Повесть о черемисах. ч. 1

Предисловие.

  История есть слово греческое  - ;;;;;;;
 и означает информирование  очевидцем рассказанное происшествие.
 Римляне, согласно своему духу говорили про  историю словами: rerum gestarum narralio, т. е. рассказ о военных подвигах.               
  Древние летописцы говорили об истории, как о бытописании, которое выражает тоже самое, что и немецкое «Geschichte».
  Но как вообще названия всех наук не выражают полного  содержания их в нынешнем состоянии, так и слово история получило ныне отличное понятие от того, какое придавали ему древние.
   Мы уже не довольствуемся простым рассказом о происшедшем вообще, или только о подвигах военных.
   Мы смотрим на историю с высшей точки зрения и требуем, чтобы она объясняла нам, каким образом род человеческий развивался и как достиг настоящего своего состояния, и чтобы она показывала, что препятствовало и что способствовало этому развитию человечества.
 Война и другие перевороты и происшествия в судьбах народов суть только средства, содействующие к достижению цели, определенной Провидением, средства, ведущие  человечество к высшему образованию и развитию.
   Следовательно, история есть изображение судеб и развития рода человеческого.
   Как целое человечество, так и каждый народ в отдельности имеют свою историю.
   Нет народа, который не сохранил устно или письменно каких-либо воспоминаний о прежней своей жизни.
   Потому история делится, а всеобщую и частную: первая имеет предметом изучения весь род человеческий; вторая  изучает один отдельный народ.
  Но так, как мы не знаем историю развития всех народов, живущих на земле, и деяния многих народов, по-видимому, не имели влияния на историю рода человеческого, то всеобщая история довольствуется только теми народами, которые наиболее проявили себя в исторической арене.
   Источники истории.— Верное и ясное понятие о судьбе и жизни народов и их развитии мы почерпаем из источников истории.
   Источниками называется все то, что народы передали потомству о своей жизни из  уст или письменно.   
   Первоначальная история каждого народа основывается  из устных преданий; но устные предания, переходя из уст в уста, искажаются и наконец, облекаются поэзиею и вымыслом: потому они важны для истории только тогда, когда они имели влияние на нравы я образ мыслей народов. Подробное изложение из устных преданий и мифов составляет предмет мифологии.
    С умножением успехов разума умножаются и достоверные источники истории: памятники (монеты, надписи, развалины и проч.), также письменные доказательства об отношениях  народов, как-то: государственные бумаги, генеалогические  таблицы и настоящие исторические сочинения (дневники, летописи, тексты молитв хроники, аналитическая  и прагматическая истории).
   Немаловажную роль в изучении истории народа играют произведения, основанные на мифологических и сказочных мотивах, переосмысленных или переработанных авторами -   Фэнтези (англ. fantasy— «фантазия»). Жанр современного искусства, разновидность фантастики.
   Первые произведения современного фэнтези начали появляться в начале XX века.
   В середине XX века наиболее значительное влияние на формирование современного облика классического фэнтези оказали английские писатели Джон Рональд Руэл Толкин, автор романа «Властелин колец», Клайв Стейплз Льюис, автор «Хроник Нарнии», и Роберт Говард, автор цикла о Конане Варваре.
Произведения фэнтези в литературе нередко напоминают историко-приключенческий роман, действие которого происходит в вымышленном мире, близком к реальному   
   Средневековью или (реже) эпохе Возрождения, герои которого сталкиваются со сверхъестественными явлениями и существами. Зачастую фэнтези построено на основе архетипических сюжетов.
   В отличие от научной фантастики, фэнтези не стремится объяснить мир, в котором происходит действие произведения, с научной точки зрения.
   Сам этот мир существует гипотетически, часто его местоположение относительно нашей реальности никак не оговаривается: это может быть как параллельный мир, так и другая планета, а его физические законы могут отличаться от земных.
    В таком мире допустимо существование богов, магии, мифических существ вроде драконов, великанов, фей и т. д.
   В повести фэнтези, «Повесть о черемисах», написана в реалистичном мире того времени. Она достоверно доносит до читателей  историю жития племени, рода Мерь.
Дается принцип и форма родовой системы построения сообщества, поселения,  основанной на верховенстве Совета Старейшин, подчинения и исполнения населения шимер решением Совета.
Исторические события, описанные в романе, происходят в повелениях, которые существовали в то время.
    Название населения «шимер» взято из текста языческих молитв черемис. В переводе на русский язык является синонимом народа «шумер», существовавшего в то время.
    В тоже время, это приключенческий роман, героями которого выступают вымышленные персонажи, такие, как  «звереголовые».
 Роман  читается легко  и рекомендован для широкого круга читателей.



























Содержание.

Глава 1. Охота………………………………………………………8
Глава 2. Звереголовые. Нападение…………………….15
Глава 3. Дорога домой. Воспоминания…………….…23
Глава 4.  Послание  роду. Стрела………………………..31
Глава 5.  История фонтанов………………………….…..36
Глава 6. Фантазии Эвий. Воспоминания…………….42
Глава 7. Встреча. Моление. Праздничный стол….51
Глава 8. Тревога Вождя племени Мерь………….….66
Глава 9. Совет Старейшин. Дозор Чадая…….………76
Глава 10. Доклад Чадая……………………………………..88
Глава 11. Погром………………………………………………..90
Глава 12. Спасение…………………………………………….100














Повесть о Черемисах.

Глава 1. Охота.
  Ярко оранжево-желтые лучи заходящего солнца на небосводе  предвещали о наступлении сумерек. Небо высвечивало то тут, то там сияющие и вновь исчезающие точки созвездий и мерцающих планет.
  Наступали сумерки, все напористей прогоняя искрящие лучи  сияющего Солнца.
  Кони на всадниках Ондрия и Алмакая бодрились, предвещая скорый отдых.
  Они устали от дневной жары и постоянного движения, а порой и скачек.
  Это были аргамаки - кони, скакуны, специально выращенные для длительных переходов и яростных сражений, восседающих на них воинов – Мерь.
  Ондрий и Алмакай постоянно держали луки на изготовке. 
  Неведомый путь  странствия предостерегал их об опасностях, которые могут возникнуть при охоте на пернатую дичь.
  Восседая на своих конях, они  двигались вдоль берега реки.
   Кони, понукаемые всадниками,  то бросались в скачку, то галопом, во всю прыть, настигали взлетающих из-под камышей уток и гусей.
   Ондрию и Алмакаю нравилась охота.
  С детства, пьющие материнское молоко из одного соска и питающиеся натуральной  пищей они росли крепкими, здоровыми. А постоянно проводимые с ними упражнения в меткости стрельбы из лука, езде верхом на коне, борьба между сверстниками и игры, научили их ловкости и бесстрашию.
    Изредка, поглядывающие  на ласкающие, а иногда и строгие  взгляды  стареющего отца, они чувствовали за собой заботу и проникались уважением к родителям и старцам.
  «Смотри». - Тихо прошептал Ондрий, показывая старшему брату  рукой на стаю гусей, покоящихся в зарослях камышей.
  Головы гусей были спрятаны за спину, в перья. Они готовились ко сну.
  Тихонько, чтобы не разбудить их, они приготовили  наизготовку лук и запасные стрелы.
  «Хоп»- тихо, но твердо дал команду коням Алмакай.   
  Они, приученные к такой команде, во всю прыть поскакали вперед.
   Песок и мелкие камушки летели из-под  ног аргамаков, под ударами вонзившихся в землю копыт.
   Стая гусей встрепенулась и под неистовый крик вожака стала подыматься в небо.
   Но не все гуси  успели среагировать. 
  Не быстрым был их разбег, чтобы сразу за вожаком   подняться в небо.
  Один за другим падали они, сраженные стрелами, посланными из лука   Ондрием  и Алмакаем.
  Удачным получился набег молодых Мерь – охотников, на стаю гусей.
 К висячим на поясах гусям и уток, еще присоединились несколько гусей.
  Пора  привал сделать, решили они и стали подыскивать подходящее место.
  На этот раз они далеко удалились от родовых мест, и все для них было в диковинку.
  Пальмы,  вперемешку с соснами,  мощными кронами защищали прибрежную зону от надвигающегося с реки песка.
  Кипарисы, цветущие деревья, типа олеандра и бугенвилля  придавали сказочный колорит прибрежной зоне.
   Вдалеке они увидели очертания валунов и поскакали к ним.
- «Ондрий, смотри вон там расщелина между валунами! Давай остановимся возле нее»?
-«  Давай, Алмакай».
  Пришпорив коней, они поскакали к расщелине.
  Нагромождение огромных валунов было везде.
  Как будто их катила неведомая сила, шлифуя острые  края.
  Они лежали недалеко от берега реки и казались остывшим панцирем от огромных черепах.
  Место для ночлега они выбрали между тремя огромными валунами.
   Ондрий и Алмакай застреножили лошадей, чтобы те не ушли далеко, а сами стали искать хворост и дрова для огня.
   Далеко ходить и искать дрова и хворост для огня им не пришлось. Местность у берега была песчаная, и везде валялись куски веток и другого мусора, прибившегося к берегу во время разлива реки, в результате обильного ливня или урагана.
  Собрав хворост, они стали разжигать костер.
Ондрий, сняв с шеи кусочки кресала и кремния, привязанные к гибкой лиане, когда-то бывшей частью виноградного куста, стал высекать искры на сухую траву, предварительно подготовленную на не большом валуне.
  Несколько ударов кресало о кремень и сухая трава разгорелась.  Валун, овальной формы, был положен в середине между тремя огромными валунами.
  Алмакай, долго не раздумывая набросал на разгорающийся костер,  сухую траву ветки и куски деревьев.
Яркое пламя костра осветило валуны.
  Алмакай начал  гусей  ощипывать, нутро извлекать, да веретено готовить для обжарки.
  Он крепко, втирая в них соль, обработал туши доля длительного хранения.
  Одну тушу вдел в шомпол, для обжарки.
  А Ондрий - пошел в чащу, где росли каштаны, банановые, кокосовые деревья,  фисташки финики, апельсины.
  Собранные фрукты сложил в котомку.
  Предстояло  идти обратно, к берегу реки.
  Но какой-то истошный дикий крик насторожил его.
  Это был слабый, еле слышный звук.
  Он просил о помощи.
  Кто-то стонал и истошно кричал  всем нутром.
  Затем, все затихло.
  Рядом гуляли лошади - аргамаки, пощипывая траву.    
  Они тоже навострили уши, и подошли к нему.   
  Беспокойство охватило его и лошадей.
Взяв за уздечки аргамаков, Ондрий повел их к стоянке, поглядывая по сторонам.
   Начало темнеть. Еле заметные очертания берегов реки указывали на путь.
  Постоянно, оглядываясь назад, он ощущал за спиной пристальную слежку, то ли  человека, то ли  зверя.
   Хрустнула ветка  сзади. Затем, все стихло.   
  Оглядываясь, Ондрий ничего подозрительного за собой не  заметил.    
   Подойдя к стоянке, Ондрий еще раз оглянулся по сторонам. Везде было тихо и спокойно. Лишь тихий ветерок создавал рябь на водной глади.
   Приблизившись к старшему  брату, Алмакаю,  Ондрий высказал свои опасения: 
«Алмакай, чудится мне, что не спокойно это место.
Таит оно в себе опасности и загадки, неизвестные нам прежде.  В зарослях густых деревьев, когда  уже собирался идти  обратно, к стоянке, я услышал истошный крик. Кричало нутром живое существо, прося о помощи. Иногда оно стонало. Потом, все стихло.  Кони, гулявшие не далеко от меня, также насторожились.  Приблизившись быстро, как это возможно, на стреноженных ногах, стали рядом со мной».
 - «Давай уедем отсюда? Найдем другую стоянку» - молвил Ондрий.
 - «Погоди Ондрий, успокойся. Утро вечера мудренее.       Ночью нас могут везде, в любом месте подстерегать враги. И мы их не заметим заранее. Здесь же  мы будем защищены тремя огромными валунами и огнем, которого боятся звери.
  Надо лишь натаскать больше веток для костра и зажечь костры между валунами.
  Их, костров будет три. А мы с конями будем в середине. Преградой нашим недругам будет огонь и огромные валуны».- Сказал Алмакай.
  Так и решили.  Разожгли костры между валунами, коней     впустили к себе,  выкопали возле валуна глубокую яму, чтобы там скапливалась вода для поения коней и для себя.
   Занялись трапезой.  На пальмовые ветки разложили бананы, апельсины, гранаты, финики, сливы и пр.
  Посредине – туша гуся, зажаренная на шампуре.
  Все  с аппетитом было съедено на голодный желудок.
 Решили спать поодиночке, чтобы недруг  не застал их  врасплох.
   Время отмеряли по  планете Тулызе (Луне), перемещающегося по небосводу.
  Первым лег спать Алмакай.
  Ондрий зорко следил по сторонам: между валунами и на верхние оконечности валунов. Изредка подкидывал ветки на потухающие костры.
  Было спокойно. Мерцающие огни звезд на небе и следы метеорит, летящих в разных направлениях, придавали спокойствию обманчивость бытия.
   Где-то вдали слышны были раскаты грома и сверкание молний. Приближался дождь.
 Прошло время. Ондрия сменил Алмакай.
 Тучи стали заволакивать небо. Подул сильный ветер.
Но дождь прошел стороной,  задев их редкими и в тоже время, крупными каплями.





















Глава 2. Звереголовые. Нападение.
   Ничто не предвещало беды.
   Но затревожились кони. Почуяв рядом некие существа, кони заржали.
   Вдруг визгливо-грохочущий звук потряс небо.
  Над валунами пролетело, словно в длинном,  прыжке человекоподобное  существо.
  Оно было безобразно в своем виде. 
  Алмакай проснулся от этого крика и сразу же набросал больше веток в костры.
  Братья были приучены ко всяким неприятностям и быстро реагировали на происходящее.
  «Копье  возьми! – прокричал  Ондрий – и смотри наверх, на валуны. А я буду защищать проходы между валунами».
  Вдруг, в проеме между валунами показалось ОНО.
  Огонь от костра осветил это существо.
  Оно было страшно в своем виде.
  Лицо было обезображено до такого состояния, что,  не закаленный и не обученный к стрессовым ситуациям, человек, при виде этого существа, мог упасть в обморок.
   Лицо имело звериный облик.
   Это не был человек. Это был  получеловек, полузверь, полуптица.   
   Лицо этого существа было  звериным, на плечах были отростки исчезающих крыльев.
  Оскал, как у  зверя.
  Ноги, руки, туловище -  человеческие.
    Оно прыгало  так высоко и так далеко, что в два прыжка могло догнать летящую низко птицу.
Назовем его Звереголовым.
   Звереголовый показал оскал зубов, но прыгать через огонь не стал.
   Огонь для язычников был священным.

