Часть пятая. Кто выдержит

=====Часть пятая. Кто выдержит?...======



КТО ВЫДЕРЖИТ… Из цикла "Хроники полтергейста и полтергейстера".
«Жизнь – штука вредная, никто не выдерживает, все умирают». Настольная книга мудрых мыслей и афоризмов пси - феномена. Вместо эпиграфа...
Журналистка сидела в моем офисе, в кресле для гостей и посетителей свободно.
Напрягался и нервничал я. Не оттого, что меня волновали ее колени, безукоризненные и гладкие, затянутые туго в дорогие колготки, в лайкру и эластан. И не смущала меня ее мини - юбка, точнее макси - пояс, если так называется, деталь женского туалета, открывающая взглядам длину бесконечно - совершенных ног...
Моя секретарша Екатерина системно и настойчиво приучала меня к новому, современному и молодежному стилю одежды, постоянно экспериментировала, демонстрировала многия изыскания моды на себе. Я вздыхал, иногда, считал себя старомодным, а часто, устаревшим, абстрагировался, дифференцировался, привыкал и терпел...
А сейчас чувствовал себя подготовленным, и не особенно отвлекался на посторонние незначительные мелочи. Больше раздражал диктофон, настырно засунутый корреспонденткою мне под нос.
Общаться не хотелось, хотелось работать. А посетительницу хотелось спихнуть Екатерине.
Моя секретарша истории рассказывать умеет и любит. Ее и слушают охотно.
То, что история к делу не относится, не отвлекает от рассказа почти никого...
Я жду. Как только Екатерина получит свой диплом, я сделаю ее помощницей по связям с общественностью и полностью свалю с себя эти нудные обязанности.
Но Катерины пока в офисе не было. Подозреваю, что девушка серьезно путает слова «сэйл» и «сэйшн», оживает во время распродаж и праздничных скидок и проводит все мыслимое время, свободное и рабочее, в магазинах.
Перед праздниками Екатерина появляется на работе, иногда, балует меня бутербродом или чашкою кофе из новой, невообразимой, дорогой модной кофемолки, совмещённой, в случае нашего бренда, и с кофеваркой тоже...
И исчезает вновь... Я не умел красиво рассказывать, особенно о себе самом, сидел и собой был недоволен.
Работа полтергейстера необходима нашим гражданам. Она защищает их от мира духов и нереалов.
Не все подробности моей работы гражданам знать обязательно. В любой профессии есть сложности, хитрости и профессиональные секреты.
Отказываться от интервью у меня тоже повода не было. Не совсем потому, что журналистка была молодая. И даже хорошенькая.
Ее статья собиралась быть проблемной и ознакомительной, именно по тематике моей работы, а, значит, нужной тем немногим людям, кто от вмешательства злых сил, в свою жизнь пострадал, и тем, остальным жителям города, которые живут спокойно...
Пока спокойно, но могут быть злобными духами, потревожены и испуганы.
Связные мысли в голову не приходили. Я злился и опаздывал на заказ и на срочный выезд, поэтому пригласил корреспондентку прокатиться со мной, посмотреть на события моей работы полтергейстера собственными глазами.
Девушка немедленно согласилась, но не убрала, не спрятала диктофон, а предложила ехать вместе и на редакционной машине, которая ожидала ее рядом. К машине был добавлен еще и водитель...
Их «Соболек» был хорош. Не взвешивая «за» или «против», я предложил рвануть по бездорожью. И молодежь меня поддержала.
Она не обратила внимания на мои вводные и устные инструкции. Но стала переглядываться и ежиться, как только исчез свет и белый день, появились тени, сгустились, начали клубиться, эвоковать (вариация призыва при прохождении срочным путём между тенями и под пространством. Фантастика. В реальной жизни не бывает. Термин парапсихологии) и призывать.
Мы мчали коротким путем, через пси - нереальные подпространства, и я напомнил еще раз основные правила и технику безопасности: Не опускать стекла, не открывать двери, не открываться психологически самим и не высовываться, думать о хорошем и обязательно надеяться на лучшее...
Инферно не забирает уравновешенных людей. Девиз ада: «Оставь надежду…»
Я отвлекался на повторные инструкции, перестал управлять процессами и должен был быть наказан. Машина свалилась с туманной горы, ушла в пике, зависла, потом завертелась штопором.
