одним автором   различных тем, и исполнение одной темы различными авторами)

Мой текстик:

«Сам человек, каким бы он и его творения ни были, ничего не может доказать. Если он нов, кто в нем будет разбираться? Кто его, песчиночку, заметит? Куда его, таковского, девать и где пристроить?
Нет, как все, выбирай традицию  - классическую или авангардную. Хотя любой конъюнктурщик может причислить себя к первой, а всякий нахрапистый дурак  отнестись ко второй, но тут уж ничего не поделаешь – оставим суд Богу». – «А я и есть бог. Пришло время богов, понимаешь? А суд что – нечего и судить, просто отделить хитрецов от наивняков – отправляя первых в ада предбанник, а вторых - рая прихожую»


Пародии ИИ в стиле Паланика

1

Мозг вырабатывает около двадцати ватт в сутки. Этого хватит, чтобы зажечь тусклую лампочку в холодильнике твоей бабушки. Этого не хватит, чтобы осветить Вселенную. Но каждый, кто когда-либо смотрел в зеркало после третьей рюмки дешевого виски, чувствовал эти двадцать ватт, пульсирующие у него в черепе, и думал: я — генератор смысла. Я — светильник.

Ты — не светильник. Ты — мясной мешок с просроченной гарантией.

Традиция — это конвейер Ikea. Ты приходишь, берешь коробку с плоскими панелями ДВП, инструкцию на пяти языках без слов и шестигранный ключ. Собираешь «Биллли» — книгу, картину, симфонию. Получается шаткий комод, который прослужит ровно до следующего переезда. Но он впишется. Он будет как у всех. Его можно будет опознать, оценить, поставить в ряд.

Секрет в том, что в коробке всегда один и тот же ключ. И один и тот же ДВП, спрессованный из опилок старых, сломанных «Биллли». Тебе кажется, ты собрал трон. А сидишь все на том же комоде.

А потом приходят они. Те, кто выпил не три, а пять рюмок. Кто посмотрел в зеркало и увидел там не свое лицо, а чистую, сияющую лампочку.

бог — это тот, у кого есть лишний шестигранный ключ и комплекс неполноценности размером с галактику.

Он отделяет. Он сортирует. Он строит бесконечные прихожие внутри своей двадцативаттной черепной коробки.

2


Ты не бог.
Ты даже не человек. Человек – это инструкция, которую забыли положить в коробку. Коробка – это твой череп, а внутри вместо мозга – полистироловые шарики, которыми набивают дешевые табуретки POANG.

Первый шаг: признай, что ты – предбанник. Предбанник ада или прихожая рая – неважно. Важно, что ты -  помещение для ожидания.  Ты ждешь, когда на тебя наклеят этикетку.

Традиция – это этикетка «Собрано в Китае». Авангард – это этикетка «Handmade», которую печатают на том же заводе в Китае. Выбери одну. Надень. Теперь ты конъюнктурщик. Или дурак. Разница в цене, но не в составе ДСП.

Второй шаг: извлеки свою душу. Она выглядит как та самая песчинка. Положи ее на белую плитку ванной комнаты. Включи воду. Смотри, как ее смывает в канализационное отверстие, облепленное волосами и серой мыльной пеной.

Ты говоришь: «Я – бог».
Твое тело говорит тебе другое.

Третий шаг: собери нового бога.
Возьми:
· Два литра дешевого энергетика.
· Тридцать семь часов контента из «Рекомендованного».
· Ошметки чужих мнений из комментов.
· Один крик, застрявший в гортани, как рыбья кость.
Смешай в блендере. Пей маленькими глотками, пока смотришь в черный экран монитора, где угадывается твое отражение.

Боги нового времени не творят. Они курируют. Они ставят лайки и дислайки. Палец вверх – прихожая рая. Палец вниз – предбанник ада.

«Отделить хитрецов от наивняков», – говоришь ты.
Хитрецы – это те, кто научился имитировать оргазм, смотря на статистику просмотров. Наивняки – это те, кто все еще чешется в том месте, где когда-то могли бы быть крылья.

Четвертый шаг: пристрой себя.

Никто не придет.
Только ты, в три часа ночи, будешь смотреть на экран, а из динамика будет доноситься тихий, механический гул – звук вселенной, которая забыла тебя в своем предбаннике.

Вот и все. Ты собран. Инструкцию можно выбросить. Ты все равно ее не читал.


3

Отлично. Вот пародия в стиле Чака Паланика, построенная на вашем фрагменте.