                Фиг.1

  Огонь защищал их – Мерь, от недругов, предохранял от врагов.
     «На, получай!» – прокричал Ондрий. И со всего размаху  ударил обухом каменного топора   по голове звереголового.
  Тот отсел. Видно было, как из его головы стекает жидкость серого цвета.
  Но атака звереголовых не прекращалась.
  Они чаще стали прыгать через валуны, неистово  рыча нечеловеческим голосом.
  Один из них опустился между тремя валунами, но тут, же попал под острие копья Алмакая  и стал визжать и испускать дух. Судорога скрутила его тело.
« В огонь его, в огонь!» - Крикнул Ондрий.
  В тот же миг Алмакай отрезал голову  звереголовому, а тело бросил в костер.
  Голова врага являлась для них  ритуальным элементом при почитании языческих богов.
 «Бросай ветки в костры! Видишь, костры затухают!» - Крикнул Алмакай, Ондрию.
 Последний охапок веток закинул Ондрий  в костры. Больше не было топлива для костров.
  Алмакай и Ондрий стояли спиной друг к другу в ожидании новых набегов звероголовых.
  Они ко всему были готовы. Предки научили  их сражаться до конца.  До последнего дыхания.
  Они были истинными  «ШийМерь» (Ший – серебряный, светлый)). Чтили память, заветы  своего населения, предков -  «шимер» (1), входящих в родословную Мерь.
 ШийМерь – это воины Мерь. Они выбирались из молодых, самых опытных и смелых – шимер.
   Они гордились, что являются воинами  «ШийМерь» и были готовы сражаться с теми, кто смеет оскорбить отца, мать, друга, подругу, предков своих.
   Долго они так стояли.
  Постепенно все стало стихать. Близился рассвет.
 - «Ондрий». -  Еле слышно произнес  Алмакай.
 - «Да брат». - Ответил Ондрий.
- «Будем собираться.  Тихонько, не спеша навьючи  лошадей. Положи в поклажу всю дичь.
1. Шимер   - Шумеры, жившие в Месопотамии.
А я буду сторожить. Сами будем налегке. Будем держать на изготовке лук и стрелы. По бокам – копье.
и топор. Оседлаем коней и со всего разгону вылетаем отсюда» - молвил Алмакай.
« Хорошо, так и поступим». - Ответил Ондрий.
Как решили, так и сделали.
  Вылетев на конях из валунов, Алмакай и Ондрий ожидали, что встретят сопротивление со стороны звереголовых.
  Но никого не было. Было тихо.
  Лишь неподалеку сойка, с ярко-рыхлым опереньем издавала дребезжащее «пиррь».
  Светало. Лучи солнца пронизывали густые заросли прибрежной растительности.
  Алмакай и Ондрий поскакали вдоль берега реки в обратном направлении, в сторону родовых своих земель.
  Вода рябила от небольшого ветерка.
  Вдоль берегов то приземлялись, то подымались из зарослей птицы.
  Мелкая рыба выскакивала из воды, спасаясь от хищных рыб. Много рыб в реке было. Всяких видов.  От кефали, паламута, скумбрия; хамсы, барабульки, камбалы; ставриды, корюшки, до форели.
  Вдруг, у берега Алмакай увидел стаю окуней, размером в протянутую руку. Он сказал:
 - «Смотри, Ондрий, какая крупная рыба. Давай вонзим в них стрелы».
Они тихо сняли из туеска по стреле и приложили к луку. Натянута тетива. Стрелы ложатся прямо в туловища рыб.
  Затем, последующие стрелы догоняли предыдущих и вонзались в туловища соседних рыб.
   Много рыб настреляли из лука Алмакай и Ондрий.   Поклажа на конях потяжелела.
  Но аргамаки были привычны к  нагрузкам и стойко несли навьюченные на них поклажу.
  Вдруг, издалека, со стороны зарослей деревьев послышался  истошно гортанный крик, похожий на призыв к сбору.
  Ондрий и Алмакай насторожились.
  В их еще только начавшейся жизни это было не в диковинку. Много раз они слышали призывные голоса недругов, когда те, собравшись воедино, нападали на их селения, полисы.  Но всегда были отброшены воинами  ШийМерь и Амазонками
  По всему округу и далее, за пределами их родовых границ, ШийМерь считались храбрыми воинами и редко кто решался напасть на народонаселение шимер, имеющие свои традиции.
  У них, шимер,  была родовая форма правления, а Главным   Органом – Совет старейшин – «РашИя»,  что означало «согласие, единение, союз чертей», т.е., неземных существ, живущих на Планете Земля.
  ШийМерь и Амазонуки были в нем воинами.
  Решение, принятое РашИей, исполнялось всеми членами шимер.    
  Молодые воины ШийМерь беспрекословно подчинялись старшим воинам.
   Если кто-то попадал в беду, помогали все ШийМерь.
   За непослушание или другие серьезные поступки, шимер  наказывались – изгонялись из рода Мерь.
   Но никогда воины ШийМерь  не убивали своих сородичей за серьезные проступки, поскольку знали, что в одиночестве провинившийся не проживет и суток за пределами границ  родового племени.
  У шимер был особый ритуал принятия молодых ребят в «ШийМерь», а девчат – в «Амазонки».
  Для молодых ребят он состоял в том, что их приводили в Священную Рощу.  Каждый из ШийМерь, зачерпав из чана своей чащей дождевую воду, выливал его на голову молодому кандидату,  под монотонный голос Старшего из старейшин. Старейшина, стоял перед священным деревом, с наклоненными в сторону полусогнутыми руками, ладонями вверх. Он взывал языческих богов принять под их покровительство молодого воина ШийМерь. Затем, на них надевали  черный поясной ремень, с каменным ножом в ножнах.
Для молодых девчат ритуал принятия в Амазонки состоял в том, что они, стоя перед  Священной
Рощей,  произносили слова Старшего из старейших родов, который стоя перед Священным деревом, с наклоненными в сторону полусогнутыми руками, ладонями вверх. Он  произносил слова клятвы.
   При этом головы девушек стригли, а волосы бросали в костер.
   Это означало, что часть плоти они отдают богине семейного очага – Сурт,  для продолжения и восполнения своего рода.
  В заключение, на девушек надевали белый поясной ремень с каменным ножом, в ножнах.
  Ондрий и Алмакай насторожились. Волнение их было не случайным.  На крутом берегу реки– каменном откосе, куда они приблизились, стояли звереголовые.
   Их количество было столь велико, что простиралось от видимого края откоса, с левой стороны, до видимого края откоса, с правой стороны.
   Расстояние между ними было в четыре прыжка звереголового.
  Они издавали воинственный крик и махали руками.    
  На руках были толстые палки, которые, то подымались, то опускались движением рук.   
  Некоторые держали каменные ножи.
 « Слушай меня Ондрий! - Прокричал  Алмакай сквозь шум звереголовых – потихоньку, не спеша отходим к реке. Входим в воду и плывем на противоположную сторону реки. На коней садимся передом – назад. Держим на изготовке лук и стрелы.
 При приближении звереголовых к нам, пускаем стрелы на них».
« Понял тебя,  старший брат» - ответил Ондрий.
   Постепенно, не тревожа коней, они пересели на них, передом назад. А самих аргамак направили к противоположному берегу.
 Аргамаки не боялись течения реки и поплыли к противоположному берегу. Они были приучены к этому.
   Звереголовые поздно спохватились.
   При пронзительном гортанном сигнале вожака они бросились к берегу реки с таким напором, что песок под ними стал плывуном,  а небо –  бесящимся  самумом.
  На них полетело огромное количество толстых палок из дуба, сосны и других пород дерева.
  Алмакай и Ондрий защищались от них, достав щиты из толстых звериных кож, высушенных на солнце.
  Они были, как панцирь черепахи, и отражали палки.
  Но спускаться к воде и плыть за ними звероголовые не решались. Вероятно, на то были причины.
  Течение реки тащило коней вниз. Они плыли навстречу течению, приближаясь к противоположному берегу.
  Наконец кони выбрались из воды.
  Уставшие, но держащиеся на ногах, они готовы были нести всадников и поклажу дальше.
   Видя, как кони тяжело дышат, Алмакай и Ондрий слезли с коней, и пошли рядом с ними, не спеша.
   С противоположного берега еще были слышны пронзительные крики звереголовых.
  Но им было уже безразличны  телодвижения недругов.
  Они думали о предстоящем возврате домой – на земли своих родовых племен.

Глава 3. Дорога домой.
Воспоминания.
 « Что будем делать, Ондрий?  - Спросил Алмакай – Если будем идти вдоль берега реки, эти нелюди, пойдут  за нами, по противоположному берегу, и на самом узком месте реки перепрыгнут через реку.
  Звереголовые  накинутся на нас и  возможно, умертвят. Если отойдем от берега и будем идти через
 заросли  деревьев, мы вернемся не скоро на родовые наши земли, но зато сохраним себе жизнь».
 « Давай пойдем через заросли  деревьев.
Зато сохраним жизнь себе и нашим коням.» - ответил Ондрий.
  Так и решили. Набрав воды в турсук, они пошли вглубь леса.
   Красота вокруг была неописуемая.
На прибрежной зоне росли пальмы, кипарисы, олеандр. Ближе к горам – сосна, кедр, дуб, бук, пихта.
  Места были проходимыми. Всадникам с навьюченной поклажей вполне можно было пройти между деревьями.
  Встречались дикие и очень красивого вида птицы.
Но Ондрию и Алмакаю было не до них.
  Они хотели быстрее добраться до своих родовых мест. И как могли, торопили аргамаков.  Но не забывали дать им возможность передохнуть.
 Поили водой  из турсука.
  Долго они ехали. Кони порядком устали.
  Близились сумерки.
  Закат озарил южные оконечности склона,     возвышавшегося неподалеку горы. 
  Ондри и Алмакай  двинулись  в том направлении.   
  Приближаясь к горе, они увидели  реку, которую  недавно переплывали. 
  Она была здесь полноводная. Течение -  размашистым.  Почти вовсю ширь. А глубина – впечатляющей.  Судя по размеренности движения воды и отсутствия камышей по берегам.
   Приблизившись к берегу они стали искать место для ночлега.
  Берега были пологими. Не предназначенными для длительного отдыха.
  Открытая площадка на берегу реки позволяла визуально увидеть приближение звереголовых на дальнем расстоянии.
  Братья натаскали хвороста. Сделали своеобразный шалаш  из веток, лежанки.  Разожгли костер,  и стали готовить  еду.
  Коней застреножили, чтобы они не ушли далеко от шалаша, и отпустили пастись на полянке, рядом с шалашом.
  Ондрий ушел за фруктами в лес, а Алмакай начал потрошить рыб, обтирать их солью. Несколько рыб обмазал глиной, для запекая  в костре.
  Много фруктов принес Ондрий. Тут и бананы, апельсины, сливы, яблоки, оливки, гранаты, кокосы.
 Поужинали.   Ондрий прилег, а Алмакай остался  сторожить.
  Сидит Алмакай за шалашом. Поглядывает по сторонам. Вспоминаются ему недавние дни.      
  Вспоминается любимая девушка, Чачук.
  Тогда, в дни цветения олеандра, их вместе принимали в воины.
   Его – в «ШийМерь».    Ее – в «Амазонки». 
   Тогда собрались старейшины всего рода Мерь.
   Они были седы и величавы.
  На лицах их запечатлены строгость и величие ума.
    Стоя перед старейшинами, Алмакай и Чачук  дали клятву: «Быть верными своему роду, защищать, род, друга, подругу от недругов. Уважать и почитать старших. Беспрекословно выполнять указания старейших по чину и возрасту».
  Чачук  статно смотрелась в белом кафтане, с вышивкой   и каменным ножом на поясе – настоящая АМАЗОНКА.
  Красотой она была неописуемой. Стройность ее тела поражала многих молодых ШийМерь.
  Черты ее лица  были схожи с богиней любви – Инанной. Говор у нее был, притягивающий. 
   Таких красавиц  редко можно встретить.
   Чистая душа.  Настоящая Богиня Целомудрия.
«..О След прекрасной "гибкой лани" (тень)
Поведать можешь только ты,
Олицетворения черты,
Невиданной земной красы, той девушки,
Что поводырём  твоим была.
И следом в след с тобою шла»….
(источник: автор, Юрий Благо, «Невольница»)
  Несмотря на кротость и порой, стеснительность, она могла постоять за себя.
  Бывалые Шиймерь – искусители женских сердец, побаивались ее.
  Она могла защитить свое целомудрие любыми средствами, Даже ножом в руке.
   В тот же день Алмакай и Чачук  дали клятву друг перед другом – быть верными друг другу, любить друг друга до окончания своих дней.
   Алмакай обещал, после охоты идти с поклоном к ее роду.  Просить руку и сердце у старейшины  рода.
  Как сейчас помнит Алмакай, прижимаясь к нему, она  твердила шепотом:«… любимый, люблю тебя».
Они часто купались на закате, при луне  в чистых водах Эгейского озера, куда впадает эта река.

…«При луне. При луне.
Мы в прибрежной волне.
Обменяемся ласковым взглядом.
Поплыву я к тебе.
Подплывёшь ты ко мне
Мы окажемся лицами рядом.

При луне. При луне.
Мы в прибрежной волне.
Подплываем к песчаному пляжу.

Я приближусь к тебе.
Ты прижмешься ко мне.
Мы обнимем, друг друга и ляжем.
При луне. При луне.
Мы в скользящей волне.
Обнимаю и страстно целую.

Я тебя обсушу.
Отгоню я волну.
Мне так хочется видеть нагую.

При луне. При луне.
Мы в любовном шатре.
Раздеваю тебя я упрямо.

Я тебя притяну.
Я закрою луну.
Ты познаешь себя удивлённо.

При луне. При луне.
Ты порхаешь во тьме.
Плоть зардеет во мне, возбуждённо.

Я тебя подведу.
Я тихонько войду.
Опьянеем в любовном угаре.

При луне. При луне.
Мы пылаем в огне.
Мы почувствуем это телами….»

(Источник: автор, Юрий Благо, «При луне. При луне».)
    Чачук  была знатного,  старинного  рода.
 Рода народности шимер. 
Ее предки основали поселение «Mari» в северной части Месопотамии и были божественными созданиями. Вершителями судеб населения этого поселения.
 Алмакай был старшим сыном  одного из почитаемых старейшин рода. Рода «Мерь». Его звали,  Онарай. 
  Говорят, его послал  НЕБЕРУ.  Бог, владыка стоянки, для объединения Мерь (Мари) и основания поселений вокруг Эгейского озера.
   Онарай был в возрасте, а жена его, Ашала, значительно моложе его.
   Иногда ее звали «Шала» в честь богини зерна и сострадания.
   Несмотря на седину волос у Онарая был ясный ум и твердость духа (характера).
  Он следил за порядком в  поселениях, расположенных вокруг Эгейского озера. Созывал, при необходимости, старейшин рода Мерь, входящих   в  Совет старейшин - РашИю.
  Онарай  был вожаком, главой  РашИи.
   Смеркалось. Воспоминания Алмакая нарушила  стая  кабанов, которая невесть откуда взявшись, шла на водопой.Ее вел вожак. За ним, десяток хрюшек.
  Алмакай не стал их убивать, поскольку среди рода Мерь они считались не чистыми животными, поедающими падаль.
  Алмакай  скучал без Чачук.
  Они  до утра ходили по берегу озера и строили планы на будущее.
  Прижавшись к нему, она с волнением принимала его ухаживания.
 Он, стараясь защитить ее от холодного дуновения ночного ветерка, накрывал ее своей накидкой из шкуры леопарда.
  Оставаясь неприкрытым, он своим стройным  и мускулистым  телом настолько возбуждал Чачук,  что они вновь и вновь ложились на влажный песок и занимались любовью.
  Чачук  не могла жить без него.
  Она каждый вечер ждала встречи с ним.
 