- Держи руль крепко! – Заорал я водителю бешено... - Потеряешь управление - не выберемся, сгинем здесь!
Я лихорадочно искал путеводную звезду. Не успевал испугаться, что перед праздниками все звезды разобрали по домам родители для украшения елок и счастья своих малышей.
Затем нашел, перевел в кольцо на пальце свет и путеводный маршрут, затем удивился мерцанию знакомой, знаковой фигуры рядом с крупной звездой и объяснил дорогу встревоженному водителю.
...Затем мы приехали. Детский приют «Лесные зори» был расположен в глубине соснового бора. Мы вынырнули в лес, тишину сосновых лап, мирный шелест скользящего на землю снега.
И я удивился, как же хороша бывает земля наша. И почувствовал, что мое восхищение разделяют и мои спутники тоже.
В приюте пропал ребенок. Мальчик десяти неполных лет по имени Геннадий. Вокруг лесов шли топкие болота, воспитательницы беспокоились, и потому, вместе с обычным обращением о розыске пропавшего ребенка, они вызвали и меня.
Я прошелся вокруг немного, не желая мучить «свою корреспондентку», утопающую в вязких сугробах и в снегу леса в своих сапожках на высоких каблуках. Картина происшествия была мне ясна, я зашел к директрисе и попросил позвать работников на общее собрание.
Собрание началось, и я сказал коротко: - Я не спрашиваю, кто из вас сумел так возненавидеть мальчика, пусть нестандартного, по вашим понятиям глупого, наверняка педагогически запущенного, настолько, что в этом возрасте он не умел читать, считать, писать.
Мальчик оказался талантлив в другой области, сумел за деревьями увидеть не только лес, но и лешего, вызвал его, ушел. И постарается не вернуться к вам больше.
Он не понимает, зачем ему жить рядом с вами. Сначала я подозревал проклятие. Но не сошлась общая картина.
И до проклятия, пожалуй, дело не дошло. Заклятие действует, если существует тесная связь - родственная, дружеская, любовная.
Вы воспитывали мальчика системой запретов, оплеухами и нудным пренебрежением. И потеряли его, задолго до того, как он ушел от вас в лес и стал жить там, в лесу, у лешего.
Я жалел их, неумных и неумелых воспитателей, понимал их беспокойство. Если мальчик исчезнет совсем, будет вестись расследование, появятся работники прокуратуры, милиция.
Нарушится налаженная и спокойная жизнь всего приюта. Меня слушали внимательно, рекомендации запоминали и записывали, постепенно начинали надеяться мальчика вернуть и спасти.
Я провел инструктаж, добавил вводные в их поступки, вместе с ЦУ (ценными указаниями) и другими инструкциями, обещал заехать через пару дней, проверить выполнение, встретиться лично с Хозяином, Лесным Дедушкой.
Затем освободился и вышел к машине.
- Едем? - Спросил у своей команды. Добавил, - возвращаться обходной дорогой по "шоссейке" будем или через Пси - пространства напрямик пойдем?
- Обрадовался согласному желанию на возвращение обычной дорогой, сидел в свободном кресле оператора местного телевидения, рассматривал поля, луга, лесные полосы. Меня не радовали красоты природы, голова болела, устал я очень...
Вдали показались пригороды. Приближались окраины города, затем показался и сам город.
Туманный от рассеянной снежной пыли, голубой от выхлопов и газов машин, яркий от реклам и праздничных украшений, нарядный и украшенный ёлками, живыми и привезенными издалека, город приближался постепенно, успокаивал, будил воображение, впечатлял. Обратная дорога заняла у нас час и сорок минут времени.
Окна офиса светили приветливо. Екатерина оказалась на месте, сидела, смотрела слайды. Девушка увидела меня, затем эскорт - сопровождение из "моей" журналистки.
Две женщины изучили друг друга мгновенно и внимательно, и перешли к блиц - войне. Добавление мужчины - участника, нашего водителя, замученного событиями и усталого, обстановку разрядило. Екатерина переключилась на заботу и помощь.
Я скрылся в кабинете, сидел в кресле. Журналистка просочилась следом за мной. Неприступная девушка стала растрепанной, уютной, милой.
Смотрела с восхищением и обожанием. Я получил прилив вдохновения, решил поговорить.
Я рассказал о работе, те тонкости, что не старался открывать никому. Корреспондентка слушала, торопливо записывала, удивлялась событиям и хорошела на глазах.