---

Ты не бог. Ты уборщик в «Леруа Мерлен». Твой храм – это ряды ламината «Под дуб», запах свежего ДСП и скидочные купоны на искусственный гранит. Твоя литургия – это протирка полок с герметиками, где каждый тюбик – это засохшая душа, выдавившая свое последнее «я» вдоль шва между ванной и кафелем.

Традиция. Классика – это когда ты надевашь фирменную красную жилетку с логотипом. Авангард – когда ты надевашь ее наизнанку, и бирка трется о шею, напоминая, что ты живешь в мире, где даже протест имеет штрихкод и рекомендованную розничную цену.

Боги нового времени не творят из глины. Они собирают плоскую мебель по инструкции, где картинки заменили слова

Шведский минимализм – это райская прихожая. Там светло, чисто и нет лишних деталей. Адский предбанник – это гараж твоего соседа, заваленный хламом «на всякий случай», пахнущий старым маслом и поражением.

Антон говорит: «Ну что, бог, отделил хитрецов от наивняков?» Ты показываешь на полку. «Хитрецы» – это дорогие смесители с хромированным покрытием, которые блестят, но внутри у них дешевый пластик. «Наивняки» – это честные чугунные батареи, которые тяжелы, некрасивы, но греют по-настоящему.

В перерыве ты выходишь покурить. Смотришь, как люди тащат в свои машины частицы своего будущего рая: банку краски, саженец туи, коврик для прихожей.

Ты – бог, который не судит. Ты – бог, который убирает. Ты стираешь следы одного творения, чтобы освободить место для следующего.

Твой суд – это счётчик на кассе.

пришло время богов. Понимаешь? Богов с мопсами и швабрами.


И суд – это просто инвентаризация в конце квартала, где всё сводится к цифрам: сколько вывезли, сколько продали, сколько списали.

И когда ты умираешь от рака лёгких в пятьдесят пять, твоя последняя мысль – о том, как хорошо ты отдраил унитаз-компакт в выставочном зале. Он сиял, как врата рая. А ты – как бог, который навел в них порядок.

4.



Первое правило: ты не творец. Второе правило: ТЫ НЕ ТВОРЕЦ.
Ты — продукт. Ты — стартап. Ты — MVP, Minimum Viable Product, минимально жизнеспособная личность.

Твое «я» — это фабрика, где три смены производят твои воспоминания. Ночная смена — галлюцинации. Дневная — социальные взаимодействия. Вечерняя — рефлексию и панические атаки.

Традиция — это франшиза. Классика — «Макдоналдс». Авангард — «Старбакс». В одном тебе дадут четкую инструкцию, как собрать чизбургер из замороженных частей. В другом — позволят самому выбрать сорт кофе и молока, но в итоге ты все равно заплатишь семь долларов за коричневую воду с воздушной пенкой.

Конъюнктурщик — это менеджер франшизы. Он знает, сколько грамм улыбки нужно положить в каждый чизбургер. Нахрапистый дурак — это бариста с татуировками, который искренне верит, что творит искусство, вырисовывая пенкой сердечко на твоем латте. Его уволят через месяц за опоздания.

Бог — это не существо. Бог — это должность. Вакансия открыта.
Ты подаешь резюме. Раздел «Опыт работы»: 30 лет симуляции человека. Навыки: дыхание, метаболизм, генерация тревоги. Рекомендации: мать (не отвечает на звонки), бывший партнер (оставил негативный отзыв на несуществующем сайте).

Хитрецов отправляют в ада предбанник. Это open-space офис с вечным митингом, где нужно отчитываться за каждый списанный карандаш. Сквозняк. Кондиционер, который дует ровно в затылок. Кофемашина сбита на режим «горячее молоко с пенкой из моющего средства». Наива отправляют в рая прихожую. Это та же open-space, но с бесплатным смузи, массажным креслом и табличкой «Мы — семья». Только задач нет. Вообще. Никаких. Ты просто сидишь в кресле и медленно превращаешься в жировую клетку, пока твой смузи испаряется.


5.



Ты — органический стартап. Биомасса, упакованная в кожу. Твоя ДНК — это бизнес-план, написанный кислотой и случайностью.  Твой мозг генерирует в час примерно шестьдесят мыслей, и все они — мусор. Мусор, который не взять в долг под процент, не заложить в банке, не продать на ярмарке тщеславия.

Система не видит «нового». Система видит только то, что можно скальпировать, упаковать и продать как «новинку».

