Опус 55 номер 1 из цикла et en arcadia ego

Опус 55 номер 1

(из цикла ET EN ARCADIA EGO о ноктюрнах Шопена)


"Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе, где река
высовывалась бы из-под моста, как из рукава - рука..."

55-ый опус у меня неразрывно связан с "Развивая Платона" Бродского. Более - весь доступный мне Шопен неразрывно связан с таким же мне - Бродским.

Ноктюрн - это попадание в саму физиологию текста. Первая часть Op. 55 n. 1 держится на ровном, почти механическом шаге левой руки. Это не просто аккомпанемент - это шаги человека, который "сильно заполночь" возвращается к себе.

Если рассматривать музыку не как акустику, а как форму организации времени, то 55 опус есть, в сущности, звуковой эквивалент сослагательной частицы "бы".

Меланхолия первых нот и первой строчки ("Я хотел бы жить...") имеет одну природу: это тоска по идеальной структуре, которой нет в реальности. Бродский строит в уме Город Идей, Шопен строит звуковой Храм. Оба понимают, что это лишь проекция. Голос в ноктюрне звучит одиноко, как голос человека, разговаривающего с самим собой на пустой улице.

Ускорение в середине ноктюрна - это неизбежное вторжение толпы в частную жизнь (бродяжничество, менаж-а-труа). Триплеты - это суета, множественность, то самое "Не наш!", которое выкрикивают на площади. Когда ритм становится рваным, голос чтеца вынужден твердеть. Одиночество перестает быть элегическим, оно становится опасным. Здесь музыка перестает быть фоном и становится конвоем.

Поразительное происходит в конце. Финальные строки про шпионаж и казнь читаются (и звучат у Шопена) с чувством глубокого удовлетворения, а не страха.

Бродский пишет: "Смотри, это твой шанс узнать, как выглядит изнутри то, на что ты так долго глядел снаружи" - смерть или арест воспринимаются как возможность наконец-то увидеть изнанку бытия.

То самое удовлетворение, с которым читается финал, - это триумф исследователя. Герой больше не жертва обстоятельств. Он - шпион, который наконец-то получил доступ к секретным архивам Вечности.

Финальный аккорд звучит как захлопнувшаяся за спиной дверь. Но тот, кто остался за дверью, счастлив: он наконец-то узнал.
"Vive la Patrie!" в этом контексте - не патриотический восклик, но приветствие новому, истинному Отечеству - Небытию.