                Фиг.2

 Они встречались и от слияния удивительно  прекрасных тел и единения душ, получали райское наслаждение.
   Пришло время Ондрию заменить Алмакая.
   Алмакай лег и заснул крепким сном.
Он не переживал. Его младший брат, Ондрий будет сторожить его покой надежно, а при малейшей опасности разбудит его и они вместе отразят набеги недругов.
  Красоту утренней зорьки нарушил внезапно появившийся ветерок, умеренной силы.
  Небо заволокло облаками.
  Алмакай окончательно проснулся. 
  Ливень дождя позволил ему умыться и вымыть стройное мужское тело.
  Этот дождь был во благо всем.  Он взбодрил порядком уставших коней, вымыл их от пота и дорожной грязи.
  «Мы хорошо выспались.   Наши кони бодры и здоровы. Небо ясное, погода не сулит никаких неприятностей.  Мы не видим за собой недругов.
Они не преследуют более нас. Пора трогаться в путь» - сказал Алмакай














Глава 4. Послание  роду.
Стрела.
  « О великий бог Солнца, Кече. Ты своим сиянием  даешь прилив  энергии  всему живому на Земле.
 Твои лучи озаряют небо, проникают в сердца людей и зверей  и бодрят их своим соприкосновением.  Они оживляют раны, выпрямляют стебли растений и цветков. При твоем участии начинают плодоносить деревья.
  Да прими участие в нашем возвращении домой. Освещай и укажи нам верный путь, где не ждут нас враги, где голосят птицы и собирают нектар пчелы.
  Да поддержи наши стрелы, пущенные по воде, по течению, от утопления.
  Пусть каждая стрела доплывет до наших краев и известит наших близких и родных людей, что мы живы, что мы движемся домой. Да хранят нас боги. Алал лийже! » - сказал Ондрий, обращаясь к Солнцу, с протянутыми, полусогнутыми руками.
  При этом, он снял наконечники от части  стрел, у себя и у Алмакая.  Бросил древко в воды реки  далеко, в середину, как это было возможно.
  Течение реки подхватило их и понесло к землям родовых племен Мерь. Родные и близкие знали, какое отличие имели стрелы Алмакая и Ондрий,  родового племени «Мерь».
  Такое решение приняли старейшины племени, чтобы знать, живы ли их соплеменники.
  Если в течении десятикратного появления Луны в ночном небе, древки стрел не обнаруживались в водах Эгейского озера, для их поиска направляли группу воинов - ШийМерь.
  У каждого  рода племени Мерь существовал специальный человек – стрельник, который делал стрелы и лук для воинов-Шиймерь и Амазонок.
   Древко стрелы делалось, достаточно жестким и ровным, поскольку стрела в полете волнообразно изгибается, вихляется.
   Готовая стрела - снаряженная наконечником, тщательно оструганная, с наклеенным оперением и смонтированной втулкой для тетивы на торце, правильно  сбалансируется.
   Центр тяжести у  стрелы  располагается чуть-чуть дальше ее середины по продольной оси, ближе к наконечнику.
   Стрельник делал  трехлопастные наконечники - наследство шумерского времени.
   Как делали стрелы. В первую очередь вытачивалось древко. Легкие древки для охоты могли делаться из камыша, но боевые (или против серьезного зверя) - только из дерева.
  Предпочтительным деревом была сосна, ель, кипарис.
  Для стрел подходили только породы с твердой прямослойной древесиной, т.е. от деревьев, которые растут прямо, причем оптимальным выбором считалось старое дерево - его древесина плотнее и жестче.
  Осенью, когда в дереве меньше влаги, его рубили  на чурбачки. Не было в то время пил. И других железных видов орудия.
   Длина чурбачка равнялась длине стрел, которые из него намеревались сделать.
   Стрелы были длиной 70-90 см, в зависимости от размеров лука и пропорций тела лучника.
   В течение двух-трех месяцев чурбачки тщательно просушивали, затем раскалывали на заготовки вдоль волокон, каждую из которых долго и тщательно (и очень ровно) обстругивали, добиваясь идеальных пропорций.
   Наконечник насаживали на тот конец древка, который когда-то был ближе к комлю - считалось, что там древесина прочнее.
   Ушко для тетивы делали на той части древка, что когда-то была обращена к кроне дерева.
   На почти готовую стрелу надевался наконечник, и только после этого она доводилась до ума специальным каменным ножевым стругом. 
   Окончательная доводка велась "под наконечник", учитывая его вес. Обычная масса наконечника находилась в пределах 8-10 г,.
   Толщина древка составляла 8-10 мм.
   Также в древке вырезалось ушко для тетивы, глубиной 4-6 мм, или же монтировалась отдельная костяная втулка с ушком. После монтажа место соединения втулки с древком тщательно обматывалось сухожилиями и оклеивалось берестой.
  После этого на стрелу наклеивали оперение.
  Здесь существовала масса своих тонкостей. Во-первых. Подбор пераю. Годились только маховые перья (реже - из хвоста), и желательно хищных птиц - орла, сокола, иногда - грифа, иногда - ворона. Но порою использовали и лебедя.
   Перо нужно было подготовить к наклейке: очень аккуратно снять опахало вместе с тончайшим наружным слоем стержня. После этого снятая часть стержня промазывалась все тем же рыбьим клеем, и перо приклеивалось по ходу полета стрелы, так, чтобы волокна пера были наклонены к ушку для тетивы.
   Имело значение даже то, на каком расстоянии наклеивается оперение от выреза для тетивы. Близко, в двух-трех сантиметрах - стрела будет бить точнее, но лететь медленнее. Дальше, в пяти-шести сантиметрах - скорость увеличится, но пострадает точность.
 Стрелу оперяли в 2, 3 или 4 пера, но чаще всего в 2-3.   Четвертое перо не дает особых преимуществ при стрельбе.  Но истирается, проходя по кибити лука.
   Клеили перья под небольшим углом к оси древка - тогда стреле придавалось вращение в полете.
Учитывалось даже то, из какого крыла птицы взяты перья.  (в одном арабском трактате рекомендовалось, отправляя в полет стрелу, где были использованы перья из левого крыла, целить в правую часть корпуса противника, и наоборот, т.к. оперение из определенного крыла дает мизерное, но отклонение при стрельбе в соответствующую сторону.)
  Каждый ШийМерь, относящийся к какому-либо роду Мерь,  имел свои насечки на древке стрел. 
  У Алмакая была насечка в виде галочки и одной черточки,«VI». 
  У Ондрий - в виде галочки и двух черточек, «VII».
  По насечкам узнавали, к какому  роду Мерь  воин ШийМерь, или Амазонка относятся.
 Где  находились, с кем сражались и кем были убиты.
 Род Мерь разделялся по именам старейшин.
 К примеру, род Агавая - к племени Мерь («АМ» или род Чупчана - племени Мерь («ЧМ»).
 Население, люди, назывались -  «шимеры». А Совет старейшин – «РашИя».
Насечки явились первоосновой образования цифр, которые принято называть римскими, но они появились до нашей эры, и авторами этих обозначений являются Мерь.
  В клинописях поздних времен также имеются ссылки  на принадлежность этого обозначения к конкретному человеку и связано оно с его действиями, поручением ему каких-либо указаний.      
          








               
Глава 5. История фонтанов.

   Алмакай и Ондрий двинулись дальше вдоль песчаной береговой линии реки.
  Путь их лежал к плоскогорью, видневшейся вдалеке.    Оно казалось зловещим, клубящимся, то ли паром, то ли дымом от огня.
  Как будто дракон поселился в нем и извергал из пасти, в воду, языки пламени.
  При приближении они почувствовали неприятный запах, запах  протухших яиц.
 Старейшины рода считали, этот  запах может быть сигналом из Вселенной о том, что что-то должно произойти в  жизни шимер.   
  Он  служил предупреждением об опасности впереди жизненного пути.
   Как считали Мудрецы, духовный смысл запаха тухлых яиц в природе  заключается в том, что духовный мир пытается соединиться с вашим сознанием.
  Они приближались к плоскогорью.
Запах становился все сильнее.  Тяжело стало дышать.
  Но он исходил не из плоскогорья, а от фонтанов, изрыгающихся из-под земли, расположенных в песчаной отмели, на берегу реки, между плоскогорьем и рекой.
  Они представляли собой столбы воды, которые выбрасывались из-под земли,  на высоту более чем 50 метров, и имели сероватый цвет.
 "Поведение" фонтанов характеризовалось непостоянством.
  Они, то  поднимались  высоко вверх, то замирали на непродолжительное время, затем снова оживали и начинали бурлить с новой силой.
  Образовался кипящий водоем, простирающийся вдоль реки, но не соединяющийся с ним.
  Вода была горячая и обжигала руку.
 








Фиг.3
Фонтаны были окружены  разноцветными образованиями  из кремнезема, падающего на землю, вместе с бурлящим потоком.
Каменистые «украшения», напоминающие красивые искусственные чашки, типа  серо-желтых розочек, краями  нарастали вверх.
  Тянулись они вдоль всего водоема, то большего, то меньшего размеров.
   Алмакай и Ондри слезли с коней, и повели их вдоль водоема, ближе к речке. 
  Запах тухлых яиц был ужасающий.
  Небольшой ветерок отгонял его к плоскогорью.
  Фонтаны тянулись вдоль берега довольно далеко и служили укрытием для мелких рыб.
  Крупные рыбы - хищники не подплывали к этому берегу.
  Наконец прошли они череду этих фонтанов и задышали свободно, полной грудью.
  Алмакай и Ондрий знали об этих фонтанах.
  Отец,  Онарай рассказывал им, что когда они гнали врагов  из своих исконных границ родового племени Мерь,  они встречали на своем пути эти извержения воды из-под Земли и клубы пара вокруг.
  Тогда эти фонтаны были небольшими,  до метра высотой, а чащи вокруг них - с цветок раффлезии Арнольди.
  Враги, пока шимеры не набрали силу, часто нападали на них.
  Целью их нападения были молодые мальчики и девочки, для восполнения своих воинов и рождения новых.
  А также, съестные припасы и домашний скарб.
 По границам земель родового племени Мерь стояли дозорные.
 Они предупреждали о приближении врага.
 В нападении со стороны врагов было до пятидесяти тысяч человек.
 Мерь, в начале становления,  не могли выставить такое же количество воинов. Но у них была излюбленная тактика – приманить их к узкому берегу реки. Дождаться, когда часть врагов перейдет реку и внезапно напасть на них из кустов, с обеих сторон всей гурьбой, отрезав их от остальных сил.
 Сражения были ожесточенными. В сражении принимали участие все здоровые силы ШийМерь и Амазонки.
 Туча стрел летела с обеих сторон.
 Ломались каменные  топоры, щиты, копья
 Падали раненые, погибали, сраженные  каменными ножами и стрелами, враги,  Шиймерь и  Амазонки.
  Тогда, по воспоминаниям, оставшихся в живых ШийМерь и Амазонки, под командой Вожака родового племени Мерь - Онарай, гнали побежденного врага вдоль берега этой реки.
  Отступая, враги сопротивлялись ожесточенно. То тут, то там падали воины с обеих сторон, сраженные стрелами.
  Приближаясь к фонтанам, они остановились, видимо зная, что дальнейшее отступление сулит для них смерть.
  Они выстроили стену из щитов, выставив впереди копья.
  Сзади стояли лучники и  стреляли в ШийМерь и Амазонок.
Выпущенные стрелы не долетали до воинов.
Онарай также остановил своих воинов. Ему не хотелось терять молодых  ШийМерь и Амазонок.
  Он созвал Совет из старших воинов племени Мерь и пригласил старших воительниц из группы Амазонок.
  «Если мы будем и дальше напирать на них, мы потеряем много своих воинов ШийМерь. – Сказал Онарай  - Давайте поступим так. Амазонок мы направим обратно. Пусть они ищут путь, чтобы подняться к плоскогорью. Поднявшись на плоскогорье они подберутся  так близко к врагам, чтобы пущенные от них  стрелы были смертельными для них.»
  Пайдак, один из старших группы ШийМерь, стал возражать: « А что с нами будет, если враги надвинутся на нас.
 Нас ведь меньше станет»?
   « Мы не дрогнем. Мы создадим такую же стену из щитов, с копьями  и будем защищаться. – Ответил Онарай – Кто струсит, того мы лишим звания ШийМерь» и изгоним из племени».
  Решение Совета старших групп ШийМерь было следующим: направить Амазонок в плоскогорье, а самим организоваться и создать стену из щитов, выставив вперед копья. Не было только лучниц.
   Долго они стояли – «две стены», друг против друга.
  Первым не выдержали враги.
  Стена из щитов распахнулась и они ринулись в атаку на воинов ШийМерь.
   Вдруг на них с плоскогорья полетела туча стрел, впиваясь в спины и проходя через тело врагов.
  Враги падали один за другим.
   Не ожидав такого удара, враги  стали пятиться и утопать в горячей жиже кипящего водоема из воды и кремнезема.
Цепляясь друг за друга они пытались выбраться из него.
   Но горячая жижа не давала им возможность выжить, погребая все больше и больше врагов в «Страну невозврата».
      Врата ада закрывались за ними. Такова была воля языческих богов, Кереметов, призванных молитвами матерей, отцов, любящих жен, погубить врагов,  защитить ШийМерь, Амазонок от смерти.
   И  эти молитвы дошли до богов. Они защитили  воинов Шиймерь  и Амазонок.
   С врагами было покончено.
  Жижа забрала их тела в ад.
   Вот такова история этих фонтанов, рассказанная Онараем.

