Екатерина принесла чаю и бутербродов. Жизнь налаживалась.
- Но если события развиваются так серьезно, - спрашивала «моя журналистка», то кто же обеспечивает политику сохранения и сдерживания различных "злых энергий"?...
- Я скромно ответил: «Мы! Полтергейстеры!...» Полез за шкаф, достал большую карту города, развернул ее, закрепил на столе.
- Я долгое время, - начинал свой рассказ я, - ошибочно думал о том, что события и проникновения полтергейста в город зависят от временных коридоров, пытался их выявить, подавить или хотя бы от дел людей максимально изолировать.
Но невозможно разделить пространство и время. Мы существуем внутри этой связи. Теперь я составил, сейчас уточняю карту прорывов духов в наш мир.
Добавляю подробности, могу делать прогнозы. - Гениально, - шептала мне журналистка и смотрела счастливыми, влажными отслез глазами. – Я назову свою статью «Ночной Дозор», начну с эпиграфа:
«Нас ждут черные кони, что торопят нас, бьют нетерпеливыми копытами, зовут от родного крыльца. Мы ожидаем только командиров, их последних подтверждений и указаний. Разобраны маршруты, и черные соколы уже на руке, и гончие бьются в своре, выпрашивая охоту. Мы готовы, идем ночным дозором...
- Дорогая моя, - отвечал я. - Я где - то уже читал про это. Реальность проще и прозаичнее.
Ад прорывается там, где создают ему условия люди. И если на крыльце областной Администрации обычных просителей или посетителей хватают, им крутят руки и рвут одежду, держат на морозе часами или отправляют в отделение милиции, содержат там сутками и настаивают на обвинениях в убийствах и поедании собственных детей, то инферно остается довольным и рвется в наш мир очередным всплеском хаоса.
Я расследовал события, говорил с посетителями, они клянутся, что невиновны и хотели только уйти по окончании бесполезного разговора. Я говорил с работниками Приемной Областной Администрации. Они - то и утверждают, что событий и вовсе не было.
А время от времени обвиняют самих посетителей! В том, что они сами себя задержали. И сами же на собственное задержание вызвали для собственного ареста милицию. И все это произошло в попытке оклеветать невинную областную администрацию!
А я выделяю штриховкой район вблизи здания Администрации, как район возможного и будущего прорыва вредоносных, злых сил. Моя карта рассказывает и предсказывает события, возможность их возникновения по районам города.
И кризисными, и опасными становятся район размещения Областной социальной защиты, районные комитеты социальных защит тоже... В расположениях пенсионных фондов и их работе также много злостной виртуальности.
Обычная детская больница становится опасна, если её главный врач не лечит своих маленьких пациентов, а увлеченно ремонтирует здание, сохраняет «евроремонт» лучше, чем здоровье детей, требует с родителей деньги за любую поломку и выписывает больных, детей, если родители вдруг несостоятельны.
Событие реальное, больница районная, Ново - овская. Я всегда знаю больше, чем могу рассказать.
Для одних историй пока еще не пришло их время. Другие надолго спрятаны под штемпелем строгой секретности.
И Вы не сможете написать всего, кроме предупреждения обычным людям и необходимости им быть всегда человечными, собранными и бдительными. Мы распрощались с журналисткой, и я остался недоволен собой.
Екатерина стучала по клавишам ноутбука. И бедный компьютер трещал и выл, не соглашаясь с ней.
Девушка не понимала его проблем и моего недовольства. Она сердилась на меня...
Я подошел к ней сзади, положил руки на плечи, погладил по спине, сказал: - Катюшка, ты заработалась сегодня, нужно больше отдыхать.
Сегодня пятница и короткий день. У меня был тяжелый вызов, я отдохну в субботу.
Быть может, мы наметим на воскресенье генеральное знакомство с твоими, нет, нашими будущими родителями. - Бег пальцев по клавишам и стон компьютера оборвался на половине звука.
Девушка воспринимала и обдумывала. Я застонал мысленно. Моя головная боль не выдерживала яркого света, вдруг полыхнувшего в счастливых девичьих глазах.
Екатерина всхлипнула, прижалась ко мне, закрыла глаза. Я целовал ее долго, тщательно, сосредоточенно и думал:
- За шторами и жалюзи закрытого плотно окна злобно усмехается непокорное мне ИНФЕРНО...