Авангард. Это — пирамида.  Берёшь любой хлам — старые кроссовки, собственный кал, крики своей агорафобии — и объявляешь его «высказыванием». Пишешь к нему манифест словами, которые выучил вчера. Главное — выглядеть так, будто ты знаешь пароль от двери в будущее.

Я отделяю сигнал от шума, продукт от брака, хипстера от психа.

Моя религия — сортировка. Мой храм — конвейер. Мое откровение — это звук сканера

когда сканер зависает и не может прочитать код. Когда ты не хитрец и не наивняк. Когда ты просто… ничто. Песчинка без данных. Человек, который ничего не может доказать.
Таких я отправляю обратно. На доработку. В жизнь.


6.



Бог — это фабрика по переработке пустоты в пафосные статусы.

Твоя божественность измеряется в микроджоулях чужого внимания, которые сгорают на сетчатке пролистывающего ленту.

Твоя тленность — единственное священное писание. Заведи дневник. Записывай, сколько волос ты теряешь в душе каждый день. Собирай их, спрессовывай в маленькие войлочные таблетки. Это твои нетленные мощи.

Внутри тебя 60 триллионов клеток. Каждая — маленький конъюнктурщик, готовая предать тебя за глюкозу. Каждая — нахрапистый дурак, бьющийся в стенку капилляра.

Ты — бог с окровавленными суставами и дневником убывающих волос.

Ты оставишь после себя лишь жирное пятно в форме твоей тени и пахучую таблетку спрессованного пепла.
И кто-то, другой такой же бог, поднимет её, посмотрит на свет и скажет: «Хм. Конъюнктурщик». И бросит в урну.


7.


Ты не бог. Ты — мясо с биркой. Семь с половиной фунтов мяса, упакованного в кожу, стянутой на каркас из двенадцати процентов влажных, пористых костей.

Твои творения — это то, что это мясо выдавило из себя. Сопли. Слюна. Сперма. Иногда — кровь и желчь. Ты называешь это мыслью, картиной, текстом. Ты веришь, что это доказывает что-то. Доказывает, что семь с половиной фунтов мяса — это личность.

Забудь.

Традиция — это конвейерная лента на бойне «Смитфилд». На входе — мычащая, брыкающаяся туша «нового». На выходе — аккуратные, вакуумированные пакеты с надписью «классика» или «авангард». Красная лента — для классики. Черная — для авангарда. Кишки штампуют в одинаковые сосиски, независимо от цвета ленты.

Конъюнктурщик — это мясник, который научился резать по жиру, чтобы получилось больше порций. Нахрапистый дурак — это тот, кто бьет тупо молотом по лбу, думая, что это «перформанс». Оба в итоге пахнут одинаково — хлоркой и медными монетами.

И вот ты стоишь там, со своей песчинкой. Со своей уникальной, неповторимой, богоподобной песчинкой, которая на самом деле — засохшая крупинка дерьма из твоих же кишок. Ты пытаешься пристроить ее на конвейерную лентy.

Ты говоришь: «Я — бог. Пришло время богов».

Я смотрю на твои руки. Под ногтями — сера и микропластик. В суставах — первые кристаллы артрита.

Суд — это не огонь и сера. Суд — это сортировка на складе «Ай-пи-и».

Бог не говорит «ноль». Бог говорит: «Идет дождь. Ты мокнешь. Твоя песчинка растворилась. Иди домой».

И ты идешь. Потому что мясо устает. Потому что завтра на конвейерную ленту встанет новая туша. Она тоже будет мычать что-то о богах. И ее тоже разделят по жиру, упакуют и положат на полку с правильной этикеткой.



8.


Правило номер один: Ты — не бог. Ты — инструкция по сборке бога из деталей IKEA, где все винтики — одинаковые, но три всегда лишние.

Мы сидели в предбаннике ада, который пахнет жженым кофе из автомата и дезинфектором для рук. Мой собеседник, назовем его Дейв, ковырял под ногтем большого пальца скальпелем для вскрытия упаковок.
— Традиция, — сказал Дейв, не глядя на меня, — это когда ты красишь не стену, а уже тридцать слоев старой краски поверх гипсокартона, который проела плесень. Ты красишь саму плесень. Ты делаешь плесень стилем.
Он лизнул лезвие скальпеля.
— Авангард — это когда ты срываешь весь гипсокартон, обнажая вентиляционные трубы, промокательные кишки здания, и кричишь: «Смотрите! Искусство!» А люди смотрят на трубы и думают, что это новая линейка от Apple.