Глава 6. Фантазии Эвий. Воспоминания.
  Алмакай и Ондрий двигались дальше.
  Все знакомей становились им очертания берегов реки. Все прекрасней природа одаряла их разнообразием растительности, сотканная из диких цветов и цветущих деревьев.
  В роду Мерь было принято девушкам дарить венки в виде кольца, собранного из цветов, дополняя листками из лавра.
  Это особый ритуал предбрачного соглашения, в знак предложения сватовства.
  Алмакай повел лошадь чуть в сторону от берега, к поляне, украшенной цветами.
  На поляне произрастали на кустах олеандры, бугенвиллии, кампсис. Между кустами – лантана, розы ромашки, русселия, мак и другие цветы.
  Алмакай хотел сплести венок из цветов и подарить своей возлюбленной, Чачук.
  Ему нужны были розы, ромашки, гвоздики.
  Они олицетворяли символ чистоты и невинности, нежную и преданную любовь, обещание помнить о дорогом человеке вечно.
  Ондрий, немного погодя тоже присоединился к Алмакаю.
  У него была любимая. Звали ее Эвий.
 Это имя дал ей старейшина рода «Мерь», по имени Анур, которого отождествляли с божественным или небесным богом Ану.
  У Эвий был теплый и отзывчивый нрав.
  Она всегда была готова помочь и поддержать других.
  В тоже время, Эвий обладала сильным внутренним миром и эмоциональной устойчивостью. 
  Была смела в сражениях. Обладала хладнокровием.
Могла сражаться одна против пятерых и оставаться живрой.
  У Эвий проявлялся  уверенность в себе и своих способностях.
  Она не боялась брать на себя ответственность.
  Такие женщины часто становились лидерами в коллективе.
  Она была звеньевой в группе Амазонок, следила за порядком и не терпела выходок от своих подчиненных.
  Эвий была привлекательной. Общение с ней было приятным для других.
  Она ценила гармонию и справедливость в отношениях с Ондрием и в тоже время, любила его всей душой.
  Они были одногодками с Ондрием.
  Эвий с раннего возраста пришлось испытать лишения и приватности судьбы.
  Она была сиротой. Отец и мать были убиты при сражениях с недругами.
  С раннего возраста ее воспитывала семья рода Мерь.
  Достигнув зрелого возраста она присягнула верности своему роду и была причислена в ряды Амазонок.
Кожаный белый ремень, с каменным ножом на поясе, подаренный старейшиной рода, при принятии присяги верности роду, статно смотрелся на ней.
  Она была олицетворением богини Эви, богини гостеприимства и дружелюбия.
  Помимо ее воли, ее передали в жены совсем юному Мерь, старейшиной которого был Анур. 
Звали жениха, Илот.
  Он не обладал мужским характером, был послушен и исполнял любые поручения старших.    
  Даже в воины ШийМерь его не взяли.
  Между ними не было любви.
  Ничто их не связывало, кроме редких плотских отношений.
  Евий относилась с безразличием к мужу и мечтала о настоящей любви.
  Изредка она поглядывала на Ондрия, статного воина ШийМерь, широкоплечего и мускулистого, купающегося на заре нагишом в водах Эгейского озера.
  Тогда все частицы ее тела напрягались и горели от желания приблизиться к нему, обнять, почувствовать всю прелесть приближения и соединения его чувственных губ к ее губам.
  Соски наполнялись жаром и готовы были прижаться к его груди. Ноги подкашивались.
  Лишь обхватив руками трепешующееся  от волнении тело о ствол дерева, она удерживала себя от сползания.
  Но слезы, слезы любви давали о себе знать.
  Капли их падали на крону и наполняли  живительным нектаром.
  Прибежав домой она рыдала. 
  Рыдала навзрыд, уткнувшись о шкуру леопарда, висящего на стене.
  Успокоившись, она шла к одинокой сосне, растущему за хижиной и молилась.
Молилась так, как может молиться Амазонка, желавшая себе счастья.
  Молилась по мужски - твердо встав с широко расставленными ногами и протянув вперед согнутые руки напротив дерева.
  Она просила у богини любви и сексуальности, Иштар, настоящей плотской любви.
  Чтобы одарила богиня этим даром души Эвий и Ондрия.
  Чтобы тела соединились и подарили им новое создание, человеческое.
  Боги прислушались к ее молитвам. Постепенно ее желания стали  сбываться.
  Не долго прожила Эвий со своим мужем.
Их жилище располагалось на окраине поселения.
  В один из летних ночей на них напали варвары из северной стороны.
  То были фракийцы - племена, жившие вдоль устья реки Дунай.
  Их было много. Они «усыпили» сторожевые посты РашИи стрелами, пущенными меткими лучниками и ворвались внезапно в их жилища.
  Сражение было кровавым.
  То со стороны ШийМерь, то со стороны Фракийцев раскалывались головы воинов при ударе об них каменными топорами.
  Копья летели с обеих сторон, впиваясь в щиты и пронзая тела сражающихся.
  Везде слышны были душераздирающие крики матерей, детей, стоны стариков.
  Огонь пожирал жилища «РашИи».
  Фракийцев было очень много. В два-три раза больше, чем  воинов  ШийМерь и Амазонок.
  Лишь постоянное обучение ШийМерь воинскому мастерству и участие в сражении Амазонок позволило населению  шимер одержать победу.
  Но часть фракийцев ушла, с награбленным добром и захваченными в плен женщинами и детьми.
  В том сражении фракийцы нагрянули и в жилище Эвий.
  Стойко сражалась она с ними, защищая себя и мужа.
  Пронзая копьем почти каждого входящего в жилище.
  В ней вскипала ярость к врагам.
  Ярость Амазонки, готовой встретить смерть как воина родового племени Мерь.
  Муж Эвий тоже защищался как мог, размахивая каменным топором.
  Но его удары были не точными.  Не создающими угрозу для врага.
  Не смогла защитить амазонка Эвий своего мужа, Илот.
  Копье фракийца пронзило его тело.
  Погиб Илот.  Погиб, как настоящий Мерь, в бою.
  Много ночей, сравнимых году, в которых господствовала Луна, оплакивала Эвий своего мужа. Такова традиция.
  Постепенно боль утраты мужа стихала.
   Жизнь входила в свое русло.
  Тут и Ондрий стал заглядываться  на нее.
  То, играючи, прикоснется руками к ее груди, то поясной белый ремень сорвет с бедер.
  Однажды, при таких играх, вечером,  Ондрий также сорвал поясной ремень с бедер Эвий и поскакал к берегу  Эгейского озера на аргамаке - боевом коне.
  Эвий – за ним, на своем скакуне.
  Долго догоняла Эвий  Ондрия, пока он сам не остановил своего скакуна.
  Он слез с коня.   Эвий тоже слезла.
  Невидимая молния  проскользнула между ними. Зажгла в сердцах язычки пламени - огонь любви. 
  Лица краснели от волнения.
  Взаимное влечение притягивало их. Огонь любви разгорался в сердцах Эвий и Ондрия.
  Ондрий медленно, боясь взрывной характер Эвий, поднес свои губы к ее губам.
  Она, закрыв глаза, почувствовала прикосновение ее губ с губами Ондрия.
  Волнение передалось всем частицам ее статного и удивительно красивого тела.
  Ондрий поцеловал Эвий и так крепко обнял прижавшись к ней, что перехватило у нее дыхание.
  Бедра Эвий самопроизвольно прижались к бедрам Ондрия.  Соски груди наполнились, стали выпирать и все ближе прижиматься к груди Ондрия.
  Эвий обмякла от такого напора  и любовного жара, кипящего в ней.
  Она тихо стала сползать. Ее тело не слушалось ее.
  Оно было под властью плотской любви.  А души управляли ими.
  Эвий ощущала прикосновение дет…..го органа Ондрия и все ближе прижималась к нему.
  В ней кипела любовная страсть.  Она была готова к вх…..ию его пл…и  в свою п..ть.
   Она предчувствовала райское наслаждение.
   Ондрий подхватил Эвий и положил на влажный, но еще теплый от дневного жара, песок.
  Она не чувствовала всей тяжести своего тела.
 Ондрий лежа  обнял ее руками, обхватив за плечи и талию.
 Руки его были сильны и держали на весу Эвий.
Она содрогалась и трепетала от любого телодвижения Ондрий.
  Он гладил ее за грудь, целовал соски.
  Его руки касались п..ти Эвий.
  Она была, как ангел в руках Ондрия. Вся в волнении.   Мелкая дрожь пронизывало  ее тело.
  Она порхала, как бабочка  порхает, когда хочет присесть на цветок и испить живительный нектар.
  Желания Ондрий становились все настойчивей.
  Вот уже п..ть Ондрия   независимо от его желания,  стала жестким - мышцы сжались, кровеносные сосуды напряглись.
   Схватив обеими руками за бедра Эвий,   Ондрий с силой ввел п…ть в про….сти Эвий.
 Эвий застонала так, что птицы вокруг перестали петь, а лошади насторожились.
  Натиски его повторялись и  были столь сильны и настойчивы, что Эвий стонала от удовольствия уже постоянно.
  Дрожь переросла в обоюдные движения.
Желая удовлетворить свои желания Эвий двигалась в такт с Ондрий.
  Движения их переросли в резонансные и достигли пика – произошла эрекция.
  Оба были на «седьмом небе» и чувствовали райское наслаждение.
«…Слияние тел, вхождение плоти.
Все в движении, все в работе.
Амплитуда сердцебиения возрастает.
Прилив энергии поступает.
Тела в резонансное движение входят.
До кульминации страсть наводят.
В исступленно-восторженное состояние тело впадает.
Райское наслаждение получает.
Яйцеклетки друг с другом слипаются.
Новая жизнь зарождается ... в утробе будущей матери».
(Источник: автор, Юрий Благо, «Детям до 16 лет вход запрещается».)

    Постепенно успокоившись, Ондрий приподнялся.  Ондрий подал руку Эвий. Эвий тоже поднялась.
  Стряхнув с себя песок, они еще раз обняли друг друга, поцеловались и пошли к коням.
  Кони, стройные, молодые аргамаки, готовы были понести их галопом вдоль берега озера.
  Но им это не нужно было.
  Они, отходя от бурной любовной страсти, шли спокойно, обняв друг друга.
  Луна светила им дорогу. Звезды мерцали, как будто сплетничая между собой о той страсти между мужчиной и женщиной - ШийМерь и Амазонкой, которую им пришлось лицезреть.
Ночное небо посылало им блики от летящих метеоритов.
Ночь была прекрасна и незабываема.
 












Глава 7. Встреча. Моление.
Праздничный стол.
  Алмакай и Ондрий приближались к родовым землям шимер.
  Все для них было знакомо.
  Очертания берегов ласкало их взор.
  Пасущиеся на лугу овцы успокаивали их и отгоняли тревоги.
  Мальчишки и девчонки, купающиеся в озере, увидев их издалека, закричали. Стали хлопать ладошками об воду и шумной гурьбой побежали оповещать жителей шимер.
  Население выходило из хижин и приветствовали их.
Долго они не получали вестей от Алмакая и Ондрия.
 Думали уже направить отряд  воинов ШийМерь, чтобы выяснить, что с ними.
  Но приплывшие весточки – древки от стрел, с именными насечками, оповестили их, что они живы и движутся домой.
 Навстречу им скакали два всадника.
 Это были амазонки, Эвий и Чачук – любимые женщины Ондрий и Алмакай.
  Они издалека издавали пронзительный крик – крик победы и долгожданной встречи воинов ШийМерь.
  Остановив коней, соскочив с них,  Эвий и Чачук приблизились к ним.
 Алмакай и Ондрий  тоже слезли  с коней.
Обняли, поцеловали  любимых женщин и,  в  знак  любви и верности,  водрузили им на головы  венки из ромашек, гвоздик, роз. 
  Радости их не было предела. Кони, на которых восседали Амазонки, гарцевали и похоже, тоже были рады.
  Они вместе двинулись дальше,к родному поселению.
Алмакай и Ондрий тоже были рады.
  Но в душе у них не стихала тревога от прошедших событий,  встречи со звероголовыми.
  Поселение в котором они жили, входило в  полис.
  Основу поселения, его стержень составлял род.
  Родословная  тянулась от древних племен Мерь – Шумер.  Выходцев из Месопотамии.
  Поселения располагались вокруг Эгейского озера.
  Воды Эгейского озера были чисты, а само озеро – глубоким.
  С Востока в него впадала полноводная река, а с Запада – вытекала, такая же река.
  Алмакай, взяв за пояс Чачук, посадил ее к себе, на коня.
Ондрий  слез с коня и перенес всю поклажу, которая располагалась  на коне Алмакая, на спину коня Чачук.
  Эвий тоже слезла с коня и они пошли вместе с Ондрием, пешком, по песчаной отмели речки.
Рядом,  кони.
  Обняв Чачук, Алмакай шептал ей в ушко заветные для нее слова: « Я скучал без тебя. Ждал, когда мы опять  встретимся.
   Я люблю тебя и желаю, когда мы опять окажемся наедине».
  Чачук молчала. Каждое слово, сказанное им было радостно для нее.
  Ладони, ласкающие все участки ее тела, были так нежны, что вводили ее лицо в краску.
  Не ожидая сама того, она начала возбуждаться.
   Соски ее грудей напряглись,  сами груди, прижатые ладонями Алмакая, стали упругими и влажными от выступившего пота и девичьего молока.
  Чачук перекинула ногу на лошади и ее ноги оказались между ног Алмакая.
  Ладоги  Алмакая коснулись вл…..ща Чачук и стали их гладить.
  Чачук встрепенулась и чуть слышно застонала.
  Тем временем, сзади не было видно Ондрий с Эвий.
  Они отошли в сторону к кустам и там остались.
  Алмакай все настойчивей стал гладить пром……ти Чачук.
  Чачук стонала. В ее стоне слышался приятный оттенок.
  Дет…..ый орган Алмакая стал жестким - мышцы сжались, кровеносные сосуды расширившись, напряглись.
  Вдруг Алмакай приподнял Чачук и ввел дет…..ый орган в ее про…..ти .
  Чачук вскрикнула от неожиданности, оцепенев и постепенно  стала в такт совершать возвратно-поступательное  движение вместе с Алмакаем на крупе  лошади.
  При этом она стонала. Стон ее был периодическим, в такт движению совместных тел.
  Движение  тел Алмакая и Чачук ускорилось и перешло в резонансное .
  Оно было столь энергичным, что в пиковый момент произошла эрекция.
  Алмакай и Чачук получили райское наслаждение от настоящей плотской любви, подаренное им Богиней любви и сексуальности, Иштар.
  Постепенно они успокоились и обнявшись, продолжили дальше движение.
  А Ондрий и Эвий, как только скрылись из вида Алмакай и Чачук, расстелили между кустами олеандра  шкурки, являющейся одеянием их одежды и занялись плотской любовью
  Эвий ст…ла периодически.
  Ондрий, слыша стоны Эвий, входил в состояние транса.
  Его тело, его плоть все настойчивей про…ли в глубь   пром…..ей Эвий.



