Из старой записной книжки 193

     ИЗ  СТАРОЙ  ЗАПИСНОЙ  КНИЖКИ /193/.
      
                ДЕЛО О ВЕРОЛОМНОМ ПИСАКЕ.

                «…охотничья шапка-двухкозырка,      
                которую Холмс упорно носил даже         
                в городе.»
                (К. Дойль, «Дело о вероломном   
                чаепитии»,   
                аудиорассказ в ютубе).

     Увидев заголовок аудиорассказа: «Конан Дойль, «Дело о вероломном чаепитии», я не так поразился тому, что никогда его не читал, как тому, что сэр Артур мог придумать такое «левое» название. Но, после первой же минуты чтения приятным, надо признать, баритоном, всё сразу разъяснилось. И из «рассказа Конан Дойля» пахнуло таким вонючим «самиздатским» духом, дохнуло таким «литинститутским» амбре, шибануло таким «членсоюзным» нафталином, что у меня спёрлось дыхание, а лицо и без того охваченное увяданием, само-собой стало кислой рожей мистера Бина.
     Конечно, писать можно как угодно и кому угодно. Нет такого закона, чтобы было нельзя, что  мы и видим порой на иных литсайтах. Пожалуйста, пиши о вероломном чаепитии! На здоровье! Хоть о кровавом ковырянии в носу! Но ты же, эпигонская морда, хотя бы «Конан Дойлем» не подписывайся!
     И невольно приходят на ум слова одного  учёного, не помню какого, но такого, хорошего,  советского: «Талант от гениальности отделяют ничтожные доли миллиметра. Но это расстояние не преодолеть никогда.»
     Так это - талант! Типа, Куприну - до Чехова, Маршаку - до Хармса и так далее. А тут какой-то писака, прости Господи, смертный прыщ на заднице Литературы – и Конан Дойль! Не смешно даже.

                Даниил Хармс.
 
                НЕИЗВЕСТНОЙ НАТАШЕ.

              Скрепив очки простой верёвкой,
              седой старик читает книгу.
              Горит свеча, и мглистый воздух
              в страницах ветром шелестит.
              Старик, вздыхая, гладит волос
              и хлеба чёрствую ковригу
              Грызёт зубов былых остатком
              и громко челюстью хрустит.
              Уже заря снимает звёзды,
              и фонари на Невском тушит,
              Уже кондукторша в трамвае
              бранится с пьяным в пятый раз,
              Уже проснулся невский кашель
              и старика за горло душит,
              А я стихи пишу Наташе
              и не смыкаю светлых глаз.

                Март 1935 г.

     P.S.  Вот-те на! Всю жизнь думал, что стихотворение написано Даниилом Ивановичем в честь его любимой тётки Натальи Колюбакиной, а сейчас ИИ говорит, что это хармсовское шуточное поздравление с рождением дочери Наташи у его друзей, поэтов-обэриутов Николая и Лиды Жуковых (никогда о таких членах ОБЭРИУ не слышал). Чёрт этот ИИ знает! Брешет, небось. А может и правда. Всё-таки «неизвестной» больше подходит новорождённой детке, чем старой тётке. Боюсь даже поинтересоваться у ИИ, кто такой «старик». Вдруг окажется, что это не отец Хармса, Иван Павлович Ювачёв, а какой-нибудь хрен с бугра. Вроде бы и всё-равно, а как-то неприятно. Я читал, что ИИ не только меня раздражает, а уже многих. Некоторые, остроумные, даже расшифровывают его как «Имитация Интеллекта». Ну, точно!