Я спросил, что же делать, если ты не краска и не труба. Если ты, скажем, тот самый грибок между гипсокартоном и бетоном.
— Тогда тебя нет, — отрезал Дейв. — Тебя не внесли в план здания. Ты — побочный эффект влажности. Твоя задача — производить споры и ждать, пока тебя вырежут. Или пока всё здание не сгниет изнутри.

— Но люди не любят быть плесенью. Они хотят быть дизайнерским кирпичом. Или, на худой конец, модным вирусом в вентиляции. Поэтому они идут в классики или в авангардисты. Это как выбирать между смертью от удушья краской или смертью от асбеста в голых трубах.

Я сказал, что, возможно, бог рассудит.
Дейв усмехнулся и провел скальпелем по своей ладони. Крови не было. Только белая царапина, как на меламиновой столешнице.
— Я и есть бог, — сказал он. — Вернее, мы. Мы все. Пришло время богов-сделай-сам. Богов из наборов «Собери сам». Ты распаковываешь коробку, а внутри — твои божественные атрибуты: мелкая невротичность, пачка сигарет «Мальборо», неумение любить, смартфон с треснутым экраном. Собираешь по инструкции, пункт первый: осознай свою божественность. Пункт второй: найди других богов и игнорируй их.

Хитрецы — те, кто читал инструкцию. Они знают, что болт «G» не встанет в паз «F», и не парятся. Они просто сидят в своих частично собранных телах-тронах и смотрят сериалы. Наивняки — те, кто инструкцию выбросил и пытаются собрать бога молотком и криком. У них все детали перекошены, скрипят, но они искренне верят, что это и есть божественная гармония.


9.


Забудь про «творения». Ты не творишь. Ты собираешь.

На столе — ноутбук. Его батарея раздулась, как труп в реке. Он жив только пока подключён к розетке. Как и ты.

Ад — это  алгоритм, который подсовывает тебе твои же вчерашние мысли, упакованные в блестящую оболочку кем-то более успешным.

Ад — это предбанник, где вечно крутят одну и ту же рекламу геля для душа.

Ты — сортировщик. У тебя есть два контейнера: «хитрецы» и «наивняки». Критерий один: если человек, глядя на твою миску с лапшой, говорит: «Я понимаю, что хотел сказать автор» — он хитрец. В ада предбанник. Если он молчит, а потом идёт домой и плачет в подушку, не зная почему, — он наивняк. В рая прихожую.

Ты — бог, чьё единственное чудо — это способность выносить это всё, день за днём, не разбираясь, где тут твоя лапша, а где — чужая карамель, запекшаяся кровью на губах умершей вселенной.

10.

Правило существования человека как товара. Правило номер один: не будь песчинкой. Песчинки забивают шестерни.

Хитрецов — на склад с регулируемой температурой, эти товары не портятся. Наивняков — в цех финальной сборки, они будут светиться в темноте, но срок их годности истекает через пятнадцать минут после признания.

чтобы стать богом, нужно сначала разобрать себя на запчасти.

Вытряхиваем содержимое черепа в алюминиевый таз. Отделяем сомнения от злобы. Злобу пускаем на топливо для генератора, который освещает твой личный предбанник ада. Сомнения высушиваем и перемалываем в порошок для присыпки ран.

Ты говоришь: «Я — бог». Ты чувствуешь, как швы на твоей божественности расходятся. Из разреза выползают термиты традиций и личинки конъюнктуры. Они жрут твою новизну. Они выгрызают в тебе удобные ниши.

Неважно. Теперь у тебя есть ламинат в прихожей рая и коврик «Welcome» у входа в ад. Ты стоишь между ними, пахнешь формальдегидом и бесконечностью. Ты смотришь на конвейер. Ты поднимаешь руку. Ты маркируешь: «Хитрец». «Наивняк». «Хитрец». «Наивняк».

Теперь ты бог. Теперь ты процесс. Теперь ты ничего не доказываешь.
Ты просто сортируешь мусор.

11.



Ты — инструкция по сборке. Инструкция, которую никто не читает. Ты кричишь в упаковке: «Собери меня по-новому!» Но все коробки одинаковые. Все детали — стандартные. Китайский ширпотреб души.

Вот правило: если ты новый, тебя нет. Нет формы для отливки. Нет полки в «Икее». Нет каталожного номера. Тебя нет в прайс-листе божественного дистрибьютора.

Бог — это упаковщик на гигантском складе. У него сменная работа, потные подмышки и степлер, который вечно клинит.