                Фиг.4
  Стон ее был в этот момент так глубок и так силен, что слетелись все ангелы и рукоплескали в процессе овуляции.
  Ондрий и Эвий успокоились. Встали.  Надели набедренные шкурки, поясные ремни с ножами
  Взяли за узды аргамаков и вышли из кустов.
  Впереди они видели удаляющиеся очертания Алмакая и Чачук.
  Взобравшись на коней они поскакали к ним.
Родное поселение, рода Онарая, встречало их радостными возгласами.  Воинственный кличь жителей поселения разносился во все стороны, в честь встречи.
  Оно находилось в живописной голубой лагуне, которая соединялась с Эгейским озером. Само поселение, ее жилища, находилось в отвесных скалах, расположенных в конце лагуны. Между скалами и Эгейским озером простиралась равнина, в которой стройные и разросшиеся в ширь деревья  чередовались с кустарниками.
  А Земля была устлана ковром из разной растительности.
  Пейзаж был завораживающий.
  В скалах, внутри были вырезаны жилища, примерно на расстояние высоты сосен, каштанов.
  К ним были выложены из камней,  соединенных между собой с помощью оттоженной глины и белка яиц птиц, лестницы.
  Внизу, в  пещерных системах построены стоянки для загона скота и вывода домашних птиц.
  А далее, внутри, глубоко внизу, где холодно, располагались съестные припасы. 
  Перед скалами и за ними располагались стройные кипарисовые деревья, разросшиеся в ширь сосны, куполообразные пальмы.
  Скалы образовывали живописные фигуры, заросшие мелким кустарником, цветущими деревьями.  Серебристо желтый песок лагуны вместе с растительностью создавал удивительно красочное место, подобие райского.
Там цветущие деревья соседствовали с цитрусовыми.
Прекрасно смотрелись олеандр, кампсис, глициния между агавой. 
   Радовала глаз мимоза.
   Красочная палитра цветущих растений чередовалась с великолепным разноцветьем и ароматом фруктов:  бананов, слив, апельсин, гранат, винограда, черешни.
   Лагуна была наполнена чистейшей водой.
   В ней плавали барабулька, кефаль, сардина, сибас.    Бабочки порхали из цветочка к цветочку.
   Птички распевали удивительные по своему звучанию мелодии, накладываемые на шелест трав и скрипящие звуки деревьев.
  В тени растений и кустарников прятались зверюшки и пресмыкающиеся.
  Такой же пейзаж с причудливыми скалами можно было видеть по берегам всего Эгейского озера. Оно когда-то было кратером. 
  Вокруг озера жили Мерь, составляющие народонаселение шимер.
   Вожди племени Мерь были связаны родственными узами.
 Онарай – старейшина поселения Мерь, вождь «РашИи» – единения неземных сил, чертей,  проживающих на земле, вышел из хижины и ожидал их.
  Алмакай и Ондрий остановились возле Онарай.   
  Слезли с коней и наклонились в знак приветствия к старейшине рода, родному отцу.
  Рядом стояла мать, Ашала. Они отвесили и ей поклон.
Онарай и Ашалай обняли их. Их  пригласили в хижину:
 «Заходите, дети мои. Долгий путь вы проделали туда и обратно. Мы переживали за вас.
  Посланные Вами по течению реки древки от стрел известили нас о том, что с Вами все в порядке.
  Вы живы, едете домой. Эти весточки успокоили наши сердца». – Сказал Онарай в приветственном слове.
« Долго мы шли, ехали верхом на своих аргамаках. Много дичи мы настреляли, рыбы наловили.
Были приключения. Рисковали и жизнью. Но выстояли.  Ведь мы «ШийМерь» - воины, призванные нашими богами защитить шимер.
Мы с честью исполнили свой долг и выстояли перед недругами»-сказал Алмакай и бросил под ноги Старейшины рода, своего отца, Онарай, голову звереголового.
Дернуло Онарай от вида головы звереголового.
Но виду не показал, что встревожился.
«Добро, пеш сай». - Сказал Онарай – Поблагодарим наших богов, что помогли Вам выстоять перед злейшим врагом и остаться в живых». При этом, он  приправил речь никому не известными словами.
  Он отошел от хижины, подошел к соснам, растущим неподалеку и сказал Ашалай: «Принеси мне длинное полотенце, которым мы укутываем хлеб после выпечки, лучины и восковые свечи. А Вас, дети мои, прощу приготовить дрова для костра, зарезать барана, а кровь и потроха принести мне».
  Алашай знала обряд, который хочет провести Онарай, в знак почитания и величия языческих богов.
  Она также знала, что полотенце, которым укутывают хлеб она подает Онараю в особых случаях.
  Все жители шимер знали этот обряд.
  Мерь, пасший отару овец неподалеку, зарезал барашка, разделал его, а потроха и кровь отдал Алмакаю и Ондрий.
  Алмакай и Ондрий выкопали яму перед самой толстой сосной, положили туда голову звереголового.
  На него положили дрова и высекли искры на сухую траву, ударяя кресало о кремний.
Взяв полотенце из рук Ашалай, Онарай обвязал его вокруг толстой кроны сосны.
  Разжег лучины и расставил их по кругу ствола сосны.
  Подождал, когда костер разгорится. Взял свечу, зажег о лучину и поставил на постамент, который заранее был установлен для молитв.
  Костер расположили между священным деревом и постаментом.
  Онарай одел белую холщовую рубаху, сшитую из конопли, на голову - теркупш и приготовился к молитве.
  За ним стояли мужчины, воины ШийМерь.
  Чуть подальше Амазонки.
   Не принято было при молении женщинам стоять возле мужчин.
  Никто не склонил колени. Все стояли.
Считалось, что если молящийся склоняет колени, то он склоняется перед врагами в знак покорности, тела которых отправляют в «Страну невозврата».
"... «О боги, о Космический бог ОШ ПОРО КУГУ ЮМО. Бог Солнца, бог Луны, бог Земли, боги Ветра, Дождя и Влаги, боги Плодородия и Воды, боги Туч, Облаков, Ветра, боги Любви и Зачатия.
Обращаюсь к Вам.
Космический бог ЮМО формирует зародыш в утробе женщины, бог Плодородия взращивает этот зародыш, бог Воды снабжает его живительным нектаром.
Зародыш растет.
Бог Облаков, формирует оболочку зародышаж.
 Бог Ветра, создавая давление в утробе женщины, сдавливает оболочку и формирует зародыш по форме, заложенной Космическим богом ОШ ПОРО КУГУ ЮМО. Бог Туч склеивает эти оболочки.
Бог Тумана создает влагу вокруг зародыша.
Бог Ветра толкает его из стороны в сторону, чтобы зародыш развивался.
Зародыш шевелится. Созревает плод.
По зову плода приходят боги месяцев - девять богов, и вытаскивают его из чрева матери.
Плод начинает развиваться самостоятельно.
Мы взрастили и воспитали Алмакая и Ондрий
Вы боги, дали возможность жить нашим детям.
Вы призвали души наших предков и они отразили от Алмакая и Ондрий смертоносные стрелы, ниспосланные на них богом войны, Азыренг.
Мы благодарим вас за это и дарим кровь барашка, для восполнения артерий организмов живительным нектаром, которых вы оживляете.
Мы дарим внутренности, чтобы они испускали блаженный для Азыренг запах в живо-умертвляющем огне, чтобы Азыренг была снисходительна к нам, чтобы творцы зла обходили нас стороной. Да будет так, Алал Лийже» - сказал Онарай и налил в огонь кровь и бросил внутренности барашка.
   Затем он перешел на язык своих предков – Шумер, который мало кто знал.
   Он(язык) исходил от далеких племен, где когда-то жил его предок - Mарай. Они были полутвари – полулюди, но быстро развивались. Из разных по тональности звуков формировались слова. Они относились к какому-либо явлению или действию. По  уровню умственного развития Богиня Мер, мать всего живого на Планете Земля, часть тварей относила к полулюдям,  другую часть – к млекопитающим, животным, птицам, зверям. Организмы всего живого развивались  и в зависимости от среды обитания, получали толчок для дальнейшего умственного развития. Или умственное развитие  организма прекращалось, если душа приходила в гармонию с телом.
   Как рассказывал его пра-пра-прадед, и этот рассказ передавался от старого поколения рода в новое, по преданию  их создали боги - Бог Энки, творец, изобретатель, с помощью своей жены, царицей небес, прекрасной богиней  Инанной.
 Черпая тварей из пресных вод и липкой грязи боги Энки и Инанна  формировали    из  них голову, внутренние органы,  руки и ноги.  Затем они  сушились под навесом. Снаружи из тварей формировалась кожа, а внутри – органы. Органы тоже состояли из тварей, но им нужна была живительная влага.
Вот и жертвуют люди кровь животных в дар богам.
  После церемонии жертвоприношения еще долго сохранялся удручающий запах горелых внутренностей барашка, отпугивающий злых духов.
  У шумер было принято сжигать трупы.
  Для этого выкапывалась неглубокая яма.
  В него клали тела врагов. Обычно головы.
  Яма закапывалась. А на него клали дрова.
  Над   дровами , на постамент клали покойника.
  Дрова разжигали и сжигали тело, вплоть до костей.
  Кости размалывали и рассеивали по ветру.
Считалось, что тела врагов, закопанные в яме, попадают в ад. Кереметы над ними глумятся, творя зло.
  А сожженное тело Мерь улетучивается вместе с душой и попадает в рай.
 Если Мерь провинился, совершил прелюбодеяние против племени Мерь, то его клали в Землю и хоронили, как врага.
  На могилу ставили крест, означающий, что он будет нести эту ношу, этот позор, вечно, сгорбившись.
  Завершив молитву Онарай обратился к сыновьям:
«Дети мои, вы устали. Отдохните, прилягте. А тем временем Ашалай приготовит кушанья и мы пригласим Вас за стол».
 «Илат, - обратился он к слуге - разруби на куски тело барашка и передай куски мяса  Ашалай. А сам сходи за хижину, набери фруктов и салатов».
 « Хорошо,  старейшина рода. Я сделаю все, что ты сказал» - ответил Илат и пошел собирать фрукты и салаты.
День стоял жаркий. Солнце светило и казалось бы не где укрыться от него. Был полдень.
  Алмакай и Ондрий укрылись в тени деревьев и  уснули на коленях своих женщин, которые веерами отгоняли от них назойливых насекомых.
  День близился к закату.
  Тем временем, Ашалай во всю копошилась в пещере,  у импровизированной плиты, состоящей из чащи, выполненной каменным изваянием, вулканического происхождения.
  Под ней горели дрова, а внутри нее шипело, издавая приятный вкус, мясо.
  Она добавляла специи, после которого все близлежащие зверюшки   блаженствовали и сами не ведая того, приближались к костру.
  Птички чирикали и пикировали на слетевшихся  к костру, у входа в пещеру, с ароматным запахом, богомолок, цыкад, саранчи и прочих насекомых.
  Дым от огня отпугивал насекомых, которые роем летали возле входа в пещеру.
  Ашалай завершила приготовление ужина и стала  фуршеровать стол. Стол представлял собой обрезанную каменную глыбу с горизонтальной, отшлифованной плоскостью. Стулья –  те же фигуры, меньшего размера.
Рядом, костер с чащей, где только что готовили пищу.  Все эти предметы располагались в пещере.
  По периметру пещеры были выложены из камней и веток, лежанки. Пещера была широкая и глубокая.
 Стол Ашалай заполнила богатыми угощениями . Тут были: обжаренное сочное мясо из баранины; рыба, тушки диких уток, блестящие сочной корочкой снаружи. Рядом лежали салаты из помидоров, гороха, оливок, петрушки  и хлеба.
  Много пряностей были наложены на мясные блюда. Это и паприка (красный перец), шафран, мята, кориандр, чеснок, лук, укроп.
   Рядом лежали цитрусовые, бананы, гранаты.
 Все эти продукты лежали на замысловатых блюдах, выполненных из вулканических, каменных глыб, обтесанных должным образом. В середине красовались два глиняных кувшина с медовухой.
   Онарай знал, что его подруга Ашалай все сделает, как надо. Не один лунный год они жили вместе.
  Онарай разбудил детей – Алмакай и Ондрий и они вошли в пещеру.
  Эвий и Чачук остались сторожить пещеру.
  На руках – копья. На поясе - кожаная пряжка с ножом. На спине - лук со стрелами на футляре.
  Стан у женщин был величавый. Лица, строгие. Фигура – как у фей. Овальность форм фигур  подчеркивали сексуальность воительниц -  настоящих амазонок.
   «Кушайте дети мои.  Путь Вы проделали не близкий. Проголодались. Пора и телу запас сил прибавить.  Передышку дать, наполнив его пищей ,  а душе – спокойствие». - Сказал Онарай.
  Слуга налил каждому из мужчин по большой чаще медовухи и встал в стороне.
 « Выпьем за спокойствие наших душ, за наших богов, которые защитили Вас от недругов». – Сказал Онарайю.  Высоко подняв чашку из отшлифованного камня с замысловатыми узорами, он  выпил янтарно-золотистый напиток, приготовленный из меда диких пчел, до дна. Тоже самое сделали  Алмакай и Ондрий.
   Они были так голодны, что не раздумывая накинулись на обжаренные куски мяса баранины. Руками хватали их. Смакуя помидорами, петрушкой.
  Затем перешли на туши уток, рыбу.
За непродолжительное время большая часть угощения была съедена.
  « Ашалай – позвал Онарай свою жену – убери со стола объедки, пригласи Чачук и Авий за стол. Соберите остальное и покушайте.
А мы пойдем под тень деревьев и поговорим о серьезных делах».
Сказав это он направился к выходу из пещеры, пригласив с собою Алмакай и Ондрий.























Глава 8. Тревога вождя племени Мерь.
Под кроной деревьев, неподалеку от пещеры были выстелены лежанки из веток для отдыха.
Они полу-лежа расположились друг против друга и начали беседу.
  Солнце уже находилось в зените. Но было еще светло от отражаемых лучей. В разгар лета ночь наступает поздно.
   «Меня насторожил ваш трофей- голова звереголового. – Сказал в начале разговора Онарай -   Ты, Алмакай,  старший из братьев и тебе я поручаю рассказать о случившемся»
   Алмакай не был готов к этому разговору и долго обдумывал, как начать разговор.
  На то были причины. Смотря на хмурое лицо отца, он видел, что Онарай серьезно беспокоится.
  Щеки его дергались, пальцы иногда дрожали от любого шороха со стороны.
Вдруг Онарай крикнул и позвал к себе слугу:
«Чичак, – так звали слугу -  найди вожака   воинов Шиймерь и скажи ему, что Вожак, Глава Старейшин Мерь -  РашИи (нации), Онарай, поручает ему сделать столько  сторожевых постов, сколько у него рук и ног, а лучников ШийМерь поставить на пост столько, сколько пальцев в ладони» - сказал Онарай.
  Слуга побежал исполнять волю Онарай.
  «Говори Алмакай». – Сказал Онарай.
  «Отец наш, мы далеко ушли от  родовых земель. –
Начал разговор Алмакай. – Места казались нам сказочно красивыми, а дичи и рыбы было столь много,  сколько звезд на небе.  Мы в азарте при погоне за добычей забыли об опасности и были беспечны.  Но не забывали при ночлеге соблюдать осторожность и быть на стороже. Это и спасло нас.
  Стоянки для ночлега  мы выбирали исходя из тех советов, которые Вы нам давали, как воинам ШийМерь.
   В тот день, перед  закатом  Солнца мы выбрали для ночлега место между тремя огромными валунами.
  Место было хорошим. Пространства хватало, чтобы разместить и лошадей. Мы натаскали хвороста, веток для лежанок.  Ондрий пошел за фруктами для нашего стола. Ничто не предвещало серьезность будущих событий. Но, почему-то птицы не пели, звери попрятались у себя в норах.  Это насторожило Ондрий.
    Вдруг, чуть слышно он услышал душераздирающий крик, похожий на предсмертный  крик животного.  Кони, пасшиеся рядом, тоже насторожились и приблизились к Ондрий.
   Он стал прислушиваться к окружающим его звукам.
   Но все стихло.
   Ондрий вернулся к месту ночлега, взяв с собой под узды лошадей. Лошадей мы завели внутрь участка, между валунами.
    В эту ночь на нас напали зверголовые.
   Мы не знали сколько их было, поскольку были окружены большими глыбами из трех камней.
   Между валунами разожгли костры.
   Звереголовые  боялись прыгать через костры.
   Какая-то сила сдерживала их.
   Но оскал зубов они показывали. При этом, неистово рычали, издавая звериные голоса.
   Тело их было человеческое, а голова – звериная.
   Они высоко и далеко прыгали и могли пролететь в прыжке через те огромные глыбы камней, которые нас окружали.
   Один такой звереголовый пытался запрыгнуть к нам.
   Но был пронзен  острием моего копья.
   Мы всю ночь не сомкнули глаза и были готовы к следующим нападениям.
   Но все стихло и утренняя заря развеяла тревожные ожидания.
   При свете Солнца мы на конях выскочили из ночлежки и поскакали назад, к землям наших предков.
   Скакали долго, пока кони не устали.
  Вконец успокоились, когда пернатые птицы стали чирикать и выводить трели своих заученных мелодий.
   Но радовались рано.
  Подъехав к обрывистому берегу реки – откосу,  мы увидели звереголовых.
   Их количество было столь велико, что простирались они от видимого края откоса, с левой стороны, до видимого края откоса, с правой стороны.
   Расстояние между ними и нами  было в четыре прыжка звереголового.
   Они издавали воинственный крик, и явно старались напасть на нас. На руках  у них были толстые палки.
   Мы перебрались на другой берег реки. Вдогонку к нам полетели палки.
   Но пересекать реку звероголовые не решились.
   На то у них вероятно  были причины.
   Наши стрелы, пущенные из лук, не причиняли им вреда.   Казалось, они были заговоренные от них.
   Весь оставшийся путь мы были настороже.
   Успокоились лишь тогда, когда увидели очертания знакомых  нам  берегов реки.
   Странно все это. Никогда не было с нами таких приключении и такой тревоги.» - сказал в заключении Алмакай.
   « Речь твоя вызывает у меня беспокойство не только в связи с теми событиями, которые с  Вами произошли, но и с чередой тех событий которые происходили раньше с нашим племенем рода Мерь. -  Сказал Онарай, опустив голову. -  Много лет назад. Тогда еще Вас не было и я не родился.  Но эти события произошли с нашим родом Мерь, с нашими племенами.
  Вожак «РашИи», когда передавал бразды правления другому Вожаку, передал ему и клинопись, которой много веков.  Сейчас я принесу ее».
   Онарай встал, отряхнулся, словно отгонял  с себя  пришедшие к нему воспоминания и злых духов, прежде, чем войти в хижину.
   Прошло продолжительное время.
   Показался Онарай, с каменной табакеркой в руке.
   В табакерке была клинопись.
   Это наиболее ранняя система письма народности Шумер – предков Мерь.
   Она состояла из глиняной таблички, на которой, пока глина ещё мягкая, деревянной палочкой для письма или заострённым тростником выдавливали знаки.
  «Слушайте дети мои. – Подняв голову, начал свою речь Онарай– этому письму столетия».
   Онарай достал из табакерки клинопись и показал сыновьям.
  « Она была послана нашему предку –Mаrаi, вождю поселения Mari, от его старшего брата Harrad, вождя поселения Harradam. - Сказал Онарай. – В клинописи специальный родовой знак, в виде двух параллельных перечеркнутых черточек».
  « Тогда Mаrai со своими соплеменниками жили в поселении «Mari», на реке Ефрат. – продолжал Онарай - Он был Вождем этого племени, которое насчитывало столько людей, сколько волос у малыша, среднего возраста».
 
Фиг.5
 А Harrad cо своими соплеменниками жили в поселении Harradum. Он был вождем  племени  Harrad.
   Они относились к одному роду, роду Мерь. Население поселения Harradum  называлось «шимер», из-за светлости тела с золотистым загаром от Солнца.  Шимер были потомками шумер, проживаюших раннее в Месопотамии.  Между стыками рек Ефрат и Тигр.
  Эта народность была миролюбива. Но могла и постоять за себя.
  Каждое поселение имело своих воинов – «Шиймерь». Среди них были и женщины – Амазонки.
  Они отражали атаки недругов, находились в сторожевых постах.   При первом же появлении врагов оповещали всех жителей поселения.
   Поселения племени рода Мерь содержали глинянные мазанные хижины, прокаленные на Солнце.
   Проливные дожди смывали внешнюю часть хижины. Приходилось часто перемазывать их.
   Но в основном погода стояла солнечная и не причиняла неприятностей жителям поселений. Сменялись времена года: за зимой шла весна, за летом – осень.
   Переход климата был умеренным. Влажная погода осенью и весной сменялась жарой, летом и не сильным похолоданием, зимой.
   Сама хижина была выполнена из лачуги, в середине которой находился очаг.
   По краям – лежанки, выполненные из глиняной подмости, с наложенными на них ветками тростинка.
  Питались Мерь на полу, сев на корочки и постелив перед собой коврик, сплетенный из камыша.
  Пищей у Мерь  была рыба и пернатая дичь, обитавшая во множестве вдоль берега реки Ефрат.
  Они не испытывали голод и всегда были в бодром настроении духа.
  Все были заняты делом. Мужчины занимались охотой и рыбалкой. Женщины готовили пищу, занимались изготовлением накидок и одежды из шкур животных.
  Дети беспечно бегали вокруг, учились ловить рыбу, стрелять из лука, ездить верхом на лошадях.
  Вечером девушки и парни заводили свои пляски, похожие на непритязательное внимание друг к другу, переходившие иногда и в тесные, кратковременные объятия, возбуждавшие некоторых до такого состояния, что они отходили в сторону и приходили в себя.
  Везде играла музыка на свирелях и гуслях. Слышались пения девушек и парней, в словах которых передавалась любовь к противоположному полу и желание сблизиться в любовном объятии.
  Но самый пик любовной игры наступал ночью – «игра в прятки». Тогда парни и девушки разбегались в стороны. Попарно прятались далеко в кустах, вдоль берега Эгейского озера, обнимались и занимались любовью.
  Иногда, в тиши, среди шума ночного прибоя, были слышны стоны и приятные возгласы.
  Парни и девушки выбегали нагишом из кустов и плавали в чистых водах Эгейского озера. Накупавшись, они вновь занимались любовью в водах озера.
  При этом, парни подымали девушек и держали их в своих объятиях,  получая  райское наслаждение от настоящей плотской любви, подаренное им Богиней любви и сексуальности, Иштар.
  Родовое племя Мерь росло. Дети множились. Надежда в процветание и могущество  народности шимер росла.
  Родители и старейшины рода радовались пополнению.
  Была уверенность, что новые силы воинов – ШийМерь заменят старших и убиенных.
  Но предчувствие чего-то, страшного, не покидало жителей Harradama.
  То здесь, то там они слышали предсмертный, душераздирающий крик животного, обитающего в тех местах.
  Исчезали также люди поселения Harradum.
Вождя племени, Harrad, это беспокоило.
   Он усилил сторожевые посты, увеличив количество воинов ШийМерь в нем.
   Но в один из ясных темных ночей, когда сиянием Луны были видны окружающие окрестности, раздались вопли, крики, стоны умирающих.
  То было сражение сторожевого поста с звереголовыми.
   Они прыжками перелетали сторожевой пост, неистово воя и издавая пронзительный крик, словно пытаясь криком напугать  воинов ШийМерь.
   Они подходили к ШийМерь, оскаливая звериное лицо и  пытаясь достать их руками.
   Стрелы, пронизывали их, но не убивали.
   Только копья предотвращали от полного поражения и убиения воинов ШийМерь.
Они были словно заговоренные.
  Один из звероголовых запрыгнул в кадку с мертвой водой, предназначенной для стягивания и осушения ран и тут же с душераздирающим визгом испустил дух.
   ШийМерь поняли, что звероголовых  может погубить и стали черпать мертвую  воду из кадки, разбрызгивая веером капли воды перед ними.
   Звереголовые отступили и не стали нападать на них.
























Глава 9. Совет Старейшин.
 Дозор Чадая.
 Предчувствуя  опасность Harrad решил собрать Совет старейшин племен рода Мерь, проживающих в поселении Harradum, а составителю писем он поручил подготовить письмо вождю племен рода Мерь, проживающих в  поселении Mari - младшему брату Marai.
 Cтаршины племен рода Мерь поселения Harradum собрались.
  Торжественно восседая на ковриках, сплетенных из веток растений, они стали слушать  Harradа:
«Друзья!  Братья Мерь! Тяжело у меня на душе.
  Мрачные мысли скребут сердце. Спать не дают.
  Тяжелые времена настают для нас - племен рода Мерь.    Сгущаются тучи над поселением.
  Нелюди в зверином обличии – звереголовые, окружают нас.    Хотят уничтожить. Они сильнее нас и проворнее. Могут перескочить несколько саженей в прыжке.
  Пущенные из лука стрелы их не убивают.
  Они заговоренные. Могут своим криком ввести человека в транс и обездвижить, если он слаб духом.
  Я предчувствую тяжелое сражение будет с нашими недругами. Много наших ШийМерь падет.
  Мы выстоим. Мы должны выстоять. Иначе падет наше поселение, Harradum.
Его уничтожат  звереголовые.
  Но одного они боятся – мертвой воды.
  Я отправил гонца, с письмом, к своему брату, Marai, чтобы он послал подмогу к нам. Но, на  это нужно  время. А мы не знаем, когда звереголовые  придут к нам и нападут на нас.
  Нужно сейчас же готовиться к отражению атаки звереголовых. 
  Я  прошу всех старейшин племени Мерь высказаться».
 Тут встал один из молодых старейшин рода Мерь, Чайвани  и сказал: «Уважаемые старейшины, мы, воины  ШийМерь, никогда не пасовали ни перед кем. Но сейчас перед нами серьезные враги.
  Мои воины, ШийМерь, были в том посту и наяву видели, что это за нелюди. Это  звери в человеческом обличии. Они прыгают на несколько саженей в длину. При прыжке изворачиваются и бьют палками всех на своем пути.
  Они скалят зубы и в этом виде, Мерь, не закаленный и не прошедший воинского мастерства, упадет в обморок.
   Двух вещей они боятся – мертвой воды и огня. Огонь сжигает их тело, а мертвая вода – растворяет.
   Нужно как можно больше мертвой воды набрать для собственной защиты, наполнить все кадки. 
   Только так мы можем защитить себя.»
  « Уважаемые старейшины племен рода Мерь, призываю не откладывать и прямо завтра же, как спрячется Луна, начать наполнять кадки с мертвой водой, таскать  хворост и тростник для огня.
  Призываю также отвезти детей и женщин в пещеры и спрятать их там».- Сказал  Harrad.
   Пещера была недалеко от поселения Harradum.
   Она находилась внутри скальных пород, простирающихся  вдоль берега реки Ефрат.
   Вход ее был не заметен, поскольку зарос кустарниками.
  За скалами находилось плоскогорье.
 Тут встал один из старейшин рода Мерь - Чадай и сказал: «Братья племени Мерь.  Мы что, трусы.
  Копья наши пронзали любого, кто осмелился напасть на нас. Стрелы наши, пущенные из лука, достигали любого, кто бежал от нас, сверкая пятками.
  Мы что, будем боятся каких-то зверюшек, в человеческом обличии. Нам нужно самим первыми напасть на них».
  Слово взял вожак, Harrad:
 «Не кипятись, Чадай. Такие дела нельзя решать сгоряча. Нужно все обдумать.
   Если ты такой смелый давай мы пошлем воинов твоего рода с тобой за окраины нашего поселения.
  Осмотрите окрестности. Пройдитесь по окружающему  лесу. Посмотрите все близлежащие окрестности. Послушайте звуки».
   На следующее утро дозорная группа во главе с  Чадай вышла из поселения.
   Путь ее лежал до ближайшего леса и далее, вдоль берега реки Ефрат – к пещере.
   Затем они планировали подняться на плоскогорье и двигаться назад, к поселению.
День выдался ясный. Только далеко, на закате были видны облака.
   Скоро облака заволокли все небо.
Сгущались тучи. Ветер усилил свой напор и стал изгибать верхушки деревьев.
  Маленькие зверюшки попрятались в своих норах.
  Птицы перестали выводить  свою трель, состоящего из переливчатого, дрожащего  звучания  и чирикать.
   Дозорная группа – ШийМерь,  двигалась на конях.
   В правой руке они держали копье, готовое пронзить любого недруга, решившего напасть на них. В левой руке – удила. С правого боку – каменный топор. С левого боку –нож на ножнах, прикрепленный к поясному ремню.
  Кони шли размеренно, не спеша. Всадники на них были настороже, смотрели во все стороны и слушали доносившиеся до них звуки.
  Ничто не предвещало беды.
  Они подходили к опушке леса.
  Как вдруг, спереди услышали душераздирающий крик какого-то животного. Оно кричало, оно звало на помощь.  Крик, переходящий в стон,  был настолько ясным, что аргамаки под воинами  ШийМерь забеспокоились, а воины, насторожились и были тронуты этими звуками до глубины души.
  Они, привычные к предсмертным стонам, еще не слышали таких звуков. Животное кричало нутром.
  Стоны его были  сравнимы со стонами погибающей от наносимых ей ран, женщины.
  ШийМерь поскакали к тому месту.
  Впереди они увидели ужасающую картину .
  Двое звереголовых раздирали молодую лань.
 Один тянул за ногу. Нога лани держалась только на сухожилиях.    
  Другой, распоров живот, тянул кишки.
  Кишки и другие части тела  сползали с живота.
  Все это представляло подобие Варфоломеевской ночи.
  Увидев воинов ШийМерь, звереголовые  бросили добычу и пошли на них.
  Оскалив зубы, они рычали, издавая в то же время воинственный крик, как будто призывали других присоединиться к сражению.
 Сражение было молниеносным – оба звереголовых были пронзены копьями воинов.
   Пройдя по лесу, где рысью, где пешим шагом,  ШийМерь  ощущали за собой потаенные взгляды звероголовых.
   Но нападать звереголовые  не решались.
   Вероятно их было мало.
   В лесу лежали обглоданные кости зверей.
Запах стоял смрадный. Даже появившийся ветерок не мог прогнать  эту вонь, пропитанную деревьями.
   Пошел дождь. Капли дождя очищали ветки деревьев от паутины и смрада.
   Воины ШийМерь прошли лес и двинулись к берегу реки Ефрат.
   Травянистая растительность, по которой они шли, была изрыта. Как будто стая парнокопытных прошла по нему.
   Следующий путь ШийМерь лежал в пещерам.
   Они должны были исследовать его и определить, можно ли в нем разместить женщин с детьми и стариков.
  Небо прояснялось, облака разошлись.
Засветило  солнце. После очищающего дождя Земля казалось дышит, испаряя капли дождя, осевших на ветках кустарников и травянистой растительности.       

          Фиг.6

Воины ШийМерь двигались не спеша, вглядываясь в   окружающую местность и примечая все вокруг.
   Они были спокойны и в тоже время испытывали тревогу. Они не знали, что их ждет впереди. 
    Пройдя несколько миль они заметили очертания скал, где располагалась пещера.
    Все тревожней становилось на душе у них.
    Все явственней были видны на песчаной отмели следы звероголовых.
    Их становилось все больше и направления движения звероголовых, судя по их следам, были ориентированы к входу в пещеру.
   Чадай велел остановиться дозору.
   Он прекрасно знал, что не следует направлять всю группу туда, где не знаешь, что с ними произойдет.
   Кустарники плодовых деревьев перед входом в пещеру так сильно разрослись, что неизвестно было, кто за ними скрывается.
   Чадай приказал двум опытным воинам ШийМерь выдвинуться из группы и разведать территорию вблизи входа в пещеру.
   Двое воинов ШийМерь спешились с коней и   с осторожностью, присущей опытным воинам, двинулись в сторону  пещеры.
    Они скрываясь под зарослями кустарников пытались добраться до входа в пещеру и войти в нее.
    Ничто не предавало их присутствие.
    Лица были разукрашены под цвет окружающей растительности, тела закрыты накидкой из зеленых веток деревьев.
    Они двигались тихо, нога в ногу.
Лишь тень, перемещающаяся вместе с ними, выдавала их присутствие.
    Вдруг ясный гортанный крик звероголового нарушил  окружающую тишину.
    Он издавался с вершины скалы и предупреждал всех о приближении врагов.
    К крику звероголового присоединились  рычание и крики других звероголовых, находящихся рядом.
    Стая звероголовых в пещере зашевелилась.
    То один, то другой из звереголовых стал выбегать из пещеры.
   Оглядываясь, они стали направляться к тем двоим ШийМерь, которые пробирались к ним, к входу в пещеру. 
    Тут началось. Крики, невообразимой тональности, похожие на крики птицы выпь, чередовались с воем волка и рычанием медведя. Было страшно.
    Они обступили двоих ШийМерь и как бы оценивали  их.
  Видя, что они не представляют для них серьезной силы,  стали прыгать через них, играючи ударяя своими палками копья воинов.
   Недолго так продолжалось, пока  воин ШийМерь не пронзил копьем одного из звереголовых.
   Тот издал пронзительный визг и стал выползать в сторону.
 Но участь его была уже предрешена–он испускал дух.
   Тем временем дозорная группа  Чадай  спешила им на помощь.
Храбро сражались двое воинов ШийМерь.
  Но силы были не равны и одному из них проломили голову.
  Звереголовые оттащили погибающего воина в сторону и с остервенением стали рвать его тело на куски.
  Второй – с остервенением защищался.
  Руки все в крови. Вены с рванных ран видны.
  Еще немного, его бы тоже обездвижили и растерзали на куски.
  Но подоспел сторожевой дозор во главе с Чадай.
  Они сходу, на конях налетели на звереголовых и закололи их копьями. Остальные бежали.
  Но, как говорят, если пришла беда, отворяй ворота.
  Звереголовые стали гурьбой выбегать из пещеры.
Два, три прыжка и они уже рядом с ними.
  Чадай приказал своему дозору огородиться щитами и выставить копья.
   Звереголовые в яростном крике, перемешивающемся с рычанием и воем,  начали нападать на них, подымая  перед собой палками.
   Некоторые из них перепрыгивали через сооруженную  воинами ШийМерь   крепость из щитов, нанося  удары по щитам.
   Все больше прибывало звероголовых. Все  яростней становились удары по ШийМерь.
   Но дозор Чадая держал оборону. Пыль из песка и пыльцы, растущих вокруг них цветов, окружил их.
Крепость из щитов, сооруженных воинами  ШийМерь постепенно перемещалась к берегу реки.
   Там они надеялись остаться в живых, поскольку знали, что звереголовые не будут входить в воду.
   Один из звереголовых при перелете крепости был пронзен  острием копья и тут же упал внутрь  обороняющихся.
   Шиймерь отрезали ему голову – трофей, а туловище выбросили наружу крепости.
   Звереголовые тут же набросились на безжизненное тело.
   Прошло немного времени и на месте погибшего звереголового остались только кости и липкая грязь от крови и смердящих внутренностей.
  Все напористей нападали звероголовые на воинов ШийМерь.
  Несла потери и дозорная группа Чадая.
  Звереголовые додумались принести обрезок ствола пальмы и им, в качестве ударного средства стали бить по щитам  воинов ШийМерь, разрушая сооруженную из щитов крепость.
  Щиты были сделаны из шкур бегемотов, достигающая толщины в 4 сантиметра.
   Но и они не выдерживали удара остроконечных стволов деревьев.
   С криком и рычанием они долбили по крепости, сооруженную из щитов.
   Острие тарана иногда пронизывала щиток и вонзалась в воина.
   В результате этих ударов  дозор Чадая потерял уже двоих воинов ШийМерь.
   Сокращалось количество воинов  Чадая, слабел дозор.
   Звероголовых становилось все больше.
   Уже более половины  берега реки со стороны пещеры заняли они.
   Количество звереголовых все прибывало и прибывало.
   Хмурые тучи закрыли небо.
Облака меняли очертания и цвет, но все же плыли вперед.
Сгущаясь они испускали гром и молнии
   Дозор Чадая пятился. Пятился не спеша, давая отпор звероголовым.
   Чадай заметил, если он своим зорким взглядом посмотрит в глаза звереголового, звереголовый отвернется от него и остается в неподвижном состоянии  некоторое время.   Потом, как бы выйдя из транса, вновь нападает на них.
  В этот момент Чадай уже нескольких звероголовых сразил копьем.
   «Смотреть в глаза им». - Крикнул Чадай.
    Шимерь повиновались приказу старейшины.
 И сразу атаки звереголовых стали реже а количество сраженных  с их стороны росло.

…..”Вокруг меня сплотилась кучка смелых,
И хоть оружья не было у нас,
В рядах мы прорывались поределых,
Врагов пугая блеском наших глаз;
Сомнительным мы сделали сраженье,
И, сплоченные волею одной,
Укрылися на холм, под возвышения,
Нависшее скалистою стеной;
Но наших братьев все еще рубили,
И по кровавой мы ступали пыли”.                (Источник: «Возмущение Ислама. Песнь шестая»)

   Вот уже они вошли в воду реки Ефрат по колено. Но длинные палки и таран звероголовых доставал их.
   Лошади стояли в воде, за ними, и  были готовы  переплыть реку при первой команде.
  Воины  ШийМерь улучив момент схватились за хвосты лошадей и поплыли на противоположный берег реки.
   Звереголовые, постояв немного у берега пошли обратно в пещеру.
    Полил дождь.
   Он благоприятно повлиял на исход событий, поскольку звероголовые не любили дождь, а «мертвая пода» была убийственна для них.
   Волнение у воинов ШийМерь  спало.
  Они не спеша, оседлав аргамаков, двинулись вдоль берега реки,  к границам поселения.
   То, что они увидели повергло их в глубокий шок.
    Никогда они еще не видели такого количества звероголовых.
    Их зверинный крик, перемешанный с рыком, заставил  поволноваться и почувствовать явную опасность всему поселению  шимер.
   Опасность была явной и воины Шиймерь осознавали это.
   Они двигались не спеша, каждый оставаясь при своих думах.
   Но в одном они были едины – они не пожалеют своей  жизни, чтобы защитить народонаселение шимер от звереголовых.  Защитить свой род - Мерь.
  Вот и поселение Harradum  показалось.
  Они слезли с аргамаков и поплыли к противоположному берегу.
  Солнце склонялось к зениту, наступали сумерки.







Глава 10. Доклад Чадая.

  Утром Вождь Harrad  вновь собрал  Совет Старейшин.
  Они расположились под кронами деревьев, произрастающих недалеко от хижины вождя.
   «Ну что скажешь, Чадай. Ты был там, участвовал в гуще сражений. Ты потерял троих верных тебе воинов. Думаю, ты осознал всю глубину той опасности, которая подстерегает нас»? - Начал свой разговор  Harrad.
   «Правда твоя, Вождь. – Встав с плетенного коврика, произнес свою речь Чадай -  Я зря трепал языком. Теперь  понял, перед  нами опасный враг. Их  много. Волос на голове не хватит, чтобы подсчитать  количество.  Они коварны,  изворотливы.
   С одного прыжка перелетают несколько саженей.
   При этом, в полете могут раздробить голову палкой любому, кто встретится на их пути.
  Они достаточно умны, чтобы принять правильное решение.
  Они обладают гипнотическим даром – своим криком, рычанием, звериным оскалом могут испугать любого шимер.  Ввести его в транс и убить.
  Но есть у них и недостатки, как говорил ты, Нarrad.        Они боятся воды. Они  не терпят, когда им смотрят в глаза -  отворачиваются и впадают в транс.       
   Поэтому никогда не нужно отворачиваться от них в процессе сражения и смотреть в глаза.»
  « Твои слова подтверждают мое  предположение, что они не оставят нас в покое.
   Рано или поздно они нападут на нас. Нужно готовиться к обороне.
   Сразу, сейчас же подымаем всех шимер. Заполняем кадки с мертвой водой.   Отжигаем глину.  Строим крепостную стену.  Горнистам трубить сбор. Гуслярам –играть в гусли». – произнес   Harrad.
   Старейшины встали и направились каждый к своим соплеменникам.
    Чувствовалась тревога, которая передалась  всему поселению.
    Трудились в поте лица и днем и ночью, при свете Луны. Сооружали крепость из отожженных кирпичей.    
    Собирали хворост и раскладывали его вокруг крепости, снаружи и внутри.
    Напряженность возрастала в связи с участившимися   душераздирающими криками умирающего животного, пойманного звереголовыми на растерзание  вокруг поселения Harraduym.
  Воины  ШийМерь, Амазонки, шимеры, от мала, до велика, готовились к отражению атаки.
  Спешно сооружали крепостные стены. 
  Стрельники делали копья, луки, стрелы, ножи. Женщины, обрабатывали шкуры буйволов и делали из них щиты.
 



Глава 11. Погром.

  И настал критический момент.
….”Когда мы к городской пришли стене,
Как, почему, никто не знал причины,
Возникло беспокойство в тишине
Среди толпы, идущей от равнины;
Сперва один, весь бледный, пробежал
И дико поглядел, не молвив слова;
И с шумом, как морской вспененный вал,
Исполненные ужаса слепого,
Промчались женщин смутные ряды,
Спасаясь от неведомой беды.
Возникли крики в сумраке туманном:
"К оружию! К оружию! Он тут!
Тиран меж нас, он с войском чужестранным,
Чтоб нас поработить. Они идут!"
Напрасно. Всеми Паника владела,
Тот дьявол, что и сильных, властью чар,
Сражает; словно буря налетела,
Так все бегут, увидевши пожар.
И я взбежал на башню городскую,
Я в бешенстве, я в гневе, негодую. “
   (Источник: «Возмущение Ислама.Песнь шестая»)

   Звереголовые собрались вокруг крепостной стены поселения Harraduym.
   Их было столь много, что не хватало взора, чтобы охватить  взглядом.
Не успели шимеры, поселения Harraduym достроить крепостную стену.
Началось.
Звероголовые всей стаей набросились на крепостные стены и в проем, имеющийся в крепостной стене.
  Имея с собой багры звереголовые быстро влезали в крепость.
 Прыжками в три и более сажени, они толстыми палками разбивали головы шимер, в полете.
   В проем между крепостными стенами влезала, все множась, толпа звероголовых.
   С ними вступали в сражение воины ШийМерь, Амазонки.  Все население шимер помогало им.

…..”Холм защищал со стороны одной
Фалангу тех мужей неукротимых,
С другой же - трупы наросли стеной,
Теряли мы товарищей любимых,
Ручьями кровь на зелень трав лилась,
Как бы болото было под ногами,
Но мужество не погасало в нас;
Когда ж на запад, между облаками,
Спустилось солнце, стал сильнее бой, -
Сомнительной сменился он борьбой.   

(Источник: «Возмущение Ислама.Песнь шестая»)

   Везде были слышны стоны умирающих.
   Кровь лилась рекой, окропляя землю.
   Запах смрада чувствовался везде от внутренностей, вылезающих из животов  убиенных.
   Намертво сраженные, с разбитыми головами,  лежали трупы детей, женщин, стариков.
   В руках у некоторых - твердо сжатые  каменные топоры, ножи, с окровавленным острием.
   Редко можно было увидеть на земле воинов-ШийМерь, Амазонок.
   Они сражались. Сражались с остервенением, присущим роду Мерь.
  Ноги и руки окровавлены. Ноздри у аргамаков расширены. Рты, вспенены у коней.  Из рваных ран видны вены. Сочилась кровь.

…”Недвижно мы стояли. Как я был
Обрадован, с собой увидев рядом
Отшельника, которого любил,
С божественным неукротимым взглядом;
Он был как бы могучею сосной,
Упорною среди ветров бегущих,
И юный друг мой также был со мной,
Среди борцов, судьбы бесстрашно ждущих;
И тысячи, ряды врагов дробя,
Столпились к нам, чтоб умереть любя.

Пока всходило солнце по Лазури,
Враждебные ряды рубили нас,
Но сотни наших, точно силой бури.
Отбросили их тысячи, в тот час,
Когда, увлечены резней свирепой,
Они чрезмерно близко подошли;
И стали нам защитою и скрепой
Тела убитых; но, гремя вдали,
Не спали гусли, и враги смеялись,
Когда по ветру стоны раздавались.

Мой юный друг, как молодость, прекрасный,
Заколот был! - хранитель мой, старик,
Мечом разрублен в схватке был ужасной,
На землю он у ног моих поник! -
Сознанье закружилось, улетело,
Я был как все, мной бешенство владело.

И все сильней был бой, и все страшней;
Среди бойцов замедлив, я увидел,
Как ты гнусна, о, Ненависть, в своей
Свирепости, - хотя б, кто ненавидел,
Неустрашимо бился за любовь.
Земля кругом как бы была изрыта,
Менялся жребий схватки вновь и вновь,
И с грудью грудь была враждебно слита,
Одни других душили - страшный вид!
Глаза их выходили из орбит.

Язык их, как у бешеной собаки,
Болтался, мягкий, пеной осквернен;
Немного оставалося бойцов,
Но длился бой. В лазури небосклона,
Превыше гор, на фоне их снегов,
Еще возникли новые знамена:
Они дрожали в тающих лучах
Исчезнувшего между гор светила;
Все чаще, чаще смерть у нас в рядах,
И вот для всех раскрылася могила;
  Лишь я один лежу, сражен, но живу,
И вижу смерть - ко мне спешит прилив.
   (Источник: «Возмущение Ислама.Песнь шестая»)
  Шло ожесточеннее сражение.
  Толпа звереголовых все напирала и напирала.
  Везде огонь. Хижины шимер горят.
  Вот уже сумерки настали. Небо ясное.
  Звезды мерцают. Возле хижин пыль столбом.
  Земля окровавлена и похожа на липкую грязь.
  Тела звереголовых лежат с распоротыми животами.        Из проломленных голов бежит сероватая жидкость.   
  Между ними - тела ШийМерь и Амазонок.
  Везде смрад. Земля, похожа на болото из смердящей жидкости.
  В нее  падают окровавленные тела умирающих.
   Нет четкого определения, где звереголовые, а  где воины Шиймерь.
   Толпа звереголовых все прет и прет в поселение.
   Их не счесть. Они везде: и на поле сражений и в хижинах. Пытаются изнасиловать женщин – шимер.
   Вот один из них разорвал накидку у женщины и с рычанием повалил ее на землю. 
   Она кричит. Что есть мочи зовет мужа.
   Тот прибежал и одним ударом топора размножил голову звереголового.
   В другой хижине, звереголовый со всего размаху пытается ударить в старика. Тот защищается, держа в руке копье.
  Подбегает дочь и брызжет в звереголового мертвой водой.
  Тот издает визг и корчится в смертельной судороге.
    Храбро сражаются Амазонки. Они, не страшась звереголовых лезут прямо в их гущу.
И …. погибают, унося с собой, в  «Мир невозврата», десяток нелюдей.
   Один за другим падают воины- Шимерь.




                Фиг.7
   Некому их защитить, подставить плечо.
Не пришла подмога из поселения Мari.  Не успела.
  Лишь Harrad остался – Вождь Старейшин.    
  Защищаясь от звероголовых он машет оконечностью топора. Сзади - крепостная стена.
  Он не думает о смерти. Его внимание сосредоточено на взглядах звероголовых.
  Звереголовые не выдерживают взгляда – «глаз в глаз». Они отворачиваются и в это время он крушит их головы со всей силой.
 


Фиг.8




….”Вдруг страх среди врагов, их разгоняя,
Возник, - как будто с неба пал огонь;
Топча убитых и живых роняя, -
Гляжу, - бежит Татарский черный конь
Гигантский; стук копыт его ужасен,
И некто светлый, в белом, на коне,
С мечом, и лик сидящего Прекрасен;
Войска бегут, смешались, как во сне,
Сквозь их ряды, с чудовищною силой,
Летит как будто Ангел белокрылый
Бежали все испуганные прочь.
Я встал; сдержалось Призрака стремленье;
И ветер наступающую ночь
Наполнил как бы ласковостью пенья;
Остановился конь передо мной,
Мне женский лик предстал, как лик святыни,
И прозвучал мне зов души родной,
Пленительный, как звонкий ключ в пустыне:
" Harrad, садись!" - звала она меня,
И рядом с нею сел я на коня.

"Вперед! Вперед!" - тогда она вскричала,
Взмахнув мечом над головой коня,
Как будто это бич был. Ночь молчала.
Как буря мчит туман, его гоня,
Так мчался конь, и были мы безмолвны,
Неслись, неслись, бесстрашно, как гроза;
Ее волос темнеющие волны,
Развеявшись, слепили мне глаза,
Мы миновали дол и гладь потока,
Тень от коня в ней зыблилась широко.

Он высекал огонь из камня скал,
Копытами гремя по мертвым скатам,
Поток под ним весь брызгами сверкал,
И в беге, точно бурею объятом,
Он мчал нас, мчал вперед и все вперед,
Сквозь ночь, к горе, чья гордая вершина
Светилась: там виднелся некий свод,
Мерцала там под звездами руина;
Могучий конь напряг сурово грудь,
И наконец окончили мы путь.

Утес стоял в выси над Океаном,
И можно было слышать с вышины,
Как, скрытая нависшим туманом,
Живет вода, и внятен звук волны,
Такие звуки слышатся порою
Там, где вздыхают ветры не спеша,
Где в чарах, порожденных Тишиною,
Как будто что поет, едва дыша;
И можно было видеть, там далеко,
Шатры и Море, спавшее широко.

Глядеть, внимать - то был единый миг,
Он промелькнул - два существа родные
Один в другом нашли всего родник,
Всю глубь Небес, все радости земные;
Во взорах Цитны - то была она -
Такое было нежное сиянье,
Такой бездонной грусти глубина,
Что силою волшебного влиянья
Я заколдован был, - и вот у ней
Невольно слезы льются из очей.

И скрыла омоченное слезами
Она на грудь ко мне лицо свое,
И обнял я усталыми руками
Все тело истомленное ее;
И вот, не то скорбя, не то в покое,
Она сказал мне: "Минувшим днем
Ты потерял сраженье в тяжком бое,
А я была в цепях перед зверьем.
Разбив их, меч Татарский я схватила
И на коня могучего вскочила.

И вот я здесь с тобою речь веду,
Свободны мы". Она коня ласкала
И белую на лбу его звезду
С признательностью нежной целовала,
И множество благоуханных трав
Рвала ему вокруг руины сонной,
Но я, ее усталость увидав,
На камень усадил ее, склоненный
К стене, и в уголке, меж темных мхов,
Коню я груду положил цветов.
(Источник: «Возмущение Ислама.Песнь шестая»)

     Вдруг, давя звероголовых копытами своего аргамака появилась Цитна, жена  Harrad.  – Вождя Старейшин.   
Она была предводительницей Амазонок.










Глава 12. Спасение.

«Садись друг мой, садись быстрей на  моего коня! - крикнула Цитна –  Я выведу тебя из этого ада». Улучив момент Harrad вскочил на лошадь, позади жены.
 Размахивая топорами и пронзая копьями звереголовых  они  выбрались иЗ  горящего котла и











Фиг.9

поскакали вдоль берега реки Ефрат, к поселению Mari.
  Путь был долгим. Звереголовые не стали преследовать.
  В пешем беге, на ногах, не так-то легко догнать их.  Устали они от постоянного сражения.    
  Звереголовые  издали крик возбуждения и успокоились
  Близился вечер. Закат предвещал наступление сумерек.
  Ярко-красные лучи  вонзались в облака и там исчезали.
  Солнце, как крутящийся на месте клубок соединенных  ярко-красных лучей, постепенно скрывался за оконечностью  Планета  Земля.
  Удалявшиеся горячие хижины, из кирпича-сырца и камышей, напоминали  общий костер, с взвивающимися вверх, тихонько угашающимися,  снопами искр. Как будто  в них находились еще живые тела непокорных мерян.
   Костер трещал и издавал своеобразный плачь улетающих  душ.
 Частицы тел отлетали от души, превращаясь в пепел.
  Души погибших переходили в серые туманности  дыма и сливались с облаками.
  В них они находили покой и умиротворенность в предвещании райского места, уготованного им языческими богами.
Темнело.
  Они долго скакали. Конь устал.
  Все тело серовато-белого аргамака покрылось испаринами от пота.
  В пылу бега пот испарялся, оставляя на лошади серые микро-пятна.
  Лошадь тяжело дышала. Из0-рта стекала пена.
 Все чаще она переходила на ходьбу. Чувствовалась всеобщая усталость.
  Валуны из каменистых, гранитных  пород, лежащие везде, вдоль берега реки,  имели  причудливые формы из округлых  блинов и каменистых нагромождений, лежащих одна над другим. 
  Они были и  в плавнях, где русло реки разбивалось на рукава, разделяющие пойменные острова. 
  Плавни  были покрыты густыми зарослями надводной и подводной растительности, где плавали утки и другая пернатая дичь.
  Они были беззаботны и не боялись их.
  Местность была неописуемо красива. Везде росли бутоны лотоса. Между ними плескались мелкие рыбы, необычного цвета и формы.
   Наконец, лошадь совсем остановилась, не имея возможность и желание передвигаться.
   Она стояла, как истукан.  Как фигурка - силуэт, огромных размеров, которую обычно кладут на  изголовье воина ШийМерь, при похоронах, в знак ублажения языческим богам.
  Было жалко лошадь и чувствовалось уважение к ней, как к аргамаку, верно служащей  предводительнице амазонок.
  Цитна слезла с коня. За ней хотел последовать Harrad. Но Цитна остановила его стремление.
  Слаб он был.
  Она привязала уздечку аргамака к молодому деревцу, растущему на берегу реки Ефрат и пошла собирать траву для лошадки.
  Все казалось таинственным и зловещим.
Изредка, кругом валялись кости неизвестных животных.
   Она не стала отходить далеко от места стоянки лошади.
   Растительность росла везде, где отсутствовали валуны.   Травы были рослыми. Как будто по ним не ступали ноги, копыта животных  и людей.
  Среди них росли молодые деревья из кипарис.
  На прибрежной зоне росли пальмы, олеандр.
  Ближе к горам – сосна, кедр, дуб, бук, пихта, ель.
Цитна собрала также бананы, апельсины, сливы, яблоки, оливки, гранаты, кокосы для ужина и сложила в торбу.
  Подойдя к лошади она накормила его,  взяла  за уздечку и небольшими шашками, идя вместе с ней, стала искать место для ночлега.
  Harrad качался из стороны в сторону, на крупе лошади, не имея возможность крепко держаться за нее.
  На спине у него торчал обломок каменного ножа.   
  Даже толстый панцирь из кожи буйвола не помог.
По краям раны сочилась кровь.
  Она  стекала от пореза с  Harrad,  соприкасаясь с пятнами пота на спине аргамака.
  Постепенно спекалась, приобретая темно- серый оттенок.
   Тело лошади окропилось пятнами слизистой жидкости, падающей из спины Harrad.
   Пройдя вдоль берега, по растительности, между кустами деревьев, она заметила  далеко,  обрывистые берега реки.
  Силуэты валунов слились в темноте.
 Казалось, что в нем спрятались звероголовые, готовые в одно мгновение напасть на них.
 Цитна отвела лошадь подальше от валунов.
 Приятно было идти между редкими, кустами сосен, кедра, дуба, бука, пихты, ели, не предвидя опасность.
 Обрывистые берега реки представляли гранитный массив. В нем имелись углубления, в которых выветрились, располагающиеся ранее известковые породы.
  Таинственность этих углублений настораживала Цитну.
  В них могли устроить лежанку звери, змеи и даже звероголовые.
  Не спеша, она взяла лук на изголовку.   Прислонила к тетиву  стрелу.  Проверила, свободно ли снимается длинный  нож  с ножны.
  Остановила лошадь невдалеке от первой пещеры и ступая твердой походкой между валежником из хвороста и палок, направилась к ней.
  Осмотрев с осторожностью ее, обнаружила, что она не пригодна для ночлега.
  Кругом валялись кости от умерщвленных животных.  Свод был низким.   А вход в нее сужался,  по мере продвижения внутрь.
  Вторая и третья пещеры тоже не подходили.
  Они уходили глубоко внутрь гранитного массива.
  От них исходила влага. Гулял ветер, пресыщенный разлагающимися испарениями.
  Только объемным пространством  четвертой пещеры она была удовлетворена. Пещера была сухая.
  Перед ней росли кустарники, закрывающие вход.
  А свод был высоким, без частых испражнений птиц.
  Введя коня в пещеру,  Цитна  пошла собирать ветки для лежанки Harradа, для лошади и сухие ветки с кустов,  растущие  вокруг, для костра.
  Лежанки для Harradа и лошади были готовы
Цитна бережно уложила Harradа на лежанку,  спиной вверх.
  Harrad был в беспамятстве и крепко спал.
  Взяв на изготовку лук, приложив к тетиве стрелы она подошла к берегу реки. 
  У берега реки Ефрат она увидела стаю крупных рыб.
То ли это были окунь, хамса или жерех, не различила.
 Совсем стемнело.
   Молниеносно пустила несколько штук в стаю, не целясь.
   Стая рыб стала быстро уходить от берега, направляясь в глубь реки.
  Но несколько штук остались, пронзенные стрелами.
  Цитна собрала их в торбу и направилась в пещеру.
Предводительница амазонок  разожгла костер перед входом в пещеру.  Стало светло.
  Дым стелился под сводом пещеры.
  Костер разгорался.
  Только сноп искр, вырывающийся из-под веток разгорающегося огня, тревожил Цитну – знак предчувствия опасности этой ночью, перед будущим движением к городу Mari.
  Цитна, сняв нож с ножны, положила его на костер. Предстояла неприятная для Harradа  процедура  по  остановке кровотечения и заживления раны.
  Нож раскалился на огне и был готов к использованию.
  Она с осторожностью вынула обрывок ножа из спины Harradа.
  Тут же струя темной крови фонтаном стала бить из-под  раны.
  Она быстро сняла раскаленный нож из-под огня и приложила к ране. Harrad вскричал.
  Запах паленой кожи заполонил пещеру. Кровотечение прекратилось.
  Обрезав кожаный ремешок из торбы, она наложила его на розмарин и базилик, которыми закрыла рану.   
  Перевязав крест на крест, через плечо Harradа, ветками лианы, она крепко стянула их.
 Harrad проснулся.
 Цитна проткнула несколько окуней вдоль хребта и стала обжаривать их перед огнем.
Слетелось много насекомых на запах жаренной рыбы.
  Предводительница амазонок подбросила в костер несколько сырых веток и дым стал заполонять пещеру.
  Обжаренная рыба была готова.
  Цитна  приподняла  Harradа  с лежанки.
  Посадила его и передала проткнутые на палку рыбы.
  Он с аппетитом стал есть. Но стянутое лианами полечи  не давали возможности поворачиваться и сковывало тело.
  Цитна прислонилась к плечу Harradа и тихонько, чтобы он не слышал, заплакала.
  Это были их первые посиделки в тревожной обстановке.
  Они часто встречались, целовались. Бегали друг от друга. И, внезапно останавливались, чтобы вновь поцеловаться.
  Harrad дарил ей цветы. Но больше всего - лавровые листья. Символ славы и успеха.
  Ведь она была предводительницей Амазонок.
 Соратницы уважали ее. И, одновременно, боялись. Боялись ее строгого отношения ко всем.
  Она была справедливая. И  не давала в обиду Амазонок из своего  отряда.
   Когда мужчины, воины ШийМерь уходили в поход, Амазонки оставались сторожить хижины.
Никто из недругов не смел подходить к ним в это время, поскольку знали, что Амазонки  смелы, сильны также, как их братья и мужья.
  Рука их не дрогнет перед нападением врагов.
  А стрелы , пущенные ими из лука, попадут прямо в цель.
  Им помогали в сражении дети. Подтаскивали камни.  Кидали ими в врагов.
  Росла достойная поросль, готовая заменить отцов, братьев, сестер.
В рассвете сил они взбирались на деревья и качались в такт распеваемого ими песни. Песни –надежды и пожелания добра друг к другу.
  Это была неземная любовь.
Гибкость тела Цитны не знало границ. Она могла, обхватив ногой лиану раскачиваться и схватив бананы, гранаты, кидать ими в Harrad.
  Harrad защищался, спрятавшись за крону дерева.
  И в тоже время, улучив момент, стягивал ее на землю.
  Над покровом пахнущих трав, в облаке нектара они лежали, целовались.
Мускулистое тело  Harrad так сильно обхватывало гибкий стан Цитны, что она не могла дышать полной грудью, а лишь вскрикивала от входящего в ее п…ть де…..го органа Harrad.
  В это время они были наверху блаженства.
  Казалось, что ангелы вселились в их души и вместе с ними танцуют танец любви.
 Цитна плакала. Ее слезы стекали на его плечо и размягчали ветки лиан.
 Ночь окончательно стянула небо черной вуалью.
Облака стояли, словно якоря над их пещерой и оберегали их покой.
 Harrad и Цитна уснули.
 Лишь аргамак, лежа на подстилке,  тихонько пощипывал траву, уложенную перед ним.
  Недолго пришлось поспать Harrad и Цитне в спокойном сне.
  Умереный ветер, переходя в сильный, разогнал белесо-серые облака и согнал черные, с синеватым оттенком. 
 Они двигались с такой скоростью и с такой неповторимостью,  искривляясь и утолщаясь, что казалось врежутся в Землю и оставят вмятину в ней.   
  Раскаты грома угрожающе приближались к пещере.
  Молнии, то там, то здесь просвечивали своими ярко-красными, извилистыми нитями, Землю.
  И  казалось, они хотят всадить ее на вилы и приподнять.
Нити молний извиваются, словно кнут пастуха.
  По ним спускаются черти. А Космический бог – Ош Поро Юмо, заталкивает их в недра Земли.
  Им не нравится действия Ош Поро Юмо.
Перед этим они издают громогласный возглас в небе, вцепившись хвостами за темные облака.
  Шум и порывы ветра становятся столь сильными, что обрываются деревья с корнями и уносятся в небо.
  Формируется Торнадо.
  Оно в диаметре столь велико, что проходя вдоль пещеры, всосало в себя всю воду поперек реки Евфрат и слило за пещерой.
  По пути Торнадо падают рыбы, извиваясь в небе перед падением.
  Постепенно дождь стал стихать. Разрушительные силы природы успокоились.
Появилось утреннее солнышко и стало просушивать Землю.
Цитна лежала рядом, обхватив спину Harrad руками.


Примечание.
1. Шимер упоминается в древних молитвах черемис языческим богам.
В частности, из рассказов Анавай Шаматай, являющийся «Кугурак» (высшая иреархия среди Картов), духовному, христианскому писарю следует «…лумже шимер калыкын кодшо…», что означает в переводе на русский язык. « «Пусть имя, сказание, народа Шимер, остается»..стр.4, “Турло марийин кумалтышт”. изд.1918 г. Казань.